В поисках "ЕЁ"

                   Несколько дней спустя       Чонхо проснулся от того, что проснулся… Организму, видимо, надоело спать и он решил пробудить и себя, и своего обладателя. Чонхо поворочался, не понимая, хочет он ещё сопеть или не хочет. Хочет, но не будет, потому что, во-первых: дико хотелось в туалет. Прям настолько сильно, что терпеть уже практически невмоготу. При этом вставать удивительно лень. А надо! Чтоб этот зов природы… А второе: появилось стойкое ощущение того, что все бока отлежал и уже просто невыносимо лежать ещё дольше.       Тихо ругаясь, что большое тяжёлое тепло-уютное одеяло отказывается его выпускать, Чонхо с трудом выбрался наружу, поёжившись от коснувшейся кожи прохлады. Лежал себе в тепле, жопку грел, а снаружи холодрыга! Наверняка Ёсан, засранец такой-сякой, кондиционер забыл выключить. Но нет, кондиционер в большой светлой комнате, наполненной как вещами её изначального хозяина — Ёсана, — так теперь и вещами въехавшего буквально пару дней назад Чонхо: на самом деле ему до сих пор немного странно осознавать тот факт, что он всё же поддался уговорам Добермана и переехал к нему, оказался отключён. Ох уж этот уговорщик! Очень старательно и долго уговаривал… Ещё тогда валяясь на траве. Извращенец!..       Справив нужду, Чонхо облокотился о раковину и уставился на себя в зеркале. Красаффчик! Волосы — гнездо. Лицо опухло. Всё тело в засосах — складывалось впечатление, что они не проходили от слова совсем. Старые не успевали пройти, как появлялись новые. Надо бы поговорить с Ёсаном о его манере кусаться. Что приятно удивило Чонхо, — и самую малость озадачило, — оказавшись на своей территории, Ёсан точно раскрепостился, став гораздо активнее и смелее по отношению к своему парню. Спрашивается: что мешает быть таким всегда? Но вопрос этот риторический. Несмотря на то, что Чонхо об этом вопрошал, ответ он прекрасно знал.       Приняв душ, Чонхо с каким-то своеобразным с трудом поддающимся описанию удовольствием вытерся. Огромное фиолетовое пушистое полотенце казалось не менее уютным, чем одеяло. Это полотенце Ёсан подарил сразу, как Чонхо переехал. Вечером, когда тот пошёл принимать ванну. Чонхо больше чем уверен, что Кан это полотенце купил давненько, просто ждал момента подарить. На этот вопрос Ёсан так и не ответил. Отвечал милыми улыбками и ангельскими взглядами. Ага. Ангел. Нимб за рога цепляется сто процентов.       Поборов желание закутаться в полотенце и остаться в нём, Чонхо достал спрей и набрызгал практически на всё тело. Это поможет засосам пройти побыстрее. Побыстрее. Ага. Нимб на рогах…       Одевшись в футболку и короткие шорты, Чонхо сунул руки в их карманы и широко зевая спустился со второго этажа на первый.       — Ненавижу тебя! — заявил Чонхо, указывая на замершего у плиты Кана.       — Что я сделал? — Ёсан озадаченно выпучил глаза, а потом заулыбался солнышком: — С пробуждением!       — Да пошёл ты, — проворчал Чонхо. Тело после активной ночи ныло приятной болью. О чём Чонхо поспешил сказать своему парню, описывая чуточку иначе. Надо наругать! Поворчать для вида. А потом просить ещё и ещё…       — Но ты же сам просил не останавливаться! — захныкал Ёсан. — Прости! Кушать будешь?! — Навострился он, надеясь загладить свою вину перед Медвежонком.       — Буду, — Чонхо мило надул губёхи, подходя к плите. — Ого, — не удержался он от вида жарящегося мяса. — А ты вообще когда встал? Когда успел столько приготовить? — От голодного взгляда не укрылись и тарелка с салатом, и сковородка с почти готовым рисом с овощами, и тарелка с разложенными по ней морепродуктами: в основном креветки и мидии.       — Почти в шесть, — улыбнулся Ёсан.       — В шесть?! — офигел Чонхо. — А на хрена так рано-то?! Я думал, мы только в шесть уснули.       — Ну, уснули мы раньше, — рассмеялся Ёсан. — Потому что раньше начали, — он расплылся в довольной лыбе, но быстро собрался с мыслями: — Мне же на работу надо было. А как приехал, просто не стал тебя будить и приготовил продукты на обед.       — На обед? — Чонхо чувствовал себя так, будто он лёг спать в одном веке, а проснулся в другом.       — Так время почти час. Я почти закончил готовить и, если бы ты к этому моменту не встал, я бы пошёл тебя будить, — кивнул Ёсан. — Но ты уже сам проснулся! — Он опять заулыбался солнышком. И тут же встрепенулся, будто что-то неожиданно вспомнил: потянулся за поцелуем.       — Чё те нада? — Чонхо типа брезгливо поморщился и отодвинулся.       — Хочу твой поцелуй! — радостно прошептал Ёсан.       Чонхо не сдержал смешка и всё же чмокнул своего парня. Попрошайка какой! Ночи ему мало, понимаете ли. Нимб на рогах! Кхм…       — На столе витаминный коктейль! — сказал Ёсан, возвращаясь к жарке мяса.       — Спасибо! — поблагодарил Чонхо, уходя в обеденную зону: такой коктейль хорошо тонизирует и помогает быстрее проснуться.       Ёсан мечтательно заулыбался и, не выдержав, повернулся к Медвежонку, рассматривая его широкую спину, бёдра, сильные ноги. На вид весь такой грозный и неприступный, а на деле плюшевый медвежоночек! Но! Он такой только с Ёсаном. С друзьями почти такой же. Друзья же! А с остальными можно и попрохладнее держаться. А иногда даже нужно.       — Может, что-то на стол перенести? — предложил Чонхо, ополаскивая стакан в раковине и ставя его на полку-сетку-сушку.       — Да! Если тебе не сложно! — согласился Ёсан. — Если что-то ещё захочешь, можешь доставать, — предложил он, накрывая сковородку с мясом крышкой, давая дожариваться, и заглянул в рис, кивая и соглашаясь, что он полностью готов. Сняв его с плиты, он достал большую глубокую тару и высыпал всё в неё.       — Не много ли на нас двоих? — растерялся Чонхо.       — Хонджун с Сонхва писали, что зайдут на обед, — отозвался Ёсан. — На самом деле они уже должны быть здесь, но чего-то запаздывают, — он просто пожал плечами.       — Можно я сделаю бутеры с рыбой? — спросил Чонхо, заглядывая в холодильник.       — Конечно! Делай что хочешь и не спрашивай!       — Спасибо! — Чонхо, весь из себя такой довольный, поцеловал ставшего таким же довольным Кана и достал специальный тонкий хлеб, творожный сыр, чтобы намазать на хлеб, и несколько упаковок с тонко нарезанным филе красной рыбы. — А зелени нет? — Переложив продукты на вспомогательный для готовки стол, Чонхо так зарылся в холодильник, будто клад искал.       — Я брал! Там должны стоять контейнеры, — Ёсан и сам сунул нос в холодильник, приобняв Медвежонка за талию.       — Ты подошёл, чтобы помочь в поисках или чтобы меня полапать? — Чонхо уставился на своего парня с вселенским подозрением.       — И то и то! — хихикнул Ёсан. — Посмотри в ящике, я туда складывал, — подсказал он, возвращаясь к плите.       — То есть, — протянул Чонхо, причмокнув, — ты знал, где они лежат, но всё равно подошёл, — утвердительно произнёс он, достав зелёный лук, петрушку и укроп.       Ёсан на слова Медвежонка отозвался тихим смехом: наглейшим образом воспользовался моментом! Отвечать он и не думал: Чонхо же не спрашивал, а утверждал. Ёсан украдкой поглядел, как Чонхо сооружает бутерброды — такой милый! У Ёсана от одного взгляда на Медвежонка внутри словно что-то тёплое растекалось, а улыбка на губах появлялась сама собой. Вот что ему ещё желать, когда самое-самое уже в его руках? Вернее: самый-самый! Медвежонок там сам с собой чего-то ругаться начал: тарелку забыл, куда бутеры складывать! Сходил, поставил рядом и снова за дело. Ёсан не сдержал смешка, на что Чонхо, обернувшись, глянул на него с подозрением.       — Народ, я пришёл! — заорал Уён, заскакивая в дом через те же двери в кухне.       — Привет, — зевнул Чонхо.       — Мог бы и порадостнее меня встречать! — надулся Уён.       — Ты же не собирался приходить, — удивился Ёсан.       — Не собирался! — согласился Уён, кидая свою сумку на один стул и садясь на соседний. — Но пришёл! — Гоготнул он. — Нормально вы так наготовили! Вторая сладкая парочка тоже придёт?       — Придут, — кивнул Ёсан, ставя тарелку с мясом к остальным на стол. — Я думал, Хон тебе об этом написал, поэтому ты и пришёл.       — Он что-то писал, но я не смотрел, — отмахнулся Уён.       — Ты ужасен, — вздохнул Чонхо. — Он же друг!       — Мы уже привыкли, что Уённи может быть вот таким, — отозвался Ёсан.       — Таким вредным? — осведомился Чонхо.       — Есть такое, — рассмеялся Ёсан.       — Эй! — возмущённо воскликнул Уён. — Прекратите говорить так, будто меня тут нет! Это обидно, знаете ли! Вот вам за это! — Он нагло стащил ложку риса прямо из общей тарелки. Так поспешил сунуть в рот, чтобы не отобрали (никто и не собирался), что сам себя по зубам ударил.       — Ты так выбьешь, — озадаченно протянул Чонхо. — Никто ж не отбирает!       — А вдруг пожадничаете! Скажете: ты не собирался, вот и не дадим!       — Как будто когда-то так делали, — вздохнул Ёсан.       — А мы прям как раз! — обрадовался Сонхва, первым заходя в дом. — На запах!       — Наш самый голодный, — не сдержал смеха вошедший следом Юнхо.       — А тебе и жалко, — отозвался Хонджун, ставя пакеты с чем-то в стороне. — Это тебе! — Сказал он Кану. — Потом посмотришь. Это то, что ты у меня просил.       — Чё это ты там у него просил? — Чонхо с прищуром глянул на Добермана.       — Поверь, ничего такого, — улыбнулся Ёсан.       — Какой ревнивый Медвежонок, — хихикнул Уён.       — Тиха! — шикнул Чонхо.       — Кстати! — встрепенулся Уён, подскакивая чуть не сшибая садящегося на соседний стул Сонхва. Он козликом ускакал на улицу, к машине.       Оставшиеся друзья озадаченно переглянулись, да пожав плечами расселись по местам: вся еда уже составлена на стол. Чонхо, раз хотел, не выдержал и сразу стащил себе бутерброд с рыбкой. Чуть не подавившись, когда прибежавший Уён споткнулся на ровном месте и удивительно громко грохнулся на пол. Из его рук вылетела бутылка вина, разбиваясь и разлетаясь осколками, что красиво засверкали в ярких лучах солнца…       Что-то никогда не меняется…