Берег, которого не было

      На звон, доносящийся из помещения, которое с трудом можно было назвать кухней (это был скорее склад того, что можно было не глядя засунуть в рот когда совсем невмоготу), повелитель Черных Вод брел без малейшего интереса.       Сначала вместе с шуршанием рисовой бумаги и звоном глиняных горшков до его слуха донеслись ругательства. Полные яда, они словно выплевывались и отскакивали от каменных стен, чтобы эхом разойтись дальше по коридору. Чуть позже его взору предстал подвижный холмик, покрытый вульгарно-яркой изумрудной тканью. Он энергично покачивался между кадок с солениями пока не протиснулся глубже:       — КАКОЙ ХАОС! ЭТО КЛАДОВАЯ ИЛИ ПРИДОРОЖНАЯ ПОМОЙНАЯ ЯМА?! ГДЕ ТУТ ХРАНЯТ ХОТЬ ЧТО-ТО СЪЕДОБНОЕ ДЛЯ ЦИВИЛИЗОВАННОГО ПРИЗРАКА?! ПРАВДУ ГОВОРЯТ, ЧТО У ЭТОГО УБОГОГО ТОЛЬКО ВОШЬ В КАРМАНЕ ДА БЛОХА НА АРКАНЕ, НЕБОСЬ ДО МОЕГО ЦАРСТВЕННОГО БРАТЦА ПОСАСЫВАЛ У ЭТОГО ПОГАНОГО ПСА ХУА ЧЭНА ЗА ЛЯН СВИНОГО ЖИРА К ОБЕДУ… — раздавалось где-то снизу.       Черновод сложил руки на груди, вяло навалился на ближайший косяк и апатично наблюдал, как он уже теперь понял, чья-то задница шныряет между его полок с продуктами.       — Не иначе, этот сморщенный, как старый сапог, скряга Хэ Сюань все съестные припасы в мир иной перетаскал, чтобы подкупить там стражей ада за лишний кусок угля в своей печурке… Или, что ещё хуже — ВСЁ СЪЕЛ САМ, ЖАДНАЯ ГЛОТКА БЕЗДОННАЯ! ЧЁРНАЯ ДЫРА В ОБЛИЧЬЕ ПРИЗРАКА! ЕСТЬ И НЕ ТОЛСТЕТЬ — ЭТО ЖЕ НАРУШЕНИЕ ВСЕХ ЗАКОНОВ ПРИРОДЫ! О! А это уже что-то интересное, — послышалось снова со стороны задницы и в это мгновение она выпрямилась являя единственному зрителю копну потрепанных, слегка вьющихся русых волос.       На мгновение, глаза Хэ Сюаня расширились от удивления, ведь перед ним стоял сам Его Высочество Наследный Принц, обнимая здоровенный вяленый окорок и бутылку рисовой водки.       С подведенными каменной зеленью глазами, мертвенно бледным, осунувшимся лицом, в вызывающе ярком ханьфу с мехом черной лисы на воротнике.       Но прежде чем Хэ Сюань растерянно выдохнул, незваный гость осклабился рядом хищных акульих зубов. Пришелец уставился на Черновода нефритовыми глазами, которые вспыхнули ярче факела в непроглядной тьме, стоило им заметить фигуру в черном.       — М-м-мф… О-О-О! ПРОСНУЛСЯ НАКОНЕЦ, ЧЁРНАЯ ВОДЯНАЯ ГЛОДА? ЧТО ХЛОПАЕШЬ РЫБЬИМИ ГЛАЗИЩАМИ? НЕ УЗНАЁШЬ ВЕЛИКОГО ГОСТЯ? ИЛИ МОЗГИ ТВОИ ТАК ПРОСОЛИЛИСЬ В ЭТОЙ УГРЮМОЙ ЛУЖЕ, ЧТО ДАЖЕ ПРОСТЕЙШИХ ПРАВИЛ ПРИЛИЧИЯ НЕ ПОМНИШЬ?       С этими словами, зеленый демон вгрызся в свиную ногу и, когтистым пальцем сорвав пробку с бутылки вина, сделал несколько жадных глотков.       — А винишко-то у тебя… ничего так. Не ожидал! Должно быть, стащил у какого-нибудь затонувшего корабля императорской династии, а?       Брови Хэ Сюаня невольно поползли вверх. Он понял свою ошибку. Это был вовсе не Се Лянь, а его бесполезный брат — Ци Жун. Зеленый фонарь блуждающий в ночи.       «Сожрать его и делов», — мелькнула первая мысль в голове Черновода. Но второй мыслью было: «Что же на это скажет сам Его Высочество, если узнает, что я изжил его братца со свету? Если это расстроит его, то обязательно вмешается Хуа Чэн», — а с его мужем, когда тот чем-то недоволен, Хэ Сюаню дел иметь совершенно не хотелось…       — Небось, думаешь: «АХ, ЭТОТ ШУМНЫЙ, ВУЛЬГАРНЫЙ ЗЕЛЁНЫЙ СОРНЯК ОПЯТЬ НАРУШАЕТ МОЙ БЛАГОРОДНЫЙ, ПЕЧАЛЬНЫЙ ПОКОЙ». ДА? А я тебе скажу — я здесь, чтобы внести НЕМНОГО ЖИЗНИ в твоё затхлое, солёное существование! Ты должен быть благодарен и поклониться мне в ноги за такое культурное обогащение, а не стоять там, как столб мрамора с могилы!       Хэ Сюань сделал глубокий вдох.       — Какой же ты мне гость? Я тебя не звал, — безмятежно, словно убаюкивая, произнес водяной демон флегматично переводя взгляд на собственные когти, изучая их заточку. — Правильно ли я понял, что тебе надоело жить и ты пришел ко мне за избавлением?       Ци Жун на мгновение прекратил пережевывать мясо и на лице его мелькнуло выражение недоумения. И вдруг, он расхохотался так, что изо рта его брызнули слюни с недожеванной едой. Если бы Хэ Сюань вовремя не увернулся, то ошметки кушанья несомненно попали бы на его шелковый почевальный халат.       — А-А-А-ХА-ХА-ХА-ХА! ЗА ИЗБАВЛЕНИЕМ?! ОТ ТЕБЯ?! ОТ ТВОЕЙ МОКРОЙ, УГРЮМОЙ ТУШИ, КОТОРАЯ И СМЕЯТЬСЯ-ТО РАЗУЧИЛАСЬ СО ВРЕМЁН ПОТОПЛЕНИЯ СВОЕЙ ПЕРВОЙ ЛОДКИ??! — гоготал он точно цесарка в брачный период. — Если бы я захотел «избавления», я бы пошёл к псу Хуа Чэну и сплясал на алтаре моего венценосного братца!       — И все же ты здесь. Зачем?       — Если твои уши, забиты тиной, и ты меня не расслышал — я могу ВЫЖЕЧЬ ОТВЕТ НА ТВОЕЙ СПИНЕ СВОИМ ПРЕКРАСНЫМ ЗЕЛЁНЫМ ОГНЁМ!       — Что ж, я уже «пылаю» нетерпением посмотреть как ты попытаешься, — недоброжелательно ухмыльнулся демон.       Зелёный огонь в глазах Ци Жуна померк, сменяясь настороженностью и жестоким любопытством. Его голос потерял сладкую ядовитость, но поза осталась развязной.       — О-о-о? Угрозы? МНЕ? — Лазурный демон сделал шаг назад и его взгляд скользил по Хэ Сюаню, выискивая малейший признак слабости. — Ты думаешь, я не чувствую? Воздух здесь не такой тяжёлый, как раньше. Твоя тень не так глубоко пожирает свет.       Ци Жун издал самодовольный смешок, утвердившись в своих словах, ведь Хэ Сюань ничего не отрицал.       — Всем известно, что после того как ты укокошил эту заносчивую образину Ши-Уду, жить тебе больше незачем и твои демонические силы убывают со скоростью мочи портовой шлюхи, хлещущей в нужник! — продолжал веселиться демон, — Угрозы от тебя… звучат теперь как скрип ржавых ворот в пустом доме. Страшно? Да. Но больше — жалко.       Хэ Сюань закатил глаза. Сплетни, которые интересуют демонов в первую очередь, — неизменно о том, кто стал слабее и кого по этой причине можно подмять под себя, а то и сожрать, поглотив вместе с плотью остатки былой силы. Это для него не новость.       Но вот то, что, на этот раз, эти выродки осмелились сделать героем этих сплетен его…точить свои когти на непревзойденного…       Выражение его лица по-прежнему оставалось спокойным, но в голове уже завертелись тревожные мысли. У него совершенно не было желания разбираться с этим.       — Ну что же, — снова раздался тихий вкрадчивый голос, — давай посмотрим сколько моей демонической силы осталось и хватит ли её на то, чтобы ты смог вырваться и добраться до своего праха, после того, как я поглощу твою Шень.       Черновод медленно двинулся в сторону Лазурного демона и зрачки его затопила темная Ци.       — Какого гуля ты творишь?! — взвизгнул Ци Жун и попятился назад выставив перед собой окорок, защищаясь. — Еще шаг, — приставил он к виску пальцы, — и Хуа Чэн узнает как ты разгубастился на моего царственного брата!       Эта идиотская угроза была настолько несуразной, что у Хэ Сюаня невольно дернулся глаз, но шага он не ускорил и не замедлил, неумолимо приближаясь к цели.       Внезапно, ноги Ци Жуна подкосились, и он упал на колени.       Черновод ни раз наблюдал эту картину, когда его добыча, скованная страхом, лишалась всякой воли бежать, а порой и самого рассудка. Но было что-то не так. Уж запах страха перед ним, демон знал лучше, чем морская рыба знает вкус соли, а от Ци Жуна шел запах сырой земли, рисового вина, окорока и… хвори?       Хватая ртом воздух Ци Жун с трудом сохранял сознание. Глаза его налились кровью и стали закатываться: «Накорми меня, чертова рыба… или я… я…»       Он не успел договорить. Сознание покинуло его и Зеленый Фонарь упал перед собой лицом в лужу разлитого кунжутного масла.       «Гули тебя подери!» — Хэ Сюань раздраженно выдохнул и, достигнув распластавшееся тело Ци Жуна, брезгливо толкнул его лицо ногой, проверяя, точно ли он в отключке.       Похоже так и есть. Демон напряженно потер переносицу: «Если этот отброс попал сюда, значит какой-то из защитных барьеров, а то и несколько, рухнули пока я спал».       Он оглянулся в сторону коридора, ведущего к выходу, и снова посмотрел на тело Ци Жуна.       «Оставить его здесь и пойти проверять барьеры или…» — перед глазами Хэ Сюаня предстал бледный Се Лянь, что в немом ужасе сжимает полы своего белого ханьфу и позади него озверелый, готовый в любую секунду сорваться и вцепиться в глотку обидчика своего ненаглядного, Хуа Чэн.       «Не думаю, что это любимый родственник Его Высочества, но, все же, они росли вместе… ” — демон уже увереннее посмотрел в темноту. «Хорошо. Проверю барьеры, а с этим выродком разберусь позже».

***

      Мрачной тенью Хэ Сюань шел по вулканическому черному песку вдоль берега. Низко нависнув над ним, двигалось пасмурное небо: его свинцовые складки вспыхивали тусклым светом, делая все, на что он попадал, серым.              Песок под ногами был усыпан обломками: осколки гигантской статуи Се Ляня, сломанные деревья, останки его прекрасных костяных драконов, куски испепелённых доспехов — отголоски недавней битвы с Шень У.       Чем дальше он продвигался, тем медленнее шел, будто сквозь сон. В груди больше не было ни жажды мести, с которой он жил последние несколько сотен лет, ни надежды, которую, против его воли, поселили в нем бирюзовые глаза с танцующими в них смешинками — только глухое утомление.       В памяти всплыло случайное воспоминание о дне, когда Се Лянь праздновал повторное открытие Храма Водяных Каштанов.       В тот день, его маленький бог ветра улыбался той самой пленительной улыбкой… Излучал свет и тепло, которое можно было почувствовать кожей, подойди Хэ Сюань чуть ближе… Но демон не допускал даже мысли об этом. Вместо этого, он предпочел согреться огромным котлом куриной лапши, что готовили демоны для целой оравы гостей Се Ляня.       Все бездомные помогавшие держать магический круг в императорской столице пришли отведать обещанное угощение. Столов на всех прибывших не хватило и многие попрошайки раселись прямо на лужайку перед свежеотстроенным храмом. Во дворе стоял такой шум, что никто даже не заметил как Повелитель Черных Вод тенью проскользнул на внутреннюю кухню.       Доедая последнюю порцию, он издалека апатично разглядывал, как, опираясь на самодельный костыль, бывший Повелитель Ветра возбуждённо рассказывал что-то соседу напротив. Он так энергично размахивал свободной рукой, что, казалось, равновесие его чахлой фигуры держалось только на благословении.       Его растрёпанные, потускневшие волосы периодически падали ему на лицо, и он утирал его многократно заштопанным рукавом грубой холщовой рубахи.       Но даже такой — потерявший шелковый блеск драгоценных масел, сменивший элегантный циановый шифон и муслин на серую робу побирушки — он всё ещё мог завлечь в ловушку пылких чувств сердце любого, кто достаточно глуп или неосторожен, чтобы увязнуть больше чем на фэнь в его чарующих глазах, напоминающих свет, проходящий через гребень морской волны в погожий день…       Демон поднялся по утёсу, где ветер вырывал из земли клочья выгоревшей травы и гнал их дальше, вверх, в блеклое пространство острова. Море внизу клокотало, брызги летели на камни, и в каждой волне ему слышался тяжёлый, обречённый вздох. Воздух гудел, как натянутая струна, и уже совсем близко перекатывался рокот предстоящей грозы. Хэ Сюань посмотрел вниз — черная вода, безнадежно билась о скалы, словно умоляя их выпустить её за границы привычной обители, но они неизменно оставались холодны и тверды.       Он провёл ладонью перед собой. Стоило пальцам коснуться пространства между камнями, как воздух уплотнился, откликнувшись знакомым резонансом. Темная нить вспыхнула и, извиваясь, поднялась дугой, смыкаясь над его головой. Барьер был в полном порядке.       Выше, на уступе, ветер рвал края его ханьфу, пытаясь оттолкнуть, но демон шагнул дальше. Второй барьер был куда более сильным — его энергия не мерцала на поверхности, скрытая в глубине скального основания. Хэ Сюань коснулся голой ладонью камня, позволяя щепотке своей силы проникнуть в толщу породы. Сначала ничего не происходило, но, спустя мгновение, гора отозвалась низким вибрирующим гулом. По ее боку пробежали светлые жилки, сложившись в знак, который мог видеть только хозяин острова.       Цепи заклятья оставались нетронутыми. Никто не пробовал разорвать их. Остров всё так же закрыт для незваных гостей — даже самых отчаянных. Он двинулся дальше к последнему, самому внешнему слою — к барьеру, что тянулся над всей обителью тончайшей, едва различимой в воздухе сетью. Её нити были почти прозрачны, переплетены так плотно, что любой, кто коснулся бы их, ощутил бы себя пойманным в стальной невод.       Хэ Сюань поднял голову: магическое полотно реагировало на его присутствие, приглушённо переливаясь, приветствуя хозяина. Он щёлкнул пальцами, и по невидимым нитям прошла быстрая волна, раздвигающая пространство и просматривающая его на наличие нарушений. Ветер попытался унести звук, но барьер ответил чистым, серебристым тоном. Никаких разрывов. Ни единой неровности. Ни следа чужого магического касания. Демон молча стоял среди хлещущего ветра, позволяя влажному солёному воздуху пропитывать лёгкие. Его защита была цела. Его уединение не должно было быть нарушено. Тогда как Ци Жун оказался в его кладовой?       Странная, беспричинная тревога, поднималась медленно, как холодная вода в старом колодце.       “Раз барьеры идеальны, придется пообщаться с этим огородным чучелом” — при этой мысли Черновода скривило и, наедине с собой, он позволил эмоциям проявится на лице, скалясь от досады.

***

      Вернувшись обратно к телу Ци Жуна, Хэ Сюань обнаружил, что того уже и след простыл! Сложив руки на груди, он бросил недовольный взгляд в сторону ближайшей арки:       “Куда он уполз?!” — Черновод нехотя прислушался к вибрациям ци в своем замке.       К его удивлению, быстрее чем он ощутил колебания чужой энергии, он учуял запах кипящего бульона, свежих овощей и специй для острой лапши по-сычуаньски. Черновод не спеша последовал в сторону кухни.       Через несколько фэней его взору предстал Ци Жун, сидящий за его большим обеденным столом. Весь перепачканный в масле и специях, он сидел посреди разгрома, по-видимому устроенным им в процессе готовки. Ноги его развязно покоились на столе, а в руках была огромная миска дымящейся лапши.       «Ну, наконец-то хоть что-то съедобное в этом подводном склепе!» – кричал он с полным ртом в пустоту, довольно чавкая. Не глядя на дверь, он швырнул в сторону костью, которая просвистела в цуне от плеча Хэ Сюаня:        — Чего уставился, водяная гниль? Завидуешь, что у тебя в пасти никогда не было ничего вкуснее собственных слёз? Ге-ге-ге! — заметив, что Хэ Сюань всё ещё молча стоит, Ци Жун с преувеличенным удовольствием втянул длинную полосу лапши. Звук был громкий, влажный и провокационный.       «Судя по запаху, этот выродок неплох в готовке», – подумалось чёрному демону.       Хэ Сюань стоял в дверях, неподвижный и суровый, но аромат лапши уже настойчиво пробивался сквозь его выдержку. Ци Жун ловко втянул длинную полосу теста, громко шлёпнув её о зубы, и бросил на Хэ Сюаня насмешливый взгляд.       — Ну что? Слюнки потекли? Пади ниц и УМОЛЯЙ меня поделиться! Может, я, в своём безмерном великодушии, оставлю тебе ложку бульона! Хэ Сюань медленно моргнул.       — Умолять… тебя? – повторил он так тихо, что даже воздух в комнате стал холоднее.       Лазурный демон дерзко кивнул и ничего не ответил только потому, что рот его был полон снеди.       Хэ Сюань сделал шаг вперёд, и чавканье мгновенно прервалось. Медленно, с преувеличенной небрежностью, Ци Жун убрал ноги со стола, театрально демонстрируя «приличия».       — Ты, — начал Хэ Сюань подозрительно спокойным тоном, — создаёшь в моём доме шум.       — ШУМ?! Я-Я?!– он издал звук что-то между хохотом и кашлем.       — И запахи, – продолжил Хэ Сюань, будто ведя официальный протокол. – Сильные, надоедливые, навязчивые…       — О, да ты просто РАСПУСТИЛ НОЗДРИ! Я всего лишь варил лапшу!       — На моей кухне.       Ци Жун демонстративно оглядел помещение, расправив плечи.       — Твоей кухне?! Ты эту затхлую нору, где даже мухи дохнут от гадливости называешь кухней?? — заелозил он на стуле. — Когда я вошёл сюда, подумал: "Не ошибся ли я дверью? Тут должно быть разводят крыс, подкармливать местных гулей".       — И взамен, — Хэ Сюань плавным движением пододвинул к себе миску Ци Жуна, — ты компенсируешь мне ущерб.       — ЭЙ, КУДА?! ПРОКЛЯТЫЙ ВОРЮГА! ЭТО МОЁ! – взвился Ци Жун.       — Уже нет, — отрезал Хэ Сюань, пододвигая к себе вок с помощью магии. – За шум. За запах. За вторжение. За использование посуды без спроса. Ци Жун захохотал так громко, что бульон в миске задрожал.       — Жри-жри! А то развоплотишься от обиды, что не попробовал снеди этого достопочтенного! — Ци Жун скрестил руки на груди, наблюдая как Хэ Сюань методично поглощает приготовленную им лапшу. — Князь помойной ямы!       Хэ Сюань поднял взгляд, не прерывая еды.       — Как ты сюда попал?       Ци Жун демонстративно отклонился назад, закинув ногу на ногу, и картинно вздохнул.       — О-о, неужто Великий Чёрный Вдовец так затосковал в одиночестве, что начал выпрашивать у меня сказки на ночь? Хочешь, спою тебе колыбельную о трёх тонущих кораблях? Ге-ге-ге... — протянул он с мерзким удовольствием.       Хэ Сюань не повёл даже бровью. Он лишь с ледяным спокойствием поставил миску на стол.       — Интересно другое. Барьеры целы. Следов взлома нет. Но ты здесь.       Ци Жун преувеличенно похлопал глазами:       — Ой, я здесь? Вот это да! Спасибо, что сообщил! А то я думал, что всё ещё болтаюсь где-то в кишках морского змея.       — Мне не нравится, когда со мной играют, — произнес Черновод ровно.       — ИГРАЮ?! С ТОБОЙ?! Да с тобой даже черви в гробу не захотят играть! Ты ходишь, будто у тебя глыба льда в заднице, а взгляд твой даже блох морозит!»       Хэ Сюань медленно отпил бульон. Глоток зазвучал невыносимо громко в тишине.       — Твои попытки оскорбить меня, — произнёс он почти лениво, — звучат так, будто ты просто ревнуешь к моей "глыбе".       Ци Жун поперхнулся воздухом.       — Ч-чего?!       — Мы впервые говорим так долго. А ты, оказывается, столько мелочей подметил: сколько я ем, как хожу, на кого как смотрю...       Ци Жун зашипел, как кот, которому наступили на хвост:       — ДА ПОШЁЛ ТЫ, ИЗВРАЩЕННЫЙ УРОД!!       Хэ Сюань вновь неспешно отпил бульон.       — Если тебе неприятен этот разговор, – Хэ Сюань наклонил голову чуть вбок, – расскажи как именно ты преодолел мои барьеры?       Ци Жун снова улыбнулся, но уже без былого восторга в глазах.       — Прогуливался. Воздухом дышал. Лапшу захотелось. А твоя «неприступная крепость» сама под руку подвернулась — видно, соскучилась по гостю поинтереснее мёртвых креветок.       Хэ Сюань усмехнулся.       — Хорошо. Поиграем. Но знай: я всегда выигрываю.       С этими словами он вернулся к еде, которая и правда оказалась достойной компенсацией за нарушенный покой. Ци Жун, шипя как разъярённый кот, швырнул в стену половник и пошел к печке, по пути выхватив пустой вок из-под самого носа Хэ Сюаня.       — В следующий раз я приправлю твою лапшу так, что ты будешь срать зелеными пузырями, нестерпимо мучаясь от газов!