Детектив, Роза и устрица

No masters or kings when the ritual begins There is no sweeter innocence than our gentle sin In the madness and soil of that sad earthly scene Only then, I am human, only then, I am clean

Hozier — Take me to Church

Днём этой мартовской субботы исполнилось две недели с момента последнего выхода Лунара на связь. Две долгие, муторные, болезненные недели, занятые исключительно работой. Гарри сильно обиделся, сильнее, чем мог от себя ожидать. С его точки зрения, существовал некий предел ментальной самообороны в случаях, когда тебе пытаются протянуть руку… И всё же. Он очень скучал. Они общались, по сути, всего 7 раз, слишком мало, чтобы вообще сделать какие-либо выводы… Но вот это ощущение потенциальной возможности в любой момент почувствовать связь с другим человеком, постоянное напоминание (поди забудь про наруч), что ты не один — подкупало с потрохами, сажало на иглу. И это был не простой контакт, а…ну… И вот тут Гарри вдруг осенило. Страсть! Ну конечно! Вот почему связь такая вовлекающая. Несмотря на то, что собеседник, как мог, отбрыкивался и тыкал в лицо своей незаинтересованностью, форма его реплик была всего лишь отвлекающим манёвром — надо же как-то скрывать такое настойчивое стремление в диалог, ничуть не менее настойчивое, чем у Поттера, пусть и более сдержанное. В каждый разговор они кидались, как в битву. Снова некстати в памяти всплыл Малфой с его точно таким же дурацким поведением. Только если Лунар вызывал желание добавить знак плюса к этой бурной реакции, то слизеринец просто вымораживал. При чем тут вообще Хорёк? Небось это его тлетворное влияние на аврорат. Может, они с Лунаром даже вместе работают? Фу. С момента трудоустройства в Министерстве Гарри не так много раз выходил в общие помещения, каждый раз переживая болезненные воспоминания. Правда, что же тогда он сам делает в Отделе Тайн, так близко к Завесе, в которую провалился Сириус, он бы тоже ответить не смог — ну, может, что чувствует себя там в своей тарелке. Бок о бок со смертью. А ещё её близость ощущалась те два раза, когда Поттер случайно наткнулся на Малфоя в коридоре — и вроде хотел вежливо спросить про погоду, а в итоге разнимать их пришлось половиной аврората, причем ни один из двоих не мог объяснить, как же так вышло. Оба раза, да. Теперь детектив ретировался, едва замечал знакомую платиновую макушку. Утешало, что Лунар никак не мог быть малфоёнышем. Тот-то герой-любовник небось (и наверняка примерный семьянин, как его папаша), да и дружить не умеет, а у нового знакомого, по ощущениям, только друзья и остались. Объединяло их лишь одно: ни одна ядовитая скотина не была равнодушной. Несмотря на всё, Гарри никак не мог разобраться, как и что он бы сейчас хотел сказать Лунару, поэтому решил выждать ещё немного — мудрым мыслям сначала надо повариться. Тем более, что Роза никак не желала раскрывать своих тайн, и, откровенно говоря, Поттеру эти две недели сильно предаваться рефлексии было некогда — мотаться пришлось по всей Британии. Архив за архивом, семейная библиотека за семейной библиотекой. В перерывах — навестить друзей, это была обязательная часть жизни, необходимая для поддержания Гарри-артефактора в работоспособном состоянии. Со дня на день обещали выдать специальное разрешение на посещение изъятых поместий семей Пожирателей, где были одни из самых роскошных по части описаний темных артефактов хранилищ книг. Кстати, не проверить ли готовность допуска? Выбравшись из своей комнаты, больше напоминавшей запасник музея диковин, чем серьёзный кабинет серьёзного исследователя (какие удивительно поэтические мысли приходили в голову, надо же), Поттер отправился на разведку. — Гарри, а ты вообще когда-нибудь домой уходишь? — заваривая чай в красивом стеклянном графине, поинтересовалась нашедшаяся в секретарской комнате Падма. — Я вчера аналитику по пропускам начальству готовила — такое ощущение, что ты здесь в любое время ночи, без праздников и выходных. — Ого, да за мной слежка! — засмеялся Гарри, кивая на предложенную кружку. — Никого не смущает, что я по всей Британии мотаюсь? — Вот именно! Как мотаешься, так и возвращаешься. Сюда. Кто вот тебе дома цветочки поливает? — Да не беспокойся ты так, нет у меня никаких растений, — легкомысленно откликнулся детектив. — Только Роза. Но она зачарованная и жрёт, наверно, кровь или душу… Я пока не знаю. — Ну хорошо. А почему ты не воняешь? В смысле, где ты моешься? — не отставала настырная Падма. Ох уж этот клуб любителей всё знать! Поттер не мог её осуждать. Вообще-то он и сам был не прочь посплетничать. — В Аврорате, конечно, где же ещё. Кингсли меня в свою частную ванную почему-то пускать отказался! — пошутил Гарри. Шуткой, конечно, было только второе, потому что детектив действительно мылся в аврорских душевых. Глубоким утром, украдкой, стараясь не сталкиваться ни с кем — особенно с Малфоем! За третий погром в стенах Министерства обоих, скорее всего, уволили бы, а менять работу пока в планы не входило. Слизеринца-то жалко не было, а себя — очень. — Псих ты, Поттер, — грустно сообщила Патил. — И чего припёрся? — Можешь посмотреть, мне разрешение на посещение особняков оформили? — Каких именно? Сейчас, подожди. Зашуршало содержимое огромного ящика — чтобы бумажный бардак не расползался по кабинету, секретари держали его в переделах деревянной махины, занимавшей половину комнаты. Вполне себе творческое решение. — «Допустить мистера Гарри Дж. Поттера…оказывать посильную помощь…» Это? — Да, давай, — обрадовался детектив. Мир стремительно обретал краски — бесценная информация ждет! Вдруг найдутся ключи к нескольким артефактам сразу? — Какие-то названия все незнакомые. «Бёрберн Бридж» — это вообще где? — Поместье Розье в Шропшире. Там должны быть точные координаты в углу. — А, да, вижу. «Коулсайд Вью»? Серьёзно? Нотты? — А Малфой Мэнор тебя не смущает? — Согласна! Полная безвкусица. Хотя что мы с тобой вообще понимаем в этих аристократических замашках, — хихикнула Падма, протягивая Гарри официальную бумажку. — Кстати! Хотела похвастаться. Парвати написала целую заметку о самых распространенных ранениях авроров — натурально анекдот, просто зацени! На, почитаешь на досуге. Когда захочешь немного отдохнуть от скромных чужих дворцов. В руки лег «Ежедневный Пророк». Вчерашний. Ещё немного обсудив коллег и допив чай, Гарри попрощался с подругой и вернулся к себе. Нужно было подготовиться к первой вылазке в темномагическое (наверняка!) поместье Розье, а значит — обновить заклинания на пальто, подобрать нужные артефакты и непременно что-нибудь съесть. В процессе выполнения последнего пункта Поттер, жуя сэндвичи, наспех наструганные из подвернувшегося в рюкзаке пропитания, решил посмотреть, что там нынче пишут в прессе. Он вполне осознанно жил на своей волне, жестко фильтруя информационное пространство — только общение с живыми людьми и журналы, посвященные квиддичу и артефакторике. Никакой желтухи и всего такого. Дьявольски правильный подход, потому что первое, что Поттер увидел — сразу же на первой странице — ему совершенно не понравилось. Газетка-то с сюрпризом оказалась. Он даже не сразу понял, кто перед ним. «Бывший Пожиратель Смерти, а ныне доблестный аврор, Драко Малфой в очередной раз оправдывает оказанное ему доверие» — орал заголовок, а под ним, на совершенно шакальной колдографии, от репортёров отмахивался упомянутый герой собственной персоной. Малфой выглядел откровенно дерьмово — вот почему Гарри его не сразу опознал — будто война в самом разгаре, и «Пророк» вел репортаж с передовой. Глаза припухшие, с внушительными синяками, все черты заострились, на покрытой грязью коже пробивается неаккуратная, никогда не шедшая блондину щетина. Потрепанная, порванная одежда. Волосы немного отросли, но этого хватило, чтобы они безжизненно повисли сальными бесцветными прядями. Никакой сладкости, мягкости, Мордред, где вся малфоевская миловидность? Помятый мужик за сорокет. Как это вообще возможно? Даже в самые поганые времена змеиный принц выглядел как с иголочки, чистый и весь вылизанный. Что случилось на этот раз? Гарри не испытывал никакого сочувствия к бывшему врагу, но ощущение чего-то неправильного заставляло раз за разом всматриваться в колдографию, пытаясь определить — уж не прокляли ли слизеринского выпускника? Или тот где-то подхватил моду на внешность покойников. А ведь можно было просто напялить маску Пожирателя. Поттер не удержался от соблазна и заглянул в текст, который оказался на удивление коротким и пустым. Как будто выпуск распланировали заранее, но достать никаких сведений не смогли. Ха! Главред так часто делает. Судя по статье, аврор Малфой месяцами не ел, не спал, не пил, только некоего криминального барона ловил (видок доблестного вояки написанное подтверждал). Блестяще провёл финальную операцию по захвату чуть ли не в одиночку, и теперь с тяжелейшим истощением направлен на принудительное лечение, после чего непременно вернется изматывать себя на благо родины дальше. Гарри перевернул страницу назад и ещё раз присмотрелся к колдофото. Слизеринец и впрямь выглядел несколько безумно, в его глазах плескалось что-то…знакомое, что однажды видел у себя в зеркале сам Поттер, когда у него сорвало внутренний стоп-кран и крышу в целом: сначала примитивными маггловскими методами разнес гостиную в доме на Гриммо, а потом сидел в ванне и с изумлением разглядывал под причитания Кричера свои окровавленные руки. Это был день, когда Гарри понял три вещи — он не женится на Джинни Уизли, он не станет аврором и он не останется в Британии. Подавив желание брезгливо отшвырнуть, Гарри отложил газету в сторону. Неправильный Малфой почему-то отбил весь аппетит, но доесть было надо — ночь и день предстояли… Длинные. Интересно, Лунар вместе с Малфоем ловил барона? Аврорат, конечно, большой, но… Да нет. Гарри бы не хотел, чтобы его странный, но задорный собеседник контактировал с Малфоем. Особенно вот с тем стрёмным психопатом с колдографии. *** — Твой Поттер — долбоёб! — Да твой Малфой — не лучше! Уверен, он опять ядом обплевался. — Я зато не уверен. Драко нихрена не жрёт, не спит, башка у него не работает. Так выглядит человек, которому разбили сердце! — Он у вас только прикидывается фарфоровым, а сам крепче титана. Даже цвета такого же. Пощечина. Шипение. Ответная пощечина. Поцелуй. Укус. Выдох. Поцелуй. — Драко потащился в одиночку брать Коршуна. Мы с ребятами едва успели, а этот герой несколько раз подставился. Хорошо Иствуд вовремя отследил координаты, а то пришлось бы хоронить. — Да признай уже, просто Малфой — самоубий… Хорошо, молчу. — Ты не молчи, а лучше скажи: дальше что? Тяжелый вздох. Покашливание. Один перетаптывается с ноги на ногу. — Подозреваю, Гарри больше не носит браслет. — Заставь надеть. — Ну… мне насилие недоступно, я ж не вы. И видимся мы редко. Гарри надо дать время. Он остынет. — У артефактов осталось два месяца. Нет гарантии, что Драко не перестанет носить ремень. Постоянно порывается его снять. Хотя с момента дарения как сросся с ним. Я уж обрадовался. — Он хоть им пытается пользоваться? — Я не видел, сам догадываешься, наверно. Прячется. Но думаю, что пытается. Точнее, пытался. Твой Поттер, очевидно, уже две недели на связь не выходит. — Мордред… Почему с этими двоими вечно так сложно. Тяжелый вздох. Сопение. Один возится. — Потому что иначе они бы давно были женаты. — Ты же в курсе, что Гарри ненавидит Малфоя? — Это взаимно, мой дорогой, но мы-то с тобой знаем, как легко вулкан меняет направление. Главное, чтобы он был. Громкий, сладкий поцелуй. Легкий стон. — Мордред, это противозаконно… Иди-ка сюда… — Ты — мерзкий, скользкий сводник, ты знаешь об этом? — Ммм, я не против изучить вопрос скользкости с тобой, это точно… Шуршание одежды. Горячее дыхание. Снова стон. Лёгкий поцелуй. Жаркий, протяжный поцелуй. Смех. — Мне на смену пора. Жду вечером. — Изучать вопрос скользкости? — И скорости закипания гриффиндорцев в горячей воде! — Ура, джакузи! — Моргана, какой же ты ребёнок иногда… Нежный, продолжительный поцелуй. *** Всю неделю Гарри методично обшаривал поместья Розье и Мальсиберов. Аврорат при конфискации поработал весьма халатно, если не сказать ущербно, и пробраться в каждую из библиотек оказалось тем ещё приключением в духе Индианы Джонса — со снятием ловушек, уклонением от вылетающих непойми откуда проклятий и прочими приятными сюрпризами. Не то чтобы это было сильно в новинку, хотя подобные вылазки Гарри не очень любил. Мелькнула даже шальная мысль, не позвать ли Малфоя и Нотта с собой в их поместья? Знак вежливости, всё такое. Подскажите, как пройти в вашу библиотеку? Да, прям в три часа ночи, один хрен вы на дежурстве. Да, я постарался, гриффиндорские козни, ага. Нет, меня нельзя убивать. Нет, даже если очень хочется. Спасибо, Нотт, потом расколдуем, под Ступефаем никто ещё не умирал. Как мило, что ты готов защищать своего друга от Азкабана даже такими радикальными методами. Ну и вообще. Не разнесет же малфоёныш своё бывшее поместье в попытке доказать Поттеру, что гриффиндорец — недостойное убожество, правда? Хотя как знать. К пятнице Гарри окончательно выдохся. На колкие замечания Падмы только отмахивался, на приглашение Рона выпить пивка и посмотреть квиддичный матч ответил положительно. Перерыв был действительно нужен, потому что всю следующую неделю, возможно, даже не одну, Поттеру предстояло заниматься самой тоскливой и муторной работой — копаться в пыльных древних фолиантах и пытаться держать концентрацию, не засыпая и не умирая от скуки. В субботу днём, придя в себя от ночных посиделок с Уизли в баре, которые затянулись сильно дольше приличного времени (торопиться обоим было некуда), Гарри сидел на столе в своей крохотной, бардачной кухне, и думал вот о чём. Ни о чём. Просто тупо смотрел в окно. Мысли никак не хотели принимать вменяемую форму, и перетекали от картинок вчерашнего обсуждения квиддича к концепции целей на будущее, которые у Поттера были исключительно профессиональными. Ему только-только начало казаться, что личные тоже стали складываться, но это иллюзия довольно грубо разрушилась. Довольно ныть, детектив Поттер. Пострадали, и хватит. Тебя ждёт Роза и анализ проведённой за три недели работы, потому что пока твоя результативность предполагает, что тебя пора уволить к чёртовой бабушке. В отделе Тайн стояла абсолютная тишина, но это ничего не значило. Гарри подозревал, что десятки коллег, бьющихся над порученными загадками, копаются в архивах, бродят по складам и запасникам, а также пьют кофе в своих комнатушках, глядя в стену обессмыслившимися глазами. В кабинете, как всегда, было уютно и светло. Роза выглядела всё также прекрасно и непонятно, и эта ассоциация неизбежно привела мысли к другому схожему субъекту. Интересно, как там Лунар? Гарри глазами отыскал наруч на горе артефактов, больше напоминавшую барахолку. Надеть, не надеть? Позвать, не позвать? Нарвётся на грубость, или…? На пластинке светились буквы. Вот это поворот. Значит, что слова произнесли только что! «Ты — почти самое ужасное, что случалось со мной в жизни. Хуже тебя только &*^%# с $@^&*, чтоб ты знал.» «Привет! А я уж думал, ты умер.» «Ты…ты здесь?!» — браслет зафонил, и Гарри физически ощутил чужое изумление и…это радость? Неужели настолько сильная, что пробилась через вот этот подозрительный привкус…тоски и горечи? «Давал передышку от своих сказок. Они же тебя расстраивают.» «Это ты меня расстраиваешь!» Гарри вздохнул. Как быстро невыносимый аврор приходит в себя. Удивительно просто. «По-моему, ты драматизируешь.» «Ничего себе! Сначала наговорил мне…этих…отвратительных вещей… А потом просто взял и бросил!» Кто ещё кому тут отвратительных вещей наговорил. И вот зачем Поттер опять во всё это лезет? Лунар прав — он конченый. Мазохист. «Ненавижу!!!» — нет, кажется, не ненавидит. Но в хаотичных импульсах очень сложно определить, что же именно чувствует оппонент. «А я, знаешь, тебе очень рад. Не люблю расставаться на конфликтных нотах.» «Да ты сам сплошной конфликт. Я уж думал, ты там об проклятый артефакт какой-то убился.» Гарри удивленно дернул уголком губ. Брови как-то сами уползли вверх. Лунар…беспокоился? Строил предположения о том, что случилось с собеседником? Ему не всё равно? «То же самое я думал про тебя.» «И даже не соизволил узнать, как я тут после этого?! И где твои распрекрасные чувства, мастер?» «Обычно трупы после смерти не разговаривают.» «Я бы ожил, чтобы посмотреть в твои бесстыжие глаза! А потом стал бы призраком и начал преследовать! Забыл, кого надо бояться и у кого самая страшная месть?» Ага, то-то браслет прямо сейчас столько радостного азарта транслирует. Гарри усмехнулся. Ощущение спокойного тепла стремительно разливалось по груди, и детектив даже попытался усилить его, чтобы браслет смог считать и передать собеседнику. Зачем скрывать чувства, если гораздо приятнее ими делиться? Ладно. Последняя попытка, и надо поспать. Мозги уже ни к чёрту. «Сильно досталось?» «Фигня. Скоро выпишут. И умоляю, только ты мне никаких сопливых сувениров не присылай. А то я аж отсюда чувствую, эээ, позитивные вибрации.» — не упустили случая подколоть на том конце контакта. «Ну вот, бандитский налёт на ближайший цветочный придётся отложить. Может, в следующий раз?» «Не вздумай! Я тебя превентивно арестую! Как особо опасного психа!» И вот тут сонный мозг почему-то встрепенулся. Лунар с ним один раз уже флиртовал, правда? Находящееся в неадеквате сознание невинно посоветовало вернуть должок. «Интригующее обещание, господин аврор. Непременно надену свои парадные трусы на случай допроса с особым, так сказать, пристрастием.» «С удовольствием тебя вы…кхм.выпорю.» «О. Для тебя — всё, что угодно. Мне пора.» Гарри коварно снял наруч, оставляя собеседника в недоумении — ну, так ему казалось. Потом моргнул. Потом с подозрением пощупал лицо — ну да, так и есть, целиком превратилось в огромную, счастливую улыбку. Даже щетина, казалось, топорщилась как-то радостно — Поттер уже давно пребывал в состоянии сильной небритости, придававшей ему мужественный вид. Потому что, в отличии от того же Малфоя, он-то себе мог в перспективе позволить роскошную бороду. А ещё в голове вертелась забавная гипотеза, объяснявшая и мазохизм, и все накрывающие эмоции. Поттер втрескался в таинственного, капризного, абсолютно невыносимого Лунара. Вот да, так просто, за 8 коротеньких, нелепых диалогов, потом ещё и с перерывом. Самое странное, что это чувство было…очень правильным. Очень пьянящим. Не как с Чжоу, не как с Джинни. Другое. На стыке агрессии и заботы — извращенное, неповторимое удовольствие. Оставалось понять, могло ли у Лунара появиться что-то…хоть немного похожее? Он трепыхался, требовал внимания, сопротивлялся, безжалостно атаковал, отталкивал и при этом нагло притягивал к себе — Гарри всё это уже проанализировал не по одному разу. Вроде бы выглядит как заинтересованность. Значит, надо просто продолжать попытки сближения, отложив на потом разбор своей обиды и того, что именно зацепило заочного визави в безобидной сказке. Если у них получится…что-нибудь, да, что-нибудь — будет много времени обсудить. Оставив связующий артефакт в кабинете во избежание искушения продолжить общение, Поттер отправился домой. *** «Соляр. Полчаса.» «Что, прости?» «Ты сказал — всё, что угодно. Я хочу полчаса твоего внимания.» Гарри потянулся. Устроившись в огромном кресле, он уже несколько часов кряду перетряхивал библиотеку Розье, и вот наконец-то наткнулся на занимательный том. Но Лунар, к некоторому сожалению, интересовал его куда больше. Отложив огромный талмуд, Поттер дал себе разрешение устроить перерыв. «Кажется, нам предстоит долгий разговор?» «Не по душам, не надейся. Интересно использовать артефакт по назначению. Ты со мной?» «В смысле? Мы же общаемся, значит, используем…» «Не то, дурень! %#$^, ты что, правда не понимаешь? Я о другом общении.» «Хм… А у тебя когда-нибудь был секс с мужчиной?» — Поттер-то сразу понял, о чем речь, но решил потянуть время. Он был не уверен, что готов к такому повороту событий…прямо в данный момент. Ещё и в особняке Розье. Особенно напротив вон того милого портрета благообразного дедули, периодически метавшего прожигающие взгляды на вторженца. «Конечно.» — надо же… Хотелось надеяться, что собеседник привирает, но ведь не все такие тормоза в этой жизни, как Поттер, кто-то с ориентацией разбирается вовремя. Ну, всё равно терять нечего, поэтому он тоже скажет правду. «А у меня нет. Если честно, я даже не задумывался…раньше.» «То есть тебя всё это время не смущало, что ты общаешься с мужчиной по артефакту, предназначенному для дистанционных любовных утех?» — любопытно, каким тоном это было сказано? Жаль, не узнать. «Эта штука прежде всего — для эмоциональной связи. Её характер определяем мы сами. Это сложная магия, она не работает на однобокую цель.» «Зануда. Зря предложил, ты только лекции читать горазд. Можно мне другого собеседника?» — ишь надулся. «Ножкой ещё капризно топни и начальнику на меня пожалуйся. Скажи, что артефактор отказывается перед тобой дистанционно раздеваться по первому зову.» Молчание. Как же с этим аврором сложно… Как он вообще работает-то, такой чувствительный? Или у них там специальный отряд неженок, где кучкуются Малфой и подобные? Полиция впечатлительности, всем оставаться в своих бронированных доспехах! Шаг в сторону приравнивается к излишней рефлексии и будет наказан моральным расстрелом путём чмырения и унижения! Добро пожаловать на Слизерин, мы тут все помешаны на самоконтроле и блестящих фантиках. Содержимое обёртки запрещено законом! Браслет безмолвствовал. Похоже, разговор затянется. Поттер достал из рюкзака термос, наполнив чашку наспех заваренным чаем. Не дождавшись реакции, невыразимец решил ещё проверить прочность чужого сопротивления. «Скажи, а как ты понял, что тебе нравятся мужчины?» «Соляр! Перестань делать это немедленно!» «А что я делаю, Лунар?» «Пытаешься вскрыть меня, как устрицу консервным ножом — грубо и без всякого приглашения!» «Мне показалось, ты не любишь, когда нежно.» «Ты ничего обо мне не знаешь.» — ах вот как заговорил… Сколько же в тебе слоёв правды, устрица? «Ты и не позволяешь себя толком узнать. Но я не могу иначе. Лёгкая интрижка…меня не очень интересует.» — придётся опять идти на откровения. Может, это расслабит напрягшегося собеседника. Аж наруч сжался. «То-то ты весь такой солнечный, открытый, доброжелательный… Как будто тебе не всё равно. А потом берёшь и пропадаешь на три недели.» — дулись на другом конце. Гарри аж икнул от удивления. Так вот как его видит Лунар? Это же, можно сказать, признание в симпатии… И укор тогда тоже понятен. Ну, относительно. Ну правда ведь устрица — приходится раздвигать створки железной раковины, чтоб чуть-чуть заглянуть в жемчужный внутренний мир. Чёртов ты мазохист, Гарри. Именно ведясь на такие моменты, ты продолжаешь жрать этот кактус, надеяться, что за следующей колючкой уж точно будет ждать нечто сладкое и нежное… «И что мешало выйти на связь тебе? Я много работал. Давал тебе отдохнуть от грустных сказок. Ну, я уже говорил.» «Я тут при смерти валялся, досадная мелочь, но случается. И ты не первый, о ком я думаю в таких ситуациях, знаешь ли. Даже, я бы сказал, последний.» Здравствуй, Хогвартс, первый курс… Кто ж там такой эмоционально незрелый? Неужели Лунар — стажёр, вчерашний выпускник, а может, вообще ученик Академии? Гарри даже себя на секунду виновато почувствовал коварным растлителем. Там человеку, может, совсем недавно 18 исполнилось, и он ещё не то, что о себе — о мире ничего не знает… Это ведь только ровесникам Поттера пришлось резко повзрослеть, столкнувшись с войной. Но гипотеза никак не клеилась с манерой речи. Собеседник был как минимум его возраста, с вероятностью — старше. Поттер, ну дурак ты, ну дурак… Ладно, дай человеку шанс. Кажется, с ним там что-то происходит, но ни ты, ни он сам не понимает, что именно. «Лунар, чего ты хочешь?» «Да ничего уже я от тебя не хочу. Мне пора.» «ЛУНАР! А ну стоять!» — рявкнул Гарри в наруч, ощущая, как задумчивость сменяется раздражением, и позволяя ему разрастаться ещё больше. Пусть и этот почувствует. «Что ещё?» «Ты попросил внимания — я готов его тебе уделить. Хоть полчаса, хоть больше — сколько понадобится, даже несмотря на то, что предыдущие десять минут ты на меня шипел, а я тут в целом занят и нахожусь в очень недружелюбном месте. Но ты должен пообещать мне одну вещь.» «Ой, простите, господин мастер, я вас отвлекаю! Я ужасен! Настолько, что вы в очередной раз вынуждены диктовать какие-то условия!» — слова так и сочились ядом, и Гарри, морщась, снова сначала отогнал образ аврора-стажера, а потом почему-то визуализировавшегося Малфоя-младшего. «Я хочу, чтобы ты был с собой откровенен. И со мной — насколько возможно. Я могу почувствовать отголоски твоих сложных эмоций, но разобраться можешь в них только ты сам. Нам тяжело общаться, это очевидно. Я готов идти навстречу, а ты то да, то нет, и наши цели…непонятно, совпадают или нет. И очень многое ты просто либо умалчиваешь, либо выворачиваешь наизнанку.» «Пока что тут наизнанку только ты меня пытаешься вывернуть. Долбишься, как малахольный в стену, знаю я несколько таких. А всё очень просто — не надо лезть мне в голову, я этого не люблю.» «Ты усложняешь. Узнать друг друга получше — не значит залезть в голову…» «Ты сам всё усложняешь. Я предложил совершенно простую вещь, а ты устроил сопливую драму на пустом месте. Мне это неинтересно так же, как тебе — лёгкие интрижки. Я не просто так одинок. Ненавижу чужие истерики.» «Конечно, ведь их главным источником должен быть ты. Угадал?» «Засунь себе колдопсихонализ знаешь куда!» — браслет нешуточно нагрелся, и Гарри с трудом подавил искушение его сорвать. Чёрт. Как они вообще оказались в этой точке? В который раз уже. «Думаю, я не подхожу тебе, и артефакт ошибся.» «Что это значит?» «Артефакт подбирает партнёра, исходя из максимальной совместимости по одним ему понятным критериям. Это тонкая энергетическая работа с эмоциями, ценностями, образами… В общем, экспериментальная разработка, к сожалению, но дьявольски прикольная и интересная.» «Это откуда вообще? Не было ничего такого в инструкции.» «Мир тесен, у меня свои информационные каналы. Зато теперь ты тоже знаешь. Может быть, на нас артефакт при связи дал сбой или просто не сработал как надо. Интересно, как у других.» «Мне неинтересно. Особенно быть подопытным кроликом. Я и так им, как выясняется, всю жизнь был.» «Мне очень жаль, Лунар, что с тобой так поступали.» «Ой, только давай не надо вот тут этой добренькой жалости! И так тошнит уже. И вообще, прекрати делать вид, будто тебе не всё равно!» «Будь добр, иди…перескажи кому-нибудь нашу переписку, и спроси, похож ли я со своим ангельским терпением, сказками и дурацкой заботой на человека, которому всё равно. Ты мне нравишься, Лунар, очень нравишься, но я не готов давать постоянно унижать и выводить себя на ярость. Интересно меня бесить? Ты не по адресу. Я готов мириться с твоей эмоциональной нестабильностью, готов её выдерживать, но твоя личность не равна твоим действиям. Ты способен себя прекрасно контролировать, особенно учитывая характер работы. Но почему-то со мной не хочешь этого делать, постоянно проверяя, где мой предел и когда же я тебя пошлю нахер. Так вот.» Гарри сделал глубокий вдох, как перед прыжком в ледяную прорубь. По грубым расчетам, он либо найдет на дне сияющий Меч Годрика, либо… захлебнётся, и потом долго, очень долго будет всплывать на поверхность. «Прямо сейчас, на сегодня, ты идёшь нахер. Подумать обо всём сказанном — если, конечно, в твоём плотном графике между погонями за контрабандистами и побегами от колдомедиков найдется время. Я буду носить свой артефакт неделю, после чего отправлю его в магазин как дефектный. Пусть тебе достанется новый собеседник, горячий, готовый к эротическим приключениям, такой, кому на тебя реально пофигу, поэтому он не будет пытаться лезть глубоко, как я. Может, так даже лучше. Но ближайшую неделю я готов общаться. Если захочешь поговорить, извиниться или порефлексировать — всегда найду для тебя время. А сейчас — просто иди нахер, Лунар.» Поттер сдернул наруч и состроил ему самую свирепую гримасу. Только распускавшееся чувство влюбленности, казалось, было безнадежно осквернено и раздавлено тяжелым аврорским сапогом. Сентиментально? Абсолютно. Но спустя 10 лет работы с колдопсихологом и стольких же лет работы с артефактами Гарри знал точно — сильные, глубокие чувства и многослойная эмоциональная связь — не удел женщин или слабаков. Они — естественная часть человека, а тот, кто из себя всё это выкорчевывает, вместо того чтобы уметь сосуществовать, достоин лишь жалости, как Волдеморт, и никогда не будет функционировать как полноценный человек. Гарри порадовался, что встретился с Роном вчера — сегодня из него был бы весьма хреновый собеседник, а друг точно бы что-то заподозрил. В том, что это не Рон прислал артефакт, Поттер был уверен на все сто: профукав Гермиону, Уизли вовсю крутил интрижку с какой-то жаркой красавицей, с которой туманно обещал познакомить в ближайшем будущем, которое уже год как не наступало. И вообще… Рон бы не понял такого увлечения другим мужчиной. Гарри до сих пор помнил жадный взгляд друга, которым тот сопровождал задницы дефилировавших мимо них девушек на квиддичном матче. Ух. Неизвестный мужчина с завидным постоянством пытался то ли очаровать Гарри, то ли свести с ума, то ли всё сразу. Такой персональный Том Реддл. Только не в дневнике, а в артефакте. Пришлось вернуться к изучению фолианта, хотя рабочий настрой был сорван ко всем чертям. *** Гарри подвис в неизвестности. Да, пришлось жестко отшить своего виртуального визави, но далось это совсем непросто, и отвратительное настроение на пару с разбитым состоянием буквально преследовали Поттера, не оставляя ни на минуту. Ему приходилось заставлять себя работать почти без отдыха, упорно вгрызаясь в старые, провонявшие тёмной магией книги. Амулеты буквально трещали, защитные заклинания стали постоянными спутниками — но это был единственный шанс отогнать от себя непрошенные мысли и сомнения — потерял он Лунара или нет? Гермиона вот могла пахать в любом состоянии. Гарри тоже справится, хоть и не настолько хорош. Он очень скучал по подруге. Они были напарниками — до того, как Крам сделал предложение, и Гермиона, уволившись из Отдела Тайн, уехала в Болгарию. Гарри не понимал Рона — ну вот как, как можно было так просто отказаться от своих чувств и даже весело отплясывать на свадьбе? Что не так с этим миром? Сам Поттер бы никогда не смог кого-то так легко отпустить, в чем лишний раз убеждался на примере Лунара. Может, чего-то он и правда не понимал в этом мире, уйдя в сложный, тонкий, почти параллельный мир механизмом и предметов, завязанных на эмоциях и чистой энергии. Буквально добровольное отшельничество. Если подумать, охренеть как аврору не повезло нарваться на такого собеседника. Они же правда из разных реальностей. Невыразимец живет в мире чувств и глубокого анализа, мало смотрит на поверхностное и много — на скрытое от глаз. Его оппонент, наоборот, всё время на адреналиновом взводе — быстрый анализ, быстрая оценка, повышенное внимание к окружающей среде и материальной составляющей. Может, и правда, хватит его мучить? Да, Гарри не может в полной мере от души оказывать эмоциональную поддержку тому, в ком не разбирается. Но если Лунару это и не нужно, если Поттер всё надумал (включая уязвимость) — что мешает взять и насладиться простым человеческим теплом, жаром…желанием, в конце концов? Потому что тепло — не про этого мужчину. Но желания там стопудово хоть отбавляй. На адреналине с постоянно взвинченным тестостероном иначе быть и не может. Хотелось бы от души проклясть свою собственную глубину, требовавшую симметричной от партнёра, но пути назад уже не было. Гарри — он вот такой. Не сможет измениться, даже если захочет, потому что тогда… Смерть личности, вот что тогда. Поэтому он принял соломоново решение оставить Лунара в покое и позволить сыграть по правилам аврора. Хочет только интима — пусть. Хочет жестко — ладно. Хочет поверхностно — пойдёт. Но когда истекут три месяца, они попрощаются, оставшись друг для друга просто ярким, болезненным воспоминанием. *** Торопливый поцелуй. — У нас нехуёвые такие проблемы. — Это вместо приветствия? Рад тебя видеть… — Нет, блять, я серьёзно. Нужно срочно как-то вмешаться! Недовольное сопение. Один нервно щёлкает пальцами. — Хорёк опять в истерике? — Не знаю, что твой дебил ему опять наговорил, но Малфой только что реально пытался откинуться. Ему чуть башку при освобождении заложников не разнесли! — Ты сам-то как? Нахрен Малфоя твоего. — Нормально. Ай! Не трогай. — Ну-ну. Почему не в Мунго? — Да это царапина. И вообще. Хотел тебя увидеть… Нежный, долгий поцелуй. -…И сказать, что это уже перешло все границы. Мы на такое не договаривались! — Да пойми ты, то, что ваш Малфой бешеный — не вина Гарри. Ты сам рассказывал, что его с катушек снесло после…э…смерти матери. Кто ж знал, что только хуже станет. — Так это когда было! Он почти стабилизировался. А тут…как будто… Один задумчиво вздыхает. Другой шепчет нежное «мой красивый». Поцелуй. — Как будто сломался. Причем после всего, что Драко вытерпел, я не понимаю — что его могло так сломать? Вздох. *** Прошло три дня с момента ссоры. Организм Поттера, и без того истощенный годами упоротой работы, а теперь ещё и месяцем бурных эмоциональных переживаний вкупе с хаотичным питанием и беспорядочным сном, откровенно бунтовал. Ещё недавно крепкий и выносливый, он как бы говорил: «С меня хватит, я разваливаюсь, вы тут сами как-нибудь. Слишком стар для этого дерьма.» Такими темпами он скоро будет выглядеть хуже Малфоя, если ещё не. Этим вечером Гарри всё-таки решил вернуться домой. Требовалось хорошенько отоспаться перед следующей вылазкой — на этот раз в поместье Гойлов, Стоун Хауз в Манчестере. Дело Розы не двигалось с мёртвой точки, и идея проконсультироваться с Малфоем и Ноттом по поводу их библиотек уже совсем не выглядела безумной. Ну разве что чуть-чуть, но Поттер, в принципе, был к этому готов. Вот с Гойлом никак не хотелось коммуницировать, так что Стоун Хауз должен был стать последним экспериментом в исследовательской самодеятельности. Гарри так вымотался, постоянно обновляя защитные заклинания и подпитывая амулеты, что несколько раз запрашивал аврорскую поддержку для укрощения особняка Лестрейнджей. Робардс каждый раз исправно присылал Шеймуса, имевшего блестящую и крайне разрушительную славу — в прямом смысле. Два дня назад у них с Поттером случился весьма информативный диалог, в очередной раз заставивший последнего задаться вопросом — не работает ли Лунар напрямую с Малфоем? Тлетворное влияние как будто налицо. И даже получилось, кажется, добыть ответ. — Вот это точность! — оценил Гарри, когда напарник, едва войдя в очередной зал, в следующее мгновение разнес в дальнем конце какой-то кувшин, из которого тут же полезли зачарованные змеи. Против двойного Эванеско, впрочем, шанса у них не было. Финнигану хватало беглого взгляда, чтобы оценить опасный предмет и подобрать оптимальный способ взаимодействия. Поттер был и сам не тормоз, но аврорские инстинкты, отточенные годами ежедневных столкновений с опасность, оставляли вдумчивого артефактора далеко позади. — Стараемся! — гордо ответил Шеймус, осматриваясь и помахивая палочкой. Не найдя ничего интересного, он оживился, словно что-то вспомнив. — Блять, ты бы Малфоя видел! Вот этот, сука, вообще бешеный! Раздает только так из-за плеча, вообще не глядя, как будто у него в затылке грюмовский глаз! Финниган попытался проиллюстрировать мощь слизеринца, но пущенное заклинание угодило куда-то в потолок. На пол грохнулся огромный шмат штукатурки. — Эй, ты министерскую собственность-то не громи, — засмеялся Гарри. — Её скоро с аукциона толкнут. — Да насрать вообще. Тут всё равно до жопы реставрировать, — сплюнул под ноги напарник. — Хоть бомбардами всё обложи — скорее всего, магия удержит от фаталити. Чуешь, как фонит? Ооо, кстати, ты бы видел малфоевские бомбарды! Это ж пиздец какой-то! Недавно так изящно целый дом разнес — без максимы ваще, на базовом! Охренеть не встать! — И давно ты стал его фанатом? — шутливо уточнил Поттер, осторожно сканируя палочкой окружающее пространство. Особняк Лестрейнджей по праву считался самым опасным местом — ну, после Малфой Мэнора, конечно. Ловушки — на каждом квадратном футе. — Блять, Гарри, да не то чтобы, но я его уважаю. Вот правда. Уж на что мёрзкий гад, характер — пиздец! Но боец он очень крутой. Один из лучших, — вещал Финниган, сканируя противоположные части зала. — Даже старшие авроры не рискуют связываться. А я люблю с ним работать. Если ты думаешь, что это я безголовый — хера там! Ты бы видел, как этот в залупу лезет, любо-дорого! И что главное, сучёныш, огребает по минималке. Хотя последнее время у пацана что-то крышу сорвало — в Мунго попадает по откату. Мне последний раз молоденький колдобрат жаловался, что их Малфой ваще кошмарит. Трында! Мы с парнями уже ставки втихаря делаем, когда наша принцесса-ебанашка к своему папаше на тот свет отъедет. Хотя, по чесноку, будет жалко. В этот раз излишняя болтливость Шеймуса очень на руку. Относительно безопасно пройдя лестницу и повторяя диагностику следующего зала, Гарри решил всё-таки задать вопрос. Вряд ли он, конечно, раскроет инкогнито Лунара, но, может, что-то станет понятнее? — А не знаешь кого-нибудь из ваших, кто по характеру такой же отмороженный, как Малфой? — В каком смысле? В залупу лезть или чего? — Не, ну по мерзкости, — уточнил Поттер, аккуратно обезвреживая заумное проклятие. И сразу же ещё одно. — Пфф! Да там полный Слизерин таких. Натурально. Их же всех почти припахали по контракту отрабатывать на благо отечества. Ты знал? Нет? Ааа. Кто-то торчит в патрульных, кого-то по итогам пустили в аврорат, как Малфоя и его близких дружков. За заслуги, ясное дело, они ж чуть жопу тогда с беглыми пожирахами не порвали. А может, и порвали, гыгыгы, кто знает! Зато почти всех достали. — А не змеёныши есть? — Чо у тебя за интерес странный, Поттер, колись? — прищурился Финниган, останавливаясь перед дверью, ведущей в библиотеку — согласно плану поместья из архива, конечно, а там кто знает. — Отойди. Тут лучше я, — ответил Гарри, оценивая степень защищенности двери. — Присмотрел чтоль кого? А кого? А давно ты по пацанам? — не отставал Шеймус. Без ответа вопросы временно сменились бормотанием — аврор превентивно вешал защитные чары. Гарри тоже колдовал — снятие проклятий требовало предельной концентрации. Когда с дверью было покончено, он вздохнул: — В том-то и дело, что нет. Но мне тут валентинку присылали, а там в самых ярких красках — какой я тупой зазнайка и всё такое. Вот, хочу вычислить, кто это, и вернуть должок. А то вдруг там кто-то слишком красивый и со слишком прямым носом. Ай да Поттер, ай да плачет по тебе змеиный факультет-то. А последняя фраза вообще как-то мечтательно прозвучала, не находишь? — Ууу, блять, гандоны! — страстно замахал кулаками Финниган. — Ща, давай-ка подумаем… Нотт тоже гад, но такой, спокойный очень. Они с Малфоем как теплый лёд и огненный лёд. Зацени, красиво сказал, а? Ебанись поэзия. — В золотой фонд цитат. Сейчас же! — Ага… Кто там ещё. Забини ладно, Забини нормальный пацан, если не с этими. Клеился раньше, как сучара, типа любит горячих парней, но, слава Мерлину, вроде последний год перестал. Говорят, в квиддич упарывается теперь. Гринграсс… Ну эта просто фифа, хотя тоже может втихаря подгадить. Девчонка тебе могла, кстати, написать, для пацана всё-таки странное решение — валентинка. Так, ещё кто… Гойл вот мразь конченая, это да. Пайк вообще ни о чём, немочь бледная. Даже в рейды толком не ходит, хер знает, за каким его держат. Мосс? Ой да, блять, этот мог, кстати. Такая тварина… несколько раз мне мантию поджигал, теперь в чёрном списке. Уёбище косоглазое. Слушай, ну и всё. Остальные в целом терпимые, все так-то со своими тараканами. А, да-да-да, там же есть ещё красавчик Кроули, на три курса младше, говорят, родич маггловского оккультиста. Пиздец хорош. Тоже змеёныш, кстати. Говорят, у них с Малфоем роман был, подробностей не знаю. Вроде разосрались, но Малфой пацана чётенько надрюкал — несколько раз меня удачно прикрыл. Можно работать, пока рот не откроет. Базарит так, что уши в трубочку! Сердцу попустило удар. Вот оно. Точнее, он. Верно говорят — если внимательно слушать, можно услышать. Картинка складывалась — полуотбитый аврор, истинно слизеринский характер, а малфоевское дурное влияние прослеживается буквально во всём. Непонятно, откуда такое грандиозное посттравматическое расстройство, но кто знает, может, оно половым путём передалось? А разошлись, потому что один поломал другого? Мысль о том, что Лунар спал с Малфоем, что тот мог на нём отыгрываться за свою неудачную жизнь, за семью…была очень и очень болезненной и неприятной. Гарри поморщился. Ну, конечно, не факт ещё, что Лунар — это Кроули, но что-то больно много совпадений. — Слышь, Гарри, а мы так и будем тут топтаться? Жрать охота, — деловито сообщил Финниган. «И правда…надо поесть», — подсказал себе Поттер, выплывая из воспоминаний. Оказывается, всё это время он стоял посреди тёмной комнаты и фактически глючил в пустоту, перебирая в памяти диалог с Шеймусом. — Люкс, — люстра вспыхнула зачарованными лампочками, и Гарри почувствовал какую-то досаду, словно ему и дальше было бы комфортнее плавать в своих воспоминаниях, чем двигаться в реальном мире. Маленькая квартирка, которую он арендовал, чтобы как можно реже бывать на Гриммо, выглядела пыльно и заброшено. Сиротливо. Здесь он тоже бывал нечасто, примерно раз в неделю: постирать вещи, отоспаться в нормальной кровати (необязательная опция), изредка — что-то приготовить. Если у тебя нет семьи, в общем-то, возвращаться домой совершенно необязательно. Нет, конечно, Гарри знал, что многие люди спокойно живут одни, без всего этого оголтелого аскетизма… Рон, например, или Эрни. Но вот он сам так и не смог. Наскоро приняв душ, Поттер решил немного обессмыслиться прежде, чем ложиться спать. Можжевеловая настойка Невилла, отличавшаяся от традиционного джина невероятной мягкостью и великанским списком ингредиентов, идеально подходила для таких случаев — похмелье не приносила, а сознание — приятно уносила. И спалось потом отлично. С трудом вспомнив, куда последний раз припрятал бутылку, детектив залез в неуютное кресло и уставился в стакан. Кроули, значит. Родственник оккультиста, который на самом-то деле был крутым магом и неплохим артефактором, на чьих трудах выросла целая отдельная школа. Что ж, непростой парень, хоть и… Да нет, это не точно. Гарри не может полагаться на слухи и домыслы, только на факты. Расследование нужно продолжать. А может — не нужно. Точно ли он хочет знать, кто именно его собеседник, если уже меньше, чем через два месяца, им предстоит попрощаться, не сойдясь характерами? Или того раньше — если тот не выйдет на связь. Словно читая эту мысль, браслет вздрогнул. *** «Спишь?» «Собираюсь.» «Один?» — нет, блин, с Малфоем! Решил закрутить с твоим бывшим любовничком. Ой, Поттер, тормози, придурок, тормози. Ты ничего не знаешь! «Если настойка не считается компанией, то да.» «У меня тут тоже какая-то бурда… &%$&$ принес. Кх! Херовый выбор. Но лучший, пока меня не накачали колдо-мать-её-медициной по самые уши. Я всех выгнал до завтра. Ничего критичного.» «Ты что, опять в госпитале?» — ну точно, отбитость передается половым путём, не иначе. Или они специально находят друг друга, такие ущербные? «Не опять, а снова. Ничего, я им ещё за прошлый раз должен…отзывов о заведении.» «Давно?» «Да нет, минут сорок. Не уверен. Теряюсь тут во времени.» «Сильно ранен?» — не удержался Поттер, и сразу же шикнул на себя — решил же не проявлять заботу. «Неприятно, но не смертельно. Думал, в этот раз точно откинусь. Но не вышло. Снова.» «Зачем ты пытаешься убиться?» «Потому что я грёбаный отморозок, вот почему. И зря ты со мной нянькаешься. Меня ведь правда уже не спасти.» «Будь я впечатлительной пятнадцатилетней барышней, повёлся бы, а так извини. Всё в твоих руках» «Desolee! Иногда ты похож, кстати. Такой же…чувствительный.» Поттер вздохнул. Оскорбления-комплименты — знакомо. А вот французский…это уже что-то новенькое. Зацепка? «Увы. Я бородатый мужик с профдеформацией.» «Я почему-то так и думал. Такие, как ты, обычно чем-то пытаются прикрыться. Зарастают.» «Волосы — это прикрытие? Впервые слышу. Интересные наблюдения, господин аврор.» «Много что прикрытие. Вот в этот раз у меня оно случайно тоже оказалось и помешало торжественно отъехать. Фанфары отменились. Пришлось падать мордой в пыль. И знаешь, что это было?» «Заинтригован.» «Ебучее проклятие ударило в артефакт связи. Я видел, как оно летело, не хотел ставить щит — показалось бессмысленным. Да я и не успевал. Косоглазый сегодня как наша секретарша. И вспомнил…что через несколько дней ты просто сплавишь его, а я буду уже мёртв, и даже не скажу тебе, какой ты скользкий, изворотливый червяк, залезший в моё сознание и прожравший дырку в душе.» «И ты выжил, лишь бы поставить меня в известность?» — развеселился Гарри. Интересно, как всё же выглядит артефакт Лунара? «Да. Я не знаю, откуда взялся щит, но вот они мы — я и наша связь — оба целые. Ладно, мне все-таки немного досталось.» «Рад, что ты жив. Правда. Но больше просить беречься не буду — очевидно, тебе это не надо.» «Придёшь на мои похороны? Только без цветов. Иначе восстану и прокляну.» «Ради такого я ограблю цветочный и принесу тебе огромный ароматный букет. Ещё и ленточкой перевяжу — «я совершил преступление и сдаюсь.» «Ты в курсе, что моё желание выпороть тебя никуда не делось? И сейчас ты, Соляр, очень рискуешь.» «Почему?» «Потому что я стремительно пьянею и всё ещё на взводе. Отпустит нескоро, по опыту знаю. Ты, перевязанный ленточкой…слишком возбуждающее зрелище.» — ну, как Поттер и предполагал. Адреналин. И в зависимости от особенностей психики, держать может ещё долго, время от времени догоняя волнами. «И чем же я рискую, мистер следователь?» «Своей распрекрасной задницей, конечно. Хоть я её и не видел, но предпочту думать, что она очень даже. Как у квиддичного ловца.» Вот тут Поттер вздрогнул. Так его ещё никто не обсуждал…при нем. И не говорил настолько открыто о своём желании (Джинни не в счёт, и вообще, это другое). И не…чёрт. Он всё ещё не готов. Но в этот раз он бы хотел дать Лунару то, что тому нужно — просто чтобы посмотреть на реакцию. А про ловца вышло забавное совпадение. До недавнего времени Гарри всё ещё тренировался — спорт, зарядки, пробежки, полёты. Не квиддич, а так, побаловаться. Но последнее время было не до красивого тела, и детектив здорово потерял и в весе, и в привлекательности филейных частей. По крайней мере, так казалось ему самому. «Должна ли задница быть красивой, чтобы её пороть?» «Если только пороть, то не обязательно. Но ты же не думаешь, что когда я начну одно…то смогу удержаться от другого?» «Без понятия. Я ведь не знаком с этой твоей стороной. Может, тебе нравится просто смотреть на окровавленных людей?» «Слишком часто вижу. Как-то не возбуждают. Хотя тебе бы я кровь слегка пустил… И за твою пронырливость, и просто ради эстетики.» «Ты уж определись — эстетично или не возбуждает.» «С тобой я никогда ни в чем не уверен. Придется проверить.» «Покоряюсь твоей воле.» «Так просто? Без залезания в душу и изучения эмоционального анамнеза? Кто ты, и где мой Соляр?» МОЙ?! Поттер чуть настойкой не подавился. Похоже, аврор при падении «в пыль» сильно приложился головой, потому что уровень откровенности был слишком высок для его обычного поведения. «Просто интересно, какие фантазии блуждают в твоей буйной головушке.» «О, я бы хотел тебе их…показать. В подробностях. Ты даже не представляешь, сколько всего и в каких позах мне бы хотелось с тобой сделать. И… самое время бояться.» «Ни в чем себе не отказывай.» - Поттер, на что ты сейчас подписываешься? Ты уверен, экспериментатор малахольный? «Ты что, не будешь сопротивляться?» «А надо? Расскажи правила игры.» «Неинтересно.» «Тогда я буду играть по своим, и мы опять всё сломаем. Хочешь меня? Попробуй договориться! Это совсем несложно. Я настроен на контакт.» «Вот за это бы тебя размазать по столу. Во всех смыслах.» «Итак, ты хочешь, чтобы я сопротивлялся, но не очень?» «Я хочу узнать, какой ты на самом деле, без всех этих своих штучек. Правило? Одно. Действуй так, как действовал бы в жизни.» «Если бы на меня охотился кровожадный аврор? Ух. Боюсь, было бы вообще не эротично. Я знаю много защитных заклинаний.» «Не переживай, крошка, ни они, ни быстрые ноги тебе не помогут. Я хорош в своем деле. И с тобой… Меня не волнует вопрос добровольности.» — зазнайка какой. Вопреки этой мысли Поттер почему-то почувствовал умиление. Острое возбуждение волной расходилось от наруча — собеседник совершенно не стеснялся того, что чувствовал. Гарри нервно сглотнул. Непривычно. Очень интригующе. Слишком близкий контакт другого толка. И совсем не как с Джинни. СОВСЕМ. Тут как будто ему предлагали сыграть роль…то ли женщины, то жертвы, непонятно. Вот это Гарри не нравилось. И раз Лунар хотел реалистичности — что ж…придётся его подбодрить, проявив характер в полной мере и отложив все свои нежные порывы в сторонку. А если Поттер своей неопытностью всё испортит? С другой стороны, раз не он инициатор, то вовсе не обязан брать на себя ответственность за какой-то идеальный перфоманс, правда? Луна явно хочет вести и доминировать. Может, его чужая неопытность даже заведёт, кто знает. И вот в тот самый момент, когда Гарри уже собирался запустить в собеседника что-нибудь провокативное, наруч высветил: «Если ты настаиваешь на том, что ты преступник… И обворовываешь цветочные магазины… Тебя стоит допросить. Я ведь аврор, а не патрульный. Вдруг ты состоишь в международной преступной банде?» «Может быть, у тебя даже есть наводки?» «О да. И я готов вытр…выбить из тебя признание любым методом.» — забавно сдерживается. Зачем? Ведь всем же понятно, что дальше начнётся. «Не думай, что я сдамся так просто.» «Именно поэтому сейчас два аврора тащат тебя на допрос, скрутив руки за спиной.» Нет, он не готов. Поттер, блин, в руки себя возьми! Не в этом смысле, хотя в этом бы тоже неплохо. Не согласишься сейчас — ничего не узнаешь о Лунаре. Где, как не в сексе, люди ещё так раскрываются? «Слишком сильно. Едва сдерживаюсь, чтобы не рычать от боли.» Гарри хорошо был знаком с аврорским сдерживающим захватом — приходилось наблюдать. Обычно это сопровождалось душераздирающими воплями, но разве для Поттера что-то сравнится с Авадой? «И не таких раскалывали. Тебя ведут в самую дальнюю допросную комнату — мою личную. Там нам никто не помешает.» «О, да ты старший аврор! Впечатляюще.» «Нет, но у меня есть некоторые…преференции.» — ага, скандальность и покровительство Малфоя, с которым никто не рискует спорить. «И что же будет дальше?» «Белое, безликое помещение. Только стол и два стула. Вот на этот стол тебя и укладывают на грудь. Край стола болезненно врезается в бёдра. Руки вытягивают в разные стороны по диагонали, фиксируя наручниками — они сливаются с поверхностью. Артефакт, между прочим. Любишь же их? Тебе понравится.» Аврор любит доминирование и чужую боль. Обидно, но любопытно. Гарри твёрдо решил продолжать сегодняшнюю игру. «Отвратительно неудобная поза. Я поднимаю голову и…» «Встречаешься со мной взглядом. Читай в нём…предвкушение. Азарт. Жестокость. И ни капли милосердия. Коллеги выходят, и я закрываю дверь, демонстративно накладывая заглушающие заклинания. Теперь ты только в моей власти.» «Кстати, как мы выглядим?» «Как будто я долго гонял тебя по чердакам — потрёпано, грязновато, с кровоподтёками. Я предпочитаю полные аврорские парадные мундиры и черные кожаные перчатки.» — позёр! «А я — практичную, немаркую одежду. Предположим, кожаное пальто с клёпками и ремешками.» Поттер запоздало подумал, что зря, конечно, спалился. Кроме него, такие в Отделе Тайн никто не носит. С другой стороны, Лунар понятия не имеет, что они оба работают в Министерстве. Артефакторов много и вне него. Да, Гарри проболтался про совещание один раз, но ведь есть целые лавки и торговые компании. Где могут быть штатные мастера. «Кожаные ремни, ммм… Привлекательно. Вдоволь насладившись зрелищем, я сажусь напротив тебя, расслабленно закидывая ногу на ногу. И молчу.» «А где же папка с делом?» «Не понадобится. У меня прекрасная память, а протокол допроса запишу позже. Когда ты во всём признаешься.» — фраза внезапно отражается на наруче другим цветом и шрифтом. Артефакт умеет моделировать ролевую игру? Невероятно. Надо потом обязательно узнать. Как именно он распознает подобного рода…направленный импульс? Хочется надеяться, что у собеседника тоже работает такая настройка. «А у меня нет таких намерений.» «Скоро ты поменяешь своё мнение.» «И мы так и будем молчать?» — уже спросил Гарри от своего лица, пока не понимая, куда разворачивать игру. «Пока да.» — а эта — обычным шрифтом и цветом. Гарри представил себе эту картинку: он, самым жалким образом распластавшийся на допросном столе, и Лунар, стоящий напротив и кровожадно-похотливо облизывающийся. Почему-то мерзкое воображение снова попыталось натянуть на аврора образ Малфоя, и сцена приняла уж совсем жуткий оттенок. Хрен с ним, этот слизеринец так этот слизеринец. Всё равно пока неизвестно, как выглядит Кроули. И он ли это вообще. «Тогда я интересуюсь, когда мы приступим к допросу.» «Предлагаю тебе всё просто рассказать, чтобы сэкономить нам время. Ах да. Вежливая, холодная улыбка.» — ну кто бы сомневался, гад ты слизеринский. «Мне некуда торопиться, аврор Лунар.» «Давай лучше клички какие-то. Я буду, скажем, Готье, а ты… Поттер.» «Что?! Почему?!» Вот тут сказать, что Гарри охренел, это ничего не сказать. Что этот придурок себе позволяет?! Зачем так? У него что, к Поттеру личные счеты чтоль? Они всё-таки знакомы? Какого боггарта? «Мне нравится эта фамилия — идеально для международного преступника. Безликая, и в то же время — говорящая.» — ну спасибо. Может, просто совпадение. «Чёрт с тобой. Тогда мне некуда торопиться, аврор Готье.» «Следователь Готье. И верно, потому что ждет тебя теперь только Азкабан.» «Приложу все усилия, чтобы отложить наше свидание.» «Ты уже сделал всё, чтобы его приблизить. Однако… и вот тут я поднимаюсь и очень, очень неторопливо обхожу стол, останавливаясь с левого бока от тебя — почти вплотную. Наклоняюсь, проводя пальцами — напоминаю, в перчатках — по твоей руке, плечу, затылку, легко прикасаюсь к щеке… Наклоняюсь ещё ниже, почти ложусь рядом с тобой и шепчу уже в самое ухо: Если ты поделишься правильными именами, то, возможно, ваше свидание с Азкабаном затянется всего на пару лет.» «А если нет?» «Резко хватаю тебя за волосы — вряд ли ты носишь короткую стрижку — и уже громче говорю: Тогда наша сегодняшняя встреча будет последним сладким воспоминанием в твоей никчёмной жизни.» — как в маггловских фильмах прям. Вероятно, Лунар — чистокровный, и не знает, что косит под злодея из дешевой драмы. «Издаю едва слышный стон — у меня очень чувствительная кожа головы, и сейчас мне правда больно.» - решил подыграть Гарри, хоть и был до сих пор возмущён, что его обозвали его же фамилией, явно ещё и с подтекстом. «Я смеюсь, а потом внезапно провожу языком по открытой части твоей шеи, обвожу им всю ушную раковину. Потом легонько дую. И прикусываю мочку — чувствительно, слегка болезненно. Ты слышишь: Всего несколько имен — по одному за каждый год твоей паршивой, пустой жизни, которую я превращу в ад.» «Поскольку ты всё ещё меня тянешь за волосы, я просто скалюсь, стараясь больше не стонать.» «Тогда я тяну ещё сильнее, так, чтобы ты не мог сдерживаться.» «У тебя получается.» «Шикарное предложение. Соглашайся. Суд любит сделки со следствием.» «Я невиновен и ничего не знаю, следователь Готье.» «Думаю, твой рот способен на большее, чем банальную ложь.» «Вам не кажется, что стоит сначала узнать человека поближе, чем обвинять его в чем бы то ни было?» «%№*? , Соляр, как же я хочу тебе просто вставить без всей этой мишуры… Засадить по самые яйца и вытрахать всю твою колдопсихологию, чтобы ты орал. Чисто по-человечески. Проклятье! Что ты со мной делаешь?!» — кажется, то, как Поттер отпирался, сработало как провокация… Наруч опять нетерпеливо захлёстывал диким, почти животным возбуждением. Интересно, собеседник там…эээ…что-то ещё делает, кроме как разговаривает? «Тянет на чистосердечное, не старший аврор Лунар.» «А чистосердечного от тебя, скорее всего, я не дождусь. Пока не дождусь. Поэтому пора начинать — как ты там сказал? — узнавать поближе. Отпускаю твои волосы и встаю. Перемещаюсь за спину, поэтому ты меня не видишь — зато чувствуешь, как откидываю полу твоего пальто. Не видишь, как я с пристальным интересом оглядываю твою откляченную задницу, зато понимаешь, что мои руки едва ощутимо проходят по твоим бокам, а затем — жестко сжимают ягодицы. Щёлкает пряжка. Пальцы уже на твоей ширинке — расстёгивают и её, и пуговицу. Брюки и белье ощутимо сползают по бедрам вниз, и голая кожа встречается с прохладным воздухом.» «Что за маггловские методы? А как же Веритасерум?» «У нас жесткий учет препаратов, Поттер. Я уже несколько месяцев лидирую в табеле раскрываемости без зелий, отвечаю я, поглаживая руками твою голую задницу. Возможно, тебе будет приятно узнать, что я едва сдерживаюсь — мне не терпится узнать, насколько ты тугой.» «Пожалуй, от таких откровений я бы сильнее зажался.» «Не хочу, чтобы у тебя были хоть малейшие сомнения относительно того, что будет происходить дальше.» «И как вы собираетесь описывать это в протоколе допроса, следователь Готье?» «Как то, что я произношу очищающее заклинание, и ты чувствуешь неприятный холод в животе. Потом слышишь звон пузырька, а потом щелчок, будто я открываю маленькую коробочку. К твоему драгоценному, судорожно сжатому отверстию прислоняется нечто пластиковое. Знаком с анальными пробками, Поттер?» «Нет, зато ваше близкое знакомство с ними не оставляет сомнений. Сами-то часто используете? Как ощущения?» «Сейчас узнаешь лично. Я резко загоняю пробку тебе в зад. Смазки на ней мало. Ну давай, скажи, что промолчишь.» «Нет, это, наверно, очень больно. Я вскрикиваю.» «Хороший мальчик. Я с наслаждением шлепаю тебя по ягодице — пока такой целой, нетронутой — и запахиваю обратно твоё пальто. Если бы кто-то вздумал нарушить наше уединение, он бы ничего не заметил. Но мы-то с тобой оба знаем, что есть нюанс.» «Экзотичные у вас методы в аврорате. Зелья наперечет, а пробки, значит, в свободном доступе. Надеюсь, она не многоразовая…» «Из моей личной коллекции — для особо важных переговоров. А в протоколе будет фигурировать как мануальный метод допроса.» «Извращенец.» Поттер был уже готов подкинуть несколько имён и даже потребовать адвоката, лишь бы то, чего хотел Лунар, не дошло до точки невозврата. Трясло. И наоборот — очень хотелось узнать, что же там, за этой самой точкой… Было очень, очень не по себе, накатывали то страх, то возбуждение. Лунар не один в своём адреналиновом приходе, их тут уже двое сумасшедших наркоманов. Взгляд на воображаемого ублюдочного Малфоя, упорно залезавшего на сцену, добавлял некоторую пикантность — и глубочайшее возмущение. Гарри всегда имел слишком бурную фантазию и периодически об этом забывал. Сейчас это выходило боком — он совершенно не понимал, что с ним происходит, и организм, измотанный недосыпом, алкоголем и нервной усталостью, всячески просил пощады. Хотелось тихонечко сползти в обморок — и в то же время. Возможно, всё-таки раздеться и… Сколько он там уже не скидывал напряжение? А давно ведь. Но вроде не до того, надо не потерять нить происходящего. Неугомонный оппонент тоже жаждал продолжения диалога. «Я возвращаюсь к своему стулу. Неспешно снимаю снаряжение, мундир… Внимательно смотрю на тебя. Потом медленно — очень медленно — расстегиваю пуговицы сюртука. Снимаю и его.» «Браво, следователь Готье. Лучший стриптиз в моей жизни, наверно, потому что единственный. Жаль, чаевые оставить не могу.» «Натурой отработаешь. На мне остаются брюки, рубашка и перевязь с запасной палочкой. А ещё у меня на поясе висит тонкий черный кожаный хлыст — он настолько аккуратно свернут на бедре, что ты сначала даже мог и не заметить. Но сейчас я его открепляю, и он ложится на стол — прямо перед твоим носом. Контролируя палочкой наручники, я заставляю твои руки оторваться от стола и зависнуть в воздухе. Сам разденешься или мне помочь?» «Даже не подумаю.» «Могу сразу уничтожить — в Азкабане тебе эти шмотки не понадобятся. Жаль, симпатичное пальто… Ладно, будем считать, что я могу захотеть допросить тебя ещё раз. А тюремные пижамы мне не нравятся.» «Согласен на поцелуй дементора. Сразу.» «Не так быстро, малыш. Ведь мы даже не начали.» «Эй, Лунар! Подожди.» «Что?» «Ты говорил про опьянение и что ты на взводе. Как в этом состоянии можно так детально и медленно разыгрывать сцену подготовки к изнасилованию?» «Просто я очень давно этого хотел, Соляр. Когда ты мне лез в душу, я вспоминал, как делаю это сам на допросах. Но я не готов меняться ролями. Каждый грёбаный раз я представлял, что не позволяю тебе больше, чем хочу. Что не ты диктуешь правила. Потому что ты всё время вёл. Поэтому сейчас я — наслаждаюсь. Пью твою кровь до конца. Досуха. Хотя даже сейчас мне кажется, что ведёшь ты.» Что ж… Драма была близка к завершению, потому что Гарри, наконец, понял своего собеседника. Истина открывалась чудовищная, но примитивная — у Лунара наглухо было перепутано тёплое с мягким, личный интерес с профессиональным, забота с издевательством… Как бы сказал поттеровский колдопсихолог — «травма, не совместимая с жизнью, но клиенту об этом сказать забыли». Но самое плохое — что ради чистоты эксперимента дурацкий мазохист и исследователь человеческой натуры Поттер был готов подыгрывать в этом спектакле до конца, пусть ему и отводилась незавидная роль говорящего бревна. Которое почему-то считали ведущим — ну разве не смешно? «Ты ещё здесь?» — сомнение собеседника было настолько сильно, что пробивалось через наруч. Очевидно, кто-то задумался, не перегнул ли палку. Славно. «Да. И я смотрю на тебя с вызовом.» «Наручники наполовину сводят твои руки за спиной, и я подхожу и снимаю с тебя сначала пальто, а потом рубашку. Не могу удержаться от того, чтобы провести ладонями по твоим бицепсам, по груди, по бокам, по животу… У тебя наверняка очень приятная, упругая кожа, и даже без шрамов. Не как принято у нас в аврорате. Ты сильно волосатый?» Поттер закрыл ладонью лицо. Такие вопросы значились за пределом его понимания эротических словесных игр. Но, чувствуя предательский румянец на щеках, всё-таки заставил себя ответить. «Достаточно. Я брюнет, но не совсем уж заросший.» «Брюнет…интересно. В моём вкусе. У тебя вьющиеся волосы или прямые?» — в смысле в твоём? А как же Малфой? Он же не перекрасился, хочется надеяться? Это было бы совсем уродством. Нет, на газете вроде всё такая немочь белобрысая была. «Зачем тебе это? Волнистые устроят?» «Просто так. Отвлекаю вопросами… Прежде чем сожму руки на твоих бёдрах, обводя большими пальцами тазовые косточки. Когда я буду вбивать тебя в стол — останутся синяки. Чувствуешь дыхание на затылке — горячее, многообещающее? Прижимаюсь к тебе пахом — у меня очень крепко стоит… Я даже почти целую тебя в затылок — ну, прикасаюсь губами, а потом кусаю. Впиваюсь зубами в кожу, мышцы…и сжимаю, сжимаю… Так хищник метит жертву. А потом любуюсь на уродливую красноту.» «Я в руках у аврора-вампира…» «И он жаждет ещё крови. Прощально шлепнув тебя по ягодице, я достаю палочку, и наручники снова затаскивают тело на стол. Чтобы удобнее было стоять, тебе приходится раздвинуть ноги. «Вот тут я бы вскрикнул. Ребрами об стол — больно!» «Музыка для ушей. Ты чувствуешь мой взгляд — жадный, невероятно жадный, и очень похотливый. Хлыст исчезает из твоего поля зрения — потому что теперь он у меня в руках.» Все остатки сонливости давно растворились в странном, оцепенелом состоянии. Поттеру было немного жутко, немного смешно, очень возбуждающе и бесконечно дискомфортно. Он не понимал, что Лунар находит во всё этом такого привлекательного — хотел бы понять, правда, хотел, но без какого-либо реального опыта это было невозможно. И особенно было непонятно, что именно возбуждает его самого. «Ты боишься. Мне это нравится… Птичка распята и не может трепыхаться в своей клетке. Такой беспомощный. Но всё ещё такой опасный. Не хочешь назвать имена?» «Последнее утверждение спорное — шипов в заднице у меня нет. Имен, впрочем, тоже, но вы ведь всё равно полезете искать.» «Верно, и твоё согласие мне на это совершенно не требуется. Дальше ты слышишь свист — даже, возможно, предугадываешь за мгновение до. Первый удар приходится прямо на середину спины. У меня очень тонкий, упругий хлыст — он оставляет мелкие и длинные ссадины, но со временем они начинают кровоточить. Я бью то сильно, то слабо, то с оттягом, то без — ощущения от этого разной степени болезненности. Мне безумно нравится смотреть, как твоя рельефная задница и спина покрываются красными полосами. Это — гармонично. Это — искусство. Дополнишь мою симфонию своим хриплым, сорванным голосом?» «Пока не тот уровень боли, хотя должен признать… Крепкая рука. И это звучит хрипло — мне не хватает дыхания.» «Устраивает. Над твоей сольной партией надо будет ещё поработать.» «Жду с содроганием. Ты решил превратить меня в кровавое месиво?» «Не порть картинку, я же не садист. Решаю, что достаточно, всего лишь когда на следах выступает первая заметная кровь. Отбрасываю хлыст. Эти багровые бусины…выглядят как проявление божественного. Я почти с благоговением склоняюсь над тобой и слизываю несколько капель. Затем ложусь на тебя, зажимаю тебе рот рукой в кожаной перчатке — небольшая нехватка воздуха подарит чуть более острые ощущения. Прижимаюсь к твоему телу всем своим, начиная неспешно двигаться — мягкая ткань и голая кожа, жесткие края портупеи с кобурой и открытые ранки — моё удовольствие и твоя боль…» Поттер нервно сглотнул. Возбуждение, неуверенно перекатывавшееся только в паху под нажимом бури чувств, которые у него вызывала вся эта ситуация, внезапно…разрасталось. Резко, поспешно, до странного остро, накрывая уже всё тело. В опасности был уже даже мозг. Как будто сочетанием пробившейся эмоциональности и жесткости Лунар немного примирил Гарри с неправильностью того, что делал. Заинтриговал. Вот они где, твои триггеры, Поттер. Не нравится? Бездна смотрит на тебя, а ты ещё и недоволен? Ты так долго её искал, так долго скрывал от себя, от друзей, от колдопсихолога… Ну же. Признайся. Ты очень хочешь сделать шаг в неё… Хотя бы узнать — твоя она или нет. Ладно, на том свете уже был — почему бы и не упасть в бездну, в самом деле? «Я бы вскрикнул — глухо, протяжно, пытаясь сдержаться. Твоё тело крепкое, тяжелое, ты буквально вдавливаешь меня в этот треклятый стол — дышать почти невозможно, мышцы и сухожилия рук натягиваются, и я даже не могу нормально опереться на ноги. Мой таз сейчас зажат между краем столешницы и твоими бедрами, верно? Охренеть это больно! Ты ещё и наверняка трешься о меня своим стоячим хуем, паршивец авроратский, гордость и защита отечества. Видел бы тебя Визенгамот, садист похотливый!» «&^%$, Соляр! Какого хера ты такой горячий? Я сейчас от одного этого…» — непонятно, чего, потому что браслет замолк. Гарри рассмеялся — не просто рассмеялся, а истерично уронив лицо в руки. Артефакт был ультимативно перегрет, и уже давно — аврор явно сам задыхается от вожделения. Жар и адреналин одновременно расходились по телу, откидывая сонливость в небытие. Скромник Поттер сорвался. Это тебя Визенгамот видел бы! Мерлин превеликий… «Держись, ты столько говоришь о том, чтобы мне вставить, а сам никак не дойдешь до главного. Болтун.» «Я не рассчитывал трахнуть твой рот в этой сцене, но ты так и напрашиваешься…» «Слышу об этом третий раз, но ты до сих пор держишь интригу. Скромный размерчик?» «Сейчас сам оценишь. Почувствуй, как я трусь ширинкой о твою голую задницу, прижимаясь всё настойчивее и настойчивее.» «Будьте осторожны, а то повредите себя об пробку, следователь Готье.» «Не беспокойся, малыш, повредить я планирую только тебя.» «И как это будет значиться в протоколе?» «Всё ещё мануальные методы стимуляции сотрудничества со следствием. Свободной рукой, которой я опирался на стол, тяну тебя за волосы, заставляя вскинуть голову. Отсосешь мне, Поттер?» Ну вот опять. Да прекратишь ты или нет? При чем тут Поттер? Но учитывая, что артефакт не скрывал имя собственное, выходит, оно и правда абстрактное. Имей Лунар в виду живого человека, оно бы скрывалось. А реальный Поттер, между прочим, сейчас бы с удовольствием ему и отсосал, и вообще…много чего позволил бы. Гарри выдохнул через зубы. Не помогло. Спешно расстегнул ширинку. Чёрт! Да там уже мокрое пятно. Надо всё-таки внимательнее слушать своё тело. Рука непривычно легла на возбужденный, полностью вставший член. «Данный вид сотрудничества мне не импонирует.» — а сам тут течёшь, как шлюха, ага. «Как я уже сказал, твоё добровольное согласие не важно, но я услышал. Поэтому я больше не зажимаю тебе рот, а прощально вдавливаю в губы пальцы и, скользя ими по линии челюсти вниз, на шею, крепко беру тебя за горло. Лучше начинай расслаблять булки, тебе же лучше.» «Кто я такой, чтобы препятствовать следствию искать улики, правда? Мне тяжело говорить, голос уже совсем хриплый.» «Сотрудничать ты отказался, так что, думаю, на этой неделе у меня найдется несколько вечеров занять твой рот допросами. Считаем нашу текущую встречи не информативной, а ознакомительной. Тем временем, я поднимаюсь. Твоя кровь пропитала мою рубашку, а раны на спине уже не выглядят такими безобидными. Несколько раз шлепаю тебя по ягодицам — слишком аппетитны, чтобы удержаться, особенно с учетом заметных следов. Я хорошо над тобой поработал, но нужно ещё. Ты не видишь — я облизываюсь — зато слышишь звук расстегивающейся ширинки, затем пробка покидает твою задницу, и…это ненадолго. Проверим, насколько ты готов…к допросу сейчас.» «Ты в меня так борзо загонял это своё пыточное устройство, что я не уверен в собственной целостности.» «Ты же девственник, да? Скорее всего, там я тоже вижу кровь. Символично.» «Ты когда-нибудь закончишь болтать и перейдешь к делу?» «Ты возбужден?» «Нонсенс. Это изнасилование.» — то-то же ты с таким удовольствием надрачиваешь сейчас себе, да, Гарри? «Всего лишь превышение должностных полномочий. Ну же, Поттер. Расставь ножки пошире, иначе отобьёшь себе коленки. Они тебе ещё очень понадобятся. Тебе придется слегка подкручивать таз и выгибать поясницу, иначе начнешь упираться членом в край стола.» «Очевидно, оценивая степень угрозы, я следую твоему совету. И утыкаюсь лбом в стол. Не то, чтобы я смирился с неизбежным — можешь наблюдать, как я сокращаю мышцы, из принципа стараясь нивелировать эффект от пробки.» «Абсолютно противозаконное зрелище. Ты же не думаешь, что это не возбудит меня ещё больше?» «Ну вы и любитель посмотреть, следователь Готье. Болтун и зевака.» «За оскорбление представителя закона надо бы вразумить тебя отсутствием смазки, но я не хочу себя повредить. Поэтому ты снова слышишь звон пузырька, чувствуешь мои пальцы, смазывающих твоё отверстие чем-то жидким, густым и прохладным — и я, приставляя головку ко входу, подаюсь вперед.» «И…как это? Я же говорил, что не знаю.» «Блять, уже только от одного твоего вопроса моя крыша отъезжает ко всем дементорам. Кажется, первые разы это непривычно и довольно неприятно. Но я тебя не очень берегу, а ещё — нормальный у меня размер, крупнее среднего. Тебе он должен казаться огромным, так что это — отдельная, болезненная пытка. Я не оставляю времени привыкнуть к ощущению и двигаюсь — потому что слишком близок к разрядке, даже не буду ни тебе, ни себе врать.» Гарри зажмурился. Воображение упорно рисовало образ Малфоя, трахающего обессилевшее тело на столе. Это уже перебор! Поттер попытался мысленно перекрасить волосы блондина хотя бы в соломенный цвет, а сощуренные, похотливые глаза — в синий. Вроде получилось, но неубедительно. Откинув голову на спинку кресла, Поттер старался дышать ровнее, но не получалось. Рука на члене сама собой задвигалась быстрее — как вообще можно получать удовольствие от…такого? Он не знал. А вот предательское тело о чем-то догадывалось… «Кажется, ты хотел музыки? На каждый твой толчок я вскрикиваю — как человек, которому ломают руку и внутренний мир одновременно.» «Да, да, покричи для меня… Ещё… Хороший мальчик. %#$@, какой ты узкий! Тесный. Горячий. Такие красивые раны. Потрясающая шлюха. Я вздергиваю вверх твои бедра — пальцами впиваюсь так сильно, что можешь быть уверен, останутся синяки — и двигаюсь быстрее.» Гарри не видел ничего, кроме этой картинки. Не чувствовал ничего, кроме того, как его всё глубже затягивает в неё — и вот он уже, как следователь Готье, двигает бедрами, рвано, сбивчиво, хватая ртом воздух. Удерживать символ связи не представлялось возможным, поэтому Гарри просто отпустил...всё. Ему потребовалось меньше минуты, чтобы довести себя до оргазма. Слишком яркого — по сравнению с его обычными разрядками — чтобы потом убедить себя, что это просто от долгого воздержания. Кажется, Лунар занимался примерно тем же, потому что наруч фонил перевозбуждением и похотью. Гарри вяло подумал, что и сам не тише. Теперь собеседник всё знает. Что он — такой же. Что ему — понравилось. Что он грязный извращенец, и… «Я быстро прихожу к разрядке, ты слишком, слишком хорош… За несколько мгновений до я резко выхожу, только чтобы кончить тебе на поясницу. Ты чувствуешь, как густые струи ложатся на кожу — о, их много, я слишком давно тебя хотел, ещё когда гонял по тому грязному чердаку. Когда я перевожу дыхание, то медленно пальцем размазываю по тебе свою сперму, вытягивая её вдоль ран. Ты не видишь, но я смотрю зачарованно, словно это зрелище меня полностью загипнотизировало. То, как моё семя смешивается с твоей кровью… То, как восхитительно разодрано выглядит твоя дырка, потому что её драл я… То, каким затраханным, но не сломленным я тебя вижу… Нет, Соляр, я больше не могу. Хватит.» «Ладно. А что будет дальше?» «Ты возбуждён?» «Мой ответ не изменился.» «Мне кажется, я чувствовал нечто другое.» «Мы с Поттером — разные люди. Он валяется абсолютно разбитый в допросной комнате и не может хотеть своего насильника. Я…да, я хочу тебя. Как тебе удавалось столько болтать?» «Хм… Соляр, я кончил три раза. Сейчас у меня снова стоит, и я готов к четвёртому, но, по-моему, скоро грохнусь в обморок от перевозбуждения. Ещё вопросы?» Это точно не может быть ледяной мальчик Малфой. Это явно какой-то любовник-террорист! Гарри почувствовал, как и к его паху снова приливает жар. Его никогда не хотели ТАК. А пара важных вопросов всё-таки крутилась в голове. «И часто ты такими ролевыми играми занимаешься?» «Впервые решил попробовать.» «Тебе понравилось?» «Если бы можно тебя было трахнуть в реальной жизни, я бы ради этого выбил из %#@$ целый отпуск.» «Это был мой первый секс с мужчиной. И он мне не понравился.» «Зачем ты мне врёшь?» «Затем, что это был интересный опыт. Но в жизни я бы такого не хотел. Я люблю нежно.» «Скучно.» «Жаль. Мне пора.» Наруч полетел на пол. Поттер снова позорно сбежал первым и даже в этом не раскаивался. Лунар любит манипуляции и капризы? Отлично, вот ему в ответ фальшивое чувство обиды. Гарри коротило, замыкало, штормило — всё и сразу. И вот этот извращенец — его Лунар, которому он рассказывал сказку? О котором думал с нежностью, к которому старался подобрать ключик, чтобы только тот меньше шипел и кололся? Жуть. Тот просто взял и подрочил о собеседника. Мерзко, познавательно и абсолютно, чудовищно ужасно. И слишком восхитительно. Да, да, самое ужасное –Поттеру…не было противно. В тот момент, когда своей странной кровавой картинкой аврор зацепил какой-то триггер в буйной фантазии невыразимца, тот ощутил, как стоп-кран снова сорвало. В момент, когда рука дотронулась до члена — жизнь как будто изменилась, как бы идиотски это ни звучало. Гарри сломался. Или — просто что-то себе разрешил? Выпустил то тёмное, что давно рвалось наружу, но не находило себе оправдания, и потому тщательно запиралось? «Вы едва ли работаете со своей тенью, мистер Поттер, — грустно говорила колдопсихиолог. — Удивительно, как вы подавляете её столько лет? — Может, её не существует? Или мы давно с ней переплелись? — Вам лучше знать, но кажется, вы всё ещё страдаете…» Так вот она где была, тень эта. Уродливая. Похотливая. Любит терпеть боль, но гордая, не любит при этом унижение. Словно вся боль этого мира должна быть искуплена одним мальчиком-который-потерял-всё, да, и он заботливо тянет её на себя? Нет, там было что-то ещё. Что-то глубже. Просто допрос — одно. Просто насилие — тоже. Но когда Лунар начал показывать своё неравнодушие… Поттер опять купился. Сдался. Ему понравилась кровавая эстетичность картинки. Ему понравилось, насколько жадно Лунар его хотел, как позволял этому желанию прорываться… Они болтали три часа. Об него подрочили? Мерлин, нет, конечно, это был извращенный, болезненный секс, просто один долбился в тело, щекоча мозг, а другой добился в мозг, позволяя притрагиваться к телу. Больной ублюдок ты, Поттер, было бы неплохо, чтобы Лунар и правда вытрахал из тебя всю эту колдопсихологическую дурь… Но ты уже такой. И он — тоже — такой, какой есть. Он бежит от эмоциональной близости, выливая её всю в животной похоти. Ты — ищешь глубины, готовый рыть её даже в земле, из которой на тебя лезут ядовитые змеи. Вы оба готовы страстно сдохнуть за то, что ищете. Но на поле отношений вы никогда не встретитесь. Вероятно, ты даже больше не выйдешь с ним на связь. Часы показывали четыре часа утра. Гарри застонал — день предстоял отстойный.