Детектив, Роза и устрица

And I screamed, «For whatever it's worth I love you, ain't that the worst thing you ever heard?» He looks up, grinnin' like a devil

Taylor Swift — Cruel Summer

Утро легкой смерти не обещало. Несмотря на антипохмельность невилловской настойки, организм всё негодовал от остальных факторов, самым важным из которых было то, что этой ночью Поттер в принципе не спал. Взбудораженный новым, непонятным, тяжелым и внезапно возбуждающим опытом, он всё лежал и прокручивал в голове их бесконечные диалоги с Лунаром. Должны ли люди, собравшиеся безыдейно и приятно провести время, развозить такую километровую беседу? Вроде ничего странного, но Гарри казалось, что нормальные люди делают это как-то иначе. «Я тебе вставил. Я стону, боже, двигайся, я кончаю.» Что-то такое. Ну а как ещё? С Джин они во время секса почти не разговаривали — там хватало звуков и междометий. Да и действо самое было…довольно понятное. Без всяких заморочек. Лунар устроил целый перфоманс. Это была тщательно срежиссированная игра с декорациями на сцене и даже выставленным светом. И он натурально засунул собеседника в позицию марионетки и дергал за ниточки, подробно указывая направление и наслаждаясь реакцией. Не просто акт дрочки там или жесткого насилия. Больше, сложнее. Постановка не только для себя — требовался зритель. Даже не так — зритель был полноценным участником, декорацией, реквизитом! Несколько раз ведь говорил «хочу тебя просто трахнуть», а сам продолжал нагнетать, а значит — режиссёру было важно, чтобы собеседник прожил с ним эту историю. Любой допрос, даже если представить на месте Лунара аврора-сексуального маньяка, проходил бы с куда меньшей чувственностью. В общем, в устрице всё ещё было много слоёв, но их вскрытие требовало столько моральных сил, сколько у детектива Поттера не то что не оставалось — в принципе никогда не было. Перед аппарацией в поместье Гойлов Гарри заглянул в кофейню — предательским образом все стратегические запасы допинга дома закончились, а тащиться в Министерство времени не было. Приняв из рук бармена живительную дозу в рыжем стаканчике и прикидывая, что рассиживаться в тёплом уюте тоже некогда, Поттер уже собирался выйти, но… Кто любил ломать его планы? Конечно. Драко Малфой. «Ежедневный Пророк» в очередной раз рискнул разместить на первой странице очередной хвалебный отзыв — проплачивал их Хорёк, что ли? Гарри и сам не понял, как оказался за столиком с забытой кем-то газетой. Кофе сиротливо отодвинулся в сторону, освобождая загребущие, любопытные руки. «Искупая своё прошлое, аврор защищает наше будущее: Драко Малфой спасает детей из приюта Чантерли. Родители плачут от счастья, Министерство в приятном изумлении» — пробежался глазами по строчкам Гарри, в очередной раз удивляясь долбанутости заголовков. Это ж надо так придумать — вроде похвалили, а вроде и обхаяли. Главред слишком упорно напрашивался на вопиллер или проклятый артефакт. Что-нибудь непонятно-опасное, списанное в архив, да. Статья на этот раз была довольно подробной, но времени на подробную вычитку не было. Некие злоумышленники организовали сиротский приют прям на главной улице Стамфорда, где, прикрываясь маггловскими детьми, держали похищенных детей магов и ставили над ними какие-то зельеварческие опыты. Под заведение копали давно и аккуратно, причем это была некая «слизеринская команда» (Кроули?!), но по неким туманным для «Пророка» причинам, экспериментаторы решили устранить маленьких подопытных раньше, чем спланировали операцию. Информатор сообщил об этом в разгар дня, когда концентрация магглов на улице перед приютом была довольно высока. Пока авроры подтягивали бойцов, Малфой в одиночку сорвался в Стамфорд, просочился в приют, повязал злодеев, парочку случайно угрохал, а всех заложников — освободил. Где-то в середине процесса, конечно, подоспело подкрепление, но им оставалось только поймать несколько самых скользких типов и подчистить память маггловскому персоналу. Бесстрашие слизеринца впечатляло: преступники подобрались отборные, с богатым криминальным прошлым, даже оборотень затесался. Среди магглов тоже были подсадные воспитатели — с огнестрелом. Интересно, операция совпала с адреналиновым приходом у Лунара. Выходит, он был там — обычно при подобных масштабных боевых действиях всё остальное откладывают. Вдруг есть снимок? Гарри посмотрел на колдографию: только Хорёк. Малфой прижимал к себе ребенка, стоя на фоне здания с выбитыми стёклами. За рукава аврора держалось ещё несколько детей — очевидно, он их только что вывел на улицу, где и попался ушлому репортёру. Хорёк самым бессовестным образом опять выглядел как покойник — даже хуже, чем в прошлый раз. Однако…тут в его глазах плескалась растерянность — будто это он потерялся где-то на границе со смертью и был спасен из опасной ловушки. Неудивительно — дети тянули руки и глядели с нескрываемым восторгом, доверчиво обнимая слизеринца. Ко всему его жизнь готовила, но явно не к этому. Да уж, своим детям Малфой бы такого не позволил. Стояли бы все с лицом «у нас фамильное несварение желудка от трюфелей» и вежливо улыбались, имитируя прикосновения друг к другу. И почему Гарри такая чушь в голову лезет… Если кто-то спросил выходящего из кофейни детектива Поттера, зачем ему уже прочитанный утренний выпуск, торчащий из рюкзака, ответить бы он не смог. Хотя себе мог бы и признаться — ему нравился вид окровавленного, повреждённого Малфоя без привычной маски высокомерия. *** Стоун Хауз находился в Манчестере, вдали от всех возможных деревень. Оказавшись на живописном холме, куда вели трансгрессионные координаты, Гарри даже удивился — настолько запущенными, заброшенными были места. Вид открывался шикарный, но исключительно на поля — и, конечно, огромный, уродливый каменный особняк в тюдоровском стиле. Гарри решил осмотреть хотя бы вход в дом — наверняка ему снова пришлют Шеймуса, а тот любит опаздывать. Однако, около огромного парадного входа, обставленного вазонами, уже поджидала высокая, вытянутая в прямую линию фигура. Поттер поправил очки, вглядываясь в замерший силуэт. Аккуратно уложенные кудрявые каштановые волосы, несколько родинок на бледной коже, элегантное тёмное пальто, аврорский значок… — Нотт? — неуверенно уточнил он. — Это ты? — Поттер, — холодный, высокий голос слизеринца словно бы не изменился, только немного загрубел. — Приятно удивлен, что наш герой до сих пор помнит своих ничтожных однокурсников. — Где Шеймус? — вместо расшаркиваний перешел к делу Гарри. — Готовится к операции. Есть некоторые планы. Не разглашаю — без обид. — Ну ладно… Ты бывал здесь? — Несколько раз. Грега обычно сплавляли в гости. У Гойлов всегда были проблемы с деньгами — и с социальной жизнью, — о, эти давно забытые нотки превосходства в голосе. Кто-то всё ещё себя считал элитой, которая имела право оценивать других аристократов и то, как точно они следуют установленным правилам. — Ловушки? — Тут ничего нет, Поттер. Гойл всё снял — не без нашей помощи, конечно. Его бы министерство с потрохами сожрало, как и всех нас. В мой дом тоже можешь врываться, не стесняйся. — Тогда зачем ты… — Робардс сказал, что ты всех задолбал уже своими поисками. Мне было поручено спасти твой идиотизм и помочь найти хоть что-нибудь. Так что пошли — я намерен закончить с этим сегодня. Не могу отпустить Малфоя одного, — процедил сквозь зубы Тео, будто одна сама идея общения с вонючкой Поттером его выводила из себя. Вонючка. Как давно это было… Гарри захотелось даже улыбнуться. Целую вечность назад… Особняк был пыльный, заброшенный — ничего нового. Анфилады комнат, коридоры со статуями-горгульями. Библиотека — удивительно небольшая. — Неплохо тут порезвились, — протянул Нотт, оглядываясь. — Может, есть ещё одна? — предположил Гарри, растерянно оглядывая немногочисленные стеллажи. — Нет, никто так не делает, но скорее всего тут было повешено заклинание расширение пространства, и его сняли, чтобы замести следы. Ты же в курсе, как классно при аресте почистили наше наследие по частным коллекциям, минуя Министерство, да? — Нотт, прекрати, мне правда жаль, но сейчас мы здесь не слёзы лить, — очень твёрдо и спокойно проговорил Гарри, глядя в глаза слизеринцу. — Конечно. Никто от тебя этого и не ожидал, — хмыкнул тот, но отступил. — Рассказывай про свой артефакт. Последующие полчаса они обходили книжные полки. Даже если библиотеку и обокрали, то как-то странно. Потому что всё самое интересно, на взгляд невыразимца, здесь осталось. Правда, в какой-то момент он дошёл до полки с маггловской литературой и очень удивился. Взгляд упал на корешок, родил ассоциацию, и Гарри спросил: — У вас Малфой опять один тащится на задание? Я слышал, он вступил в клуб самоубийц. — Поттер, я неясно выразился про неразглашение? — донеслось от соседнего стеллажа. — А откуда у чистокровного рода маггловские книжки? — А кто там? — Роберт Стивенсон. — Это тебе магглы сказали, что он из них? — хохотнули в тишине библиотеки. Больше Поттер таких вопросов не задавал. Они притащили на стол посередине помещения всё, что нашли — улов был небольшим, но любопытным. Гарри ещё поразился, как Тео, нахмурившись, просматривал книги — очень, очень быстро — словно большинство из них он уже видел, и теперь просто освежал в памяти. И когда отложил в сторону последний фолиант, то, глядя прямо в глаза гриффиндорцу, тихо, но довольно зло ответил: — Да, вступил. — Что, прости? — Да, Малфой теперь психопат и официально возглавляет клуб самоубийц. Гарантирую, такими темпами им скоро придётся выбирать нового председателя. — Почему? — Ну давай подумаем вместе, почемучка, раз я на сегодня твой мозг. Это же не потому, что его отца поцеловал дементор, и не потому, что мать умерла, не вынеся потери, верно? И не потому, что у него, как и у всех нас, отобрали всё имущество и обложили пожизненными контрибуциями, насильно загнав в аврорат, да? И не потому, что Малфоя только и делали, что ломали всю жизнь, и доломали — совсем не поэтому! — злость Нотта просачивалась сквозь ледяную, идеально вросшую маску высокомерия, пуская по ней мелкие трещины. О Малфое ли тот говорил — или о себе тоже? — Мне очень жаль. Мы с Гермионой и МакГонагалл оспаривали это решение до последнего. — Ваше слово никогда ничего не значило. Вы показуха — ничего более. Так, лицами торговать. Особенно ты. Припрятался в Отделе Тайн — кто бы мог подумать! Не пошел на передовую, Поттер, а, надоело? Нам всем — тоже. Но у нас не было выбора. — Это несправедливо, я понимаю, — как можно спокойнее постарался ответить невыразимец, припоминая методы разговора с душевнобольными. — Я сделал, что мог. — Да, было бы странно от тебя ожидать, что ты положишь жизнь на защиту детей бывших Пожирателей от преследования. Особенно Драко с его грёбаной меткой и неуёмным интересом к…неважно, — Тео смотрел так колко и неприятно, словно это Гарри был виноват в неадекватном поведении Малфоя и вообще всех бедах этого мира. — К чему? К тёмным искусствам? — зацепился детектив за случайно оброненную фразу. Или неслучайно? Это же Нотт. Он ничего не говорит просто так. Он имел в виду Кроули? — Ему не надо интересоваться — он и так шарит лучше многих, включая тебя, — едко бросили в ответ. — Это не соревнование, а реальная жизнь, Нотт. У каждого своя специализация, — миролюбиво ответил Гарри. — Может, я не ас насилия, как теперь Малфой, но в проклятиях разбираюсь неплохо. Лучше не проверяй, поверь на слово. У вас в аврорате куча моих амулетов — и говорят, они отлично работают. — Во-от как, — протянул Теодор. — Мило, дорогой спаситель, кланяемся тебе в ножки. Только Драко никаких амулетов не носит. — Да что не так с ним, с этим вашим Малфоем? — вздохнул Поттер. — Что это за показательные страдания? — Вполне обычные, золотая жизнь нынче только у тебя. Кстати, последние пару лет Драко вроде стабилизировался — и тут, месяц назад, вдруг как с цепи сорвался, — Нотт внезапно навис над Поттером и зашипел, будто пытался перейти на парселтанг. — Не знаешь вдруг, почему? — Ретравматизация? — пожал плечами Гарри, спокойно выдерживая взгляд, полный ледяной ярости — такой холодной, будто собеседник мечтал заморозить его на месте. — О, слова-то какие знаем. Что, пускаешь колдопсихолога полазить в своих свёрнутых к мордредовой бабушке мозгах? — весьма зловеще ухмыльнулся Тео. — Не ожидал, не ожидал… Героев же у нас общество любыми принимает — больными придурками в том числе. — Говори, что хочешь, но без оскорблений, — палочка упёрлась в подбородок оппоненту. Терпение Поттера, и без того расшатанное событиями ночи, стремительно заканчивалось. — Пришёл помогать? Изволь. Но без перехода на личности. — С тобой нельзя иначе, когда ты полным дурачком прикидываешься, — скривился Нотт, но сделал шаг назад. Палочку он тоже держал наготове. — Не имею ни малейшего желания тебе что-то доказывать, — сообщил детектив. — Мне жаль, что Малфой съехал с катушек, но совершенно не понимаю, почему у вас в аврорате вокруг этого такой ажиотаж. — Мне плевать на них. Драко — мой друг. Готов убивать за друзей, Поттер? Я тоже. — При чем тут это, кого ты собираешься убивать? — совсем перестал понимать происходящее Гарри. Нотт будто пытался ему что-то донести, но что именно? Может… Малфой всё ещё был влюблён в Кроули, и с момента начала общения того с детективом что-то узнал и приревновал? Но это их личное дело как будто, при чем тут дружочки слизеринского принца? — Всё ещё разыгрываешь святое неведение? Говорю для тупых и очень хитрых: то, что происходит сейчас с Драко — твоя вина, Поттер. — Нихрена, — возмутился невыразимец. — Мы всего два раза подрались. Я вашего психопата теперь обхожу за милю! Что, надо наоборот? Сами коридоры чинить будете. А лучше — пусть Малфой скидывает агрессию на кого-нибудь другого. Я-то тут при чем? — хотелось ещё добавить, чтоб бывшие влюбленные сами между собой разбирались, но выдавать лишнюю информацию в планы не входило. Тем более — слизеринцу. — Ах вот как? — прищурился Нотт, но в его голосе проскользнуло сомнение. — То есть ты чист и невинен, я верно понимаю? — Верно. И если ты собираешься прикрывать задницу Малфоя на вашем супер-секретном задании, то лучше кончай разыгрывать аврора на допросе. У нас ещё два поместья. — Темпус! Мордред, мало времени. На выход. Шевелись, Поттер. Я нас аппарирую. Нотт развернулся и зашагал к двери, как ни в чём ни бывало. Гарри только вздохнул, и покорно отправился следом. Грёбаные слизеринцы. Как с ними вечно сложно. И Лунар точно один из них. Лучше с ним правда больше не контактировать, а то так самому недолго с катушек съехать. Под стать Малфою. Кто ещё кого там с ума свёл… Штурмовать Мэнор, с которым у Гарри были связаны отвратительнейшие воспоминания, не пришлось — искомый фолиант обнаружился в поместье Ноттов. Нашли его довольно быстро — и детектив, вооружившись чаем и блокнотом, расположился в огромной сумрачной библиотеке — уютнее, чем у Розье, но всё ещё без ощущения безопасности. Хотелось вернуться в свой кабинет и продолжить изучение там, но Поттер, конечно же чувствовавший много вины за антигуманизм правительства, отпустил Тео бродить по родному дому — без пропуска Гарри тот не имел права здесь находиться. Огромный том был написан древним предком Теодора, выдающимся мастером Аластором Ноттом, и содержал дотошное исследование применения комбинации хрусталя и магнитного механизма в изготовлении артефактов. Вот в кого слизеринец такой. «Наследственное» — мелькнуло в голове Поттера, пока тот диктовал перу самые интересные выжимки. Механизм не имел ничего общего с часами — это был компас, а хрусталь аккумулировал энергию и позволял стрелке указывать на местоположение нужного субъекта. Гарри был готов орать от восторга, осознав, что оказался в компании одновременно двух связующих артефактов — настолько это было…неожиданно. Артефакты связи довольно редки. Что ж за карма-то такая интересная — то почти все Дары Смерти в одни юношеские руки разом, то вот это… Нотт вернулся через несколько часов, мрачный, поникший, весь какой-то выцветший. В глазах стёртыми отблесками мелькали горечь и призраки слёз — Гарри был уверен, что слизеринец, пусть и не долго, но плакал. В этот же момент подумалось, что Нотт, вообще-то, очень красив — холодным, сдержанным изяществом римской скульптуры. А что, если… Лунар — это Тео? По темпераменту не похож, но мало ли какие черти водятся в этой прелестной голове. Например, нападал он так яростно, что явно выходил за рамки аристократических приличий. Разве Лунар не был таким? И раньше, чем он вообще успел подумать, что спрашивает, Гарри выпалил: — У тебя что-то было с Малфоем? — Что? — округлившиеся глаза подсказывали ответ. Но детектив почему-то очень хотел его услышать. — Блять, Поттер, ты долбанутый? Ах да, о чем это я. Какое тебе дело? — Ты защищаешь его так, будто он больше, чем друг. Просто хочу понять, за что меня оскорбляли, — невинно пожал плечами Гарри, как будто никакой провокации и не произошло. — Я же не спрашиваю, было ли у тебя что-то с младшим Уизли, верно? Все мы знаем ответ. Не лезь в мою личную жизнь, и я не буду комментировать твою. — И всё же, Нотт? Может, у Малфоя к тебе неразделенная любовь и он поэтому так бесится? — Мерлин превеликий, Поттер, что ты несёшь? — Я не буду с тобой это обсуждать, — отрезал Тео. — Не твоё дело. Малфой один. Я тоже. Никто ни в кого не влюблен, у нас нет времени на эти забавы. Точка. — А кто из ваших носит хлыст? — близко. Очень близко. Ну же! — Ну ты совсем больной, — вздохнул Нотт. — Что за странные вопросы? Только один человек. И его имя… Пошёл ты, Поттер. Доходчиво? — Куда уж доходчивее… — Чудно. Уходим. Значит, Лунар — не Тео. Всё-таки Кроули. С шансом — явно минимальным — кто-то ещё. Задумчиво глядя на место, откуда только что аппарировал аврор, Гарри прикинул, не забыл ли чего дома. На ближайшие несколько дней он предвкушал возможность поселиться в своём кабинете и заниматься исключительно экспериментами с магией Розы. Чёрт! Грёбаный браслет. Остался ведь валяться на полу. Может, ну его? Никаких больше грязных домогательств Лунара с его извращёнными представлениями о физической и эмоциональной близости? Но эта борьба была проиграна, и не факт, что ненамеренно. Злясь и чертыхаясь, Поттер всё-таки аппарировал домой, и только потом — в Министерство. *** Сутки прошли непродуктивно. Вместо экспериментов Гарри был вынужден анализировать выкладки словоблудливого Аластора Нотта — никакого краткого итога в древнем фолианте не нашлось, и пришлось вычитывать все рассуждения автора, пытаясь сложить единую картину. Повествование никуда не торопилось, на дворе был 17 век — всё размеренно, неспешно и с кучей затейливых словесных оборотов. В какой-то момент Поттер обнаружил себя совершенно теряющим нить рассуждений, и засобирался за серьёзным допингом к дежурному зельевару — кофе уже не работал, и только бодрящее зелье могло спасти мозги детектива. Наруч настойчиво подпрыгнул. — Чёрт бы тебя побрал, — зло рявкнул на него Поттер, поспешно натягивая артефакт на руку. — Вечно ты невовремя! «Спишь?» «Чего тебе?» «Соляр… Я хочу, чтобы ты показал мне. Как ты хочешь?» — Гарри аж задохнулся от возмущения. Какого чёрта происходит? Пусть собеседник почувствует его злость и отвалит. «Что?» «Секс. Какой секс ты бы хотел? Я готов стать твоей игрушкой, если расскажешь о своих предпочтениях.» «Где Лунар и что ты с ним сделал?» «Я серьезно. Немного увлекся позавчера, признаю. С тобой это слишком легко. Совсем забыл, что ты правда девственник по мужской части.» «Тогда тебя это всё равно не остановило. Сейчас что произошло?» «Я…не знаю» «Лунар, да что с тобой? Ты опять в госпитале? В башку что-то прилетело?» «Ты прилетел. У нас операция, ребята готовятся. Через полчаса инструктаж.» «А ты почему не собираешься?» «Я всегда готов. Это моя операция. Если сейчас буду в сотый раз прокручивать план действий — свихнусь.» Гарри изумленно вздохнул. Кроули — старший аврор? Вот это поворот. Получил повышение за контрабандистов? Может, он начальник Малфоя, и поэтому тот в такой ярости? Что ж, это их дело. А с Поттера всех этих истерик хватит. «Решил вместо этого развлечься с покорным мальчиком? Мне хватило прошлого раза. Человек — не игрушка и не предмет, Лунар.» «Я был очень сильно пьян, Соляр, а ты сам по себе вштыриваешь не хуже наркоты. Ещё и после рейда. Я слишком тебя хотел. До сих пор чувствую вкус твоей крови и тесноту твоего зада… это было восхитительно жестко. И не ври, ты так отдавался, как будто я — всё в твоей жизни. Как в последний раз. Кто тут вообще может сохранить здравый рассудок и джентльменскую вежливость?» «Видимо, до меня тебе никто не позволял с собой так обращаться. Но эта благотворительная акция была одноразовой, и слава Мерлину, что воображаемой.» «Ты неправ, малыш. Я делал со своими любовниками многое. Мне никогда не отказывают. Но ты — сопротивляешься и при этом — добровольно подыгрываешь. Выворачиваешься и лезешь под броню, в самые глубины блядского чего-то, чего у меня вообще не должно было существовать, но ты нашёл. От тебя не спасают ни щиты, ни артефакты, ни табличка «не влезай — убьёт». Ты псих. Грёбаный любопытный псих. Твой язык — как маггловский экскаватор, $^#% подери, лучше бы он так в мою задницу закапывался, как в душу.» «В честь какого праздника откровение?» «Я просто не уверен, что вернусь.» «То-то ты такой присмиревший.» «Ты говорил, что не любишь прощаться на конфликтной ноте.» «Она в любом случае неизбежна. Ведь я обещал тебе цветы на похоронах.» «Да, а я тебе — допросы…» Гарри ощутил в груди что-то тяжёлое, очень тягучее. Страх. Предвкушение. Отвращение. Интерес. И. конечно, снова возбуждение. Захотелось сдёрнуть наруч, чтобы собеседник ненароком не почувствовал весь этот прекрасный букет. Он не хотел ничего показывать. Но если бы Лунар спросил — не смог бы не ответить. «Знаешь, я бы предпочёл осваивать минет в других условиях. Думаю, цветочный грабитель Поттер тоже. Но у него нет выбора, а у меня есть.» «Знаешь, почему я не оставил ему выбора? Потому что у меня его тоже нет.» «Какой пафос.» «Нет, справедливость. Именно поэтому я хочу знать, как именно…осваивать минет предпочитаешь ты. Да что угодно. Просто покажи.» «Нет, Лунар, я не расположен сейчас к заигрываниям.» «Ты можешь попрощаться со мной хоть как-то, чтобы я шел под проклятия…не как всегда?» «Сбить тебе концентрацию и сосредоточенность? Я не настолько преступник.» «$^@% бы тебя побрал с такими шутками. Нет. Я просто не хочу умирать так. С этим пиздецом. Я хочу что-то хорошее, понимаешь? Приятное. Теплее, чем взгляд $#%^ или нежнее, чем блядские поглаживания $&#*.» «Ты согласен на такую ванильность?» «Просто дай мне уже чего-нибудь. Можешь выпороть или побить, но я знаю, что это не твой…метод. Поэтому я сейчас разговариваю с тобой, а не в одиночестве дрочу в кулак, вспоминая вид твоей располосованной спины, пытаясь хоть как-то скинуть напряжение.» Гарри не верил своим глазам — и чувствам, исходившим от наруча. Не грозный аврор, а…маленький капризный ребенок. Испуганный? Кажется. Да нет, точно. Точно напуган. Нехороший червячок тревоги зашевелился в душе. Ну как, червячок… Виверна целая. Да нет… Дракон, да, шипастый дракон. Поднял голову, раздувая ноздри, отравляя серным дымом все внутренности…а потом дунул пламенем. И от обиды и злости за все проделки незримого оппонента остался только пепел. Они вернутся, конечно, подобные чувства просто так никогда не отпускают. Но сейчас… «Куда ты лезешь? Вы уверены, что туда надо соваться? Тебе страшно, значит, что-то не так! Лунар, не надо! Отмените операцию, чёрт возьми, подготовьтесь лучше!» — посыпались быстрые, пугливые слова из самого не на шутку перепугавшегося Поттера. Он прекрасно знал, что такие случаи происходили. Операции срывались. Операции перепланировались. Операции отменялись или заменялись другими инструментами. Ничего необычного. «Соляр, ты можешь хоть раз не лезть туда, куда не просят? У меня осталось двадцать минут.» — страх резко сменился злостью, как бывает у людей в совершенно нестабильном эмоциональном состоянии. Чёрт, чёрт, ЧЁРТ! Что можно сделать?! Умолять дальше? Не сработает. Отправить патронуса Кингсли или Робардсу? Это вскроет инкогнито. Напроситься на задание как прикрытие — тоже. А если Лунар правда уйдёт, погибнет, и вот таким будет их прощание? Чёрт… Гарри уронил лицо в ладони. Сириус. Фред. Альбус. Хагрид. Ремус. Те, с кем он не смог попрощаться. Если есть хоть малейший шанс кого-то потерять…никогда нельзя им пренебрегать. В конце концов, просьба не включает в себя никакого рукоприкладства или истязания, можно и откликнуться. «Хорошо. Представь, что я просто побуду вместе с тобой. Просто ты и просто я. Опиши, что вокруг тебя.» «Я заперся в душевой. Даже выгнал ^&%#, он всё равно пытался подрочить, а не помыться. Мне нужнее.» «Понял, душевая аврората. Эээ…» «Кафель, три кабинки, скамейка. Всё белое, как в морге. Я абсолютно голый, сижу на скамейке, держу в руке полотенце, артефакт связи и смотрю в пустоту. Вероятно, я выгляжу очень жалко. #%*@ охренеть бы порадовался на такую картинку.» Гарри, прижимаясь лбом к наручу, закрыл глаза. Позволил телу принять удобное положение в кресле — в кабинете оно было не в пример лучше домашнего — и слегка расслабиться. Мысленно нарисовал образ звёздного неба, который всегда успокаивал, и постарался передать это спокойствие через связь. Вздох. Выдох. Вперёд. Можно. Всем хорошим чувствам сейчас — можно. Поделиться. Отдать. Обнять. Вся боль — подождёт. «Я захожу в душевую и запираю за собой дверь. На мне белая хлопковая одежда — что-то вроде короткого кимоно для восточных боевых искусств, а в руках — корзинка с разными баночками. Волосы собраны в хвост.» «Ммм, я угадал? У тебя длинные волосы?» «На сомнительный хвостик хватает. Говорят, я просто экстремально лохматый.» «Ты всё больше в моём вкусе.» «Я уже по фамилии цветочного грабителя понял. Скажи ещё про очки и зеленые глаза.» — горько подколол Гарри. Если бы всё это не было извращёнными шутками! Но Гарри Поттер — сам по себе, без славы героя, огромного состояния и перспективных талантов, просто для любви — был никому не нужен. Кстати. А он уже думал о том, что Кроули мог нравиться Нотт, а Малфой был от безысходности? Нет? Самое время. Правда, Теодор ни разу не лохматый, но, может, это фантазия такая эротическая. К чёрту мысли. А то слишком легко сбиться. «Хорошая попытка, но нет. Если бы этого клоуна можно было подвесить в общем зале аврората и кидать в него зачарованные дротики, ажиотаж у моих ребят никогда бы не спадал. Не туда копаешь.» Как настроиться, когда тебя обзывают клоуном? Как-как…давай ещё раз, Поттер. Ты же имеешь дело со слизеринцем. Не обижайся на убогого. Вдох. Выдох. «Я иду к самой дальней кабинке и поворачиваюсь к тебе. Киваю, приглашая жестом.» «Я медленно прохожу мимо тебя — на мгновение останавливаюсь, вопросительно заглядываю в глаза — и захожу вовнутрь.» «Я просто спокойно тебе улыбаюсь. Всё время. Захожу вслед за тобой. Корзинка повисает в воздухе за моей спиной. Включаю тёплую воду — она не горячая, а именно очень тёплая. Кладу тебе ладони на плечи и легонько толкаю под струи.» «Хочешь, чтобы я положил руки на стену, а ноги поставил на ширину плеч?» «Встань так, как тебе будет удобно. Мне неважно, какую позу ты примешь.» «Тогда именно эту. Так ты сможешь насладиться всей моей фигурой — а она очень даже ничего.» «Звучит здорово. Правда, мы здесь не за этим. Начнём с волос — я втираю сухой шампунь, пахнущим травами, тебе в волосы и кожу головы. Медленно, мягко массирую.» «Я нервничаю, когда меня трогают за волосы.» — ничего себе, то есть тебя самого не смущает других за них таскать, да? «Хорошо, отпускаю. А что со спиной? Я могу к ней прикоснуться?» «Нет, это всё было плохой идеей. Не надо. Ненавижу, когда меня трогают, а я этого не вижу или не контролирую.» «Профессиональное?» «Я — сросшееся уродство, Соляр. Личности, маски, роли… Кто ж знает. А ещё моя кожа покрыта шрамами. Много тонких и довольно уродливых — старые, остальные — совершенно разные. Больше всего — свежих. Корпус. Руки. Бёдра. Ноги. Шея тоже.» — неожиданно признался Лунар. Сердце Гарри болезненно сжалось. Какое внезапно глубокое признание. Вот устричка и приоткрылась… А такие шрамы могли бы быть у Малфоя от Сектумсемпры — но Поттер не знал, извели ли их Помфри со Снейпом — скорее всего да. Выходит, Кроули тоже в детстве досталось… Ну и, конечно, обилие свежих отметин — из-за того, что Малфой себя не бережет, и его приходится прикрывать ценой чужой шкуры. Зря. Зря. Зря Поттер это подумал. Теперь перед его мысленным взором у стены, развратно вытянувшись, приглашающе расставив ноги и самым непотребным образом упершись локтями в стену, стоял… Драко-Как-же-Ты-Задолбал-Малфой собственной персоной. Влажные платиновые волосы — Гарри подавил желание в них вцепиться и оттянуть — как это было в игре с допросом. Мраморная кожа, испещренная белыми и розовыми линиями шрамов — свидетельств того, что она принадлежит человеку, а не статуе. Может, это следы хлыста? Гарри оставил бы…несколько новых. Восхитительные рельефы мышц — хотелось бесконечно проминать пальцами, чтобы чувствовать мощь и мягкость одновременно… Стой, Поттер, тормози! При чем здесь Малфой и зачем ты хочешь кого-то отхлестать?! Кажется, планы были — милее и нежнее некуда. «Соляр? Ты здесь?» Рефлексировать было некогда, и Гарри понял, что надо ускоряться. Он пытался поделиться с собеседником теплом, но оно словно отражалось в кривом зеркале. Что ж, не в этот раз. Или, может, никогда. «Повернись ко мне лицом. Твоя вызывающая поза не соответствует тому, что ты действительно готов позволить с собой сделать.» «Это не так. Просто…зачем это всё? Я не понимаю. Это напрягает.» «Что — всё?» «Эти процедуры. Не то и не так трогаешь… Странный. Что ты делаешь?» «Забочусь. Серьёзный дядя-аврор не в курсе, что такое ласка, нежные прикосновения и простой массаж?» «Зачем ты пытаешься помыть мне голову?» «Потому что это — близость. Для меня. Если прикосновения беспокоят, и ты не готов принять заботу, то просто закончим.» «Стой. Прижмись ко мне?» «То есть такое прикосновение для тебя безопасно?» «Да, если я почувствую твоё тело целиком, я смогу знать его положение в пространстве, и что ты сейчас делаешь. Мне будет спокойнее.» «Хорошо, тогда я прижимаюсь всем телом. Теперь нас разделяет только мокрая ткань моего кимоно.» «Хочешь меня?» «Да, но не сейчас. Я хочу помочь расслабиться тебе.» «Тогда положи мне руку на член и почувствуй, какой он твёрдый, как он сочится смазкой.» «С удовольствием обхвачу рукой головку, обведу её большим пальцем, растирая смазку. Очень медленно всей ладонью проведу по стволу вниз — так, чтобы ты почувствовал моё прикосновение каждой клеточкой. Сам я утыкаюсь тебе в шею, прижимаясь губами к её основанию.» «Я накрываю твою руку своей, и направляю — чуть сильнее прижми ладонь… Твои пальцы, @%#^, такие крепкие… Я хочу, чтобы ты водил по моему стволу так, будто это — артефакт, который тебе надо надраить…» «И я вожу — так, как ты хочешь, но всё равно нежнее. Иногда чуть сильнее сжимаю, иногда — перетекаю на мошонку, осторожно изучая её пальцами. Время от времени поднимаю голову и целую тебя в затылок, в плечи…» «Я запрокидываю голову и вжимаюсь в тебя… Скажи, ты меня хочешь?» «Неугомонный мальчишка. Конечно, хочу, и ты можешь чувствовать, насколько сильно.» «Тогда почему…» «Потому что у тебя задание, и я должен тебя к нему подготовить. Иначе ты либо вообще не уйдешь, что было бы здорово, но нельзя, либо не вернёшься.» «Как бы тебе об этом не пожалеть…» «Вместо сожалений я просто ускоряю темп, быстрее двигая рукой, проскальзывая полностью весь путь по стволу — особенно по головке.» Гарри моргнул. Какое там тепло отражалось в кривом зеркале? А это что, не считается? И скажите на милость, детектив Поттер, что ваша рука опять делает в ваших штанах? Почему у вас приспущены трусы, и вы… Это что, это всё? Несколько фрикций — и всё?! Кажется, собеседнику было не легче. Удивительно легко приняв отказ, любитель одностороннего секса Лунар всполыхнул наруч удовольствием. Не очень-то острым или сильным, но Гарри хотя бы понял, что тот получил разрядку. Славно. Самое время добавить: «Последний раз нежно целуя тебя в плечо, я набираю воду в ладони и смываю с тебя себя, пот, любую твою боль — просто стой и не думай ни о чем, кроме теплой воды, теплых рук и той силы в груди, которую ты…» «Мне пусто, Соляр. Я бы хотел сейчас…чувствовать тебя.» «Я просто целую тебя в затылок. Затем выхожу из кабинки, а возвращаюсь с огромным белым пушистым полотенцем, и осторожно тебя в него заворачиваю, слегка промокнув волосы на голове. Поднимаю получившийся кокон на руки, и бережно, словно огромную…устрицу, выношу из душевой. Сажусь на скамейку, устраиваю тебя на коленях и крепко-крепко обнимаю.» «Я довольно высокий.» «А я — не очень. Значит, склоняю ещё твою голову к себе на плечо. И глажу по волосам, шепчу какие-то неизвестные тебе — то ли заклинания, то ли мантры… Невидимая глазу энергия кружит по пространству, окутывает тебя, впитывается в кожу невидимыми глифами — ты не видишь, конечно, но с каждым символом тебе становится спокойнее…» «Я крепко зажмурился. Это всё слишком нереально. Так не может быть. И я не понимаю, что происходит. Это…пугает.» «Прижимаюсь губами к твоему лбу. Просто длительное прикосновение. Можешь считать это поцелуем — или нет. Моё теплое дыхание путается в твоих волосах. Немного покачиваю тебя на руках, баюкаю, как волны — или как мать. Это неважно. Важно, что сейчас ты под моей защитой, никто тебя не потревожит, никто ничего не потребует. Сейчас ты не аврор, не мужчина с обязательствами, но и не слабый мальчик. Ты просто человек. И я оберегаю для тебя этот момент.» Лунар молчал. Наруч тоже. Гарри с напряжением вглядывался в гладкую поверхность пластины, на которой обычно вспыхивали буквы. Ни-че-го. Никаких эмоций, даже отдаленно различаемых отголосков. Не понравилось? Или… собеседник снял свой артефакт — так же, как это многократно делал сам Поттер? Распрямить плечи. Собрать себя в подобие человека. Встать из кресла. Чай? Нет, кофе, какой тут чай. Критически пора. Пусть Лунар осмыслит, что произошло. А может, на задание вызвали уже? Браслет вспыхнул всего через две минуты, чуть было не устроив Гарри ожог — сшибло настолько МОЩНОЙ волной отчаяния, смешанного с ужасом, что чашка полетела из рук. «%@#$, Соляр. НЕНАВИЖУ. Ненавижу. Слышишь?!» «Ну что на этот раз?!» «Ты вскрыл меня. Я грёбаная, никчёмная устрица — и ты меня вскрыл. Прямо перед операцией. Ублюдок.» Ну вот. Успокоил. Что ж ты за истеричка такая, малыш? Не боишься совершать насилие, но паникуешь, когда тебе делают хорошо. «Возьми себя в руки, потому что сопли я тебе уже все вытер. Ты скидывал напряжение, я был рядом. Это не вскрытие. Это — подготовка тебя к бою. Не забывай, я артефактор, я просто превратил тебя самого в защитный амулет. Не вскрыл устрицу, а наоборот — усилил её броню. Так что нацепляй все свои амулеты и щиты, аврор Лунар, и вперед.» «Тебе нужно в аврорат ментальным тренером на подработку устроиться. Готов оказать протекцию… Что? Сука. Да. Иду, иду! Выметайся! Сейчас.» «Уходишь?» «Мне пора.» «Только вернись.» «К тебе?» «Ко мне.» «Вернусь.» Вот так просто. И ведь можно было с самого начала, но…нет. С самыми мрачными предчувствиями Поттер уставился на стену своего кабинета — ту самую, где висела огромная, очень подробная зачарованная карта Британии. Почему аврор так нервничал? В какую, цитируя Шеймуса, «залупу» Малфой полез на этот раз, подвергая всех, включая Кроули, серьёзному риску? Вдруг…теперь, когда появилась тонкая ниточка взаимопонимания, они друг друга потеряют? С дуба рухнул, Поттер? Давно любовные романы втихаря почитываем? Что за драма? Спорим, хитрый Лунар просто тебя развёл на секс? Банальное отсутствие грубости — заметь, не нежность даже — и ты повёлся, весь и с потрохами. Он кончил? Кончил. А ты? Нет. Опять нет. Какой вывод? Об тебя снова подрочили. И спасибо, кстати, не сказали. А уж про все твои терапевтические практики вообще можно промолчать — ты просто потратил силы в черную дыру. Не жалко тебе, говоришь? А взамен что? А взамен — ты позаботился, тебе ведь это надо было, да? И чего выпендриваться? Тебе понравилось нежить Лунара, он так забавно отбивается, но видно, что как будто понарошку. — Убью, — пообещал всему кабинету детектив. Всё население кабинета — стол, кофейник, артефакты, карты, чайник, полки с пыльными папками и настольная лампа — равнодушно безмолвствовали. Только зловеще поблескивавшая в свете гирлянд Роза своим трепетно дрожащим механизмом словно говорила: «Кровь за кровь — это хорошо…» И только кресло не одобряло участившиеся у хозяина перепады настроения — тот становился ещё неаккуратнее с мебелью, чем обычно. *** Первый день Гарри ничего не предпринимал. Просто разговаривал с Розой, задавая ей идиотские вопросы. Артефакт переливался ничего не знающими стеклом и хрусталем и идти на контакт отказывался. Заменить гадание на Розе ромашкой не получилось, потому что ромашковый чай ни разу не успокаивал. Можжевеловая настойка тоже. Дрожащим голосом Поттер диктовал перу выкладку из оставшихся глав монументального труда предка Нотта, и паззл сочетания хрусталя, стекла, механизмов и магии потихоньку начинал собираться. Разгадать Розу было одним, но узнать методику работы с созданием подобных артефактов — совсем другим. Однако картинка того, что же произошло с Лунаром и почему он так долго не выходит на связь, не складывалась совершенно. На второй день Гарри осуществил вылазку в то самое кафе, где читал газету про Малфоя, и добыл там свежую прессу — однако «Пророк» удивительным образом не знал ничего ни про какие аврорские делишки, и пестрил скандальными светскими хрониками. Поттер поставил себе мысленную зарубку — точно надо будет состряпать вопиллер. Но потом. На третий день Гарри послал патронуса Шеймусу, молясь Мерлину, чтобы это сломало статус кво только в глазах давнего приятеля, но не всего аврората. Бодро прискакавшая в ответ дымка в форме лисы сообщила: 1) операцию провалили; 2) полное дерьмо, Гарри, а ведь Малфой предупреждал; 3) кстати, Малфоя проебали и ищут, но скорее всего там уже труп; 4) Харрис, МакКальвин, Кроули и Гойл застряли в какой-то гиперпространственной ловушке, их пытаются достать. Поттер похолодел. Все предчувствия были не зря! Как знал же, что добром не кончится! Заметался по кабинету — чем, чем помочь? Гиперпространственные ловушки — штуки сложные, многогранные, и каждая открывается особым способом. Авроры могли спастись через полчаса или через полгода, когда и спасать-то будет нечего — это зависело от слишком многих факторов, чтобы пускать дело на самотёк. Нужно было попасть в ловушку. Если делать это со специальным портключом — застрявших можно будет достать. Гарри ураганом прошелся по Отделу Тайн, поднял на уши начальство, Падму и несколько приятелей, и портключ был добыт — как Кроули ни в чем не отказывали его любовники, так и Золотому мальчику ни в чем не отказывала сочувствующая общественность. Целый отряд авроров было жалко всем, хоть там и затесался Гойл. Оставалось самое сложное — попасть в ловушку. Сидя за столом, очень напряженный и даже держащий осанку Гарри сверлил взглядом Розу. — Ты — артефакт связи. Помоги мне. Что ты хочешь? Чего тебе надо? Особенный горшок? Удобрения из человеческой плоти? Петь колыбельные каждый час? Чёрт. В книге сплошные домыслы об активации, но ни одного документально подтверждённого или сработавшего способа! Придется прибегнуть к стандартной методике интуитивного поиска способа активации. Для артефакта 19 века должна сработать, для более раннего — не факт. Гарри закрыл глаза и представил Лунара — так, как он его видел. Светлые волосы, светлые глаза…. Нет, Малфой, пошёл вон! Говорят, ты уже труп, вот пусть колдоэксперты тебя и ищут. Уйди. Так, что ещё? Ночные разговоры. Странный флирт. Душевая. Допрос. С неожиданной четкостью в голове всплыла картинка: Драко Малфой наклоняется и слизывает капли крови с рассеченной кожи Гарри, распластавшегося на столе… И… Ну конечно! Как можно было так бездарно растерять последние мозги, детектив Поттер? Кровь! Универсальный активатор! Спасибо, профессор, куда ж без вашего-то голоса. Но как именно? Роза. Лепестки? Нет. Конечно, нет. Шипы. Просто царапнуть? Это больно. Только кровь? Плата — только кровь? Ты мог бы забыть, к кому шел, но ты и так не знаешь, верно? Что ж. Потом сочтемся. Тонкая серебристая нить протягивается из воспоминаний — через сердце — через солнечное сплетение — через наруч связи — через трепещущий механизм в хрустале — в точку на карте Британии. Так просто? Да. Просто иди к тому, к кому давно шёл. Твой путь был слишком, слишком длинным. Я сделаю его коротким. Потом сочтемся. Гарри лихорадочно метался по кабинету. Рюкзак — термос, плед, ящик зелий первой помощи, запасные очки. Снаряжение — сложная многоремешковая портупея, амулеты от сглаза, амулеты от нескольких проклятий, поисковые амулеты — на всякий случай. Мантия-невидимка — Поттер, что за детский сад, потеряете же. Спасибо, профессор, вы не помогаете. Портключ! Здесь. Запасная палочка — тоже. Запихнуть её в голенище сапога и зафиксировать зачарованной от Экспеллиармуса пряжкой. Жаль, одноразовая. Ослабить шнуровку на рукавах плаща — если придётся много драться, лучше вовремя скинуть. Деактиватор ловушек? Голову же потом оторвут, не проверен, не успел, чёрт побери, шесть поместий обшарил, идиот, и даже не подумал протестировать. Блестяще, Поттер, предусмотрительность — ваш конёк. Спасибо, профессор, вы очень своевременны. Показать язык портрету — пусть презрительно скорченная гримаса и взмах чёрной мантии послужат как талисман на удачу. Готов? Нет. Но нить зовёт. Лунар зовёт. Прижав пальцы к светящейся точке на карте, Гарри зафиксировал координаты на путеводном перстне — своей собственной разработке, некогда весьма впечатлившей мастера Фурнье. С этого и началась их переписка 7 лет назад — и как удивительно их артефакты сплелись в один клубок. Всё в этом мире взаимосвязано. Гарри не помнил, как мчался по Отделу тайн, не помнил, как чуть не сбил с ног Падму и проорал ей что-то «я на задание!» — «Мерлин, какое задание, Гарри, ты не аврор!» — «нет, я круче!», не помнил, как аппарировал с площадки, едва удерживая дрожащим сознанием координаты. Зато взгляд Драко Малфоя он запомнил на всю жизнь. *** Маленькая каменная комнатушка, в которой оказался детектив, сильно смахивала на подвал. Сырость, холод, плесень. Из предметов мебели — только подвешенный на кандалах к потолочным крюкам человек. Почти раздетый — только излохмаченные штаны на месте Серебряный луч от наруча тянулся к кучке тряпья в углу. Просто вещи. Не он. Гарри без раздумий шагнул к пленнику, протягивая руку… И натолкнулся на тяжелый, лихорадочно-полубезумный взгляд почти бесцветных глаз. — Поттер? — вздрагивая, просипело тело. — Малфой?! — осознал Гарри. — Чёрт побери, где Кроули?! — На кой он тебе? Эти идиоты…попались. Не здесь. — Тут его одежда! — Это моя одежда, придурок, — с трудом выговорил Малфой. — Не может быть, я же пришёл по координ… Гарри осёкся. Ровно в этот момент он понял, что в голове зреет какая-то очень, ОЧЕНЬ нехорошая мысль, и её надо обдумать. Желательно потом, потому что за стеной слышались неприятные, резкие голоса… Дверь стремительно распахнулась. Не то что бы Гарри не стал защищать Малфоя — стал бы, конечно, как не защитить принцессу в беде. Но в этот момент что-то в голове с громким, болезненным щелчком свело воедино много деталей, включая те, которые детектив всё это время упорно игнорировал. Церебральная конструкция в голове Гарри заработала, подобно механизму Розы. Шрамы. Французский. Показуха. Ненависть к Поттеру. Одержимость Поттером. Хрупкость. Бравада. Операции, совпадавшие с ранениями и приступами адреналинового безумия у Лунара. Проблема была в том, что это не просто принцесса. И когда первый луч полетел в угол с кандалами, Гарри встал между ним и тем, что было ему очень, очень дорого. Как известно, Гарри Поттеру нужно было просто иметь то, за что он готов умереть. Но Смерть не желала взаимодействовать с ним со времён последнего случая. К величайшему сожалению бандитов, они об этом не знали. Ни у кого, включая Драко Малфоя, не было ни малейшего шанса догадаться, что Поттер снова нашёл, за что умирать, и это решило исход быстрой и кровавой драки. Кинувшись наперерез лучу, Гарри не успел поставить щит, но успел подставить себя. Одноразовый амулет сработал как надо, полностью поглотив заковыристое душащее проклятие. Больше на удачу полагаться не стоило, и Поттер, не церемонясь, просто приступил к доведению противника до белого каления любимым Экспеллиармусом, чередуя с Инкарцеро. Однако противники были отлично подготовлены, хорошо владели щитами, и вообще — диспозиция на местности была так себе. Их несколько, и они ухитряются прятаться за стенкой, в то время как он стоит посреди пустой комнаты и прикрывает телом своего безбашенного самоубийцу Лунара. Так не пойдёт, ребятки. Сыграем по моим правилам? Гарри закрыл глаза, хватаясь за один из амулетов — редкий, сложный, одноразовый артефакт, который ему когда-то дарила Гермиона «на тот самый случай». Вот, наступил. Удачно, что он просто забыл снять украшение, потому что за симпатичный вид всегда носил на пальто. Несколько мгновений ничего не происходило, а потом для Гарри фигуры людей засветились золотым мерцанием. Сработало! — Нокс Максима! — заорал Поттер, и этот вопль был, скорее, оружием психического давления, потому что дезориентированные противники совершенно не ожидали, что он их видит. А ещё видит то, что это не подвал, а натурально катакомбы. Жаль, что время действия у артефакта было очень ограничено. Прежде, чем вспыхнули первые Люмосы, Поттер уже вышел в соседнюю комнату. Противников насчиталось семеро, но Гарри был настолько зол — даже не на них, а на Малфоя, за то, что тот — Лунар, что даже прошедшийся по подземелью ураган был бы менее разрушителен. Экспеллиуармус. Протего. Экспеллиармус. Протего. О, открылся! Инкарцеро! Протего! Ступефай! Экспеллиармус! Повторить. Малый инструментарий, хорошая физическая подготовка. Поттер умел кувыркаться, бандиты — не очень. Ещё им было неудобно отбиваться палочками с горящим Люмосом — слепли сами, в то время как у Гарри были специальные очки. Позже Драко Малфой, по слухам, рассказывал коллегам, что «пришёл супергерой и всех переловил, как котяток. Примитивно. Тупо. Я тоже так могу.» Но, конечно, Малфой явно был не в том состоянии, чтобы что-либо смочь в тот момент. Поэтому когда всё ещё дьявольски злой и взъерошенный Гарри, перевязавший Инкарцеро всех бандитов, ввалился обратно в комнату, подвешенное тело только хмыкнуло: — Впечатляет, Поттер. Прикрыв дверь — обойдутся без зрелищ — Гарри неспешно направился к слизеринцу. Остановившись в паре метров от того, начал выводить в воздухе круги глифов — то небольшое количество диагностических чар, которыми кое-как владел. — А меня спросить не хочешь? — ехидно поинтересовалось тело, очень сухим, скрипучим голосом. — Воды? — меланхолично ответил Поттер, не отрываясь от своего занятия. Рука подрагивала от адреналина — концентрироваться было тяжело. Но он был абсолютно уверен, что пленник сейчас не сможет верно оценить своё состояние, а то, что Гарри собирался сделать дальше, не должно было стоить Малфою жизни. И он продолжал выводить эти чёртовы круги. — Ну наконец-то, придурок! Желаемое аврор получил чуть позже — когда детектив закончил с диагностикой. Походная кружка с холодным чаем — богатство рюкзака — прижалась к сухим, окровавленным губам. Неспешно вливая жидкость в бандитскую жертву, невыразимец обдумывал результаты диагностики: общее физическое и психическое истощение, многочисленные повреждения кожного покрова, синяки можно не пытаться считать (какой симпатичный фингал под правым глазом — заглядение!), два сломанных ребра, легкие целы, три сломанных пальца на правой руке, вывихи обеих стоп… Внутренних повреждений нет. Изнасилования не наблюдается. Ближайшие несколько часов Малфой откидываться не собирался, хоть и явно был очень голоден. Даже жалости не вызывает. Но Гарри было нужно всего лишь 15 минут. Он трансфигурировал кружку в тазик, добыл из рюкзака тряпицу, обмакнул в наколдованную воду и принялся протирать Малфоя от грязи и крови, которыми тот был довольно обильно покрыт. — Что ты…делаешь? — Забочусь, — усмехнулся Гарри, осторожно проводя тряпицей по коже, стараясь не задевать самые большие раны, где уже запеклась кровь — узника явно не столько били, хотя и это тоже, сколько резали и обо что-то швыряли. Видимо, пытались повторить впечатляющее количество шрамов, которыми была покрыта нежная, мраморная кожа. Кое-как устранив основную грязь и начав накладывать запечатывающие заклинания на раны, Поттер поднял взгляд, и, улыбаясь, посмотрел прямо в глаза напротив. И в тех, расширяя зрачки почти до радужки, зарождалось, прорастало и раскрывалось понимание. — Твою мать, нет… Нет, только не ты! — застонал Малфой, дергаясь от каждого прикосновения. И попытался прокричать, насколько позволяли осипшие связки: — Только не ты, ублюдок! — Я, я, Мордред тебя подери, морда хорьковая. Я. — Мерлин всемогущий, я трахал Гарри Поттера, блять, самого Гарри Поттера! — закидывая голову назад, хрипел Малфой, заходясь истерическим смехом, а затем и кашлем. — Ну зачем так грубо. Просто допрашивал с пристрастием, — улыбался невыразимец, заканчивая накладывать заклинания. Теперь Малфоя оставалось только вынуть из оков и доставить в Мунго. — Паноп…кхе-хке…тикум. — Паноптикум — это то, что ты не снёс бошку каким-то сраным семи бандитам. Ты же псих, тебя все боятся. — Тебе не понять. — Так просвети. — Пошёл в жопу! — Малфой, у меня есть смазка, я могу сделать это прям сейчас. Мне нравится, как ты висишь, и ещё я знаю, что тебе будет пиздец как больно, если я сейчас прижмусь к тебе всем телом. — Извращенец! — в ужасе заорал аврор. — Поттер, отвали от меня! Вызови уже Робар… Гарри больше не мог. Он специально не трогал лицо Драко — ему нравилось, как живописно кровоподтеки подчеркивали скульптурные челюсть и скулы, как выразительно выглядели разбитые губы, как злобно, отчаянно смотрели почти серебристые глаза — с красными, распухшими веками, с огромным синяком под одним из них — и с разбитым лбом. Малфоя жалко не было. Лунара — было. Два образа пытались слиться, как черная дыра с пылью на горизонте событий, и пока этого не произошло, Поттер просто любовался, протянув руку к исчерченной кровавыми отметинами груди. А потом — поцеловал это разукрашенное чудовище. Этого мерзкого, невыносимого, совершенно отмороженного Хорька. Этого похотливого, капризного, приставучего невидимого аврора Лунара. Сначала слизнул кровь из уголка рта, потом провел языком по верхней, а дальше и нижней губе, ощущая сухость и металлический вкус. Потом прижался. Потом… Чужой язык сопротивлялся яростно, пытаясь вытолкнуть вторженца — и только сильнее переплетался с ним. Гарри тонул, умирал, заново возрождался в этом поцелуе, полном крови, ненависти и обожания. Он и не заметил, как сграбастал висящее тело — одной рукой вцепился в рельефную ягодицу, другую запустил во взлохмаченные, слипшиеся волосы. И отпустить был не готов даже под страхом наступления Апокалипсиса для всего человечества. — Блять, Поттер, ты псих ненормальный! Мне же больно! — прохрипел Малфой, разрывая поцелуй. Его тон и глаза выражали абсолютное восхищение. Увы, боль тоже. — Такой же, как ты. И кстати, за тобой теперь должок. — Согласен сразу на поцелуй дементора! — Не так быстро, мы ещё даже не начинали. — Я проебался. — Что, прости? — Ты спросил про семь бандитов. Так вот, я просто проебался. Сидел в засаде и хотел сказать Соляру, что со мной всё в порядке. Отвлёкся и… — И стало не в порядке. Стрелки переводишь гениально. — Да. Можно мне, пожалуйста, в Мунго? — Даже не знаю. Ты был плохим мальчиком. — Если я тут откинусь, плохим мальчиком станешь уже ты, — ехидно заметил Малфой. — Убедил. Но если Лунар не выйдет на связь, теперь уже мне придётся кошмарить Мунго. — Ты не можешь быть хуже меня. — Тогда я за смазкой. — Блять, Поттер! — С тобой мне неважно добровольное согласие, Малфой. Но так и быть. Я учту его. Пока. *** Похоже, пока Гарри спасал Малфоя, остальных авроров вытащили из межпространственной западни. По крайней мере, когда Поттер донес своё сокровище с вывихнутыми ступнями до общей палаты, все четыре аврора, включая Гойла, мирно лежали по койкам. Когда Драко был не без пары капризов уложен на кровать, а аплодисменты стихли, Гарри почувствовал, будто в памяти заворошился какой-то вопрос. Что-то было связано с этими ребятами. Но он абсолютно не помнил, что именно. Огляделся — Гойл как Гойл, нихрена себе шкаф стал, Харрис, старый друг Кингсли — ну тоже как обычно. Ещё два молодых аврора — один совсем зеленый юнец, почти подросток с длинными серыми волосами, и парень, почему-то очень похожий на самого невыразимца. Гарри вгляделся — почему-то ему это было…важно? Потому что Малфой… он не мог вспомнить, что именно. У неизвестного аврора была очень похожая на поттеровскую шевелюра, отдаленно похожие черты лица и маленькие, злые янтарные глаза. Чем это важно? Так и не вспомнив, Гарри пожал плечами и повернулся к Драко, которого уже пеленали в целебный кокон. — У тебя вроде хорошая память. — Угрожать будешь в другом месте, — нагло ответил пострадавший. Его измождённое лицо так и лучилось удовольствием. — А когда ты его покинешь, претворю свои угрозы в жизнь, и вся магическая Британия вряд ли решит мне помешать, — легкомысленно пожал плечами Гарри. Его крыша окончательно отъехала, и он испытывал по этому поводу исключительно… Принятие.