В поисках "ЕЁ"

                   Выждав торжественную часть мероприятия, Чонхо потащил Ёсана куда угодно, лишь бы не выслушивать долгие речи всех и каждого. Послушали вначале и хватит! На свежий воздух! Территория особняка большая, и по парку гулять не запрещалось. Если быть точнее: по саду. А так как мероприятие ещё в самом разгаре, то в саду никого нет. Кроме одной конкретной парочки.       — В задницу! — ругнулся Чонхо не выдержав, и, вцепившись в плечо ничего не понимающего Кана, задрал одну ногу, сдёргивая босоножку, чуть не рухнув балансируя на другой ноге.       Реакция Ёсана была мгновенной! Он успел схватить Чонхо, которому какого-то хрена приспичило разуваться прямо на лестнице! Банкет проходил на втором этаже. Чонхо десять раз себя проклял за проявленную глупость, что поддался на уговоры Сонхва и надел эти туфли на высоченном каблуке! Сонхва, конечно, сказал, что сам бы такие надел, но он и так выше Хонджуна. Чонхо тоже выше Ёсана! Но всего-то на сантиметр. Понятное дело, благодаря такой платформе сантиметр увеличился до семи. Лучше бы те тапки на прямой подошве напялил! Сейчас бы так не мучился.       Ёсан этого не хотел. Но когда дёрнул рукой, зацепился перстнем за подол платья Чонхо, задирая его. При этом пальцы ощутили мягкую гладкую кожу ягодицы и тут же схватились за неё. Чонхо глаза выпучил, а потом резко сузил до подозрительных щёлочек. А Ёсан в его задницу вцепился и держится. У самого глаза круглые.       — Может, ты меня отпустишь, и я наконец-то сниму туфлю? — осведомился Чонхо.       — Прости! — шепнул Ёсан, выдавив виноватую улыбку. Своего Медвежонка он отпускал неохотно. Такая драгоценность в руках! Такой пЭрсик сладкий… Так как секс у них был всего однажды, то как следует этот плод Ёсан вкусить не успел. Но они же начали встречаться! Значит, ещё всё впереди. Но пЭрсик у Чонхо что надо…       Ёсан оттащил Чонхо к стене, помогая этим найти опору. Сам опустился на колено, беря ножку своего Медвежонка настолько бережно, будто она что-то хрупкое. Аккуратно снял босоножку и, наклонившись вперёд, поцеловал колено, отчего градус смущения Чонхо скакнул до небес.       — Перестань, идиот! — заругался Чонхо, отдёргивая ногу, и, забив на туфли, поправляя платье на ходу быстро спустился вниз.       Ёсан немного подвис, тупо пялясь в стену. Казалось, он всё ещё чувствует тепло, запах чего-то еле уловимого, исходящего от Чонхо. Ах! Ёсан замечтался! Вспомнил, как целовал его, обнимал… От одного взгляда на Чонхо, когда тот из машины вышел, уже стало немного не по себе, и кровь прилила к паху — хорошо, пиджак длинный. А тут и вовсе! И за жопку подержался! И коленочку поцеловал! И… Оплеуху получил!       — Хорош в облаках витать, извращенец! — зашипел вернувшийся Чонхо. Подхватив туфли, он пошлёпал обратно вниз.       — Погоди! Извини! Я не специально! — залепетал Ёсан, рванув следом.       — Что конкретно? — ворчливо осведомился Чонхо. — Что за жопу меня схватил или что ноги целовать полез? Скажи, ты реально извращенец? У тебя какой-то сдвиг на ноги или что?       — У меня сдвиг на тебя, — ангелочком рассмеялся Ёсан, делая невинный вид.       — Как же врезать хочется, — пробормотал Чонхо, а Кан и того дальше, принялся ресничками хлопать. — Да пошли уже! Духота тут невообразимая.       — Я думал, мы подольше побудем. Ты бы хоть покушал!       — Я сюда не жрать пришёл!       — Нет?       — Нет!       — А что? Меня увидеть?! — навострился Ёсан, сия звездой в небе.       Чонхо с интересом глянул на Кана, а тот на него с милейшей моськой смотрит. Взвесив все «за» и «против», Чонхо схватил Кана за ворот водолазки и, потянув к себе, поцеловал. Ёсан даже не подумал сопротивляться. Руки сами потянулись к его заднице, крепко хватаясь за неё. Дело молодое! Секс штука приятная. Особенно, если с любимым человеком. А Медвежонок у Ёсана любимый!       — Какой ты всё-таки в этом несдержанный, — фыркнул Чонхо.       — Я тебя хочу! Это же ничего особенного! — шепнул Ёсан.       — Пойдём, — рассмеялся Чонхо, снимая очки, пряча их в клатч, а оттуда доставая маленькую упаковочку с влажными салфетками. Ими он достаточно быстро стёр весь макияж. Использованные салфетки сунул в сумочку, куда последовали и украшения: браслеты, кольца, пояс и ожерелье. Повыпендривался и хватит! Да и побрякивание это тихое малость напрягало. Как колокольчик какой-то. Чонхо ещё и перчатки стащил вместе с шарфом, но так как даже шарф не влез, он просто завязал каждую деталь одежды на цепочку-ремешок сумки. И так сойдёт! Ещё бы от платья избавиться, чтобы совсем дышать свободно стало, и красота!       — А куда ты меня ведёшь? — спросил Ёсан, забавно семеня за широко шагающим Медвежонком: они как раз вышли на улицу.       — Тут, в саду, есть пара мест, что не попадают под обзор камер. — Задумчиво отозвался Чонхо.       — Откуда ты знаешь? — удивился Ёсан, поджав губы. На тяжкий вздох Медвежонка. — Ладно, спрошу иначе: зачем ты это узнавал?       — Вот сейчас дойдём и узнаешь, — хмыкнул Чонхо.       — А тебе не будет холодно ходить по голой земле босиком?       Чонхо глянул на Ёсана с видом: ты заколебал со своими вопросами, и тот поджал губы.       Игривый настрой Чонхо подпитывали пара бокальчиков шампанского. Вот за что Чонхо не любил именно этот вид алкоголя, так потому, что голова кружиться начинала уже после первого. А вот пиво сколько ни пей, всё хорошо! Ну, смотря сколько выпить. Чонхо по залу под ручку с Ёсаном походил, попил-поел, опять походил, посмотрел на знаменитостей, в очередной раз понял, что это совершенно не по нему, и потащил Кана гулять.       — Пойдём туда, — Чонхо бедром подпихнул Кана в сторону условного лабиринтика с кустами плотных зарослей по пояс. Живая изгородь ровно подстрижена, настолько ровно, что даже ни единого листочка не торчало не так, как надо.       Ёсан спорить не стал, послушно пойдя за Медвежонком. А Чонхо, углядев несколько камер, легко вычислил, где начинается мёртвая зона, и, достигнув её, неожиданно, — для растерявшегося Ёсана, — задрал подол, отмотал что-то с паха и откинул это в сторону.       — Свобода! — блаженно выдохнул Чонхо, поправляя подол. И вот теперь член стало очень ясно видно. — Такая херня неудобная, я тебе скажу! — Пожаловался он. — Но, чтобы кое-кто не торчал, — тут он опустил взгляд на свой пах, — необходимая штука! Но неудобно, — Чонхо сморщил носик.       — Так, а что ты задумал-то? — Ёсана снедало нетерпение. Медвежонок тут какой-то медленный стриптиз без музыки устроил, а ничего не понятно. Это к чему всё?!       — Вот вроде глянешь на тебя, хороший парень, но иногда такой доставучий! — дойдя до определённого поворота, Чонхо с такой силой толкнула Кана, что тот, пробежав по инерции три шага, споткнулся и грохнулся. — Упс! Тебя что, ножки не держат? — Осведомился он, заходя следом.       — Чонхо, ну нельзя же так! — прохныкал Ёсан, садясь и разворачиваясь к Медвежонку. Такому красивому, уверенному, невозмутимому. И горячо любимому…       Чонхо только плечами пожал: не его вина и точка. На пол полетели сумка, туфли, парик. Причём Чонхо не волновало, что может что-то сломаться или порваться. Он уверенно взялся за подол платья, нарочито медленно поднимая его, постепенно оголяя всё больше своего соблазнительного тела. И это того стоило: взгляд Ёсана говорил сам за себя. Попробуй тут так не смотреть. Чонхо ведь такой мужественно прекрасный. Нелепые неожиданно белые кружевные трусики почему-то очень ему не подходили. Они неприятно ярким пятном выделялись на загорелой коже.       — Ч-Чонхо, ты уверен? — запинаясь спросил Ёсан. — Если продолжим, я же не остановлюсь!       — Да когда ты уже перестанешь сомневаться и начнёшь действовать? — с раздражением процедил Чонхо, сняв платье, кидая его к основному «мусору» из остальных вещей.       Ёсан сначала растерянно вскинул брови, а потом и сам поднялся. Хорошо, что при падении не сильно ударился: газон, конечно, мягкий, и падать не так больно, но всё-таки можно было бы обойтись и без этого! Чонхо иногда такой непредсказуемый…       Подойдя к своему Медвежонку, Ёсан крепким объятием прижал его к себе. Губы встретились сначала в лёгком поцелуе, но Чонхо, продолжая проявлять инициативу, быстро углубил поцелуй, просовывая свой язык в рот Ёсана, очень рассчитывая, что у Добермана наконец-то переключатель переключится и он возьмёт всё в свои руки. Начать Чонхо не против, но если это будет постоянно, то рано или поздно надоест. На фига ему такой нерешительный парень?! Чтобы любить, холить и лелеять…       Ёсану поцелуй помог. Руки легли на задницу Чонхо, не совсем, чтобы её полапать, но и не без этого. Он достаточно легко поднял своего Медвежонка, отнеся почти на то же место, куда упал сам, укладывая его и придавливая собой. Страсть разжигала в парнях внутренний огонь. Кровь приливала к паху. Ни о каком стыде речи и не шло. Ёсан ещё подумал, что будет неловко, если их тут застукают, но тихий вздохо-стон медвежонка выбил эти мысли.       Ёсан спустился чуть ниже, покрывая поцелуями шею Чонхо, прикусывая и присасываясь так, что оставались следы. Оставить как можно больше отметок! Чтобы каждый их видел и понимал, что к этому красавчику лучше не подходить.       Отстранившись, Ёсан вцепился в трусики и… первой мыслью стало просто их снять, но, поторопившись, он разорвал красивую нелепую вещицу. Почему-то звук рвущейся ткани не напряг Чонхо, а возбудил. Несдержанность Кана это что-то невообразимое. Вроде и грубый, но такой нежно-осторожный. Чонхо даже не понимал, как это можно правильно описать.       Покрыв мускулистый животик Чонхо частыми поцелуями, Ёсан умудрился наставить засосов и на нём. И этим своим поступком он гордился. Такой цветочек получился! Но Ёсана ждал другой «цветочек». Маленькое сморщенное колечко точно испуганно сжалось от коснувшегося его горячего дыхания. Чонхо упёрся затылком в газон, пальцы сжались на волосах Кана, а ноги и без давления чужих рук раздвинулись шире. Мягкий влажный язык коснулся ануса, вырисовывая только одному ему ведомые рисунки. Чонхо прикусил нижнюю губу, наслаждаясь смелой лаской. Смелой для Ёсана. Вроде бы ничего такого, но как же ласка пробуждала ещё больший огонь. Пожар растекался жаркими колкими волнами по всему телу. Они ласково жалили как сами соски, так и ореолу вокруг. Они жалили где-то внутри живота, снизу.       — Чонхо, а у тебя есть?.. — шёпотом спросил Ёсан, красноречиво замолкая в конце.       — Бля… Они в сумке…       Чонхо думал, Кан будет возиться тысячу лет в поисках презервативов, но тот пошёл более быстрым путём и, не выискивая, передвигая предметы, просто вывалил всё на платье, очень быстро находя искомые блестящие квадратики — зажав один такой в зубах, он бросил остальные поближе к с интересом глянувшему на них Чонхо и начал раздеваться. В общую кучу добавилась и одежда Ёсана.       Продолжая держать презерватив в зубах, Ёсан наклонился к Чонхо, и тот вцепился в край зубами, осторожно разрывая упаковку. При этом парни смотрели друг другу в глаза, точно говоря: только попробуй отступить!       Ёсан быстро раскатал презерватив, надевая на себя. Густая смазка из упаковки растянутой каплей коснулась ануса Чонхо, заставляя покрыться его мурашками от прохлады. Ёсан пальцами размазал смазку, осторожно проталкивая пальцы в задницу, растягивая анус. Ёсан немного терялся, куда смотреть. На какую часть тела. Чонхо весь такой притягательный!       — Блин, не могу! — выдохнул Чонхо, протягивая руки, обхватывая шею Ёсана сразу, как тот наклонился.       — Она ещё не совсем готова, — шепнул Ёсан, целуя Чонхо.       — Давай попробуем… Внутри уже горит!       — Чонхо, пожалуйста, переезжай ко мне! — тихо взмолился Ёсан, придерживая член.       Чонхо стало совершенно не до ответа от ощущения, как широкая головка протискивается внутрь его тела, обжигая лёгкими болезненными нотками, отзываясь покалыванием в сосках и рядом с членом. Чонхо громко заскулил, обхватывая бёдра Кана ногами. Член медленно погрузился внутрь полностью, и Ёсан сам застонал от той силы, с какой сжимал его Чонхо.       — Я подумаю! — дрожащим голосом проскулил Чонхо, давая улыбнувшемуся Кану надежду и зелёный свет на первый несдержанный, очень сильный толчок…