scorched paradise

Наконец-то наступили блядские выходные. Эндрю позволил себе проспаться, и мысленно благодарил идиота, который отменил занятия в субботу.  Глаза устало разлепились. Эту ночь Миньярд смог проспать крепко, а не чутко, как это происходило всегда. Переутомление было таким сильным и вязким, что было тяжело даже просто дышать. Таким, что хотелось разорвать себя изнутри.  Мозг и тело сжалились над ним, давая возможность не просыпаться каждые полчаса.  Дома было тихо и светло. На часах около двух часов дня, как выяснил Миньярд, проверяя мобильник. Оставаться в этой противной комнате не хотелось, и Эндрю принял решение уйти куда подальше отсюда. На другое любимое место, помимо леса в конце своей улицы. На заброшенную многоэтажку.  Миньярд выпутался из цепких рук своего одеяла, поднимаясь с постели. Он слегка пошатывался из-за сонливости и боли в костях, но плевать хотел на это. Какая разница? Первый раз что-ли так просыпался?  Найдя первые попавшиеся штаны и белье, Эндрю оделся и вышел из комнаты, попутно забирая с собой рюкзак. Кофта осталась той же, в которой он и спал. Ему давно было без разницы на пижамы и прочую лабуду.  Эндрю обдумывал и пытался вспомнить все, что происходило с ним сутки назад. Вчерашний день будто стерли из воспоминаний. У Миньярда была феноменальная память, но она тратилась на абсолютно ненужные вещи.  Мозг будто сам выбирал, что запоминать стоит, а что - нет. Абсолютно бесполезная и ненужная информация? Конечно, мы запомним это! Что-то важное, нужное или казавшееся любопытным? А зачем?  Он помнил, какой рост у его одноклассника, помнил, что любит есть Кэсс по средам, какие таблетки лежат в аптечке у Эбигейл и помнил, что за сигареты курит физрук в подворотне. Его собственная жизнь ускользала из его воспоминаний, словно песок, сыпящейся сквозь пальцы. Это раздражало. Сильно. Но что он мог с этим сделать? В коридоре Эндрю оставил свои учебники и тетради, которые не успел вытащить вчера. Эндрю накинул куртку, застегнул ботинки и вышел, желая быстрее потерять из виду этот чертов «дом». В нос проник свежий ноябрьский воздух, заставляя тело немного проснуться и взбодриться.  Многоэтажка находилась в пятнадцати минутах ходьбы. Миньярд вытащил наушники из кармана и включил телефон, выбирая треки, которые хотелось бы послушать на данный момент. Музыка полилась из наушников, медленно отделяя Эндрю от внешнего мира. Тишина улицы, и в меру громкая музыка создала приятную оболочку спокойствия. Общество, родственники, знакомые, Дрейк и все остальное осталось за пределами его небольшого мира. Он полностью растворился в музыке, а потом все накатило обратно. Мысли вновь окружили его с головой. Но они не были полны тяжелых и глубоких рассуждений, а были более поверхностными. Это, малость, радовало. Он думал о надоедливых учителях в школе, о раздражающих одноклассниках, о скучных соседях, о Аароне и о том, как его достал этот город. Из всего, о чем размышлял Эндрю — Аарон казался менее раздражающим, хоть и все равно не всегда ему импонировал. Безусловно, он хотел защитить брата. Но для этого нужно было находиться рядом, чего Эндрю не мог себе позволить. Он мог лишь иногда слушать о том, какие у Аарона одноклассники, какие учителя ему нравятся, а какие нет, что он любит есть на завтрак и какие люди стали походить на его возможных друзей.  Эндрю чувствовал себя обычным наблюдателем. Человеком, способным только слушать и знать, но ничего более. Бездействие давило на мозг, а безисходность раздражала. Но, опять же, что он мог сделать? Миньярд сам не заметил, как ноги привели его к тому самому месту. К заброшенной многоэтажке. Когда-то это был многоквартирный дом, который облюбовали люди, но через время все стали съезжать. Старики либо умирали, либо покупали частные дома, молодежь перебиралась в более крупные города в поисках перспектив и работы, а остальные просто решили съехать. Сейчас это место пустовало и считалось заброшенным, но местная администрация решила не огораживать его каким-либо забором или чем-то еще. Видимо, сочла это не особо важным, чтобы тратить итак некрупный бюджет.  Стены изрисованы графитти, окна выбиты, цвет кирпичей давно померк, а лестница слегка поломана. Все это было сделано кучкой подростков из местной «гоп-компании». Эти дети попадали в категорию «Не смотреть, не обращать внимания, презирать» в голове Эндрю. Это были обычные заносчивые дети с раздутым самомнением, которые на деле ничего из себя не представляли. Скучные, пустые и неинтересные. Но, благодаря памяти Эндрю, он знал каждого. Эндрю стал подниматься, пробираясь как можно выше. К той самой крыше здания, ради которой он и пришел. Крыша, которая давала хороший обзор на их небольшое поселение. Там могло бы быть красиво, но для Эндою было просто тихо и без лишних глаз. На крыше он чувствовал. Да, Эндрю ненавидел страх, но если это страх, который провоцирует он сам, то это имело совершенно другое для него понятие. Так он доказывал самому себе, что он не «безвольная кукла», а живое существо, которое имеет контроль над своим телом и разумом.  Наверху развеивался слабый ветер, что лениво колыхал светлые пряди и заставлял немного морщиться от прохлады.  Вокруг валялись осколки от окон и кирпичей, которые громко трескались под ногами Эндрю. Хруст и треск отдавался чем-то громким в груди. Чем-то «забавным». Рюкзак оказался брошен где-то рядом, а сам Миньярд опустился на самый край крыши. Он сел так, чтобы ноги свисали над огромной пропастью и по очереди болтались. Интересно, а если он спрыгнет, насколько больно будет после падения? А будет ли больно вообще? Сигарета привычно оказалась меж пальцев. Рука слегка покрутилась в разные стороны, словно Миньярд видел сигарету впервые и хотел рассмотреть ст всех сторон. После минуты бездумных действий, Эндрю зажал ее в зубах, доставая зажигалку. Едкий дым вновь обжег легкие, постепенно расслабляя мышцы, что ныли от напряжения.  Тишина окутала его с головой, плавно накрывая невесомым одеялом.  Напряжение медленно отпускало, давая возможность спокойно вздохнуть. Эндрю смотрел на поселение, в котором жил. На  чертову школу, на ужасную больницу, на громкий детский сад и на людей, что изредка мелькали где-то на тротуаре.  Миньярд подогнул одну ногу под себя, опуская голову на собственное колено. Единственное, что развеивало тишину в его голове — это ноябрьский ветер, который играл с волосами, морозил щеки и нос, и периодически помогал огоньку на тлеющей сигарете вспыхнуть. Когда «осмотр территории» стал слишком скучным, Эндрю перевел свой фокус на крышу, на которой и находился. Спокойствие закончилось ровно в ту минуту, когда сигарета щелчком полетела вниз с крыши. Он не понял, в какой момент все произошло. Куртка как-то сама спала с плеч, рукав кофты как-то сам задрался до локтя, а рука как-то сама потянулась за небольшим осколком стекла.  Эндрю уже давно был знаком с таким понятием, как селфхарм. В семь лет, после того, как Дрейк впервые изнасиловал его, руки сами нашли бритву в туалете. Голос в голове кричал: «Разрежь. Давай же, разрежь. Режь. Режь. РЕЖЬ.» и он поддался. Руки давно уже были покрыты белыми полосами и выпуклыми рубцами, если лезвие проникало глубже, чем нужно. Ветер обдувал тело, проникая под кофту.  Осколок медленно опустился к предплечью, будто дразня. Эндрю не резал, а проводил ледяным стеклом по бледной коже, проверяя собственную реакцию. Ему хотелось понять, чувствует ли он хоть что-то. Тело обдало вязким адреналином и толикой предвкушения. Рука непроизвольно сжалась. Миньярд почувствовал, как кусок стекла вонзается в ладонь. Осколок проткнул кожу, уходя глубже, чем стоило бы. Тело инстинктивно дернулось от боли, а стекло двигалось дальше, образовывая длинный порез. Алая кровь струйками потекла из раны, громко капая на крышу. Каждый стук жидкости о холодный бетон отдавался в голове Эндрю. Осколок с громким звуком выпал из ладони. Эндрю вцепился ногтями в нежную плоть, желая сделать себе как можно больнее. Рана оказалась раскрыта сильнее благодаря его пальцам. Все было в крови — Эндрю продолжал давить прямо на центр пореза, разрывая плоть. Миньярд разглядывал рану, замечая в ней мелкие осколки стекла, которые отломились от общей массы осколка. Ему хотелось медленно вытащить каждый кусочек, но он решил отдернуть себя. Вытащит потом. А вытащит ли вообще? Рана получилась рваной и неаккуратной, не такой, как от лезвия. Шрам будет выделяться.  Кровь на ладони и пальцах стала медленно засыхать, меняя оттенок. Эндрю чувствовал. Чувствовал, как руку обдает холодом из-за жидкой крови. Чувствовал, как боль проникает в каждую клетку тела. Чувствовал, что спровоцировал эту боль сам. Он чувствовал.  Кровь переставала поступать из раны так активно, как несколько минут назад.  Эндрю разглядывал руки, рану и кровь, что постепенно засыхала, создавая корочку.  Рука потянулась к рюкзаку, который валялся неподалеку. Миньярд открыл небольшой карман и вытащил баночку перекиси, что плавно легка в левую руку, так как правая была в мелких ранах. Он щедро вылил содержимое себе на ладонь, слушая шипение, с которым перекись разлагалась на воду и кислород, очищая раны. Шипение было тихим и едва уловимым, но Эндрю слушал, ощущая пустоту в голове.  Отряхнув ладонь от излишков жидкости, Миньярд перебросил перекись в правую руку, превозмогая легкую боль в ладони. Перекись медленно вылилась на предплечье, обжигая рану. Шипение стало более громким и отчетливым, заполняя каждую клетку разума Эндрю. Даже раздражающий ветер остался за пределами его мыслей. Миньярд прикрыл веки, слушая. Рваная рана слегка ныла, но на это уже было плевать. Главное, что он почувствовал контроль над собой. Контроль над телом, которое часто ощущалось чужим и странным. Эндрю давно чувствовал, что его тело ему не принадлежит. Что он — всего лишь разум, витающий в воздухе. Что тело — это лишь оболочка, за которой он увязался.  Поставив перекись где-то рядом, Эндрю лег на холодный бетон, подложив рюкзак себе под голову. Холод раздражал, но сил накинуть куртку просто не было. Она бесполезно валялась недалеко от его тела, периодически колыхаясь от ветра. Веки потяжелели, и Эндрю ненадолго прикрыл их, чувствуя, что голова наконец не была забита чем-то бесполезным и ненужным. Тишина окутала его с головой.  *** Сигарета вновь оказалась меж пальцев. Эндрю все еще лежал на холодном бетоне, разглядывая небо, которое медленно затягивалось в темноту. Ветер поглотил все его тело, но куртка так и осталась бесполезно лежать. Когда Эндрю убедился, что рана окончательно засохла — он натянул рукав кофты, ощущая, как ткань не приятно трется о порез. Тишина в его голове развеялась, когда он услышал легкие шаги по бетону.  Глаза проследили за звуком, чтобы проверить, начал ли Эндрю ловить галлюцинации. К сожалению, это было не глюком.  Темные джинсы, черные кроссовки, серая кофта и черная куртка. Медные кудри колыхал легкий ветер. В его сторону шагал одноклассник. Тот самый «Никакой» Нил Джостен. Ледяные глаза скользили по крыше и заметили Эндрю. Шаги парня незаметно стали быстрее. После минуты изучения, которые Миньярд ему позволит, Нил спросил:   — Ты же Эндрю? - брови слегка нахмурились, а руки спрятались в карманах. — Ты же Нил? - парировал Эндрю, затягиваясь. Вопрос одноклассника оказался противно очевидным. Миньярд просто не мог не позволить себе съязвить.  — Признаюсь, глупо. - он почесал затылок. Воздух стал густым. — Я покурю здесь? - Эндрю моментально уловил напряжение в его голосе и действиях. Ноги топтались на месте, глаза бегали по крыше, а губы поджались. — Впервые вижу идиота, который бы спрашивал на это разрешение. - взгляд устремился в темное небо. Веки слегка прикрылись, создавая видимость прищура.  Нил аккуратно присел, создавая безопасное расстояние между ними. Он достал пачку, вытащил сигарету и зажал ее в зубах. Зажигалка на долю секунд осветила темноту и коснулась сигареты, поджигая.  Эндрю бросил ленивый взгляд на Нила. Он пытался изучить человека, который впервые находился так близко. Казалось, что можно было протянуть руку и он растворится. Расстояние небольшое, но и непреодолимое одновременно. Нил, вроде-бы, близко, но далеко. Эндрю предпочел не проверять количество расстояния, а просто изучить его. Вздернутый нос, светлые ресницы, россыпь веснушек и кудрявые волосы противно-рыжего цвета.  Когда момент изучения подошел к концу, Эндрю лениво поднялся, принимая сидячее положение. Ноги стали свисать прямо в пропасть. Интересно, а если он спрыгнет прямо на глазах Нила, то какая у него будет реакция? Миньярд предпочел это не проверять.  Сигарета медленно заканчивалась, практически доходя до фильтра. Эндрю бросил взгляд на Нила, который задумчиво смотрел в пустоту. Казалось, что он бы мог просверлить там дыру. Его сигарета тлела, требуя затяжки, но Нил ее не делал. Эндрю хмыкнул. Тратит сигарету просто так? Не-е-ет. Тут определенно есть что-то другое.  — Чего смотришь? - спросил Джостен, не отрывая взгляда от пустоты.  — Почему ты просто внюхиваешься, а не куришь? - Эндрю сощурил глаза. — Тебе же не никотин нужен, я прав? - Миньярд уловил секундное удивление в глазах Нила. В точку.  — Любишь всматриваться во всякие мелочи? - Джостен фальшиво улыбнулся, переводя взгляд на Эндрю. Интересно.  — Ты не ответил.  — А ты ждешь?  Эндрю промолчал, намекая на то, что Нил вновь задал раздражающе очевидный вопрос. Нил вздохнул. Перевести тему ему не удалось. Что, впервые встретил не такого тупого собеседника? Плохая попытка уйти от вопроса, Джостен. — Мне нужен дым. - выдохнул Нил. — Он напоминает мне о моем первом друге. - Джостен перевел взгляд обратно в пустоту, изучая ее.  — Он сгорел. - Эндрю не спрашивал, а подтверждал. Это был сухой факт. Не глупый вопрос, который можно было бы задать. Плечи Нила опустились.  — Ага. - он кивнул. — Мы решили прокатиться на машине его матери. Там была какая-то незначительная поломка, которую мы не заметили. Машина загорелась. Я успел вылезти, а он нет. - Эндрю отчетливо слышал, что Нил не договаривал. Что какая-то важная деталь рассказа осталась висеть вопросом в пустоте. Миньярд предпочел об этом не спрашивать. — Теперь мой черед. - Эндрю перевел на Нила непонимающий взгляд. — Я же ответил на твой вопрос. Теперь ты ответь на мой.  «О, так зайка хочет поиграть? Ну ладно, давай поиграем» - подумал Миньярд, смотря на Нила. Игра становилась интересной.  Эндрю махнул ему рукой, мол, спрашивай. — А почему куришь ты? - интере-е-есно. Очень интересно.  — Сигареты помогают заткнуть мой мозг на несколько минут. - ответил Эндрю, затягиваясь.  — И-и-и?… - спросил Нил. А, так наш умник решил не оставлять недосказанность? Ладно, это становится намного интереснее.  — И зависимость дает мне понять, что я жив. - заключил Эндрю, выдыхая прям Нилу в лицо. — Заметь, твою недосказанность я отставил без вопроса. А ты плюнул на это, когда ответил я. - сказал Миньярд, выкидывая окурок. Нил вновь посмотрел на него. — Как ты… — Забей. - отмахнулся Эндрю, поднимаясь с бетонного пола. Он накинул куртку, подхватил рюкзак и бросил: — Пока, глюк. - и скрылся в темноте, оставляя Нила в легкой задумчивости.