Садись, прокачу!

      Если вы вдруг решите, что ночь — лучшее время для того, чтобы нестись на байке по бездорожью, где вместо дороги — ямы, корни и кочки, то хотя бы сделайте одну умную вещь: наденьте экипировку. Шлем. Перчатки. Защиту. Это не занудство и не паранойя. Это банальное желание дожить до утра.       Тэхён, к сожалению, о таких тонкостях не знал. Ещё он не знал, как тормозить. Вот это, пожалуй, было ключевым. Сначала всё казалось красивым: фара вырывала из темноты куски леса, ветер бил по щекам, двигатель ревел. Колёса скользили по гравию, подпрыгивая на кочках. Руки дрожали, то ли от холода, то ли от восторга.       А потом впереди выросло оно. Дерево. Большое. И, к сожалению, совершенно неподвижное.       — Ебаный рот, дерево!       В этой фразе было всё: осознание, раскаяние, философия бытия и запоздалый интерес к инструкции по эксплуатации мотоцикла. Он честно попытался что-то нажать. Что-то дёрнуть. Что-то выкрутить. Байк не разделял его паники. Удар случился быстрее мыслей.       Сначала жёсткий толчок в грудь. Потом что-то твёрдое — земля, холодная и беспощадная. Кора дерева впилась в плечо. Металл заскрежетал. Мотоцикл перевернулся с истеричным визгом, как раненое животное. И внезапно… тишина. Та самая, когда уши ещё слышат собственную кровь.       Тэхён лежал, не понимая, где заканчивается тело и начинается боль. Ни аплодисментов за смелость, ни медалей за глупость. Только запах бензина, вкус железа во рту и сознание, которое медленно покидало тело, оставляя лишь темноту, так схожую с цветом глаз Джокера.       Свобода, оказывается, тоже требует инструкции.

***

Спустя четыре часа.

      Тэхён открыл глаза и подумал, что вот он — рай. Белый шёлк касался кожи. Всё вокруг было светлым, воздушным. Ничего лишнего, просто мягкость и покой. Он улыбнулся и снова закрыл глаза. Рай так рай. Не самое плохое место, куда он мог попасть.       Через секунду он открыл их снова. И закрыл. Открыл. Закрыл.       Нет. Стоп. Всё же что-то было странным.       Шёлк ощущался слишком настоящим. Под пальцами ткань собиралась в складки. Воздух пах не небом, а обычной комнатой. Ну как обычной… Как покои людей, которым он разве что может почистить обувь.       — Что за…?! Где я?!       Он резко поднялся и понял, что лежит. Хм, логично. Но не на облаках, а в постели. Сердце забилось быстрее. Свет оказался обычным утренним. Воздушность — простынёй. Рай — комнатой.       Стало совсем не по себе.       Дверь распахнулась, и внутрь вошла женщина в белом одеянии. Ангел, что-ли…       — О, ты проснулся, — сказала она с тёплой улыбкой. — Не двигайся слишком резко. Я врач, мне нужно осмотреть тебя.       Тэхён попытался сесть прямо и сразу пожалел. Врач подошла ближе, осмотрела его, нахмурив брови:       — Ссадины, синяки… И волосы, кажется, устроили своё собственное восстание. Всё очень плохо. Ты что, печь прочищал? Это же как по земле тебя кидало, бедняжка. Ну что ж… надо тебя искупать.       — К… купать? Зачем? — выдавил он, разглядывая себя. — Я… я… Я даже не знаю… Я домой и там…       — Я знаю, — улыбнулась врач. — Ты упал с… ну, как его… чудовищного металлического зверя. Бедный мальчик, принцесса, когда увидела тебя в саду, вся побледнела! Пришлось применять нашатырь! Вы — изобретатели, такие странные люди.       Тэхён отшатнулся, глаза расширились.       — Какая принцесса? Какой сад? Какой… изобретатель…?! — Тэхён вспомнил всё. И Джокера, и урок вождения, и тот самый момент, когда решил пошутить над тем самым феем и прокатиться на его звере… Как всегда. Всё, как всегда. Всё пошло кругом и приобрело совершенно катастрофический поворот.

***

      Далее стало ещё страннее. Ванная комната, потом на краю кровати лежал наряд — небесно-голубой костюм, такой светлый, что почти ослеплял взгляд, заключая в себе целое утро ясного неба. Каждая складка ткани была аккуратно выглажена, а серебряная фурнитура — пуговицы, застёжки и мельчайшие детали — блестели, отражая свет и играя солнечными зайчиками на поверхностях. Тэхён даже боялся прикоснуться к нему — настолько идеально казалось это сочетание цвета и света, словно вещь не для человеческих рук, а для кого-то, кто действительно живёт в облаках.       Надеть костюм всё же пришлось, другого ничего не было, своя одежда исчезла. Тэхён расчесал волосы гребнем и взглянул в зеркало. Перед ним был кто-то другой: яркий блондин с блестящими волосами и глазами, которые казались слишком выразительными. Он смотрел на себя и не узнавал — это точно не он. Не из-за отсутствия грязи и сажи, а из-за присутствия слишком большого количества ненужной мишуры.       Через пару десятков минут перед ним открылись длинные коридоры. Они тянулись бесконечно, с одинаковыми дверями по бокам и тусклым светом сверху. Люди шли мимо, что-то говорили, указывая, куда идти, но слова были будто на другом языке. Что-то слишком пафосное.       Тэхён шагал следом, пытаясь понять, что происходит. Он ловил себя на мысли, что сам съел те грибы, о которых говорил Джокер, и теперь мир вокруг растворялся в странной реальности.       В итоге его завели в огромную комнату, такой величины, что казалось, потолок теряется в облаках. Стены были украшены резными панелями, покрытыми золотом и драгоценными камнями, которые мерцали в свете тысяч свечей. На полу лежал ковёр глубокого пурпурного цвета. Огромные окна с тяжёлыми бархатными шторами открывались на невиданный сад, где свет казался ещё ярче и сказочнее. А в центре комнаты на высоком троне сидел… король. Господи, настоящий король! Он был величественен и одновременно пугающ, с короной, переливающейся всеми оттенками золота и драгоценных камней. Манеры, взгляд, даже сам воздух вокруг него — всё кричало о власти. Тэхён почувствовал, как сердце забилось быстрее: перед ним был человек, который не просто правил этой комнатой, а, казалось, этим миром целиком.       Тот направил свой взгляд прямо на Тэхёна, отчего у него затряслись ноги. Ну всё, казнят. Скажут, что разнёс их сад и что ворвался на их территорию. Бандит, грабитель…       — Наш гений! — заскандировал король и быстро встал с трона, направляясь в сторону парня.       — Ген… ий… — этого слова в его перечне не было.       Тэхён был в шоке. Король был в восторге. И тут — звук резко открываемых дверей, и как в замедленной съёмке появляется… она… Принцесса.       Не в смысле «какая-то там девушка в платье». Нет. Это была именно та самая: длинные светлые волосы струились почти до пола, платье переливалось, как жидкое серебро, на шее — ожерелье, в котором каждый камень стоил больше, чем весь его родной квартал. Глаза огромные, серо-голубые, сейчас полные смеси ужаса, облегчения и чего-то ещё, чему Тэхён не хотел давать названия.       Она замерла. Потом сделала шаг. Ещё один. И вдруг бросилась к нему.       — Вы живы! Вы живы, вы живы, вы живы!       Да вроде и с первого раза было понятно… Тэхён инстинктивно выставил руки вперёд, как будто мог её остановить.       — Стойте, стойте, стой! Я в порядке! Ну… почти! Не надо обни… — Слишком поздно.       Её руки обвили его шею, она уткнулась лицом ему в плечо и всхлипнула. Один раз. Очень громко. Очень по-детски. Тэхён замер, широко раскрыв глаза. Какой ужас…       — Я думала… думала, вы умерли там, в саду… весь в крови, в грязи, а этот ваш… железный конь… он рычал, даже когда упал…       Тэхён неловко похлопал её по спине ладонью. Один раз. Два. Потом опустил руку, потому что не знал, куда девать.       Она отстранилась так же внезапно, как и бросилась, вытерла щёки рукавом платья (совершенно не по-протокольному) и посмотрела на него с каким-то детским, но очень серьёзным выражением.       — Простите… я… я просто… — она запнулась, щёки вспыхнули ещё ярче. — Вы же не расскажете никому, что я… вот так?       Тэхён только моргнул.       — Кому я тут расскажу? Я даже не знаю, как отсюда выбраться.       Она вдруг засмеялась. Ну да, очень смешно. А потом, вспомнив что-то важное, схватила его за руку.       — Идёмте. Уже почти пора. Мама ждёт. Папа, догоняйте! Мы впереди!       — Куда идём? — Тэхён попытался упереться пятками в ковёр и взглядом уцепиться за короля, но тот лишь улыбнулся и помахал рукой. Принцесса оказалась неожиданно сильной для такой хрупкой на вид девушки.       — На ужин. Перед балом всегда большой ужин в малом зале. Только семья и… ну… вы.       Тэхён почувствовал, как внутри всё холодеет.       — Семья. То есть… король? Королева?       — И младший брат. Но он сейчас в Академии, так что только родители. И вы. Она тащила его по коридору, а он плёлся следом, всё ещё в этой дурацкой кружевной сорочке, босой, с растрёпанными волосами и ощущением, что сейчас его съедят заживо.       Малый зал оказался не маленьким. Длинный стол, накрытый белой скатертью с золотым шитьём, свечи в канделябрах, хрусталь, серебро, блюда под крышками, от которых шёл такой аромат, что у Тэхёна закружилась голова.       — Вот и наш гость. Проходи, дитя. Садись рядом с Лирой.       Лира (оказывается, так её зовут) тут же потянула Тэхёна к стулу справа от себя. Очень близко. Когда он сел, их бёдра почти соприкасались. Она тут же пододвинулась ещё ближе, якобы чтобы лучше видеть его лицо, но на деле почти села к нему на колени.       Тэхён почувствовал, как уши начинают гореть.       Король зашёл следом в зал и откашлялся.       — Итак… Тэхён, верно? Расскажи нам о себе. Откуда ты родом? Из какой семьи? Мы, знаешь ли, очень интересуемся… необычными гостями.       Тэхён сглотнул.       — Я… эээ… из… другого места. Отсюда очень далеко. Семья… обычная. Папа работает на ферме вместе с мамой, ничего такого.       Король прищурился, но улыбка не исчезла.       — Своя ферма? Интересно. А это твоё… изобретение. Железный конь, который рычит и бегает быстрее ветра. Ты сам его создал?       Тэхён уже открыл рот, чтобы сказать: «Нет, я его угнал у фея», но Лира вдруг положила руку ему на запястье.       — Он очень скромный, папа, — пропела она, глядя на Тэхёна такими глазами, что ему стало жарко под этой дурацкой сорочкой. — Но я уверена, он покажет всем своё чудо. На балу. Правда ведь, Тэхён?       Она наклонилась к нему так близко, что её волосы коснулись его щеки. Пахло цветами и чем-то ванильным. Тэхён почувствовал, как по спине побежали мурашки.       — Эээ… показать? — переспросил он хрипло.       — Ну конечно! — Лира засияла. — Все будут в восторге! Представь: ты выезжаешь в зал на своём железном коне… все ахают… музыка затихает… ты делаешь круг… а потом… — она мечтательно вздохнула, — …может быть, прокатишь и меня?       Тэхён чуть не поперхнулся воздухом. Королева мягко кашлянула.       — Дорогая, не пугай гостя. Пусть сначала поест.       Перед Тэхёном поставили тарелку. На ней лежало… нечто. Тёмно-бордовое мясо, политое густым соусом цвета ночи, украшенное крошечными фиолетовыми цветами и золотой пылью. Рядом что-то вроде прозрачных кристаллов, которые тихо шипели, испуская лёгкий пар. И ещё какие-то маленькие птичьи крылышки, обсыпанные чем-то искрящимся. Тэхён уставился на это.       — Это… что?       — Оленина в соусе из ягод полуночи, — любезно пояснила королева. — А рядом кристаллы льда с нектаром звёзд. Попробуй, это очень нежно.       Тэхён взял вилку. Да уж… нежно… Ещё и вилка тяжёлая. Золотая. С гербом. Он ткнул в мясо. Первый укус, и глаза сами закатились.       — Боже… — выдохнул он, забыв, где находится.       Лира засмеялась и подвинулась ещё ближе, почти ложась ему на плечо.       — Видишь? Я же говорила, тебе понравится.       Король снова улыбнулся уже шире.       — Значит, ты не против продемонстрировать своё изобретение на балу? Мы могли бы устроить небольшое представление. Двор обожает зрелища.       Тэхён медленно прожевал, чувствуя, как внутри всё сжимается.       — А где… мой зверь? — спросил он тихо. — Где мото… где он сейчас?       Лира и король переглянулись.       — О, — король махнул рукой. — В ангаре. Мы его туда оттащили. Он… немного помят, но кузнецы уже работают. К вечеру будет как новый. Даже лучше.       Тэхён замер с вилкой в воздухе.       — Вы… чините его?       — Конечно, — Лира удивлённо подняла брови. — Нельзя же оставить такое чудо сломанным. Мы добавим ему немного магии, чтобы он стал ещё быстрее. И красивее. Серебряные пластины, может быть, руны скорости…       Тэхён почувствовал, как пол уходит из-под ног. Джокер его убьёт. Не фигурально. Буквально. Он медленно положил вилку. Нужно срочно валить.       — Извините… а можно… мне посмотреть на него? Прямо сейчас?       Лира тут же вскочила.       — Конечно! Пойдём! Я покажу! Она снова схватила его за руку. Король только кивнул, всё так же улыбаясь.       — Иди, иди. Только не опаздывайте на бал. Тебя ждёт весь двор… и, возможно, небольшая коронация в конце вечера, если всё пройдёт хорошо.       Тэхён чуть не споткнулся. Да не чуть! Он навернулся о ковёр! Коронация? Лира уже тащила его к выходу, прижимаясь боком, строя глазки и шепча на ухо:       — Не бойся… я буду рядом. Всё время. Тэхён посмотрел на неё, на эти огромные глаза, на улыбку, на то, как она буквально светится от восторга, и понял одну страшную вещь. Это не сон. Это хуже. Это реальность. И она только начинается.       Они спустились по узкой винтовой лестнице, потом прошли через арку, украшенную плющом и крошечными светящимися цветами, и наконец оказались перед огромными дубовыми дверями ангара. Два стражника в серебристых латах молча поклонились Лире и распахнули створки.       Мотоцикл стоял посреди каменного пола под единственным лучом лунного света, падавшим через круглое окно в потолке. Он выглядел… иначе. Кто-то (кузнецы? феи? чёрт их разберёт) уже успел его подлатать. Трещины на баке затянулись серебристым металлом с тонкими голубыми прожилками, будто внутри текла жидкая звезда. Руль был отполирован до зеркального блеска, выхлопные трубы украшены гравировкой в виде рун, которые слабо мерцали, когда на них падал свет. Колёса стояли ровно, хотя Тэхён точно помнил, как одно из них вывернулось под углом в девяносто градусов.       — Красиво сделали, правда? — Лира подошла ближе, провела пальцами по седлу. — Они сказали, что теперь он быстрее. И тише. И… почти не падает. Тэхён не ответил. Он просто стоял и смотрел.       Это был уже не тот байк, который он угнал у Джокера в приступе идиотизма. Это был байк, который прошёл через руки королевских мастеров и теперь выглядел как произведение искусства. Как трофей. Как клетка с золотыми прутьями. Он сделал шаг вперёд, потом ещё один. Подошёл вплотную. Провёл ладонью по холодному металлу бака. Тот чуть нагрелся под пальцами, или это ему показалось?       — Ну же… — прошептал он. — Давай, малыш. Один разок. Просто заведись. Он перекинул ногу через седло, сел. Ключ (тот самый, который он стащил вместе с байком) всё ещё торчал в замке зажигания. Тэхён повернул его. Ничего. Повернул ещё раз. Сильнее. Тишина. Он нажал стартер. Раз, другой, третий. Мотоцикл издал короткий, почти обиженный кашель и затих.       Тэхён выругался сквозь зубы, наклонился, начал шарить по проводам, по карбюратору, по чему угодно, что могло бы объяснить, почему эта штука вдруг решила бойкотировать, но знаний, чтобы разобраться, явно не хватало.       — Может, ему нужна магия? — Лира стояла совсем рядом. Очень близко. Она, положив руки ему на плечи сзади, наклонилась, и её волосы упали ему на шею. — Или… может, ему просто скучно одному?       Тэхён напрягся.       — Лира… я сейчас пытаюсь…       Она не дала договорить. Её губы коснулись его щеки, сначала осторожно, почти невесомо. Потом она повернула его лицо к себе за подбородок и поцеловала.       Тэхён замер. На секунду. На две. А потом в голове будто взорвался фейерверк из паники. Он резко отстранился, чуть не свалившись с седла.       — Стоп! Стоп, стоп, стоп!       Лира удивлённо моргнула.       — Что-то не так?       — Всё не так, — выдохнул он, спрыгивая с байка. — Я… я не… это не моё место. Не мой мир. Не моя… — он махнул рукой в сторону неё, зала, всего этого великолепия. — Я должен сваливать. Прямо сейчас.       Она шагнула к нему.       — Но бал… все ждут…       — Пусть ждут кого-нибудь другого.       Тэхён оглянулся. Двери ангара были открыты. Стражники стояли снаружи, но смотрели в другую сторону, видимо, не считали нужным следить за «гостем», который и так никуда не денется. Он сделал шаг назад. Ещё один. Лира протянула руку.       — Тэхён…       — Прости, — сказал он. И правда, искренне. — Ты классная. Правда. Но я не принц. И не изобретатель. И не герой. Я просто парень, который захотел в жизни перемен, но не таких. Это не настоящее, это мишура, как говорит один человек. — Он развернулся и… побежал.       Прямо через ангар, мимо каких-то ящиков, мимо телеги с сеном, мимо удивлённо обернувшихся стражников. Он нырнул в кусты, потом в тень деревьев, потом в узкий проулок между конюшнями. Сердце колотилось так, будто хотело выскочить через горло.       Тэхён сполз по стволу дуба и сел прямо на холодную землю, подтянув колени к груди. Руки дрожали. Не от холода — от всего сразу. От этой безумной ночи, от дворца, от принцессы, от того, что он только что сбежал от бала, где его собирались чуть ли не короновать за чужой байк. Голова гудела, в горле стоял ком, а в груди — пустота, такая огромная, что дышать было больно.       Он просто сидел. Смотрел в темноту. Не знал, что делать дальше. Бежать дальше? Куда? Обратно просить прощения у Лиры и короля? Смешно. Вернуться домой… как? Он даже не понимал, в каком измерении сейчас находится.       Минуты тянулись. Может, десять. Может, час. Он уже начал клевать носом, когда где-то вдалеке раздался звук. Низкий, знакомый, злой рык двигателя.       Тэхён резко вскинул голову. Сначала свет. Два ярких глаза-фары, вырвавшиеся из-за поворота аллеи, ведущей от замка. Потом рёв, нарастающий, как приближающийся ураган. Мотоцикл летел на такой скорости, что земля под ним дрожала. Серебристый корпус сверкал в лунном свете, руны на боках горели ярко-голубым, выхлоп оставлял за собой искры и дым с привкусом озона.       Джокер.       Он вылетел из тени деревьев, заложил крутой вираж, чуть не положив байк на бок, и резко затормозил в метре от Тэхёна. Камни и земля взвились веером. Мотоцикл заглох.       Джокер сидел на нём в своей обычной чёрной куртке, волосы растрёпаны ветром, глаза горят чёрным. Он снял ногу с подножки, но не спешил слезать. Просто смотрел сверху вниз и медленно, очень медленно улыбнулся. Та самая улыбка — половина угрозы, половина обещания…       — Тебя убить или пощадить? — спросил он.       Тэхён смотрел на него и вдруг понял одну вещь. Всё это время, весь этот кошмар с дворцом, принцессой, балом, мясом со звёздной пылью — он был в панике. А сейчас, глядя на Джокера, на его ехидную ухмылку, на этот чёртов байк, который он сам угнал и который теперь выглядит как произведение искусства мести, внутри что-то отпустило.       Стало легко. Так легко, что захотелось смеяться. Или плакать. Или и то, и другое сразу. Он вскочил с земли одним рывком, сделал два шага и, не думая вообще ни о чём, схватил Джокера за ворот куртки, притянул к себе и поцеловал.       Жёстко. Отчаянно. Как будто если отпустит, всё исчезнет.       Джокер на секунду остолбенел. Полностью. Руки замерли на руле, глаза расширились, ухмылка пропала. А потом… он ответил. Сначала осторожно — проверяя. Потом сильнее. Одной рукой обхватил Тэхёна за затылок, другой — за талию и рывком прижал к себе, почти стащив с земли. Тэхён упёрся коленом в бак мотоцикла, чтобы не упасть, и вцепился в плечи Джокера, боясь, что тот растворится.       Поцелуй был не нежным. Он был голодным, злым, с привкусом металла, бензина и адреналина. Джокер прижимал его к себе так сильно, что Тэхён чувствовал каждый рёберный шов на его куртке. А потом Джокер вдруг отстранился всего на пару сантиметров и тихо, хрипло рассмеялся прямо в губы.       — Ты… — выдохнул он, не отпуская. — Ты реально ненормальный.       Тэхён только кивнул, всё ещё держась за него.       — Знаю.       Джокер снова поцеловал его, уже медленнее, но всё равно крепко. Потом откинулся чуть назад, глядя в глаза.       — Садись, прокачу!       Тэхён перекинул ногу через седло, устроился сзади, обхватил Джокера за талию и уткнулся лбом ему между лопаток. Двигатель всё ещё тихо урчал на холостых, будто ждал команды.       — Как ты узнал, где я? — спросил Тэхён, и голос его был приглушён курткой. Джокер чуть повернул голову, уголок губ дёрнулся в знакомой кривой ухмылке.       — О-о-о, я искал долго, малыш. Часов пять мотался по границам, проверял все дыры, куда ты мог провалиться. А потом… — он фыркнул, — они сами себя выдали, придурки. Растрепались всем подряд, что у них во дворце объявился «крутой чел, который придумал машину быстрее ветра». Типа, гений из другого мира, весь в синяках, но такой талантливый, что аж жалко. Слухи разлетелись быстрее, чем я успел матюкнуться.       Тэхён тихо хмыкнул, прижимаясь сильнее.       — Я и понял, куда нужно идти, — продолжил Джокер, уже заводя байк по-настоящему. — Потому что только один идиот в мироздании мог угнать мой байк, разбить его о дерево и при этом выжить, чтобы потом его ещё и починили королевские кузнецы. Это был стопроцентно ты.       Тэхён сглотнул.       — Прости, — выдавил он. — Я не говорил… и вообще… всё это… я просто…       Джокер резко газанул, но не тронулся с места, просто дал двигателю рявкнуть, чтобы заглушить остаток фразы. Потом повернулся через плечо, поймал взгляд Тэхёна и посмотрел прямо в глаза.       — Забей, детка, — сказал тихо, но чётко. — Я с ними позже поговорю. Очень… подробно. А ты… держись. И больше не угоняй чужие байки без меня. Договорились?       Тэхён кивнул, прижимаясь губами к его шее.       — Договорились, крёстная.

***

      Ветер бил в лицо. Байк взревел в последний раз и стих, останавливаясь у каких-то руин. Наступила вдруг такая неловкая тишина, которая разбавлялась только морем, что глухо билось внизу о скалы. Руины старой крепости поднимались за их спинами чёрными зубцами. Камни, тронутые временем, трещины, в которых росла трава. И солнце, цепляющееся за обломки башни.       — Где мы?! Что это?.. — Тэхён слез с байка, всё ещё держась за плечо Джокера, и подошёл к краю.       Внизу — обрыв и бесконечное море. Волны разбивались о скалы, вспыхивая белой пеной. Джокер неспешно встал с байка, заглушил мотор и поправил перчатки.       — Я увидел это место, пока искал тебя.       Джокер задержал взгляд на «принце» напротив себя. Как же сложно было оторваться… Голубой костюм в солнечном свете казался почти нереальным. Ткань чистая, безупречная. Белые пряди волос трепал ветер, и даже здесь, среди соли и камня, от него пахло дорогим парфюмом. Невыносимо красиво. Невыносимо чуждо этому месту.       — Зачем мы здесь?       — Тебе пора умыться.       Тэхён моргнул.       — Я чист. Я принимал ванну в замке. О чём ты говоришь?       Джокер улыбнулся одним уголком губ.       — Нет. Ты не чист. Маска ещё не спала до конца, лишь треснула. Тебе нужно сорвать её со своего лица. Смыть водой. И отпустить всё.       Ветер усилился. Где-то за спиной жалобно заскрипел кусок старых ворот.       — Что я должен сделать? — голос Тэхёна стал тише. Скорее настороженнее. А Джокер сделал шаг ближе к краю. Посмотрел вниз и сказал:       — Прыгнуть с обрыва.       — Что?! Ты сумасшедший!       — Да. Известный факт, — тихо посмеявшись, произнёс Джокер. — Ты хочешь жить свободно. Ты вызвал меня сюда для того, чтобы я вырвал тебя. Так доверься мне.       Тэхён сделал шаг назад. Камень под ногой осыпался, мелкие куски сорвались вниз и исчезли в темноте.       — Там скалы. Я погибну. Это самоубийство.       Джокер повернулся к нему полностью. В его глазах не было ни капли безумия. Только странная, пугающая ясность.       — Ты веришь мне?       — Нет!!!       Ответ вырвался с уст Тэхёна слишком быстро, отчего стало даже немного стыдно.       — Тогда почему ты здесь? — мягко спросил он. — Со мной.       Тэхён сглотнул. Посмотрел на море. На скалы. На него. Бред!       — Я… Я верю… Но это скалы. Я же погибну…       Джокер подошёл вплотную. Взял его лицо в ладони, проводя большими пальцами по нежным, белоснежным щекам.       — Ты погибнешь только если останешься прежним. — Он наклонился ближе и прошептал одними губами: — Иногда нужно умереть для всех, чтобы родиться для себя.       Море внизу ревело, звало. Руины за их спинами молчали, наблюдая за такой необычной для них сценой. Старые стены, которые видели войны и казни, теперь смотрели на двоих: принца в треснувшей маске и на мужчину, что в своей маске стоял, будто обнажённый душой, перед ним.       Тэхён сделал шаг к обрыву. Ветер распахнул его пиджак в разные стороны. Сердце билось так громко, что заглушало даже собственные мысли.       — Если я погибну… — прошептал он.       — Тогда не рискуй. Езжай домой, — он сказал это неожиданно спокойно. Без давления или приказа. И правда отпускал, давал то самое право выбора.       Тэхён обернулся. Посмотрел вниз, на скалы, на «кипящую» пену, на чёрную глубину между всплесками. Смерть там казалась очень реальной. Потом перевёл взгляд на него. Ветер трепал его смоляные пряди. В глазах ни насмешки, ни безумия. Только томительное ожидание.       — Кстати, — сказал вдруг Джокер, — моё имя — Чонгук. Приятно было познакомиться, Золушка. — И усмехнулся.       Что-то в груди Тэхёна болезненно щёлкнуло. Айщ… По самому больному.       — А меня зовут Тэхён. Моё имя — Тэхён. И никак иначе.       Он выпрямился. Маска ведь не на лице, а где-то внутри и сейчас треснула ещё сильнее.       Вдох — выдох… Решение…       Прыжок.       Ветер вырвал из лёгких крик. Мир перевернулся. Небо стало морем, море — небом. Скалы летели навстречу.       Секунда.       Две.       Тэхён зажмурился.       И… удара не последовало.       Вода.       Она сомкнулась над головой, забрала дыхание, выбила остатки страха. Солёная и такая настоящая. Не бездна со скалами, а узкая бухта между ними, скрытая выступами камня. Вода бурлила, но глубина была достаточной. Тэхён открыл глаза под водой. Свет сверху распадался серебряными лентами. Шум стих. Осталась только тишина и биение собственного сердца.       Он не умер… жив. Тут же рванул вверх и вынырнул, жадно хватая воздух. Скалы, которые казались приговором, теперь возвышались как стены старого амфитеатра. А сверху — край обрыва и… смех.       Чонгук засмеялся. Как всегда, громко, пронзительно, так, что эхо разбежалось по камням. Он снял косуху, бросил её на камень.       — Вот теперь знакомство состоялось, Тэхён. — И, кивнув сам себе, следом шагнул в пустоту.       Падал красиво. Как человек, который точно знает, куда летит. Падал как Джокер. Вода снова вспыхнула белой пеной. Через мгновение Чонгук вынырнул рядом, стряхивая с лица мокрые волосы и вытирая последние потёки былой маски.       — Видишь? — тихо сказал он, подплывая ближе. — Иногда скалы — это просто иллюзия угла зрения.       Тэхён тяжело дышал. Сердце всё ещё колотилось, но страх… страх растворялся. Его место занимало что-то другое. Свобода? Или безумие?       — Ты мог предупредить, — прошептал Тэхён.       Чонгук усмехнулся, приблизившись почти вплотную.       — Тогда бы ты не прыгнул.       Волна мягко качнула их, сталкивая ближе.       — Добро пожаловать в свою новую жизнь, Тэхён. Без «Золушки», чужих правил и с полной свободой.       Тэхён не успел ответить.       Чонгук поднял руку и коснулся его щеки. Большой палец скользнул по влажной коже. Соль. Тепло. Пульс под пальцами. Мир почему-то стал очень маленьким. Только вода вокруг. Их дыхание и расстояние в несколько сантиметров.       — Я повторю теперь ещё раз, чтобы ты осознал: иногда нужно умереть для всех… — прошептал Чонгук, наклоняясь ближе, — чтобы родиться для себя.       И поцеловал Тэхёна. Не жадно и не грубо. А медленно. Губы солёные от моря. Холодные от воды, но поцелуй тёплый. Тэхён замер всего на мгновение. Старый он, тот, что боялся, что прятался, что ждал разрешения, исчез вместе с прыжком. А новый Тэхён — ответил.       Пальцы вцепились в горячие и мокрые плечи Чонгука. Вода качала их волнами, напоминая, что они посреди бухты. Но это уже было неважно. Поцелуй становился глубже. Смелее.       Когда они наконец оторвались друг от друга, Тэхён смотрел на него впервые. Впервые как на Чонгука, а не как на Джокера. Тот был красивый, кожа такая же фарфоровая, как и у Тэхёна, глаза стали с шоколадным отливом, а губы — ярко-алого цвета.       — Ты сумасшедший, — выдохнул он.       Чонгук усмехнулся, касаясь лбом его лба.       — Нет, детка. Мы оба сумасшедшие, и в этом есть наша свобода.

༺═══❖═══༻

      Часто мы сами держим себя на цепи, ограничиваемся поводком собственных страхов. Боремся с ветром внутри, боимся шагнуть, потому что мир кажется слишком большим и чужим. Люди вокруг пугают — тот, кто кажется плохим, может оказаться тем, кто учит жить; тот, кто даёт кров, не всегда спасает, а тот, кто толкает на безрассудство, порой открывает дверь к свободе.       Свобода не приходит сама. Её находят там, где страх кончается, где старые маски трескаются, где прыгаешь в бездну и понимаешь: падение — это лишь начало настоящей жизни.

༺════❈════༻

The end.