Precious Things

«Всё великое и драгоценное одиноко»,

— Джон Стейнбек, «К востоку от Эдема».

— Должно быть, это было очень тяжело. Ёнджун пожал плечами, мельком взглянув на университетского терапевта, прежде чем снова приняться бесцельно водить пальцем по бороздкам её потертого стола. — Ну да. Но ведь ничто не даётся легко, ведь так? Терапевт откашлялась, перебирая его дело. Ёнджун с ненавистью посмотрел на папку, прекрасно зная, что в ней написано. Чхве Ёнджун, 20 лет, второй курс. Сабгендер: Альфа. Статус в стае: не зарегистрирован; одинокий волк*** ***Информацию об отказе от ответственности Lone Alpha и разрешениях см. в приложении. — Хм. И разрыв с вашей родовой стаей… Вы его инициировали сами? Ёнджун вздохнул, неловко ёрзая в кресле. Этот разрыв всегда было труднее всего объяснить. Не потому, что он был особенно сложным, а потому что большинство людей просто не могло понять разрыва стайной связи ради чего-то меньшего, чем создание новой стаи. — По сути, да. Моя стая… — он резко вдохнул, сердце сжималось от боли при мысли о них, даже спустя всё это время. — Я из большой стаи, там много семей, и… Ну, скажем так, никто из них не горел желанием переезжать на другой конец света только потому, что я поступил в университет своей мечты. Его терапевт нахмурилась. — И всё же, многие студенты поддерживают отношения со своей стаей на расстоянии. Даже если это трудно, конечно, это лучше, чем… — Не для меня. — Ёнджун сжал кулак, отказываясь поднимать глаза, пока объяснял. — Я не могу… Я не вынес бы, если бы была связь, но нам пришлось бы быть на расстоянии. Когда у меня есть стая… Мне нужно быть рядом с ними. Мне нужно быть среди них. Почти постоянно. — Он усмехнулся с презрением к себе. — Наверное, я просто очень приставучий. — Я знал, что если попытаюсь поддерживать отношения на расстоянии, то просто побегу обратно. А я слишком много работал ради этого. Танцы в этой школе, выступления здесь… Это моя мечта. И я сделаю для неё всё что угодно. — Даже подвергнете опасности других студентов? Ёнджун вздрогнул. И вот поэтому ни один разумный альфа никогда не обрывал бы связи, не заручившись поддержкой другой стаи. Потому что одиноких альф боялись все без исключения и, как следствие, относились к ним как к дерьму. — Я… — Я не хочу быть резкой… — Ёнджун закатил глаза. — Но по статистике, альфы без стаи вроде вас подвержены повышенному риску одичания. Прошло уже два года, а вы так и не образовали никаких стайных связей. — Терапевт достала со стола листок бумаги и протянула его Ёнджуну. — Это список всех бет и омег без стаи в нашем кампусе. Я понимаю, что вы не хотите вступать в чужую стаю, быть альфой второго порядка подходит не каждому, но я настоятельно рекомендую вам начать формировать свою собственную, пока не поздно. Ёнджун вздохнул, поняв по частым взглядам терапевта на часы и шуршанию бумаг, что время приёма подошло к концу. Её «прикрепили» к нему после того, как его предыдущий университетский терапевт ушёл в декретный отпуск, и разница между ними была разительной. Он и Джонхан на самом деле добились значительного прогресса, работая над горем от потери стайной связи, намеренной или нет. Тот также, казалось, с большим пониманием относился к общей позиции Ёнджуна относительно стай и к тому факту, что он на самом деле с радостью стал бы альфой второго порядка, если бы хоть одна из стай в кампусе согласилась принять «опасного» одинокого волка. Ёнджун не хотел быть лидером. Он для этого не был создан, так же как он знал, что не создан ни для чего, кроме танцев. Он чувствовал это костями, его альфа чувствовал это глубоко в груди. Он чего-то ждал. Кого-то. Был только один человек, который когда-либо заставлял его задуматься о создании собственной стаи, и, ну что ж… Он швырнул бумагу обратно на стол терапевта, перекинув рюкзак через плечо. — Можете оставить это себе, — пробормотал он. — Есть только один человек, с кем мне было бы интересно создать стаю. Что-то похожее на интерес мелькнуло на лице терапевта. Ёнджун фыркнул, отвернулся и надавил на тяжёлую дверь кабинета, выходя наружу. — И его нет в этом списке.

—————————

В 10:37 утра в тот же вторник Чхве Субин сломал его карандаш. Ёнджун уставился на остатки того, что когда-то было его розовым блестящим карандашом, и пришел к выводу, что в ближайшее время его день не изменится к лучшему. Вот что бывает, когда забываешь одно из золотых правил учёбы в колледже: никогда не давай пишущую принадлежность, если ты в неё эмоционально или финансово вложился. Скорее всего, ты её больше никогда не увидишь. В его защиту можно сказать, что передача его ценного имущества произошла несколько без его сознательного участия, в том смысле, что Субин сломал свой собственный карандаш, уныло уставился на него, и каким-то образом рука Ёнджуна уже протягивая замену, прежде чем он успел даже подумать об этом. Такова была власть Чхве Субина над Ёнджуном. Правда была в том, что Ёнджун был беспомощен перед этим большеглазым парнем с того самого момента, как увидел его. Когда Ёнджун вошёл в аудиторию, он увидел само воплощение омежьей красоты, сидящее у окна — солнечный свет, пробивающийся сквозь платиновые светлые волосы, заставил Ёнджуна усомниться, не попал ли он в сёдзё мангу. Он сел за парту рядом со светловолосым, незаметно вдыхая носом, чтобы проверить наличие чьих-либо меток. Он не видел брачного укуса, и, казалось, не было и намёка на запах территориального альфы, который омеги из стай обычно носят на себе, особенно если они молоды и не связаны узами. — У меня есть стая, — неожиданно прозвучал напряжённый голос, спина его владельца выпрямилась. Ёнджун поморщился. Одна из «привилегий» одинокого волка в том, что его запах повсюду следует за тобой. Запах альф всегда был немного резким, даже чрезмерно агрессивным, но он смягчался среди более мягких ароматов их стаи. Не имея ничего, что могло бы его рассеять, лимонный запах Ёнджуна со временем только заострился, приобретя химический оттенок, от которого он пах пролитым отбеливателем, объявляющим о его статусе против его воли и немедленно ставя людей в оборонительную позицию. Особенно омег. — Прости, — извинился Ёнджун, яростно потирая свою пахучую железу, словно мог стереть её с тела. — Я не хотел… Я просто… Светловолосый повернулся к нему лицом, глаза мельком скользнули к его руке с лёгкой гримасой недовольства, прежде чем он внезапно смягчился, расслабив позу. — Знаешь, сидеть и нюхать воздух — это куда страннее, чем просто спросить, — поддразнил парень, на его лице появилась мягкая усмешка, сбившая Ёнджуна с толку и заставившая сердце биться чаще. — Я… ах. Верно подмечено. Просто я не хотел беспокоить тебя, если ты занят. Хотя я должен был догадаться, что это так, потому что ты выглядишь… так, но… Омега, казалось, даже смутился, на мгновение отведя взгляд к окну, прежде чем быстро вернуть его обратно. — Я не — занят. У меня есть стая, но нет… Я не связан узами. — Глаза Ёнджуна, должно быть, загорелись при этих словах, потому что светловолосый быстро снова нахмурился. — И я не заинтересован. — Правильно. Понял. Я, эм, пересяду вон туда, — Ёнджун схватил свою сумку через плечо. — Не надо, — выпалил светловолосый, удивив его. Эти слова, должно быть, удивили даже самого сказавшего их, потому что он замолчал, моргнув. — Ну… если только тебя не смущает, что ты будешь всё время смотреть на мой затылок. Ёнджун снова уселся на своё место, наконец заметив разницу в росте. Омега определённо было сантиметров на десять выше его. Что, по-видимому, ему понравилось, поскольку этот факт только усиливал легкое волнение в его животе. — Буду честен… Я бы, наверное, всё равно на тебя пялился. По крайней мере, теперь у меня есть оправдание. Омега закатил глаза, но улыбка снова медленно расползлась по его лицу, заставив что-то внутри Ёнджуна сжаться. Светловолосый протянул руку. — Чхве Субин. — Чхве Ёнджун. Что-то слегка озорное вспыхнуло на лице Субина. — Что ж, Ёнджун… Наслаждайся видом, пожалуй. Постарайся не завалить предмет. И на этом всё закончилось. Ёнджун знал, что его альфа тоскует, и ему иногда приходилось сдерживать писк или рычание в груди, когда Субин делал что-то особенно милое — например, прятал руки в кардиган, когда в классе было слишком холодно. Но оказалось, что самое отвлекающее в Субине — это не его внешность, а его загадочность. Он сказал, что состоит в стае, и, следовательно, у него должен быть альфа, но Ёнджун никогда не чувствовал и следа альфы на нём. Он легко мёрз. Ёнджун видел, как он засовывал в карманы химические грелки, и он всегда был закутан в несколько слоёв одежды, но кофе всё равно пил только со льдом. Он был застенчивым интровертом, но громко и свободно смеялся над сообщениями, приходящими на его телефон. Он никогда не высказывался на занятиях, но был глубоко осведомлённым в вопросах сабгендерологии, иногда бормоча ответ на вопрос профессора так тихо, что слышно было только Ёнджуну. А если он не бормотал ответы, то отпускал колкие шутки, из-за которых Ёнджуну приходилось сдерживаться, чтобы не выплюнуть утренний кофе. Сначала Ёнджуну казалось, что никто, кроме него, не замечает… традиционалистских взглядов их профессора. Что было иронично, учитывая, что этот человек вёл курс по сабгендерологии. Но потом, после особенно жёсткой лекции о том, почему омеги обязаны защищать себя от альф, всегда прикрываясь, поддерживая низкий уровень запаха, — он посмотрел на Субина и увидел леденящий душу смертельный взгляд, который тот бросил их профессору. К концу лекции Субин уже яростно засовывал тетрадь в сумку, прижимая телефон к уху. — Ты просто не поверишь, что сегодня сказал этот придурок, — бушевал он. Ёнджун отчаянно хотел услышать, как Субин разносит по фактам профессора, — но он уважал его приватность. И он был уверен, что Субин мог бы уничтожить их профессора, если бы захотел. Он, очевидно, был образован и увлечён проблемами омег, если судить по значкам на его рюкзаке и худи с надписью «Not Your Property». К тому же он всегда читал книги с названиями вроде «Сабгендерная революция» и «Как преодолеть предвзятость к альфам 101». Сначала это насторожило Ёнджуна, не потому что он не разделял взглядов Субина, а потому что активисты за права омег не всегда были первыми, кто вставал на защиту одиноких альф. Однако Субин, казалось, никогда не относился к нему иначе, чем к другим альфам в классе. Более того, он, кажется, чувствовал себя с ним чуть более комфортно, мягко подтрунивая над его потреблением кофеина и всегда оборачиваясь, чтобы проверить, хорошо ли Ёнджун видит доску.

—————————

Каждое маленькое взаимодействие заставляло Ёнджуна жаждать нового, поэтому он был вне себя от радости в тот день, когда застал Субина до занятий за чтением книги, которую он действительно узнал. Его терапевт Джонхан рекомендовал ему прочесть «Ценность вне твоего статуса», когда он адаптировался к жизни без стаи, и эта книга оказала на него огромное влияние. — О, я обожаю эту книгу, — сказал он, стараясь говорить непринуждённо, а не в духе «Эй, я отчаянно хочу, чтобы у нас были общие интересы». Субин моргнул, а потом прищурился с подозрением. — Ты её читал? — Нет, я просто очень люблю обложку, — с каменным лицом ответил Ёнджун, слегка задетый недоверием светловолосого. У Субина хватило совести выглядеть немного пристыженным. — Ах, прости… Я просто удивлён. — Он замешкался, взгляд скользнул к точке над ключицей Ёнджуна. — Но, наверное, не должен был. Один из моей стаи тоже вырос одиночкой, и он тоже любит эту книгу. Ты всегда был…? — А. — Ёнджун почесал шею, усаживаясь за парту напротив блондина. — Нет, не всегда. Я… принял решение отделиться от своей стаи перед поступлением в колледж. Субин наклонился чуть ближе, взгляд открытый и внимательный. Ёнджун был уверен, что Субин — из тех людей, которым незнакомцы в супермаркете вываливают жизненные истории. У него просто такое лицо. — Это было смело с твоей стороны. Ёнджун почувствовал, как в груди что-то распирает, прежде чем тяжёлый груз последних двух лет снова обрушился на него. — Скорее, глупо, — фыркнул он. Субин энергично покачал головой, его длинные пальцы слегка коснулись руки Ёнджуна, заставляя того поднять взгляд. — Нет. Отделиться от стаи… это непросто. Если ты прошёл через всё это, довёл дело до конца, значит, на то была веская причина. Ёнджун сдавленно выдохнул, чувствуя, как его притягивает ближе с каждым медленным морганием глаз Субина. Сидя напротив вот так, Ёнджун мог точнее уловить его запах — лёгкий, похожий на свежий хлеб, подслащённый, должно быть, ароматами остальных членов его стаи. Но ничего кислого. Ничего земляного. Ёнджун почувствовал, как сам откидывается назад, боясь его осквернить. — Ну, эм, спасибо. Ты упоминал своего члена стаи… Ты тоже был одиночкой когда-то? Ты звучишь… будто знаешь, о чём говоришь. — Ты не ведёшь себя так, будто меня стоит бояться. Субин фыркнул, тихо рассмеявшись. — Нет. Не совсем, — сказал он. — Я покинул свою родную стаю только когда… когда присоединился к нынешней. Ёнджун наклонил голову, всё ещё будучи более чем немного озадаченным запахом стаи Субина, который, хоть и был сильным, всё же был лишён ключевого компонента. — Ваш альфа… Он далеко живёт? Субин вдруг снова закрылся, поджав длинные ноги под свою парту и повернувшись лицом к доске. — Что-то вроде того, — пробормотал он. Прежде чем Ёнджун успел задать ещё вопросы или извиниться за свою очевидную оплошность, прозвенел звонок, и разговор закончился. Несмотря на внезапную холодность, этот разговор всё же сумел сблизить их. Субин продолжал понемногу открываться Ёнджуну, всё сильнее затягивая альфу на свою орбиту. На занятиях он мог сидеть каменно-молчаливым, сжимая челюсть всякий раз, когда риторика их профессора становилась особенно предвзятой. Но затем он бросал взгляд на Ёнджуна и закатывал глаза — и Ёнджун в акте солидарности делал то же самое. Ёнджун продолжал влюбляться, глядя в спину этой прекрасной платиново-белокурой головы, пока не мог покляться, что запомнил каждый отдельный волосок. Он выработал нездоровую привязанность к определённым свитерам — просто за то, как они сидят на бледной коже. И без раздумий отдавал свои ручки, карандаши и листы из тетради (Субин был просто чуточку неорганизован). И его это ни капли не беспокоило, пока в злополучный вторник в 10:37 Субин не переломил его любимый карандаш пополам. Их профессор снова пустился в одну из своих морализаторских тирад, на этот раз об альфах стаи. Ёнджун почти начал подозревать некий сговор между этим придурком и его школьным психотерапевтом. — Как всем известно, альфы рождаются с уникальной способностью формировать стаи. Они — единственный сабгендер, который производит химические вещества, необходимые для запуска так называемой — покорной связи, которая устанавливает правильную иерархию в стае. Некоторые считают этот термин устаревшим, но факт остаётся фактом: без доминирующего альфы во главе стая распадётся. Ёнджун вздохнул, находя утешение в напряжённом склоне плеч Субина: тот явно раздражённо крутил одолженный карандаш между пальцами. Ёнджун подумал, что омега так реагирует на использование профессором языка «покорности» и «доминирования», тогда как современная наука ясно показала, что процесс образования связи куда сложнее, чем просто постановка альфой членов стаи на их места. Чёрт, альфа во главе стаи, в которой он вырос, был самой далёкой от доминирования вещью на свете, и его стая идеальна. Была идеальной. До того, как Ёнджун от неё отказался. Его родная стая была огромной, объединяя четыре отдельные стаи, которые слились, чтобы помогать друг другу в воспитании детей. И пока некоторые дети изнемогали под давлением большой семейной стаи, напрягаясь от постоянных прикосновений и мучаясь от тошнотворных запахов, пропитывавших их одежду и дом, — Ёнджун обожал каждую секунду этого. Настолько, что ему ни разу не приходило в голову отдалиться, начать формировать связи с людьми вне своей стаи. Конечно, он был общителен и дружелюбен со сверстниками — но как только заходил разговор о стаях, он чувствовал давление. Слишком много людей смотрели на него так, будто у него есть ответы на все вопросы, будто он мог взять на себя инициативу и вести их за собой просто потому, что он был хорош во всём остальном, так почему не в этом? Но они не видели, как чертовски тяжело Ёнджун работал, чтобы быть хорошим во всём. Часы, проведённые в танцах в надежде на стипендию, отчаянное желание попасть в эту школу — ночи, полные бессонницы, попытки напечатать последнее эссе, пока пальцы дёргались от переизбытка кофеина. Он и так вкладывал всё, что имел, чтобы оставаться на вершине класса и не отставать от танцевальных тренировок. Если бы он добавил к этому руководство стаей, он знал, всё бы рухнуло. Так что в итоге он избегал всей этой темы — даже принимая удар в виде ярлыка «ветреного альфы», лишь бы люди не умоляли его создать стаю или присоединиться к их. Хотя, возможно, если бы ему сказали, что после всех его жертв, после того, как он разбивал колени в кровь о пол студии и падал в обморок в медпункте, чтобы просто поспать несколько часов, после всего этого он ступит на территорию кампуса своей мечты одиноким волком без стаи… Возможно, он бы пересмотрел свои приоритеты. Потому что их профессор был прав насчёт альф во главе стаи. Они действительно играли критическую роль в создании стай. И ценность стай (здоровых, безопасных, как та, в которой он вырос) была тем, во что он верил всем сердцем. Возможно, в старшей школе он не создал новых связей, но у него всегда было тёплое логово, куда можно было вернуться. Он мог прижаться к самому младшему кузену, вдыхая этот мягкий щенячий запах, пока мама нежно проводила пальцами по его волосам, а папа напевал какую-то старую мелодию 80-х на кухне. У него было место и идентичность. Теперь он лежал без сна ночью на своей скрипучей койке в общежитии. — Мы можем чётко проследить рост подростковой тревожности и депрессии по тому факту, что всё больше детей воспитывается при отсутствующих альфах во главе стаи. Здоровая иерархия необходима для позитивного роста, и без неё наблюдается явная борьба с… Хруст. Субин обернулся к Ёнджуну с виноватой гримасой, протягивая сломанный карандаш. Ёнджун попытался ответить успокаивающей улыбкой, ползя в сумку за другим. Это был обычный жёлтый карандаш — рисковать ещё одним из своих дорогих он не был готов. Их пальцы соприкоснулись, и Ёнджун уловил беспокойство в запахе Субина. Честно говоря, он не был уверен, из-за чего Субин так расстроен. Профессор на этот раз даже не об омегах говорил. И, в отличие от него, у Субина была стая. Даже если их альфа был далёко или странно избегающим прикосновений, у него всё равно была стая. У него всё ещё было всё, чего хотел Ёнджун. — В последнее время вы могли видеть разговоры о законопроекте по изменению закона о стаях в США. Кто-нибудь знает, о чём я говорю? Рука Субина резко взметнулась вверх, шокируя Ёнджуна и весь класс. Профессор тоже выглядел несколько сбитым с толку, глянув в список группы, чтобы вспомнить имя блондина. — Да, мистер Чхве? — Антидискриминационный закон о стаях. Он позволяет членам стаи определять себя и становиться юридически зарегистрированной стаей без альфы во главе. — Верно. И, учитывая ранее обсуждённое, есть ли у кого-нибудь мысли, почему это может вызывать обеспокоенность? — У меня есть, — сказал Субин, не утруждая себя снова поднять руку. — Мысль, то есть. Что, возможно, удивительно, учитывая, что я омега. Даже самые сонные студенты теперь выпрямились на местах, поражённые внезапной смелостью своего обычно молчаливого однокурсника. Субин проигнорировал запинания преподавателя, продолжая. — Я считаю, что сохранение традиционных структур стаи как чего-то священного — нелепо, учитывая, что у нас нет доказательств, что дети, выросшие в этих «уникальных» стаях, чем-то хуже. Статистика, которую вы цитировали ранее, не доказывает причинно-следственной связи. Большинство экспертов сходятся во мнении, что подросткам сейчас не до этого: они слишком заняты беспокойством по поводу умирающей планеты и рушащейся экономики, чтобы волноваться о сабгендере своего лидера стаи. И есть множество людей, которые по разным причинам выбирают не быть частью стаи, и они счастливы и хорошо адаптированы. Не говоря уже о вашем непрофессионализме — приводить эти ложные статистические данные, когда в этом самом классе есть студенты в нетрадиционных стайных ситуациях, и с ними всё в полном порядке. Все глаза в аудитории устремились на Ёнджуна. Внезапно всё удовлетворение (и лёгкое возбуждение), которое он испытывал, наблюдая за словесной перепалкой Субина с профессором, испарилось. Ему стало плохо. «Нетрадиционная стайная ситуация» — это был мягкий, возможно, либерально-искажённый способ обозначить одиноких волков или людей в подобном положении. Такой язык использовали такие люди, как Джонхан. Или, как выяснилось, активисты вроде Субина. И хотя он понимал, почему омега мог посчитать его примером человека в «нетрадиционной ситуации», который был в полном порядке, это утверждение было настолько далеко от истины, что почти смешно. Он был не в порядке. Он плакал перед тем, как заснуть так часто, что почти постоянно ходил с головной болью от обезвоживания. «Порядок» покинул его словарь в ту же секунду, когда его альфа крепко обнял его и сказал: «Я освобождаю тебя от этой стаи». Это должно было быть заявлением о свободе, это даже было тем, чего сам Ёнджун хотел и о чём просил, но оно прозвучало в его голове как смертный приговор. И теперь все смотрели на него, снова вспомнив, что по их кампусу бродит одинокий альфа. Субин, очевидно, видел в нём какого-то хорошо адаптированного чудо-ребёнка, которому, может, даже не нужна стая, но для всех остальных (включая его самого) он был ходячей миной замедленного действия. Ёнджун опустил голову в последовавшей тишине, ожидая, пока их профессор соберётся с мыслями, чтобы ответить. — Да, что ж. Вы можете подойти ко мне после занятия, — жёстко сказал он. Субин закатил глаза, но в итоге кивнул. И затем, словно наконец заметив смену настроения в комнате, он посмотрел на Ёнджуна. Альфа, должно быть, всё ещё выглядел потрясённым, потому что Субин издал непроизвольный звук беспокойства. Профессор неловко закончил лекцию, больше никто не высказывался, боясь навлечь на себя гнев Субина. Он позволил студентам работать над заданиями последние 30 минут занятия, что, по мнению Ёнджуна, было идеальным временем, чтобы вздремнуть. Профессор, должно быть, пожалел его, так как ничего не сказал. Он всё ещё чувствовал тяжесть взгляда Субина, упёршегося в него, однако сон не шёл. Мягкое прикосновение к руке, затем: — Эй. Ты в порядке? Ёнджун вздохнул, глубже зарывшись лицом в руки. — Не особо. — О. Если что-то из сказанного мной расстроило тебя… Ёнджун поднял голову. — Послушай, быть одиноким волком не то, чтобы прогулка в парке. Так что, хоть я и могу казаться тебе «в полном порядке», я бы предпочёл, чтобы мой статус не становился предметом классных дебатов. Глаза Субина расширились. — О. О нет, ты подумал, что я говорил о… Ладно, слушай, я знаю, у тебя нет причин верить мне, но я обещаю, что я говорил не о тебе. Не напрямую, по крайней мере. Я… Ёнджун фыркнул. — Субин. Никто больше здесь не отклоняется от нормы. Я имею в виду, кроме твоего альфы, который является непахнущим, избегающим прикосновений фриком — все ваши стайные ситуации нормальны. Я единственный, о ком ты мог говорить. — И да, может, это прозвучало резковато, но Ёнджуна только что унизили перед всем классом. Он заслужил эту колкость. Субин напрягся, как Ёнджун и ожидал, сверкнув глазами. — Моя стайная ситуация — не твоё дело… — Что ж, и моя — не твоё! — взорвался Ёнджун. И внезапно взгляды снова были прикованы к ним. — Ёнджун… — и, возможно, в глазах Субина была какая-то доля раскаяния, но Ёнджун не собирался оставаться и проверять. Он повернулся к профессору. — У меня болит голова. — Не дожидаясь ответа и на это, он схватил сумку и ушёл.

—————————

Кому: Тэхёну, отправлено 9:02 привет, ребёнок. Я освободился пораньше, ты уже в библиотеке? От: Тэхёна, отправлено 9:04 Я не твой ребёнок. От: Тэхёна, отправлено 9:05 захвати кофе. Кому: Тэхёну, отправлено 9:07 уже в процессе <3 <3 <3 Кофейня при университете была для Ёнджуна убежищем. Не только потому, что к этому моменту он практически целиком состоял из айс-американо, но и потому, что она работала круглосуточно. Поэтому в те ночи, когда одиночество сжимало горло так сильно, что нечем было дышать, всегда находилось место, куда можно было прийти, чтобы убедиться, что нет, Ёнджун не единственный человек, оставшийся во вселенной. И учитывая, что за стойкой чаще всего стоял Бомгю, чья энергетика равнялась трём человекам в одном флаконе, это было поистине даром для отчаянного экстраверта Ёнджуна. — Ого, кто умер? С другой стороны, Бомгю был маленьким засранцем. Ёнджун бросил на него сердитый взгляд. — Не задавай людям таких вопросов. Вдруг кто-то и правда умер? Глаза Бомгю округлились, как блюдца, выражая немедленную тревогу. — Кто-то- — Нет, Бомгю. Просто дерьмовый день на парах, вот и всё. Бета мгновенно расслабился. — Эй, не пугай меня так! О, но знаешь, что тебя взбодрит? — Если это какое-то твоё новое творение- — Я правда думаю, что в этот раз у меня получилось! Бузина с лавандой, — торжественно объявил он, сунув прямо перед лицом Ёнджуна глубокую лиловую смесь. Один только запах заставил альфу сделать неуверенный шаг назад. — Я подумал об этом, потому что- — Потому что они оба фиолетовые? Бомгю постучал пальцем по боковой части носа и игриво пошевелил бровями. — Ладно, в общем, я обещал Тэхёну принести кофе перед нашим занятием, так что- При упоминании имени молодого омеги лицо Бомгю стало ещё светлее. — О, отлично, ты можешь отнести ему мой новый латте! Он сказал, что это звучит вкусно, когда я написал ему об этом утром! Ёнджун фыркнул. — Думаю, он так сказал только потому, что он... — ...Он что? — ...Глупый, — неловко закончил Ёнджун, в последнюю секунду вспомнив, что эта влюблённость должна быть секретной. И что Тэхён буквально прибьёт его, а постоянно растущие мышцы омеги позволят ему сделать это тихо и эффективно. Бомгю насупился. — Он не глупый! Он мо- Он наш самый умный член стаи. Ёнджун постарался не скривиться, когда воспоминания о событиях сегодняшнего дня нахлынули на него с новой силой. Потому что, конечно, милый и открытый Бомгю и его столь же очаровательный и (вероятно) будущий партнёр состояли в одной стае — в стае, которая, судя по их описаниям, пришлась бы Ёнджуну по душе. То, как они о ней говорили, всегда звучало так тепло и беззаботно, как будто они были настоящей семьёй, а не компанией неустойчивых подростков, играющих в во взрослых. Они даже никогда не называли своего вожака «альфа»: всегда было «вожак сказал мне...» или «ты не поверишь, какое аниме этот большой идиот заставил нас смотреть прошлой ночью». Однажды, когда Бомгю был особенно сонным во время ночной смены, Ёнджун услышал, как он пробормотал в телефон: «Да, мам — напишу, когда буду дома». Когда Ёнджун спросил, какого чёрта мама Бомгю не спит в два часа ночи, тот только моргнул: «А, это был просто мой вожак». Это напомнило ему, как всегда, всё было просто в его родной стае. Не было навязанного подчинения или постоянных «да, альфа» каждый раз, когда его дядя что-то просил. Их вожак всегда вёл их спокойно, но твёрдо, оберегал и почти ничего не требовал взамен. И хотя от этой несправедливости одинокий волк в его груди выл, Ёнджун всё же старался сосредоточиться на том, как он рад, что эти двое нашли такого хорошего альфу. Бомгю, всегда чуткий к малейшим переменам в настроении, тут же заметил падение духа Ёнджуна и поспешил приготовить его американо. — Никаких странных вкусов, честно! — Он изобразил обещание на мизинце, пока готовил эспрессо для Ёнджуна и латте для Тэхёна. Хотя он всё же заставил Ёнджуна взять лиловое чудовище в подстаканнике, он был достаточно умен, чтобы сделать и обычный напиток омеги, на всякий случай. В конце концов Ёнджун добрался до библиотеки и с некоторой чрезмерной силой шлёпнул подстаканник на стол. Ну да, в плохие дни он бывал склонен к драматизму, подайте на него в суд. Тэхён почти не отреагировал на его прибытие, уставившись в задание и пробормотав: — Что так долго? — Бомгю… — Всё ясно. — Он хотел, чтобы ты попробовал его новый латте. Тэхён перестал писать, оценивающе взглянув на напиток. — Лавандово-бузиновый, полагаю? Ёнджун протянул его ему, посмеиваясь над опаской на лице Тэхёна. — Я серьёзно не понимаю, как ты это продолжаешь пить. Просто выливай их, например, в горшок с цветком или куда-нибудь. — Я не могу ему врать, — вздохнул Тэхён, обхватив ладонями прозрачный стакан, словно в нём было что-то драгоценное, а не сомнительная смесь кофе с лиловым оттенком. — Он так радуется и всегда задаёт вопросы, и я не хочу его расстраивать, так что… — Фу, ладно — просто выпей его тогда. — Ёнджун был не в настроении для влюблённых излияний. Перед глазами промелькнул блондин. Нет, любовь сегодня не в моде. Любовь отстой. Любовь — это... — Хм. А этот, на самом деле, довольно вкусный. Ёнджун с подозрением посмотрел на холодный напиток. — Не может быть. — Он какой-то... травяной? Не слишком сладкий, твои тупые альфа-рецепторы, наверное, оценят. — Смотри у меня, омега, — легко парировал Ёнджун. Ещё одна особенность Бомгю и Тэхёна: в результате пребывания в стае с тем, кто, как полагал Ёнджун, был самым спокойным альфой на земле, они оба были невозмутимы и не впечатлены статусом альфы. Ёнджун всегда немного нервничал, находясь с любым из них, ожидая, что какой-нибудь упрямый альфа подслушает одну из их более «колоритных» бесед и полезет в драку. К счастью, он знал их только по кофейне и занятиям в библиотеке — в местах, где довольно сложно затеять ссору. Но он не хотел думать, какими они были бы в баре. Их вожак, должно быть, чертовски крутой альфа, чтобы отпугивать всех этих ханжей-традиционалистов, которые наверняка пытались бы начать конфликт. К слову, Тэхён уже уговаривал его сделать глоток из того, что он объявил нормальным напитком, и у Ёнджуна вдруг возникло видение, как его до смерти избивает невероятно крутой, но несомненно смертоносный вожак стаи Тэхёна. Деление едой и питьём допускалось только между членами стаи, никаких исключений. — Чувак, твой альфа прибьёт меня, — нервно оглядываясь, сказал Ёнджун. — Какой альфа? — спросил Тэхён, нахмурившись. Ёнджун запнулся. — Ну, твой вожак? Тот большой, высокий ботан, о котором ты вечно рассказываешь? — А. — Лицо Тэхёна скривилось в странной гримасе, помесь недовольства и усмешки. — Не волнуйся, ему будет всё равно. — Но... ты уже пил из него! — На этот раз Тэхён не сдержал смех. — Боже правый, серьёзно? Мы что, в восемнадцатом веке? Тогда просто не пользуйся соломинкой. Можешь попить прямо из стакана. Библиотекарь начала кидать на них взгляды, а с публичным унижением на сегодня Ёнджун покончил, так что он быстро понизил голос. — Дело в принципе, — прошипел он. — Нельзя просто так делиться своими напитками со случайными альфами. Особенно с одинокими. — Ты не случайный альфа, — возразил Тэхён. — Ты парень, который занимается со мной английским. Или занимался, пока не спятил из-за чашки кофе. Ёнджун не смог сдержать смех. Он всегда был так осторожен с Тэхёном, который был не только младше и не связан узами, но к тому же ещё и омегой. Он бы вообще никогда не согласился его репетировать, потому что по опыту это приводило только к кровавым стычкам с ревнивыми альфами, которые считали, что «одичалый волк-одиночка» пытается увести члена их стаи. Но Тэхён не указал свой сабгендер в заявке на репетитора, да и нельзя было просто отказать этим огромным карим глазам, когда они начинают так на тебя смотреть. (Прямо как другая пара глаз, но не будем об этом.) Он всегда следил, чтобы не сидеть слишком близко и держать нос при себе (урок усвоенный благодаря Субину). Было почти смешно, что все его попытки вести себя максимально уважительно, казалось, прошли совершенно незамеченными для Тэхёна. — Твой вожак правда не волнуется из-за таких вещей? — Он вообще отвратительно негигиеничный. Один раз Кай облизал весь нож, которым тот резал свой праздничный торт, а тот просто забрал его обратно и продолжил пользоваться, как ни в чём не бывало. Меня аж всего передёрнуло. — Нет, я имею в виду… это и правда мерзко, но... Он не впадает в ярость, когда от тебя пахнет другими альфами или что-то в этом роде? Тэхён приподнял бровь. — Ну, если бы ты меня пометил или что-то подобное, тогда было бы иначе. Но нет, он не впадает в панику каждый раз, когда чувствует, что я был рядом с альфой. Это было бы смешно. И, вероятно, утомительно. — Вау. У вас и правда самая крутая стая. — Что-то в груди Ёнджуна снова заныло. Лицо Тэхёна озарила мягкая, довольная улыбка. — Да, она и правда такая. Наконец они приступили к занятию, методично разбирая эссе Тэхёна по английскому, пока Ёнджун не почувствовал, что начинает терять беглость и в корейском, и в английском — кофе не справлялся с его истощением. Собирая учебники, Тэхён замешкался, надевая рюкзак. — Слушай, я тут подумал... Ну, мы с Бомгю говорили об этом, и... нам интересно, не хотел бы ты с ним познакомиться? С нашим вожаком? И с Каем, конечно. — Не для того, чтобы он меня прикончил, верно? Потому что я слишком красив, чтобы умирать, — пошутил Ёнджун, старательно подавляя пробудившуюся в нём искорку надежды. — Нет. Я правда думаю, что ты ему... понравишься. — Должно быть, Ёнджун выглядел слишком польщённым, потому что Тэхён быстро закатил глаза. — У него ужасный вкус. — В выборе членов стаи, очевидно, — парировал Ёнджун. — Ага, ты идеально впишешься. Когда они вышли из библиотеки, щурясь от дневного света, Тэхён огляделся, а затем жестом предложил Ёнджуну сесть с ним на соседнюю скамейку. — Прежде чем ты решишь, хочешь ли познакомиться со стаей, тебе стоит кое-что знать... И Ёнджун был рад, что так усердно трудился, чтобы подавить в себе всю эту надежду, ведь он был уверен, что Тэхён сейчас произнесёт ту речь, которую за последние два года ему доводилось слышать от множества людей. — Мы не против, чтобы ты тусовался с нами — просто не думай, что мы приглашаем тебя в стаю. — Не флиртуй с нашими омегами, ладно? Постарайся сдерживаться. — Ты классный парень, но наша стая уже чувствует себя цельной, понимаешь? — Что ты знаешь о стаях… с нетрадиционной структурой? Мозг Ёнджуна завис. — Хм, ну, пожалуй, довольно много, учитывая, что я сам без стаи. Тэхён склонил голову набок. Ёнджун облизал губы, поясняя: — Ну, «нетрадиционная» — это как бы вежливый способ обозначить одиноких волков, да? Потому что, возможно, некоторые из них хотят быть без стаи, хотя я не могу представить, зачем. Глаза Тэхёна расширились, а затем сузились в быстрой последовательности. — Не можешь? Но тогда… Почему ты ушёл из своей стаи? — Поверь, это был не мой осознанный выбор. Я не особо рассчитывал поступить в эту школу, но когда получилось… Я не мог попросить свою стаю переехать, да и я не из тех, кто может выдержать отношения на расстоянии. Это была бы пытка — чувствовать связь, но не быть рядом с ними. Я знаю, люди так делают, но я… Учитывая, какой у нас альфа, я просто не смог бы. Так что это было… лучше, чем альтернатива. Честно, я не думал, что это затянется так надолго. Видимо, моё эго взяло верх. Тэхён протяжно промычал, глядя на газон кампуса. — Пожалуй, мне не стоило предполагать. Бомгю и я… Мы просто решили, что ты такой же, как мы. Родился без стаи или, э-э, в плохой стае. — Младший омега потёр плечо, он часто так делал, когда нервничал. — В общем, «нетрадиционная» включает людей без стаи, но обычно так говорят о стаях, которые… не имеют альфы во главе. — О. То есть… вообще без вожака? Тэхён насмешливо приподнял бровь. — Иногда. Но обычно роль вожака берёт на себя омега или бета. — Закон о недискриминации стай, — выпалил Ёнджун, вспомнив речь Субина с утра. — Это, э-э, чтобы помочь таким стаям? Чтобы они могли зарегистрироваться? Тэхён вздохнул, улыбаясь с нежностью. — Так ты получил листовку от Субина, да? — Нет, я просто… Погоди, что? Ты сказал Субин? Тэхён моргнул. — Да. Чхве Субин. Ты его знаешь? — Рост метр восемьдесят, светлые волосы, ямочки на щеках? Тихий, пока не заговоришь с ним на какую-нибудь интересную тему? Носит самые мягкие в мире свитера и пахнет свежей выпечкой? Этот Чхве Субин? Тэхён поморщил нос. — Я, конечно, знал, что вы поладите, но не думал, что один из вас уже успел влюбиться. — Он в моей группе по изучению сабгендеров, — слабо произнёс Ёнджун. — Хм. Удивительно, что он ни разу не упомянул… — взгляд Тэхёна скользнул по нему, оценивая. Ёнджун мог бы сильнее задеть тот факт, что о нём ни разу не зашла речь в разговорах, если бы не был занят соединением в голове Тэхёна, Бомгю и Субина, несясь к невозможному и одновременно лучшему из возможных сценариев. — Что ж, — выдохнул Тэхён, выглядя чуть менее нервным. — Полагаю, это всё упрощает, если, конечно, твоя явная одержимость им ещё не отпугнула его. Ёнджун поморщился, заставив Тэхёна в ответ закатить глаза. — Конечно, отпугнула, — пробормотал омега. — Слушай, он может быть немного эмоционально зажатым, но держу пари, если ты… — Дело не в этом! — взвизгнул Ёнджун, чувствуя, как горят уши. — Просто мы сегодня утром, в общем, поспорили. Профессор разглагольствовал о нетрадиционных стаях, Субин начал защищаться, и я подумал… — …Подумал, что он лезет во что-то, в чём ничего не понимает? — закончил Тэхён, пугающе проницательно для столь юного возраста. — Да, понимаю, как это могло стать… недопониманием. — Но он ведь понимает, да? — спросил Ёнджун, в голове складывая пазл. Причина, по которой Субин никогда не пах альфой, но настаивал, что у него есть стая. То, как Тэхён и Бомгю никогда не называли своего вожака альфой. Лёгкий собственнический тон Субина, когда он упоминал членов своей стаи. — Потому что он — ваш вожак. Тэхён сделал удивлённый, неровный вдох и кивнул. — Я знаю, это трудно принять, но даже если ты не примешь это… Ты действительно никому не должен говорить. — Эй, — Ёнджун протянул руку, морщась от волны стрессовых феромонов омеги, накатившей на него. — Не волнуйся. Я полагаю… Погоди, технически вы же тогда стая без статуса, да? Плечи Тэхёна напряглись. — Согласно государству, да. Но мы не… Мы связаны. Просто это… иначе. Ёнджун кивнул. Предательски, та самая надежда снова начала подниматься на поверхность. Потому что если на горизонте не было альфы, то единственное, что стояло между Ёнджуном и возможностью стать частью стаи Субина, — это сам Субин. И с Субином в роли вожака… что ж, Ёнджун не мог представить себе более идеальной стаи. Настолько идеальной, что Ёнджун был уверен: последнее, чего бы хотел Субин, — это чтобы какой-то химически испорченный альфа вломился и всё разрушил. Надежда угасла. Он вздохнул. — Полагаю, ты ошибся насчёт того, что я и твой вожак поладим. — Разве? — Тэхён склонил голову, усмехаясь. — Потому что я помню, как кто-то тут разливался соловьём пару минут назад. Ёнджун виновато поёжился. — Да, ну, я почти уверен, что это безответно. Не говоря уже о том, что я накричал на него сегодня. — Что ж, вы, альфы, может, ещё об этом не слышали, но есть такая штука как извинение. И в правду творит чудеса. Ёнджун фыркнул, легонько подтолкнув Тэхёна. — Очень смешно. — Ладно, но я не совсем шучу. У нас сегодня вечер стаи, тебе стоит прийти. Бомгю и я как раз планировали тебя пригласить. Ёнджун покачал головой, хотя его внутренний альфа ликовал от восторга, получив приглашение в логово стаи. — Не думаю, что Субин захочет меня видеть. Тэхён поджал губы, колеблясь. — Он может быть немного… сложным. Но, как ты сказал, чаще всего он слишком добр для собственного же блага. Какое бы недоразумение ни было, я уверен, вы сможете его разрешить. — Ты собираешься сказать ему, что приводишь меня? — Я говорил ему, что приглашу своего, э-э, крутого репетитора-альфу. Я не буду говорить ему твоё имя, если ты не захочешь. — Наверное, лучше предупредить его заранее, — вздохнул он, чувствуя, как сдаётся под скулёж и мольбы своего внутреннего альфы. Ёнджун затем ухмыльнулся, толкнув Тэхёна локтем. — Крутого репетитора, а? — Раньше я так думал, — пожал плечами Тэхён. — Но потом ты начал распинаться о моём вожаке, и теперь всё испорчено. А, точно. Ёнджун вроде как… выложил все свои чувства. — …Сколько денег потребуется, чтобы ты забыл об этом? — Скажем так, отныне ты будешь репетировать меня бесплатно. — Идёт. — Встретимся здесь в 18:30? Мы с Бомгю проводим тебя. — …Я надену свой прикид для извинений.