Берег, которого не было

      Утро выдалось дождливым. Середина зимы в этих краях была влажная. Даже небольшой холод пробирал до костей.       Хэ Сюань находился в своей опочивальне, обложившись свитками и сборниками летописей за время, которое он проспал. Камин пустовал. В каменные щели комнаты с гулом задувало.       Демону не требовалось тепла в его истинном облике, но он любил запах слегка влажного постельного белья и ощущения мягкости, которое оно дает телу, поэтому он лежал на кровати под несколькими слоями пуховых одеял, а подушек вокруг было не меньше чем у хозяина льняной лавки на витрине.              Несколько дней они с Ци Жуном не пересекались. Черновод рассеял повсюду магический туман, позволяющий отслеживать все передвижения и дела Лазурного демона. Хозяин острова был уверен, что если Ци Жун сюда-как-то попал в обход его заклинаний, то и вознамерившись уйти, он использует ту же дыру, в которую он сюда протиснулся — так он и узнает секрет его появления на острове без ненужных разговоров.       Но все что Черновод наблюдал за эти дни это то, как отчаянно зеленый демон рыскает повсюду изучая каждый лист и камень на наличие непонятно чего… Всё это было очень подозрительно для Хэ Сюаня. И все же пока Ци Жун оставался его единственной проблемой, он решил набраться терпения, которого ему всегда было не занимать, и подождать пока все не решится само собой. Не мог же Лазурный демон оставаться тут вечно?       Не успела эта мысль рассеяться в голове морского демона, как дверь опочивальни отлетела в сторону, будто кто-то пнул её всем весом.       В проёме возник Ци Жун — взъерошенный, мокрый, наготове перегрызть первое, что попадется ему на пути.       — ТЫ!!! — взревел он, не в силах даже сфокусировать взгляд на фигуре в постели — ДОЛГО ЕЩЕ БУДЕШЬ СИДЕТЬ ЗДЕСЬ КАК ЧЕРЕПАХА НА КЛАДКЕ?! МНЕ ЭТО НАДОЕЛО!!! ВЕРНИ МЕНЯ НА МАТЕРИК, ВОДЯНАЯ ГНИДА! СЕЙЧАС ЖЕ!!! ЭТОТ СРАНЫЙ ОСТРОВ У МЕНЯ УЖЕ В ПЕЧЕНКАХ!       Хэ Сюань не пошевелился, только одна рука чуть глубже утонула в слое пуховых одеял.       — Раз ты здесь, ты его прекрасно можешь покинуть, — спокойно ответил он. — Нашёл дорогу сюда, найдёшь и обратно.       Ци Жун дернулся, будто его ткнули чем-то острым.       — ДА ЧТО ТЫ ДОЕБАЛСЯ ДО МЕНЯ?! Я ПОНЯТИЯ НЕ ИМЕЮ КАК Я СЮДА ПОПАЛ! ЭТА БЛЯДИАДА С МОИМ ТУТ ПОЯВЛЕНИЕМ И ДЛЯ МЕНЯ НЕОЖИДАННОСТЬ! ЕСЛИ БЫ Я МОГ УЙТИ, Я БЫ УЖЕ УШЁЛ! У МЕНЯ, ЗНАЕШЬ ЛИ, ДЕЛА! МНЕ ТЫ И ТВОЙ СРАНЫЙ ОСТРОВ ОДНОХУЙСТВЕННО НЕИНТЕРЕСНЫ!       Хэ Сюань мягко повернул голову к нему — взгляд его стелился, как водоросли, обвивающие добычу.       — Странно. Туман показал, что ты ходил тут кругами, как слепой краб, и интересовался каждым кустом. Похоже больше на то, что ты что-то ищешь — но не находишь.       Ци Жун резко шагнул ближе.       — Я! ИЩУ! ВЫХОД! БЛЯДЕМУДИНЫЙ ТЫ ОЧКОЁБ! И ПОКА БЕЗУСПЕШНО! — Он набрал воздуха в легкие побольше и заорал во все горло:       — ВЕРНИ МЕНЯ НА МАТЕРИК!!!       — Или что? — Хэ Сюань чуть приподнял бровь. — Снова расскажешь мне о своём «великом проклятии», от которого у меня будет несварение?       Мысли Ци Жуна полные гнева с такой скоростью вращались у него в голове, что не успевали оформится в слова и найти выход через рот, поэтому он только исступленно пялился на Хэ Сюаня и жевал себе губы.              Хэ Сюань же медленно выдохнул, словно Ци Жун ему не кричал, а читал скучную молитву.       — Ты очень убедителен, — произнёс он ровно. — Настолько, что это даже подозрительно.       — ЗАСУНЬ СВОИ ПОДОЗРЕНИЯ ТУДА, ГДЕ У ТЕБЯ КОГДА-ТО БЫЛА ДЫРА МЕЖДУ БУЛОК, ЕСЛИ ОНА ТАМ ВООБЩЕ КОГДА-НИБУДЬ ВОДИЛАСЬ!!!! — Ци Жун сорвался на визг. — КАКОЙ НА ХРЕН ТАЙНЫЙ ПЛАН?! КАКАЯ ТРОПА?! ДА ЕСЛИ Б Я ЗНАЛ, КАК СЮДА ПОПАЛ, Я Б УЖЕ ИСПОЛЬЗОВАЛ ЭТО ЗНАНИЕ, ЧТОБЫ ЗАКИДАТЬ ТВОЮ ВОНЮЧУЮ БУХТУ ТРУПАМИ МОРСКИХ СОБАК!»       Хэ Сюань, не торопясь, сел, стянув с плеч одеяло. В его движениях было что-то хищное — слишком плавное, слишком контролируемое.       — Любопытно, — он наклонил голову вбок, разглядывая Ци Жуна так, будто изучал странного зверька. — Ты говоришь, что не знаешь, как попал сюда… или, может, так отчаянно стараешься убедить меня в этом?       — ЧТО ТЫ НЕСЕШЬ?!! — Ци Жун подпрыгнул от злости. — ТЫ БОЛЬНОЙ?! Я ЧТО, ПО-ТВОЕМУ, РАД ТОРЧАТЬ В ЭТОЙ ПОМОЙНОЙ ЯМЕ?! У МЕНЯ УЖЕ РУКИ ПОКРЫВАЮТСЯ МХОМ ОТ ЭТОЙ СЫРОСТИ!!! Я НЕНАВИЖУ ТВОЙ ОСТРОВ ПРОПАХШИЙ РЫБЬЕЙ МОЧОЙ!!! ВЕРНИ!!! МЕНЯ!!! НА!!! МАТЕРИК!!!       — Есть надёжный способ проверить, врёшь ты или нет. Ци Жун на миг замолчал, словно не веря, что тот сказал что-то полезное.       — …НУ? — рыкнул он.              Черновод вытянул руку из-под одеяла. Его пальцы тонкие, белые, с влажным блеском — будто конечности диковинной морской твари, затаившейся на дне —мягко легли сверху.       — Ты знаешь, что я ем демонов, — лениво протянул он. — Знаешь, что, вкусив их плоть, я вижу память, помыслы, намерения — саму их суть. Он как-то нарочито двинул ладонью поверх одеяла.       — Так что, если ты действительно не врёшь… дай мне твою руку. Я откушу её — и сразу узнаю правду.       Повисла напряженная тишина, похожая на момент перед штормом.       У Ци Жуна на лице эмоции сменяли одна другую. Он прошипел:       — …Ты больной ублюдок.       — Это мне никак не мешает, — согласился Хэ Сюань спокойно. — Ну так что? Ци Жун сделал шаг назад… потом вперёд… замер, будто балансируя над пропастью.       — Хочешь руку? — он выдохнул резко. — Ладно, бери. ЖРИ. Он вытянул запястье с ненавистью глядя на Хозяина Черных Вод.       — ДАВАЙ! Пока я не передумал.       Хэ Сюань действительно удивился — едва заметно, как будто ветер качнул травинку. Он не спеша встал с мятой постели и плавно двинулся в сторону Ци Жуна, неотрывно глядя ему прямо в глаза, чтобы насладится страхом и ненавистью своего незваного гостя.       Затем, он медленно взял его руку и повернул её запястьем вверх. Пальцы Лазурного демона показались ему чуть холоднее, чем он ожидал. Ци Жун скривился и сжал губы в упрямую линию.       Хэ Сюань наклонил лицо ниже, зубы влажно блеснули.       — Поздно кричать, — шепнул он.       И вместо того чтобы откусить — он болезненно и резко вонзил клыки в мягкое место под ладонью, достигая кости.       Тёмно-алая, почти черная демоническая кровь мгновенно выступила. Ци Жун зашипел, но руки не отдёрнул. Хэ Сюань пил медленно, едва ли не лениво.       Первое что он определил — тело Ци Жуна было действительно совсем новым. Он воплотился ровно в тот день, когда Хэ Сюань его обнаружил у себя в кладовой.       Образы мутные и хаотичные, продолжали приходить к нему один за другим: вкус боли, как металлическая стружка на языке; густая, сжимающая грудь тоска.       Первый всплеск ударил так резко, что Хэ Сюань непроизвольно сжал пальцами запястье Ци Жуна сильнее.       Жар. Слепящий. Всеобъемлющий. Ни один человеческий огонь так не горит. Он почувствовал, как тело Ци Жуна превращается в пепел не снаружи, а изнутри — как если бы раскалённый воздух поднимался по венам, выбрасывая плоть из этого мира. И вместе с этим жаром — острая, рвущая сердце паника.       Не за себя. За маленькую руку, которую он оттолкнул прочь. Детское лицо, искажённое страхом, крик, который ребёнок не успел выдохнуть…       И эта паника была такой чистой, такой ужасающе неподдельной, что Хэ Сюань почти ощутил, как она прожигает и его собственную грудную клетку.       За паникой — короткий миг облегчения. Гудзы выжил.       И тут же — хищная тень чужой духовной силы, чужая ладонь… Лань Цянцю. Хэ Сюань почувствовал, как Ци Жун в призрачном, бесплотном состоянии бьётся в кулаке, как пойманный светлячок. Огонёк — крохотный, но полный отчаянной просьбы: «Не трогай! Не сейчас! Не перед ним!»       — Гэгэ, не убивай моего отца! — послышалась совсем рядом отчаянная детская мольба.       — Отцепись! Предупреждаю: умолять меня бесполезно, я не сжалюсь над ним! — вторил ему рядом гневный голос младшего бога войны.       — Мусорный гэгэ, скорее, спаси моего отца! — снова раздался переполненный страхом тонкий голосок.       — Глупый сынок, не проси его ни о чём! Этот снежный лотос с чёрной сердцевиной не станет спасать твоего папку! Он только и ждёт, чтобы твой папка помер, ему уж точно плевать, останусь ли я в живых! — эхом раздалось внутри Хэ Сюаня.       Чужая ненависть хлынула внутрь морского демона — острым, кислотным всплеском, обжигая изнутри. Теперь Черновод не мог отделить своего сознания от сознания Ци Жуна — привычный этап поглощения.       Эта ненависть была всегда. Знакомая, громкая, как ревущее пламя, но сейчас она вдруг стала тяжелее. И под этой яростью, как под треснувшей коркой льда, поднялось то, что он никогда себе не позволял почувствовать. Бессилие. Огромное, удушающее бессилие.       Он хотел, чтобы Се Лянь обернулся. Всегда этого хотел, сколько себя помнил. Всего лишь этого — чтобы в глазах Се Ляня хоть раз вместо презрения, снисхождения или отвращения, он увидел что-то еще... что-то хорошее! Хотел так отчаянно, что с каждым годом становился громче, резче, отчаяннее. Хотел быть ярким рядом с идеальным братом, хотел, чтобы его тоже видели, чтобы хоть кто-то сказал: «Да, он тоже есть. Он тоже чего-то стоит».       И каждый раз — пустота. Се Лянь проходил мимо. Всегда мимо. Улыбался всем, только не ему. Слушал всех, только не его. Находил время для каждого случайного прохожего — но не для Ци Жуна.       Он ждал. Годы. Десятилетия. Века. Ждал пока ненависть вспыхнула ярче любви, потому что другого выхода у сердца не осталось. Только ненависть могла заполнить ту бесконечную пустоту внутри, что растерзывала его душу в клочья снова и снова. Ненависть склеила его кусочки в единое целое. Он хотел кричать. Хотел рвать кожу на руках, которых у него уже не было. Хотел сделать боль осязаемой и обрушить её на всех вокруг, чтобы не чувствовать её одному. Но всё что он сделал это, в очередной раз, осыпал брата проклятиями перед тем как Лан Цянцю сжал кулак.       Хрусь!       Страшный, тупой — не звук, а ощущение: как если бы на глазах раздавили последний кусок собственного имени.       Хэ Сюань едва заметно моргнул. Кровь на его языке стала горче — как пережжённая соль.       Абсолютная тьма и вот, наконец, первые звуки — тяжёлые воды, бесконечно стучащие в скалы.       Ци Жун просыпается. Первое, что чувствует Хэ Сюань — безмолвный, липкий страх, что он снова ничто, что он один…       Хэ Сюань уловил этот момент — тот миг, когда Ци Жун разжёг себя заново, склеил из злобы, наглости, привычной бравады — всего того, что напоминало прежнее «я».       И в этой злости не было ни крупицы лжи. Он действительно не знает, как попал сюда и действительно хочет уйти.       Хэ Сюань поднял взгляд от его запястья. На языке всё ещё стоял горько-соленый вкус боли чужой гибели. И впервые он посмотрел на Ци Жуна серьезно. Когда Черновод отпустил запястье Лазурного демона — рана затянулась тонким следом. Ци Жун судорожно втянул воздух, дернул руку к себе, будто наконец вспомнил, что так можно:       — Ну? Наелся? — непривычно тихо для него спросил Ци Жун.       Хэ Сюань медленно выпрямился. Весь его облик излучал спокойствие, будто он просто попробовал немного вина, а не чужую жизнь.       — Достаточно, — ответил он. — Ты говорил правду. Ты не знаешь, как попал сюда, — уточнил Хэ Сюань.       Ци Жун моргнул не веря собственным ушам. На лице его мелькнула смесь облегчения и оскорблённого недоумения.       — То есть… я всё это время бестолку глотку рвал пытаясь донести до твоего рыбного рыла, что я хуй знает как здесь оказался?! С каких пор честному демону совсем нет веры?! Когда это я тебя обманывал, что ты за пиздобола меня держишь?! — Лазурный демон дошел до привычного визга.       — Не думай, что ты особенный, — отозвался Черновод, — я никому не доверяю.       — На кой гуль было МЕНЯ ГРЫЗТЬ?! — Ци Жун с отвращением обтер руку о пояс своей одежды. — Если достаточно было только крови, я бы тебе сам нацедил. Со своего геморроя! Хе хе хе.       — Идем, я отведу тебя к своему порталу на материк.       — Не думай, что я тебе благодарен.       — Не нуждаюсь…       Ци Жун скрипнул зубами так, будто что-то треснуло в комнате.

***

      Коридоры от спальни к ритуальному залу были узкие и звучали гулкой пустотой. Шаги Хэ Сюаня были не слышны, он словно ступал по воде. Ци Жун же топал, пыхтел и периодически почёсывал рукав на месте укуса.       — Ну и дыра! — проворчал Ци Жун, оглядывая своды. — Плесенью воняет, сыростью воняет… да всем воняет! Весь дом — как мокрый носок!       Хэ Сюань не отреагировал. Только слегка повернул голову, прислушиваясь к его шагам.       — Хорошо, что тебе будет что вспомнить, — все же отозвался он.       — Эти стены вообще можно мыть или ты воды боишься?!       — Я люблю воду, — спокойно заметил Черновод.       — Жить в этом склепе даже мои прислужники не согласились бы. У них хоть капля самоуважения есть, в отличие от тебя!       — Мгм…, — ответил Хэ Сюань тоном человека, который во всем соглашается с ребёнком, чтобы тот успокоился.       — А что с твоей кухней?! Или ты всё время рыбью жижу пьёшь, чтобы не жрать нормально?! Объясни, водяная гнида, ТЫ ХОТЬ РАЗ там еду готовил? Или только сырость твою любимую хаваешь?       — Я люблю есть, а готовить — нет, — просто отозвался демон.       — Ишь какой! — Ци Жун аж остановился. — Раз ты такой белоручка с запросами, где же твои слуги?       Черновод прошёл мимо, легко, будто скользил.       — У меня нет слуг. Я справляюсь сам.       Ци Жун замолчал ровно на три шага, потом снова взвыл:       — Справляешься?! Да ты бредишь! У тебя даже постель гнилью воняет! Ты что, свои подушки под водой сушишь?       — Мне нравится запах мокрого льна, — спокойно ответил Хэ Сюань.       — ЯСНО! Псих! Абсолютный псих! Как же я рад, что сваливаю отсюда!       — И я рад, — без тени насмешки сказал Черновод.       — Душный уёбок! — процедил себе под нос Ци Жун, но так, чтоб его точно услышали. К этому моменту они уже подошли к тяжёлой арке. Каменная створка была покрыта знаками из подтёкшей крови.       — Это здесь, — Хэ Сюань указал на дверь и шагнул внутрь первым, жестом приглашая Ци Жуна за собой.       Они вышли в большой сводчатый зал. Пол был испещрён кругами, линиями и петлями иероглифов и сигилов. Сложенные слоями, они походили на рыболовные сети, брошенные друг на друга. Свет скользил по ним и создавалось ощущение, что символы двигались сами.       В воздухе чувствовалась тяжелая демоническая ци. Хэ Сюань остановился у центра символьной вязи.       — Встань сюда, — он указал рукой. — Заклинание подействует только на меня и того, кого я касаюсь… Возьми, — Хэ Сюань протянул к нему руку. Ци Жун закатил глаза.       — Заклинание сработает только так, — с нажимом подчеркнул демон.       — Да чтоб тебя черти драли! — он резко схватил руку Черновода, холодную, как морская вода в середине зимы. Символы засветились сильнее, Хэ Сюань тихо что-то произнес, пол дрогнул и ослепляющий свет сомкнулся вокруг их фигур.       Мир собрался обратно рывком. Воздух ударил солёным ветром в лицо, а ноги утонули во влажном песке. На горизонте показались низкие хижины с выцветшими крышами. Их скрип от порывов холодного морского ветра добирался даже сюда. Ци Жун первым делом согнулся пополам.       — БЛЯ—А—А—А——!!! — протянул он, держась за живот. — ЭТО И ЕСТЬ ВЕЛИКОЕ ИСКУССТВО ТОГО, ПСИНОГО ПОВЕЛИТЕЛЯ ГРЯЗИ?! И ЭТО НАЗЫВАЮТ «БЕЗОПАСНЫМ ПЕРЕМЕЩЕНИЕМ»?! У МЕНЯ ВНУТРЕННОСТИ СДВИНУЛИСЬ И ПОДПИСАЛИ ПРОШЕНИЕ ОБ ОТСТАВКЕ!»       Хэ Сюань стоял рядом совершенно невозмутимый. Для него перемещение прошло идеально.       — Обычно его переносят легче, — заметил он. — Возможно, ты слишком громко кричал по дороге.       Ци Жун продолжал давиться икотой, из уголка его рта стекла зелёная слюна.       — Я ЧУВСТВУЮ, КАК МОЙ СОБСТВЕННЫЙ ЖЕЛУДОК ПЫТАЕТСЯ СБЕЖАТЬ ОТ МЕНЯ ЧЕРЕЗ ГОРЛО!       Он обвёл взглядом окружение: деревушка была маленькая, заброшенная и унылая — несколько лодок, перевёрнутых на берег, вдалеке старуха, неспешно вытаскивающая сети, кучка кур, копающихся в песке.       — ТЫ МЕНЯ КУДА, МАТЬ ТВОЮ, ЗАБРОСИЛ?! — Ци Жун вытянул руки в стороны.       — Заклинание называется “Путешествие на тысячу ли”, а не на полторы. Это самая дальняя точка, на которую способно заклинание. И, это все еще материк, — мягко подтвердил Хэ Сюань. — Ты просил — я выполнил.       — ЭТО ДАЖЕ НЕ "КРАЙ КАРТЫ", ЭТО ТО, ЧТО НАХОДИТСЯ ПОД НЕЙ, КОГДА ОНА СГНИЛА В СЫРОЙ ЗЕМЛЕ! — завопил Ци Жун. — ТУТ НИЧЕГО НЕТ, КРОМЕ КУРИНОГО ГОВНА!!       Хэ Сюань пожал плечами, глядя на море.       — По крайней мере здесь тихо. Ты сможешь прийти в себя.       — Да чтоб тебя КАРПЫ В ЗАД ЗАДРАЛИ!!!       Хэ Сюань повернулся к нему лицом — спокойным, как водная гладь.       — Тут наши пути расходятся.       — ЧТО?! — Ци Жун аж подпрыгнул от возмущения. — ТЫ МЕНЯ ТАК ПРОСТО ОСТАВИШЬ?! ПОСРЕДИ НИХРЕНА?!!       — А ты надеялся что я не отпущу твою руку до самого твоего дома, — бровь Хэ Сюаня изогнулась в искреннем недоумении.       Ци Жун злобно сплюнул.       — СПЕШИШЬ ПОПРЫГАТЬ НА ЧЛЕНЕ ОДНОГЛАЗОГО ПСА? НУ ТАК СТАНОВИСЬ В ОЧЕРЕДЬ ПОСЛЕ МОЕГО ВЕНЦЕНОСНОГО БРАТЦА! — рявкнул демон. Щеки и глаза его мгновенно налились кровью.       — Благодарю, но у меня свои дела.       — Да подавись ты своими делами!! Чтобы ты поскользнулся на своей рыбьей жиже и скатился В МОГИЛУ!! ЧТОБ ТЕБЯ ВЫБРОСИЛО НА БЕРЕГ ПУЗОМ КВЕРХУ, РАЗДУВШЕГОСЯ, И ЧАЙКИ НА ТЕБЕ РАЗМНОЖАЛИСЬ! ЧТОБ ТЕБЯ МОРСКИЕ БЛОХИ ОБГЛОДАЛИ, ВОДЯНАЯ ТЫ СУКА!!!       Хэ Сюань кивнул:       — Береги себя. Надеюсь увидимся не раньше, чем никогда, — равнодушно ответил демон, не поворачиваясь к Ци Жуну лицом, лишь махнул рукой на прощание через спину.       — ДА ЧТОБ ТВОЯ “НЕПРЕВЗОЙДЕННАЯ” ЖОПА СТАЛА МЕСТОМ ПАЛОМНИЧЕСТВА ДЛЯ ДЕМОНИЧЕСКИХ ГЛИСТОВ!!! ЧТОБ ТЫ ЧЕСАЛСЯ ДНЁМ И НОЧЬЮ, КАК ОБЛЕЗЛЫЙ ПЁС!! Черновод, уже превращаясь в тень на фоне блеклого неба, тихо бросил через плечо:       — Постарайся не умереть в первые сутки.       — ЧТОБ КОЖУ СЕБЕ СОДРАЛ, А ОНИ ВСЁ РАВНО НЕ УШЛИ!! ЧТОБ ОНИ ТЕБЕ ЖОПУ ИЗНУТРИ ГРЫЗЛИ ПОКА ТЫ ОТ ЗУДА НЕ СВИХНЕШЬСЯ!       Но Черновод ушёл.       Просто исчез между убогих рыбацких хибарок, словно его и не было.       А Ци Жун остался стоять, держась за трясущиеся колени, бледный, разозлённый, с привкусом островного тумана во рту и чувством, что его снова кто-то обрёк на одиночество.       — Сука… — прошептал он, глядя на разбегающиеся волны. — Вот же сука…