Ночное сияние

Перед тем, как переместиться в Мэнор, Гермиону терзала тревога, ведь её последнее посещение поместья было, мягко говоря, неприятным. Однако страхи и пугающие воспоминания тут же улетучились, стоило оказаться в бальном зале когда-то мрачного замка. Теперь от былой жути не осталось ни следа: черные стены украшали гирлянды цвета зелени, хвойные венки и яркие картины с движущимися портретами; повсюду парили крупные снежинки и золотые огоньки, зачарованные заклинанием «Люмос», а на массивных серебряных люстрах горели тысячи свечей. В центре возвышалась гигантская пушистая елка, чьи ветки величали хрустальные игрушки разных форм и волшебный снег в качестве гирлянды. По углам находились позолоченные столы и стулья с бархатной зеленой обивкой, заставленные всевозможными угощениями. Помимо них по залу кружили подносы с едой и напитками. Достаточно было махнуть ладонью, чтобы подозвать их к себе. «Так вот каким был Мэнор до появления Волан-де-Морта», — восторженно подумала Гермиона, по-новому оценивая убранство. Не пугающей обителью злых волшебников, а величественным замком аристократов. Почти как Хогвартс. Пускай стены оставались темными, теперь они несли притягательную загадочность и темное изящество, нежели смертельный ужас. Масштаб праздника поражал. Малфои не поскупились, организовав бал с небывалым размахом. Аромат снежной хвои и изысканных закусок щекотал нос, а рождественская музыка, звучащая отовсюду, ласкала уши. Гости нарядились в свои лучшие одежды, надели самые дорогие украшения. Гермиона не стала исключением, потратив десятки галеонов на белоснежное платье, расшитое жемчугом и кристаллами, которые напоминали чистейший снег. Нежный атлас огибал стройное тело струящимися волнами и подчеркивал хрупкость оголенных плеч. Длинные шелковые перчатки такого же оттенка, не только скрывали шрамы на руках, но и добавляли образу заманчивой элегантности. Тонкое ожерелье и крупные серьги с камнями, сделанных под бриллианты, подчеркивали длинную женскую шею. Каштановые волосы Гермионе уложили в высокую прическу, на лицо нанесли настоящий макияж, вместо привычных маскирующих чар. Однако всё это меркло на фоне изумительной тиары, венчающей голову Грейнджер. Украшение делало из девушки истинную аристократку. Принцессу. Королеву. Когда Рон увидел собранную к балу Гермиону, не мог поверить, что стоящая перед ним волшебница — та Гермиона, которую он знал. Ей, конечно же, польстило произведенное впечатление, усилив уверенность в необходимости принять предложение «доброжелателя». Тиара оказалась тяжелой, поэтому нанятой работнице потребовался почти час, чтобы закрепить её должным образом. Потом Гермиона тренировалась ходить с высоко поднятым подбородком, беспокоясь, что сокровище может упасть. Вопреки опасениям корона держалась крепко. — Сколько пафоса, — заметил хмурый Рон. — Стоило Малфоям потрясти деньгами, как все с радостью забыли обо всех их прегрешениях. Как так можно? Не понимаю. Грейнджер уговорила Уизли купить новый костюм, ибо другой уже вконец износился. Рон выбрал коричневые пиджак и брюки, нацепил оранжевую бабочку на ворот белой рубашки. Хоть Гермиона предлагала одеться в том же бутике, что и она, парень отказался «тратить впустую деньги, заработанные тяжким трудом», выбрав магазин с уцененными товарами. Здесь у девушки не нашлось аргументов против. Она была абсолютно согласна. Достаточно с них одной дорогостоящей покупки. — В спокойные времена люди стремятся жить лучшей жизнью, — размеренно ответила Грейнджер. — Они падки на роскошь, деньги и власть. Малфои хоть и были предателями, не утратили свой статус среди тех, кто чтит богатство и чистоту крови. Раз уж их семья в состоянии дать людям то, чего они так жаждут, то все с превеликим удовольствием примут Малфоев обратно. Гости продолжали прибывать. Рон и Гермиона направились к столикам с яствами — оттуда можно было лучше оценить окружающую обстановку. Раз Грейнджер пообещала надолго здесь не задерживаться, времени поговорить с важными волшебниками оставалось немного. — Это Гермиона Грейнджер? — удивилась низенькая девушка, с которой они учились на одном факультете. — Какая же она красивая… Гермиона не смогла сдержать улыбку. Остальные приглашенные тоже украсили волосы шикарными аксессуарами, среди которых были и тиары, и диадемы, и заколки, но, надо отдать должное незнакомцу, ни одно не было столь прекрасным, как у Грейнджер. Завидев девушку, идущую под руку с Роном, издалека, люди тут же расступались, провожая их восторженными взглядами. Именно этот эффект Гермиона рассчитывала получить. — У нее на голове «Ночное сияние»? — охнул женский голос. — Не может быть! Гермиона понятия не имела, о каком «Ночном сиянии» идет речь, но тот факт, что кто-то узнал драгоценность, насторожил. Появилось скользкое ощущение обмана. За несколько секунд решение надеть тиару сюда стало казаться сомнительной идеей. Былые опасения насчет злого розыгрыша молниеносно вернулись. — Разве эта тиара не принадлежит Дому Малфоев? Гермиона изо всех сил старалась сохранять невозмутимое выражение лица, хотя всё тело напряглось. Тревога ускорила кровоток по венам, нутро похолодело, предчувствуя неладное. Родилось яростное желание убраться подальше, пока не стало слишком поздно. Таких совпадений не бывает. Вдруг Драко Малфой сговорился со своим другом, чтобы жестоко пошутить над Грейнджер? А она, как самая настоящая дура, поверила! Или же… Незнакомец выкрал тиару и решил поиздеваться над Малфоем, используя Гермиону, потому что знал в каких они холодных отношениях? — Последний раз видел Сияние на свадьбе Нарциссы и Люциуса, — хмыкнул пожилой, смутно знакомый мужчина. — Не думал, что когда-нибудь увижу её на… маглорожденной. Сердце Гермионы замерло. Воздух вышибло из легких. Она застыла, пораженная услышанным. Шокированный Рон остановился рядом. Не может быть. Этого просто не может быть. — Она стоит целое состояние… — залепетала молодая женщина. — Муж Корделии Малфой подарил тиару своей супруге на годовщину свадьбы, вставив туда изумруды, подаренные самой Елизаветой Тюдор из королевской сокровищницы! Гермиона прекрасно знала историю волшебного мира, а потому понимала о ком речь. До принятия Международного статуса о секретности в 1692 году волшебники подчинялись Короне. Затем волшебство исчезло из жизней маглов и главным органом власти в магическом мире стало Министерство. До этого волшебники активно взаимодействовали с маглами, в особенности с королевской семьей, поэтому не удивительно, что королева решила подарить Малфоям свои драгоценности. — Ерунда какая-то, — проговорила пухлая женщина из Второго отдела. — Зачем мистеру Малфою жаловать семейную реликвию, предназначенную для своей будущей супруги, какой-то второсортной волшебнице? Потому что он не имеет ни малейшего понятия, где сейчас «Ночное сияние». Теперь Гермиона была в этом уверенна. Малфой не собирался над ней шутить. Ни одна забава не стоит того, чтобы одолжить Грейнджер свадебную тиару его матери. — Гермиона, — позвал Рон. Она обернулась, натыкаясь на его озадаченный вид. — Что происходит? Грейнджер открыла рот, чтобы объясниться, но подходящие слова не шли. Она не могла рассказать о неизвестном, об из неоткуда взявшейся тиаре и о странной переписке, имеющую весьма личный характер. Просто не могла. Язык не поворачивался. Рон помрачнел, наблюдая за ошеломленной девушкой, чей смущенный лик заставлял сомневаться. Гермиона видела, как в его голове собирается неверная трактовка происходящего. Видела и молчала. — Малфой подарил тебе тиару? — жестким шепотом спросил Рон, приблизившись. — Ты поэтому хотела прийти сюда? — Конечно же нет! — тихо возмутилась Гермиона. — Мне одолжили тиару… я и предположить не могла… Хмурящийся Рон отступил, оглядывая её с подозрением. Стоящие поблизости волшебники бросали на них косые взгляды. Гермиона отвела взгляд, боясь, что Уизли отыщет в нем плохо сокрытую вину. Чудесно. Гости считают, что Малфой лично преподнес ей столь щедрый дар, а Рон вдобавок думает, будто Гермиона не только приняла эту тиару с особой охотой, но и, зная реакцию посторонних, притащила Уизли на бал. Какой ужас! Это настолько нелепо, что можно смеяться! — Ты вправду веришь в то, о чем спрашиваешь? — спросила Гермиона. Не успел Рон дать ответ, как под торжественную мелодию с парадной лестницы к гостям вышли Малфои: Нарцисса в серебряном платье с кружевом и Драко элегантном белом смокинге на черную рубашку. На голове хозяйки поместья тоже виднелась утонченная тиара с драгоценными камнями и жемчугом, однако по высоте и размерам камней явно уступала «Ночному сиянию». Гости один за другим двинулись к Малфоям. Некоторые не спешили идти здороваться и поздравлять хозяев с Рождеством, затаившись среди толпы. Они жаждали узнать, как отреагирует Нарцисса на тиару Гермионы. Грейнджер не шевелилась, мечтая провалиться сквозь землю. Или немедленно трансгрессировать к Уизли в Нору. Наконец блуждающий взгляд Драко обнаружил «Ночное сияние», а следом и носительницу тиары. Гермиона приготовилась к гневу, презрению и ненависти, — к чему угодно, — но не к… удовлетворению. Малфой с особой тщательностью обогнул взором переливающийся атлас её наряда. Грейнджер была готова поклясться, что физически ощутила каждое невидимое прикосновение. Серые глаза поймали наблюдающую за ним Гермиону. Она не шелохнулась, хотя поведение Драко застало её врасплох. «Это он», — сообразила Грейнджер, не веря своим выводам. Драко Малфой — «доброжелатель». Не существует никакого сообщника или недруга. Именно Драко прислал приглашение и тиару. Именно с ним Гермиона обменивалась сообщениями, близких к флирту, на зачарованном листке. Именно Малфой заставил девушку чувствовать таинственную тягу к неизвестному. О нем она думала последнюю неделю, пытаясь раскрыть личность мужчины. Мы знакомы. И, думаю, Вы ко мне неравнодушны. Чертов Драко Малфой. Само собой, она к нему неравнодушна! Гермиона ненавидит его! Что за спектакль он устроил? Новый извращенный способ оскорбить её? Гермиона терялась в догадках, пораженная поступком Малфоя до глубины души. Она боялась и, одновременно, гневалась. Хотела умчаться подальше и, в то же время, вытащить палочку из потайного кармана, чтобы запустить несколько Непростительных. Мучилась от ожидания развязки задуманного плана, но Драко всего лишь повернулся к подошедшей пожилой гостье, будто позабыв о Гермионе. Зато Нарцисса Малфой вся побагровела от гнева, когда заметила «Ночное сияние». Веки широко распахнулись на несколько мгновений, демонстрируя нескрываемое ошеломление, затем её лицо тотчас налилось свинцом, а брови свелись к переносице. Быстро спрятав проступившие эмоции под маской безразличия, она позвала сына. Что-то сказала ему, на что Драко мгновенно нашел ответ и завел беседу со следующей волшебницей. Нарцисса смерила его взглядом, после чего растянула губы в искусственной улыбке. Надо сказать, очень умелой. Впервые за всё время Гермиона ощутила невыносимую тяжесть короны. Она подошла к столу на негнущихся ногах, чувствуя, как взор Нарциссы прожигает ей лопатки. В голове крутились сотни мыслей, превратившись в неконтролируемый водоворот. Никогда ещё Гермиона не ощущала такого стыда. Она вспомнила всё, о чем писала Малфою и как он отвечал ей. — Аккуратнее с выражениями. Ещё немного и я начну думать, что Вы за мной ухаживаете. — Ухаживаю я по-другому, мисс Грейнджер. Драко по-настоящему потешался над ней. Всё же вел какую-то игру. Существование иной цели недопустимо. Малфой не способен затеять данную авантюру исходя из добрых побуждений. Точно нет. — Раз и Вы, и я хотим, чтобы я согласилась, то уговорите меня. — Уговариваю я тоже по-другому, мисс Грейнджер. Надо стереть эти кошмарные воспоминания! Гермиона не сможет спокойно жить с осознанием, что между ними был такой разговор! Зачем вообще она ввязалась в это мутное дело? Почему позволила самолюбию обвести себя вокруг пальца? Что теперь её ждет? Из головокружительной головоломки Гермиону вывел возглас мисс Фоук. Одетая в розовое кружево с золотыми узорами, коллега настигла Грейнджер быстрым шагом. — Гермиона, так ты была приглашена на бал и молчала?! — ликуя, воскликнула мисс Фоук. Она кивнула в знак приветствия Рону, присутствие которого Гермиона уже не замечала, сосредоточившись на своих размышлениях. Гоблинский взгляд коллеги уперся в тиару. — Ты выглядишь невероятно! Откуда у тебя «Ночное сияние» Малфоев? Как ответить на этот вопрос, не используя лжи? Правда всё равно выглядит как вымысел. Вот только наверняка Драко зададут тот же вопрос и ему тоже придется соврать. Что делать, если ложь не совпадет? «О Мерлин, дай мне сил пережить этот бал…» — Мы учились вместе. — Гермиона натянула улыбку, беря хмурого Рона под руку, чтобы напомнить и себе, и другим об его существовании. — Предложил надеть тиару по старой дружбе. Разве могла я отказать? Кто бы знал, что ложь дастся ей так легко? Мисс Фоук принялась расхваливать наряд Гермионы, потом к ним подошла миссис Фростнет и другие коллеги из Отдела. Под их воодушевленную болтовню Грейнджер успела успокоиться, собрать мысли в кучу. Всё это время Рон стоял, как каменная шахматная фигура. Он был растерян не хуже самой Гермионы. Однако сейчас девушку заботили только мотивы Драко Малфоя. Она припомнила содержание первого сообщения: «Надеюсь, мисс Грейнджер, Вы окажете мне честь и примите сию тиару. Я мечтаю лицезреть еë только на Вас». Грейнджер устремила взор на Малфоя, беседующего с Асторией Гринграс и ещё какими-то молодыми волшебниками, вероятно, слизеринцами. Гермиона гадала, что он уготовил для нее и ничего не могла вообразить. Она вспомнила их последнюю встречу, когда женщины, любезничающие с Грейнджер прямо сейчас, обсуждали девушку за глаза в коридоре, и Драко наткнулся на Гермиону в самый уязвимый момент. — Вы можете отказаться и никогда не вернуть то, чего Вам так не хватает. — Чего, по-вашему, мне не хватает? — Себя. Неужели… неужели Малфой пригласил Грейнджер не из корыстных целей? Кроется ли причина в искреннем соучастии? Нет, это безумие. Совершенно точно какой-то очередной слизеринский трюк. Драко не в состоянии проникнуться чьей-то проблемой, тем более, проблемой Гермионы, и совершить такой поступок ради поднятия её самооценки. — Какое Вам до меня дело? — Быть может, хочу стать доблестным героем, каковым никогда не являлся? Гермиона не верила в свои заключения. Потому что выходила какая-то нелепица. Малфой, почувствовав, что за ним наблюдают, наткнулся на взгляд Грейнджер. Она ощутила, как напряглась рука Рона — он увидел, куда смотрит его девушка. Драко посмотрел на Уизли, словно только сейчас разглядев. Насмешливая улыбка окрасила губы. Малфой поднял бокал шампанского, приветствуя Рона, как старого друга. Гермиону посетило нехорошее предчувствие. Она сообразила: необходимо срочно уводить Рона подальше, иначе дело может дойти до драки. Осталось как-то выпутаться из светской беседы. В конце концов, нельзя забывать о первостепенной задаче на этот вечер и тратить время на пустое общение. Однако Грейнджер успела только открыть рот, как к ним выкатился мистер Вальтон собственной персоной. — Мисс Грейнджер, да вас не узнать! — начальник сделал глоток голубоватого напитка, который держал в руке. Он явно выпил больше положенного. — Не знал, что вы с мистером Малфоем в таких отношениях, — он рассмеялся. — Полагаю, вас по праву можно называть младшей хозяйкой Мэнора? «Таких». Не мудрено догадаться какие отношения имел в виду Вальтон. «Да как он смеет?!» — рассвирепела Гермиона, готовая сказать ему пару ласковых. Делать подобные предположения вслух, когда они находятся среди коллег, а рядом с Грейнджер Рон — потенциальный жених как-никак, — верх вопиющего поведения. Мисс Фоук и миссис Фростнет обменялись многозначительными взглядами, ожидая ответа. Рон застыл, напоминая натянутую струну. У Гермионы возник необузданный порыв превратить Вальтона в какое-нибудь уродливое существо или просто влепить звонкую пощечину. Однако сегодня она была в центре внимания. Сегодня следовало вести себя, как подобает аристократке, и отвечать на оскорбления соответствующе. — Наверняка, вас всех вгоняет в смятение тот факт, что маглорожденная водит дружбу с главой столь влиятельной семьи, ценящих чистоту крови, и единственная причина приглашения, по-вашему, «незаурядному» мнению, это «такие отношения». Не предполагали ли вы, уважаемый мистер Вальтон, что меня возможно ценить за другие заслуги? — Мистеру Вальтону не повезло, раз он не разглядел потенциал самой Гермионы Грейнджер, — раздался за спинами голос Малфоя. Все обернулись. — Большое упущение. Когда-то и я недооценил её возможности. — Вальтон хотел было что-то сказать, но Драко уже повернулся к потрясенной Гермионе. — Рад, что вы приняли моё приглашение, мисс Грейнджер. Надеюсь, этот скромный бал придется вам по вкусу. Кстати, — Драко вернул внимание главе Отдела. — Мистер Вальтон, вы говорили, мисс Грейнджер подготовила проект о домовых эльфах? — начальник растеряно кивнул. Гермиона представить не могла, откуда слизеринцу известно об её труде. — Полагаю, вы уже изучили его? Вальтон едва не подавился своим напитком. — Собирался на следующей неделе. — Чудесно, — Малфой улыбнулся одними губами. И выглядело это угрожающе. — Не затягивайте с этим, — улыбка погасла. Остался только многозначный взгляд. — Эльфы ждать не будут. Двусмысленная фраза повисла в воздухе. Всякий, кто разбирает игру слов, понял, что Драко имел в виду. Я ждать не буду. Гермиона совсем запуталась. В чем кроется хитроумная задумка слизеринца? Зачем Малфой защищает её, более того, помогает? Чтобы потом нанести удар в спину? Быть может, хочу стать доблестным героем, каковым никогда не являлся? Вдруг Драко действительно изменился и искренне желает помочь? Даже если так, он всё равно создал дополнительные трудности, породив слухи о близком характере их отношений. Не говоря уже о Роне, пылающего гневом прямо сейчас. — И да, мистер Вальтон, отвечая на ваш вопрос: сегодня можете называть Гермиону младшей хозяйкой Мэнора и, соответственно, обращаться с ней, как подобает примерному гостю. Иначе я попрошу вас последовать к выходу. «Что он творит?!» — думала Гермиона, широко распахнув глаза. Потрясающе. Драко только что дал новый повод судачить о том, что они любовники, запятнав честь девушки. Теперь это замечание разнесется среди гостей со скоростью света. «Он так развлекается, — решила Грейнджер, наблюдая за самодовольной ухмылкой Малфоя. — Такое вполне в его духе». Хозяин поместья удалился. Разгневанный Рон едва не бросился на него — об этом кричал яростный взор и сжатые кулаки. Стоящие рядом коллеги и другие гости, перешептывались, делясь сомнительными предположениями. Несмотря на гул голосов и музыку, до Гермионы долетало каждое слово. Ужаснее всего — до Рона тоже. Щеки пылали раскаленным железом. Гермиону разрывало необычайное перепутье из чувств: её одолевала неловкость, будоражила ярость, тревожили подозрения. Ко всему прочему в груди распустилось странное ощущение… благодарности? Судя по всему, Вальтен уважал или, вернее сказать, дребезжал перед Малфоем. Теперь, когда последний «посоветовал» изучить проект, начальник должен сделать это. Единственное, чего абсолютно не понимала Гермиона, была последняя фраза Драко. Ему незачем обрекать себя на слухи о романе с Грейнджер. Но он намеренно сделал это. Малфой не дурак. Кто угодно, только не дурак. Значит, он сказал это с определенным расчетом. «Чтобы опозорить меня, — пришел единственный логичный вывод. — Опозорить таким изобретательным способом». После ухода Драко коллеги, окружающие Рона и Гермиону, разошлись, пожелав хорошего праздника. Вальтон ретировался первым. Стоило остаться с Уизли наедине, как наэлектризованное молчание стало осязаемым. — Ну и давно ты сдружилась с Малфоем? — наконец не выдержал Рон. — Раз он тебе свои драгоценности посылает? — Мы не друзья. — Гермиона старалась не повышать тон. — Я ведь специально так сказала… — Тогда почему Малфой подыграл тебе? — перебил Рон. — И откуда у тебя тиара?! Лицо Уизли исказило сильнейшее негодование. Он ждал объяснений. Его ревность требовала их. Глубоко вздохнув, Гермиона вкратце рассказала, как получила приглашение и заколдованную коробку с тиарой от неизвестного. Она не упомянула о письменном разговоре, сказав лишь о записке с просьбой прийти на Рождественский бал. — Я не знаю, зачем Малфой это устроил, — Гермиона пожала плечами. — Зачем? — Уизли усмехнулся. — Разве не очевидно? Чтобы унизить меня. — Тебя? — приподняла брови Грейнджер. — Он унизил меня, показав, что моя женщина принадлежит ему. Покрасневшая Гермиона сжала челюсти, желая возразить. Она не вещь, чтобы он так говорил про неё и уже тем более никому не принадлежит. Но она смолчала, понимая, что за ними следят слишком много любопытных глаз. К тому же… подозрения Рона небеспочвенны. Поведение Малфоя очень показательно. — Давай уйдем отсюда? — предложил он. Гермиона покачала головой. Она всё ещё намеревалась воспользоваться предоставленным шансом, невзирая на цели Малфоя. Если уж порочить себя сегодня, то с пользой. — Мне надо найти одну волшебницу из Шотландии, — сообщила Гермиона. — и других людей из составленного мною списка. Рон не возражал. Всё-таки они договаривались встретить Рождество здесь. Грейнджер обрадовалась передышке. Она тут же оставила Уизли вместе с их неприятной беседой и поспешила на поиски главы Шотландского Отдела регулирования популяций. Гермиона не могла надеяться на одного Вальтона. Затем на очереди был министр Кингсли, известная активистка Ванесса Йонес и ещё несколько волшебников, кого могли заинтересовать идеи Грейнджер. Наверное, решись она заговорить с подобными волшебниками при других обстоятельствах, Гермиону бы отправили записываться на встречу через секретаря. Сегодня же каждый хотел поговорить с обладательницей «Ночного сияния». Гости, кто не знал Грейнджер в лицо, с большим энтузиазмом расспрашивали девушку о жизни. Она даже не заметила, как вокруг образовался некий «кружок по интересам». Все с удовольствием слушали общую концепцию проекта Гермионы, даже задавали уточняющие вопросы. Она чувствовала себя, как рыба в воде. Волшебники уже перестали спрашивать откуда Гермиона знакома с Малфоем. Куда больше их заботила личность Грейнджер. Имелись и такие, кто с добрым любопытством расспрашивали маглах. Гермиона выбросила из головы интриги Малфоя, недовольство Рона, жизненные невзгоды. В данную секунду имела значение лишь она сама. Давно Гермиона не испытывала такого воодушевления. Улыбка не сходила с лица, за спиной будто появились крылья. Находясь в каком-то незримом экстазе, она упустила момент, когда Нарцисса Малфой привлекла всеобщее внимание, чтобы произнести тост: — Бесценные дамы и господа, — начала она под замерзшую тишину. Гермиона собралась подойти к Рону, но, глянув в ту сторону, где он должен был быть, не увидела. Уизли куда-то делся. — Мы бы хотели поблагодарить вас за то, что вы ответили на наше приглашении и согласились разделить этот удивительный праздник. Рождество по праву считается временем чудес, даже для нашего волшебного мира. Так пускай сегодняшний вечер оставит у вас самые радостные воспоминания! Когда Нарцисса закончила свою речь, объявили танцы. Гермиона, предположив, что большинство волшебников отправится танцевать и побеседовать больше не удастся, принялась искать Рона. Она забеспокоилась, что заболталась, потеряв счет времени, а Уизли обиделся и ушел. Гермиона поняла, что ошиблась, стоило завидеть издалека недовольную физиономию молодого человека. Он стоял около входа в зал. Там было меньше всего народу. Рон, судя по всему, пристально следил за ней, пока Гермиона общалась с гостями. Глубоко вздохнув, она направилась к нему. Отведенное время на бал истекло. Пора возвращаться. — Тебе это нравится, правда? — ядовито спросил Рон, стоило ей приблизиться. Тон молодого человека ей совсем не нравился. — Что «это»? — вскинула бровь Грейнджер. — Носить корону на голове. Быть в центре внимания, слово ты знаменитость, и клевать на эти фальшивые улыбки. Гермиона сжала челюсти. Он пытался застыдить её, из-за собственного неравнодушия к ситуации и задетой гордости. Вот только произошел ровно противоположный эффект. — Да, — призналась она, не желая оправдываться. — Да, нравится. И что с того? — девушка уперла руки в бока. — Разве это плохо? Рон огорчённо покачал головой. Грейнджер невольно вспомнила пару способов, как уколоть его, сделать больно одним словом. Достаточно напомнить о проигрыше Великобритании на чемпионате мира или дисквалификации Ларсена. Или зайти с козырей и ткнуть носом в тот факт, что именно Гермиона третий месяц подряд платит арендную плату за их квартиру, потому что чертов магазин Джорджа почти не приносит прибыль. Или ещё хуже: поделиться тем, что она испытывает к нему сейчас — испанский стыд. Поскольку Рон вел себя как ребенок. Снова. — Быстро же тебя околдовал Малфой. — жгучая ревность сочилась из его слов. — Может быть, неспроста на тебе его клеймо? Гермиона побагровела от гнева. Должно быть, её подводит слух? Он, в самом деле, только что спросил спала ли Гермиона с Драко? — Вот какого ты обо мне мнения? — голос звучал по-смертельному холодно. — Когда-то подозревал, что я и Гарри… неравнодушны друг к другу, теперь я и Малфой… Вот только, — она стрельнула в него взглядом. — в данный момент на тебе нет крестража. Рон завел речь, но Гермиона его не слушала. Она развернулась и, ведомая обидой вперемешку с гневом, быстро двинулась в гущу волшебников. Глаза защипало. Рон себе не изменял — уже второй раз портил ей праздник, где Гермиона чувствует себя особенной. Сначала довел до слез на Святочном балу, теперь Грейнджер в шаге от того, чтобы расплакаться на этом. «Пускай катится к своим родителям!» Повезло, что приглашенные, недавно внимательно наблюдающие за ней, танцевали. Однако некоторые из тех, кто предпочел остаться в стороне, бросали любопытные взоры. Наверняка они видели ссору с Роном, ведь весь вечер не сводили с Гермионы глаз. Такие, как они, — привыкшие скрывать истинные эмоции, — могут с легкостью разобрать каждое чувство, переполняющее Грейнджер. Хоть она старалась держать лицо, чувствовала: волшебники всё считывают. Девушка закусила губу, призывая себя к спокойствию. Нет. Гермиона выше этого. Сегодня ни одна капля не рухнет с её щек. Никто и ничего не омрачит это торжество. Она остановилась у выхода на балкон. Старалась выровнять дыхание, не переставая проклинать Рона. — Честно признаться, думал, увидев тиару, ты сразу согласишься. Гермиона вздрогнула от неожиданности. Девушка повернулась к Малфою. Мысли принесли написанные им слова. Гермиона до сих пор не верила, что её собеседником был Малфой. С тем человеком она будто ощутила редкое единение двух бесприютных душ. Несмотря на недоверие, интуиция заставила поверить в бескорыстие неизвестного. Поэтому тот факт, что те эмоции вызвал Драко, вынуждали сомневаться в реальности происходящего. Ведь не может быть, что она и он… У этой незримой связи не было названия. Только не поддающаяся описанию тяга. — Тебе идёт. — Драко поднял взгляд на тиару. — Я сделал правильный выбор. Гермиона нахмурилась. Она припомнила ожерелье Кэти Белл, проклятое Малфоем. — В чем заключается твой злобный замысел? Тиара проклята и ровно в полночь я превращусь в кикимору? Драко усмехнулся. — Как насчёт превращения в аристократку? Если заметила, пока что я всё делал именно для этого. Лучше бы он лгал. Ибо это соучастие пугало. Тот Драко, который был ей понятен, стал незнакомцем. И она не знала, чего от него ожидать. — Зачем? — Я уже отвечал. — Вы можете отказаться и никогда не вернуть то, чего Вам так не хватает. — Чего, по-вашему, мне не хватает? — Себя. — Как насчет танца, Грейнджер? — Драко протянул ей ладонь. — Я не танцую. — Сегодня ты не можешь не танцевать, — настаивал Малфой. — По моему злобному плану, ты должна стать звездой бала, — он кивнул на тиару. — или королевой. Гермиона прищурилась. Она запомнила Малфоя совсем другим: грубым, избалованным, тщеславным. Он всегда казался ей мерзким снобом, ничего не видящего дальше собственного носа, нытиком, полностью зависящего от мнения отца. Слизеринцем, который не прочь предать, ради своей выгоды. Сейчас же перед ней стоял другой Драко. Незнакомец. — Хорошо, — она вложила свою руку в его. — Давай потанцуем. В конце концов, это всего лишь танец. Если он вел её в западню, то Гермиона попала туда с того момента, как вошла в поместье. Да и чего греха таить — Грейнджер тоже хотела танцевать. Особенно, пока голову украшало «Ночное сияние». Рон прав: ей это нравилось. И внимание, и улыбки, и восторг. Гермиона чувствовала себя одной из них. Они вышли в центр зала сразу после окончания предыдущего танца. Танцоры всё ещё глядели друг на друга, охваченные радостным возбуждением, но стоило заприметить приближающихся Гермиону и Драко, как их головы тут же повернулись к паре. Гости расступались перешептываясь. Если раньше Грейнджер терзало смущение, сейчас оно отошло на второй план. Она отбросила мысли о Роне, будучи до сих пор обозленной на него. Лучше жить моментом. Моментом, ради которого она пришла, хоть и боялась себе признаться в этом потаенном желании: станцевать с «доброжелателем». Пусть им оказался проклятый Драко Малфой — Гермиона не избавилась от будоражащего трепета, которое зародилось во время их письменного общения. Тот трепет убеждал довериться, вопреки зову рассудка. Поэтому Грейнджер доверилась. Заиграла ласковая мелодия. Драко поклонился, следуя правилам, а девушка присела в скромном реверансе. Затем он положил свою ладонь ей на талию, Гермиона обхватила его плечо. Свободные руки соединились. Звонкая нота музыкантов — они одновременно шагнули. Следующий шаг — новая нота, ещё шаг и поворот. Музыка сменилась на октаву ниже, ноты объединились в одну тягучую историю, а их движения, сначала наполненные неловкостью и напряжением, обрели легкость, раскрепощенность. Ожидаемо, что Драко оказался хорош в танце. Гермиона тоже была не промах. Она не решалась заглянуть ему в глаза. Оба молчали, не желая отвлекаться от создающейся между ними песни ни на миг. Песни, где не существовало распрей, где не скрывались шрамы, оставленные войной, где не было брошенных оскорблений. И то называлось тем самым чудом, о котором говорила Нарцисса. Неконтролируемая магия двух людей, ранее не подозревающих насколько они могут быть близки друг к другу. Мелодия набрала ярких красок, отчего танец приобрел иную палитру. Движения, теперь требующие особой точности, наполнились скоростью. Мало кто мог станцевать без ошибок. Для этого нужна была длительная практика или, в случае Гермионы, умелый партнер и суперспособность покорять любую вершину. Гермиона поддалась мимолетной слабости, найдя серебристые глаза в калейдоскопе танца. Всё это время Драко смотрел на нее. В глубине очей царил тот же хаос, что и в Грейнджер. Лицо обдало жаром из-за интенсивного ритма. Она почти утонула в глубине расширенных зрачков. На долю секунды миропонимание пошатнулось. Время прекратилось в бесконечность. — Поздравляю, Грейнджер, — сказал Драко осипшим голосом. — Ты вернулась. Да. Она вернулась. Танец подошел к концу. Малфой остановился. В следующую секунду свечи погасли. Только парящие снежинки продолжали светиться, служа единственным источником освещения. А затем случилось то, чего Гермиона никак не ожидала. Тиара на её голове замерцала в ночи, озаряя бальный зал волшебным серебристым сиянием. Королевские изумруды вспыхнули. Их пламя переливалось зеленоватыми бликами на белоснежной атласной ткани. Платье девушки засверкало, будто заклинание Патронуса, затмевая остальных гостей. Гермиона превратилась в ярчайшую утреннюю зарю. Стала самой богиней Авророй. Никто не смел отвести взгляда. Никто. По моему злобному плану, ты должна стать звездой бала. Малфой напоминал довольного кота, улыбаясь ей странной улыбкой. Доброй. Не насмешливой, какой удостаивал Гермиону все семь лет в Хогвартсе, а теплой и удовлетворенной. Теперь Гермиона поняла, почему он нарядился в такой костюм. Этот мерзавец всё предусмотрел. Оказался рядом в тот момент, когда бриллианты Сияния искрятся, как настоящие звезды в ночном небе, а платиновые одежды уже бывших врагов отливают мерцающими бликами. В темноте виднелся лишь дуэт их силуэтов. На краткое мгновение Гермионе показалось, что зал пуст. Что в нем нет никого, кроме него и нее. Даже доносившейся шепот удивленной толпы был похож на далекую метель, бушующую за границами их волшебной сказки. Быть может, это происки магии? Магии, возникшей между двумя противоположностями, которые никогда бы не пересеклись в реальном мире. Ведь две параллельные не имеют точек соприкосновения — об этом скажет любой математик. Поэтому происходящее, однозначно, иллюзии. Тогда почему чувства, переполняющие Гермиону, настолько отчетливы? Почему взоры присутствующих полны восхищения, и сердце Грейнджер трепещет от их восторга? Почему она смущена и одинаково счастлива? Счастлива… Да, это подходящее слово. Гермиона Грейнджер счастлива быть в центре внимания. Она жаждала этого со школьных лет, желая стать лучшей среди остальных. И пускай эта рождественская сказка никогда не заканчивается. Но она закончилась. Огоньки воспламенили свечи, их свет вернул замку краски. Малфой сделал шаг навстречу. Гермиона испугалась, что он вновь позовет её танцевать. Точнее, испугалась неожиданно проснувшегося желания продолжить танцевать с ненавистным ей человеком. Однако Драко решил не продолжать эту игру в благородство. — Тиару пришлешь завтра по почте, — сказал Малфой, приблизившись. Он взял её под руку и повел к тому месту, откуда они пришли. — Нет, — тут же переменился Драко. — лучше отправлю к тебе своего эльфа-домовика. Не хватало ещё, чтобы твоя неуклюжая сова уронила её по дороге. — У меня нормальная сова, — запротестовала тут же Гермиона. — Купленная в Косом переулке? — насмешливо предположил Драко. — Наверняка, какая-нибудь бестолковая примитивная порода за три серебряных сикли? Вряд ли Уизли может позволить себе что-то поблагороднее. Вот это тот Малфой, которого она знает. Она всё же не сошла с ума. — Вообще-то у Рона… — начала было Гермиона, но не успела договорить. — Наслаждайся праздником, Грейнджер. — Пожелал Малфой, перебив её. Он подозвал официанта с шампанским. — Всё-таки он сделан в твою честь. Гермиона растерянно смотрела ему в спину, пока Драко не растворился в толпе. Она оглянулась, осознавая, почему в декорациях присутствуют лишь белые оттенки. Вспомнила приглашенных на бал коллег, которых, по их собственным наблюдениям, ранее не звали на подобное мероприятие. Малфой стал свидетелем их разговора, а потом столкнулся с Грейнджер. Возможно, именно в тот момент он отметил изменения в ней. Мог ли узнать у Вальтона почему Гермиона вышла расстроенная из кабинета начальника? Вполне. Теперь в его необычном поведении её бы ничего не удивило. Быть может, хочу стать доблестным героем, каковым никогда не являлся? Получается, Драко пригласил мисс Фоук, миссис Фростнет и остальных, чтобы те увидели Гермиону такой. Пригласил на Рождественский бал, который Малфои не устраивали со времен возрождения Темного Лорда. Это не череда совпадений. Это Драко сделал для нее. — Зачем Вам делать это для меня? — Потому что я могу сделать это для Вас. Гермиона застыла, пораженная поступком слизеринца. Мир однозначно перевернулся. И никогда не станет прежним. — Мне надоел этот спектакль! — вырвал из водоворота раздумий резкий голос Рона. Он схватил Гермиону за запястье. — Мы уходим. Сейчас же. Гермиона жестко взглянула на него, высвобождая руку. Она была уверенна, что Рон ушел после их разборки. — Мы никуда не уходим. — Отчеканила Гермиона. — Я ещё не закончила. Обещанные несколько часов давно прошли. Следуя своему обещанию, им было пора возвращаться. Но ужасное обращение Рона отталкивало, призывало сопротивляться. — Мы уходим, — Уизли помрачнел. — Или я уйду один. Гермиона ответила таким же мрачным взглядом. Это была не ссора. Это был вопрос. Если сейчас она останется и не пойдёт за ним, то их отношениям наступит конец. В любой другой ситуации она бы поступила мудрее и избежала бы конфликта. Однако Гермиона устала ставить кого-то выше себя. В школе на первом месте был Гарри и спасение мира, потом его занял Рон и задания мистера Вальтона. Она никогда не выбирала себя. Пора менять правила. Сегодня Гермиона сделает выбор в свою пользу. — Я там, где должна быть. Лицо Рона исказило неподдельное изумление. Видимо, он был полон уверенности, что Грейнджер последует за ним. Это укрепило уверенность в своем выборе. Гермиона отступила, показывая: она не шутит. Грейнджер устала от такой жизни. От жизни с Роном. — С меня достаточно, — едва слышно сказала девушка. Уизли смерил её разочарованным взором. Затем направился к широкому камину, бросил летучего пороха и исчез в зеленом огне. Гермиона смотрела ему вслед, чувствуя непривычную пустоту в груди. Дыхание перехватило. Рон ушёл. Между ними всё кончено. Грейнджер вышла на пустой балкон, окунаясь в объятья ночного холода. Она подошла к перилам, любуясь на Рождественскую ночь. Вдали от освещения тиара вновь засияла. Декабрьский снег мягкими хлопьями спадал на заостренные шпили черных башен семейного поместья Малфоев. Ясная ночь отражала в своем небосводе хоровод звезд. Светящиеся сферы, летающие по воздуху, серебрили снежинки, из-за чего они напоминали крохотные падающие звезды. «Звездное небо — иллюзия», — заключила Гермиона, оценивая безупречный магический трюк. Снег не мог идти с чистого неба. Всё это было частью декораций. Принятое решение оставило горькое послевкусие сомнений. Оно колебало Грейнджер, тянуло за сердечные нити. Ведь они с Роном через столько всего прошли вместе, столько пережили… Гермиона привыкла к нему и жизни с ним. Когда-то чувство, объединяющее их, было сильной любовью. Или, по крайней мере, ею казалось. Однако они выросли и изменились. Те Рон и Гермиона, что сошлись пять лет назад, были нужны друг другу. К счастью или к сожалению, то время давно прошло. Оно превратилось в пепел прошлого, который пора развеять по ветру. Принять злую правду, отпустить то, что удерживает. В любом случае Грейнджер была благодарна судьбе, что однажды встретила Рона. Что разделила с ним былые невзгоды, что отыскала в Уизли свой покой — юношу, способного утешить, веселить и просто быть рядом. Но теперь Гермионе необходим иной покой — единение в собственной душе, независимость от обстоятельств и уверенность в будущем. Расходиться естественно. Особенно, если чувства себя изжили. Растворились за горизонтом, как падающие звезды. Возможно, она ошибается, выбирая свободу. Однако сейчас ей представляется, что Гермиона поступает правильно. Она следует сердцу, прислушивается к разуму. Они оба убеждают любить себя сильнее, чем кого бы то ни было. Они твердят идти дальше и не оглядываться на прошлое. И Гермиона пойдет. Навстречу к себе. Она улыбнулась, чувствуя давно забытую целостность. Драко Малфой помог ей увидеть прежнюю себя, продемонстрировал недругам красоту и силу Гермионы. Но даже он бы не смог дать ей достаточной храбрости обрети эту целостность. Подобное было подвластно лишь ей самой. Гермиона вспомнила статью Риты Скитер. Возможно, зима не означает увядание и смерть. Если же так, то почему новый год начинается именно в январе? Не потому ли, что люди могут переродиться? Ведь всегда можно стать ночным сиянием в бесконечной тьме и озарить им свой путь. Именно это собиралась сделать Гермиона в своей новой жизни.