Ночное сияние

Гермиона, окрыленная принятым решением и погруженная в свои разумения, продолжала стоять на балконе ровно до тех пор, пока окончательно не окоченела. Развернувшись, она наткнулась на Малфоя, стоящего у выхода. Волшебник, оперевшись плечом о стену, внимательно разглядывал её. — Поджидаешь? — спросила девушка. Серебристые задумчивые очи прошлись по её силуэту, задержались на тиаре и остановились на глазах. — Не хотел нарушать уединение, — выровнявшись, Драко шагнул к ней. — Твой взгляд изменился, — голова склонилась набок. — Вижу, ты наконец-то осознала свою драгоценность. — Видимо так, — Грейнджер пожала плечами. Послышались воображаемые отголоски мелодии, под которую они танцевали, заново узнавая друг друга. Незабываемый миг, когда между ними образовалась безымянная тайна. К счастью, никто никогда не узнает, что скрывает эта тайна. — Где твой клатч? — перевел тему Малфой. Гермиона хмыкнула, догадавшись о ком речь. — Он ушёл. Грейнджер поежилась. Взгляд метнулся внутрь поместья, а именно к теплым огонькам. По коже пробежали мурашки. Не стоило так долго задерживаться на открытом воздухе. — Неужели? — Гермионе оставалось только кивнуть. — Тогда поздравляю. Она невесело усмехнулась. В принципе, с этим действительно можно было поздравить. Расставание с Роном стало ещё одной ступенькой на пути к самореализации. — Объясни мне, — попросила Гермиона. Надо поставить все точки над «i». Тепло может подождать. Малфой сообразил, о чем она. Он подошел ближе, снял пиджак и быстро накинул девушке на плечи. Первой мыслью было отказаться, но ткань, вобравшая тепло его тела, оказалась очень кстати. Гермиона отвела взгляд, радуясь, что мороз сохранит её смущение в секрете. — Здесь не место для разговоров, — Драко протянул ладонь. Гермиона кивнула, догадавшись о намерениях Малфоя, а потому без колебаний приняла руку. Мгновение — они трансгрессировали в другое помещение. Драко, используя палочку, зажег камин в углу небольшой комнаты. Огонь осветил стол из черного дерева и кожаный диван такого же цвета. Вдоль темно-зеленых стен стояли стеллажи с книгами. «Его кабинет». Драко оперся бедром о стол, сложив руки на груди. Взор устремился к языкам пламени. — Понимаю твое недоверие, однако не утруждай себя волнением. Считай, я сделал это в качестве извинений. Признаю, когда-то вел себя недостойно, называя тебя… неподобающими выражениями. — Ты сделал это не потому, что хотел извиниться, — произнесла Гермиона. Драко перевел на нее внимание. — Если хочешь, чтобы я верила тебе, то говори правду. Драко поморщился — признание явно доставляло ему неудобства. Грейнджер это не заботило. Она не собиралась идти на попятную. Надоело играть по правилам Малфоя. Настал её черед. — Я хотел, чтобы они увидели тебя такой, какой… — Драко вздохнул, беспокойно проводя пальцами по волосам. — какой вижу я. Гермиона едва не потеряла равновесие от его признания, но старалась не подавать виду. Девушка приподняла бровь, требуя конкретики. Малфой, чьи щеки опалил румянец, кивнул налево. Она осторожно повернулась и столкнулась со своим отражением. Грейнджер замерла, впервые увидев себя в зеркале этой ночью. — Я и сам не сразу разглядел тебя. — Малфой подошел со спины, остановился в полуметре от нее. Девушка затаила дыхание. — Но ты такая, Грейнджер, — их взгляды нашли друг друга в отражении. — пускай твоя одежда помята, лицо опухшее, а волосы похожи на куст. Настоящая ты продолжаешь сиять внутри. И я хотел напомнить тебе об этом. О твоей драгоценности. Неизведанный импульс разошелся по коже, стоило Драко закончить. Одно дело предполагать и совсем другое — слышать подтверждения своим догадкам. От осознания, что кто-то чужой — даже больше, чем чужой, — пожелал возродить Гермиону из её собственной тени — прошибло насквозь. Прилив благодарности Малфою проник в самое сердце — туда, куда, казалось бы, никогда не доберется такой, как он. — Хорошо, допустим всё так… — пробормотала Гермиона, сцепив дрожащие пальцы. — Но почему именно эта тиара? Она ведь… — девушка не могла произнести вслух назначение свадебного украшения, поэтому вместо этого сказала другое: — Не для меня. — Верно, — не возражал Драко. Он подошел ближе, чтобы коснуться изумрудных пиков тиары. — Событие, действительно, неподходящее. Однако остальные варианты не выполнили бы возложенную на них цель. — Какую цель? — голос предал Грейнджер. Стало невыносимо тяжело дышать. Он сократил расстояние до непозволительного минимума. Воздух в кабинете наэлектризовался, будто исходящее от Малфоя тепло было статическим электричеством. Драко, как подобравшийся змей-искуситель, прошептал спокойным тоном: — Короновать тебя. — Заметив изумление на лице девушки, вкрадчиво добавил: — Прочие головные уборы слились бы с остальными. «Ночное сияние» однозначно выделило тебя на фоне других женщин. Грейнджер повернулась. Их лица оказались слишком близко. Стоило сделать шаг назад, но Гермиона не смела двинуться. Щеки вспыхнули алым рассветом, когда взгляд Драко на долю секунды зацепил еë губы. Она сглотнула, чувствуя поднимающуюся волну внизу живота. Он поднял на нее серые очи, которые потемнели, сравнявшись цветом с черными тучами. Гермиону бросило в жар. Уговариваю я тоже по-другому, мисс Грейнджер. Слова, написанные им, отозвались на задворках рассудка. «Уговори меня, если и тебе, и мне хочется одного и того же», — шепнули невысказанные мысли. Услышав безмолвную просьбу, Драко склонился над ней. Гермиона чувствовала тяжелое дыхание Малфоя на своем лице, чувствовала, как от собственных учащенных выдохов вздымается её грудь и задевает Малфоя, стоящего вплотную. Он пристально разглядывал каждую мелькнувшую эмоцию. Грейнджер была готова приоткрыть рот для поцелуя. Она отчаянно хотела почувствовать его губы на своих губах. Но вместо исполнения немого требования, Драко отстранился. — Пора возвращаться, — прохрипел Малфой. — Раз Уизли больше не мешается под ногами, ты вольна пользоваться моим гостеприимством до конца бала. Смею заметить, что времени осталось не так много. — Ты прав, — согласилась Гермиона, хотя организм продолжал требовать близости этого мужчины. — Ты прав. Наступила тишина, нарушаемая сбившимся дыханием, которое оба пытались выровнять. И он, и она понимали, что едва не произошло. Необузданное желание застало врасплох. Это смущало, лихорадило, удивляло. Неугомонный вихрь внутри гнал вперед, уговаривал пойти на поводу у страстей. Он задавал один и тот же вопрос: что произойдет дальше, если поддаться искушению? Но Гермиона и Драко не поддались. — Спасибо тебе, — Грейнджер подала ладонь. Его как никогда пленительные губы тронула улыбка. — Пожалуйста, — Малфой пожал протянутую руку. Гермиона хотела услышать ответы на свои догадки. Действительно ли Драко пригласил коллег из-за нее? Планировалась организация бала до их столкновения в кабинете Вальтона или Малфой взаправду устроил это торжество только, чтобы она всех поразила? Но Грейнджер остановила себя. Сейчас неподходящий момент. Да и, как бы она ни жаждала услышать подтверждение, не могла возыметь наглости спросить Малфоя об этом. Гермиона переживала, что вопросы поставят его в неловкое положение. Сама бы она не хотела отвечать на что-то похожее. Они молча трансгрессировали обратно на балкон, затем вышли в бальный зал и разошлись в разные стороны: Гермиона, переведя дух, направилась к министру, а Драко — к Нарциссе. Оставшееся время Гермиона продолжила заводить новые знакомства, общалась со многими волшебниками на равных, принимала приглашения танцевать и от души веселилась, иногда позволяя себе бросать томительный взор на занятого беседой Малфоя и не замечая точно такого же взора серых глаз, обращенного к ней. Когда бал подошел к концу, девушка перенеслась на съемную квартиру. К огромному облегчению, Рона там не было. Уизли не появлялся в течение последующих четырех дней. Этого времени хватило Грейнджер, чтобы разложить свои чувства по полочкам. Она попыталась обсудить с Роном сложившуюся ситуации, однако он не захотел слушать. Действительно верил, будто между ней и Малфоем что-то есть. Что ж, Рон был не так далек от истины. Между ними взаправду что-то происходило. Однако каким-то тайнам не суждено открыться. Следующим вечером после Рождества за «Ночным сиянием» прилетела сова Малфоя. Грейнджер подумывала отправить какое-нибудь сообщение вместе с коробочкой, но отказалась от этой затеи. Следовало забыть то недоразумение в кабинете Драко и больше никогда не вспоминать. Тем не менее она сохранила зачарованный лист. Гермиона хотела оставить хоть какое-то напоминание о том волшебном мгновении. Вальтон изучил проект Гермионы и, пребывая под большим впечатлением, дал добро на его разработку. Оставалось гадать, был начальник искренен или его чрезмерное содействие было связанно с вмешательством Малфоя. В любом случае Грейнджер незамедлительно приступила к следующему этапу и опять с головой ушла работу. Вот только в этот раз работа доставляла ей настоящее удовольствие. Не выматывала, а насыщала. Сердце горело жаждой достигать новых вершин. Этого Грейнджер не смогла ему запретить. После Рождественского бала изменилась не только Гермиона, но и отношение к ней. Это касалось не только Вальтона и коллег. Многочисленные новые знакомые стремились встретиться с Грейнджер, главы двух Отделов пытались перетянуть её к себе. Репортеры вовсе не давали проходу, умоляя взять интервью. Кстати, об этом. Каким-то чудесным образом Рита Скитер опубликовала статью под названием «Драко Малфой представил свою невесту», сопроводив скандальный текст фотографиями с Рождественского бала. Видимо, агенты Риты тайком пробрались на частное мероприятие. Впрочем, совсем скоро этот экземпляр Пророка был изъят из продажи. Не сложно догадаться, кто приложил усилия. Гермиона ещё долго не виделась с Малфоем. Они пересеклись лишь на шестой годовщине победы над Волан-де-Мортом, обменялись любезностями и разошлись — каждый по своим кругам. Будто ничего не было. Хотя Гермиона хотела поговорить с ним или даже снова потанцевать. Неудовлетворение оставило неугомонное сожаление, из-за которого, в итоге, проснулся глупый порыв достать тот зачарованный лист бумаги и написать один единственный вопрос, не покидающий Грейнджер несколько месяцев: «Как ты ухаживаешь?»