Неловкая ситуация

Шёл четвёртый день жизни Хошигаки Чоуджуро в статусе официального чунина. Хотя он и не был уверен в том, что звание ему выдали по заслугам, а не из-за вынужденных обстоятельств. Парень вообще редко когда бывал в себе уверен. Поэтому, на всякий случай, не переставал волноваться и старался, чисто инерционно, действовать по приказам старших по званию. – Ну побродите пока, – махнул им рукой Капитан Забуза. – Считайте это привалом перед заплывом. С самого начала своего путешествия облачённый в хенге, Чоу поёжился. Ему здесь не нравилось. Понятно, что их путешествие было частью долгого переговорного процесса между Огнём и Водой. И ему, как представителю клана, было важно присутствовать в моменте. В конце-концов, дядя бы привлёк огромное количество внимания. Да и Хошигаки Кисаме будет гораздо полезнее на передовой, в зачистке нукенинов и вражеских режиму фракций. Тяжело вздохнув, юноша поморщился, снова поправляя воротник рубашки. Без привычного высокого горла водолазки, прикрывающего жабры, ему было катастрофически неуютно. Пускай жабры было не видно из-за техники, как и прочие отличительные черты его земноводного клана. Но это не помогало избавиться от ощущения, что он стоит голый под перекрёстными взглядами толпы. – Может, – аккуратно начал он, привлекая внимания главы отряда, – я просто тут подежурю? Выходить наружу ему не очень хотелось. Громкие звуки какого-то местного праздника демотивировали Чоу ещё больше. Момочи скептически взглянул на него, с неохотой отрываясь от меча. Старший мужчина успел разложить вокруг себя все необходимые инструменты для ухода за культовым клинком и, судя по всему, идеей подчинённого не проникся. – Тебе — особенно нельзя, – бросил он, снова возвращаясь к аккуратному протиранию лезвия. Хошигаки только поджал губы. Он не любил спорить. Разговоры в принципе давались ему с огромной неловкостью. – Именно потому, – продолжил тем временем Момочи, – когда мы окончательно разберёмся с повстанцами и заключим официальный мир с Огнём, тебе придётся с ними взаимодействовать. А для этого требуется изучить соседей. Чоу снова поправил воротник рубашки. Дурацкие мелкие пуговицы он не любил ещё больше, чем застёжки на форменной портупее. Но если на портупее у него хотя бы обычно держалось снаряжение, включая меч, то пуговицы его просто раздражали. – Иди, иди, – выпровождали его тем временем, – поплавай на этом мелководье. Хорошо было, что хоть день оказался не солнечный. Ощущая себя не в своём биоме, Хошигаки лавировал меж людьми, стараясь не соприкасаться ни с одним из них. «Почему нельзя просто выполнять приказы и биться на мечах?» – меланхолично думал он, отмечая, что голова уже начинает гудеть от избытка человеческих сигнатур. – «В бою всё гораздо проще.» Тут и там сновали горожане. Носились дети, ведомые каким-то особенно шумным мальчишкой с кудрявыми волосами. В тени деревьев отдыхали люди, кто-то читал книгу, кто-то уплетал купленные на фестивале вкусности. «Может,» – задумчивый, Чоу старался найти в ситуации хоть что-то хорошее, – «и мне что-то попробовать?» Местная еда могла оказаться интересной. Мангецу-сан как-то шутил про «гастрономический туризм», которым балуется во время заданий на чужих территориях и отдалённых островах. Однако, в моменте, его словно парализовало. Застыв там, где находился, юноша напряг все свои сенсорные способности. Особенно вопила электрорецепция. «Сильный носитель молнии,» – осознал мечник. Волоски на затылке у него встали дыбом, в горле пересохло. В ушах начинало гудеть, словно от статики. Крылья носа подёргивались, в порыве определить, где может находиться угроза. Акулы не любили молнии. И он уже смог прикинуть примерное местонахождение угрозы, как… – Ой, – вырвалось против воли. На предплечье ощущалось что-то холодное и, судя по всему, липкое. «Да как так-то,» – разочарованный сам в себе, Чоу ощутил себя полным идиотом. – «А мог бы быть клинок.» Насколько нужно было увлечься одним, чтобы наглухо закрыться от прочих угроз? Он ожидал обвинений, криков, может быть даже слёз или скандала. Так часто делали люди, когда натыкались на представителя акульего клана. Они пугались, зажимались и, по какой-то причине, сразу занимали оборонительную позицию. А Чоу, с самого детства, от этого было ужасно неловко. Вот и сейчас… – Ой, – тем же растерянным тоном откликнулась девушка. Чоу озадаченно моргнул. «Хенге?» – отметил он с толикой сомнения. Всё-таки чувствительность к чакре не была его сильнейшей стороной. Он больше полагался на природные органы. Которых, к везению Хошигаки, у него было больше, чем у обычного человека. Реакция, которая последовала после этого парного ойканья, абсолютно выбила его из течения. Лепет девушки сменился странными вопросами и, почему-то, подобием обвинений в том, что он слишком незаметен. Растерявшись окончательно, он вовсе не знал, что ответить и как среагировать. А его ещё и облапали! «Это у них так принято? Вот так вот просто трогать незнакомых людей?» Язык прилип к нёбу, а в глазах, от нарастающего смущения вовсе начало темнеть и двоиться. Если бы он мог, он бы скрылся в шуншине, но прикрытие этого не позволяло. – Цель? – краткий конкретный вопрос помог вынырнуть из этих дезориентирующих ощущений. Чоу моргнул. «Молния,» – подумал он, тщательно изучая человека, стоящего напротив. Но формальный ответ отчеканил заученно и без проблем. Завершение этой неловкой встречи было быстрым. Девушку, что так его обескуражила, увели, позволяя Хошигаки отдышаться и постараться выровнять колотящееся сердце. Напоследок, он посмотрел паре шиноби вслед. Просто на всякий случай запоминая.

* * *

Он был уверен, что технику применил кто-то на их стороне. От того было невероятно обидно, что созданный с помощью чакры шторм зацепил команду, раскидав по прибрежной зоне как мигрирующую рыбёшку. «Если бы мы плыли ниже,» – корил себя Хошигаки, – «то такой ерунды бы не случилось.» Но эти запоздалые сожаления не особо ему помогали. Мечнику не повезло влететь в столкновение волн и выбросов чакры. Будучи абсолютно дезориентированным, он оказался выброшенным на берег. Да ещё так неудачно, что его протащило приливной волной аккурат через скалы и заросли кораллов. Там то его и повязали. Обидно было невероятно. Единственное, в чём он был силён, подвело его в самый неподходящий момент. «Они связали мне только руки и ноги,» – темнота грота позволяла обострённым органам чувств не перегружаться, а тишина пропускала сквозь себя внешний гул и обрывки разговоров. – «Про рот они забыли.» Во время битвы за жизнь не требовались разговоры. Достаточно было просто резать то что режется. Бить, то что открывается. Рвать, то что получается схватить. И, если если они настолько глупы, чтобы подойти слишком близко, кусать. Хошигаки сжал челюсти, словно проверяя, насколько подвижными они остаются после череды неудачных схваток со стихией и нукенинами. В конце-концов, он вырос в стране, раздираемой бесконечной гражданской войной. Ему было проще принимать решения под давлением, в момент угрозы жизни или в схватке. Никакой тактики или стратегии. Только желание выжить. Он вдохнул поглубже солоноватый воздух. Прислушался. Голоса однозначно всполошились, стали громче. Кто-то шёл к пещере. – Ныряй, травоядная, – донеслось у самого входа. Это сопровождалось чужой неловкой поступью и сальным смешком одного из отступников. Вход с его точки заключения не был виден. Требовалось пройти несколько извилистых поворотов, чтобы попасть в эту часть грота. Потому приходилось дышать ровнее и спокойнее, не позволяя себе сбиться. Кто знает, для чего к нему решили прийти в этот раз? Но секунду спустя он застывает. Как тогда, в небольшом городе на побережье Огня. Куноичи, кажется, тоже его узнаёт. Только вот, судя по дурацкому комментарию нукенина, они не поняли, кого к ним вынесло на берег. Иначе ни за что бы не привели её сюда. Он не уверен, что язык его послушается, а рот сможет выдавить что-то связное. Потому просто надеется на то, что она догадается, что ему нужна помощь. Разве что кивает на кандалы. На его счастье, она соглашается, кивая в ответ. «Шанс,» – думает Чоу с колотящимся сердцем. И изо всех сил старается не расплыться в улыбке. Потому что ещё ничего не случилось. Ещё рано.

* * *

Удивительно, но она не жаловалась. Кажется, Хошигаки слышал от сокомандников и вообще ребят с острова, что девушки склонны чуть что жаловаться. Особенно такие хрупкие и слабые, как его невольная спутница. Единственные звуки, что девушка издавала, это приглушённый кашель, когда сплёвывала забившуюся в нос и рот воду, а потом жадно вдыхала воздух перед очередным нырком в подводные пещеры грота. Но тут он не мог её осуждать ни капельки. Потому что как же она без жабр вообще плавает? И так старается, как может. Первыми фразами они обменялись снаружи. В пятиминутную передышку. Сразу после того, как Хошигаки открутил голову дежурному, чтобы добыть меч. В тот самым момент, когда, к его искреннему удивлению, иностранка обработала ему те царапины, что раздражающе ныли уже несколько часов к ряду. «Немного бессмысленно,» – со странной теплотой пронеслось в голове мечника, – «но мило с её стороны.» Уже меньше через минуту они прыгнули со скалы. Чоу мог бы войти в воду как обычно, почти без брызг, но в этот раз они оба влетели с плеском и шумом, как два тяжёлых камня. Пришлось крепко-крепко держать девушку за руку, чтобы она не потерялась. Он искренне сомневался, что она умеет плавать. И его подозрения подтвердились почти сразу. «Нормально,» – сказал сам себе Чоу, аккуратно разворачивая их двоих в нужную сторону. – «Она не тяжёлая.» На долю секунды отметил, как смешно девушка щурит под водой глаза и позволил себе фыркнуть. А потом просто поплыл.

* * *

Хошигаки Чоуджуро устал, как лосось под конец миграции. «Или тунец,» – меланхолично размышлял он, подбираясь к небольшому вулканическому острову. Девушка растеряла силы на первых часах плавания, так что ему пришлось перехватить её как следует, чтобы не потерять по пути. Сейчас она, безвольным грузом, барахталась рядом с ним. Если честно, то он даже специально контролировал, достаточно ли часто иностранка поднимает голову для вдоха. Не хотелось бы, чтобы она захлебнулась. Потому он и плыл у самой поверхности. Хотя, если был бы в одиночестве, то погрузился поглубже, чтобы наверняка запутать преследователей. «Но они и так будут искать нас на первой линии соседних островов,» – успокоил себя Чоуджуро. – «А мы добрались до третей.» Самостоятельно выйти на берег девушка не смогла. Так что пришлось подхватить её и, буквально на своём плече, донести до сухого места за скалами. Чтобы, чисто на всякий случай, с воды было не видно. Ей потребовалось несколько минут чтобы раздышаться и откашляться от соли. К этому времени Чоу успел сбить пару кокосов и залить сначала ей в рот приторную воду, а потом себе. Морской водой травоядным не напиться. Кажется, она даже это не запомнила. Просто слепо проглотила всё, облокотив голову на его ладонь. Мякоть он решил отложить с собой, на всякий случай. С детства это был удобный перекус в дороге. Даже в воде можно было закинуть в рот и плыть дальше. Пришла в себя девушка в момент, когда мечник размышлял о том, стоит ли разводить костёр. Есть действительно хотелось. «Есть ли у меня силы порыбачить?» – вздыхал он про себя. – Останется синяк, – хрипло бурчит девушка. Вздрогнув, Чоу обернулся на свою спутницу. Взгляд скользнул к тонкому светлому запястью. Тёмно-красные следы, скорее даже пурпурные, окольцовывали руку. Понятно, что это была необходимость. Но, удивительно, как легко на ней оставались следы. У самого Чоу, вероятно, подобная хватка не вызвала бы таких повреждений. Он смог выдавить из себя извинения, не до конца понимая, что делать дальше. Пока они просто молчали и плыли рядом, пока она лежала в забытьи, Хошигаки ощущал себя в привычной обстановке. Сам с собой, в океане. Просто делает то, что необходимо для выживания. Что она сделает дальше? Но она просто отмахнулась, зевнула и назвала своё имя. «Сакура», – повторил он про себя, – «Красивое.» На его имя она тоже не среагировала так, как реагировали обычно. Особенно на фамилию. Стоило прозвучать «Хошигаки», как люди сразу становились настороженными, нервными, молчаливыми. А девушка просто это проигнорировала. Хотела услышать имя. Ну, он его и сказал. Это оказалось удивительно приятное чувство — просто говорить с человеком, что видит в тебе только «Чоу». Настолько приятное, что он захотел для неё порыбачить. Даже не смотря на то, что устал. А её искренняя благодарность действительно вызвала у него улыбку. Иностранка оказалась очень приятным человеком. Чоу решил, что она ему нравится.

* * *

Во время разговоров с ней он всё ещё чувствовал себя ужасно неловко. Словно в моменте, как всегда самом неподходящем, он ловил себя на том, что он разговаривает. И опять начинал по-дурацки заикаться. Как тогда, когда девушка наконец-то сняла своё хенге. «Удивительно, как она могла столько его держать,» – поразился про себя в тот момент Чоу. – «Вот это контроль.» А потом он поплыл. В каком-то смысле. Она оказалась яркой. Если честно, то Хошигаки, как и многие представители акульих кланов, имели небольшую сложность с тем, чтобы визуально отличать людей. Они все были удивительно похожими. Особенно, если имели схожие оттенки глаз и волос. Опирались акулы в основном на след чакры и свои органы чувств – запахи, электрорецепцию, звуки и своеобразное «послевкусие» после общения. Легче всего запоминались важные для тебя люди. Или же яркие. Кто-то, кто выделялся. Чем бы то ни было. И эта девушка была такой безумно розовой. Кораллового цвета волосы. Румянец на щеках от смеха. Покрасневшие от соли глаза и слипшиеся ресницы. Алые-алые обветренные губы. Зелёные, как водоросли в солнечном свете, глаза. «Красивая,» – твёрдо решил про себя Чоуджуро. – «Очень красивая.» А она продолжала улыбаться. Говорить. Шутила что-то про то, что прикроет его. И Чоуджуро в момент принял то, что не хочет, чтобы она умирала. «Надо отвести её домой,» – решил он. И легко согласился с идеей, что им нужно плыть к побережью Огня. «Я не хочу, чтобы она умирала,» – кивнул он сам себе, пожимая ей руку. Её тонкая ладошка была прохладной, на контрасте. Странно. Но Чоу захотелось её согреть. Странный порыв.

* * *

Он не любил материк. И очень многое, что бывало на материке. Потому что на большом массиве земли такие безобидные вещи как деревья, скалы, поляны и песок приобретали какой-то безумный размах, который на Чоу давил и заставлял ощущать себя беспомощным. Этого чувства Хошигаки не любил. «Я тут ненадолго,» – успокаивал он себя. – «Просто передам Сакуру травоядным и уйду.» Покрепче сжав меч, он оглянулся на свою спутницу. Она выглядела безумно уставшей. А расцветший на запястье иссиня-чёрный синяк заставлял ощущать неприятное чувство вины. Радовало лишь то, что подвижности её рука не теряла. Девушка лишь изредка морщилась, когда шевелила ей особенно неаккуратно. И, видимо, на адреналине ситуации, вовсе не замечала травмы как помехи. Пока куноичи доставала свиток с сигнальной печатью и проводила необходимые манипуляции, он, напряжённый, прислушивался к каждому звуку. А звуки эти все были непривычные. Некомфортно. Хруст. Скрип. Она благодарит его пусть хриплым, но мягким голосом. Это вызывает странный набор чувств и Чоу они не очень понятны. Но где-то за рёбрами сердце начинает биться чуть быстрее. Хруст. Скрип. Ветер. Он тоже благодарит её. У сердца, внутри, становится теплее. Где-то в животе зарождается щекочащее чувство. Хочется улыбаться, как дурак. Хруст. Скрип. Ветер. Шаг. Чоуджуро вскидывает меч, вовремя отражая атаку. Перед его лицом мелькает белоснежная маска, а рядом с животом вьётся в выпадах танто. Юркий и раздражающий. Чоу сам предпочитает мечи побольше и почестнее. Стараясь не открывать атакующему уставшую девушку, он держится. принимает попытки наступать. Но у нападающего, не смотря на то, что он человек и, судя по стилю, больше шиноби чем мечник, больше сил и опыта. Он не плыл несколько суток сквозь океан. «Она не сможет сбежать,» – проносится в голове у Хошигаки и он покрепче перехватывает меч. Про то, чтобы Сакура вступила в бой, он даже не думает. Слишком нереалистично при её состоянии и наборе навыков. Но вдруг его безымянный соперник вздрагивает, как и сам Чоуджуро. – Стой! – кричит Сакура и кидается к ним. И только в этот момент Хошигаки видит форму АНБУ Конохи. «А,» – пространно понимает он, – «он не так понял то, что я тут.» Мечи, они оба, смогли остановить исключительно на рефлексах. В моменте Чоу хочется схватить Сакуру за плечи и накричать. Пожалуй, впервые в жизни. Потому что он знает, какой силы его удары. И какая она хрупкая. В конце этого сложного пути она могла умереть! Но бурлящее раздражение не доходит до кипения. Тонкая девушка, уставшая, с хриплым голосом, прикрывает его. Вступается. Мягко берёт за руку. И Чоу послушно молчит, пока она переговаривается с, видимо, знающим её оперативником. Всё то время, что эти двое спорят, он изучает всклокоченную розовую макушку. Спутанные и сухие от соли волосы остаются яркими. И ему почему-то очень сложно оторваться от этого цвета. Пальцы её, хрупкие и чуть подрагивающие, всё ещё прохладные. Чоу надеется, что за этот короткий срок у него получится их согреть. –...понимаешь? – голос Анбу вырывает парня из размышлений. Удивительно, но он не испытывает страха перед шаринганом. Лишь чуть сжимает девичью ладонь и кратко соглашается. Водоворот запятых выглядит странно. Первый раз ему приходится смотреть в глаза Учиха и он испытывает смесь чувств. В основном – любопытство. Дядю он замечает ещё до того, как тот привлекает внимание материковых. Как и думал Чоу, сигнал о помощи легко могут заметить все шиноби. Повезло, что кирийцы подоспели с его стороны. Учиху в фарфоровой маске он уже спокойно игнорирует. Девушке же, Сакуре, хочется сказать много всего. И благодарность за спасённую жизнь. И за разговоры. И за что-то, что сам Чоу ещё не очень понимает. Но он говорит лишь краткое: – Мне пора, – не придумав ничего лучше. Ему на прощание пожелали удачи. Это сделало его немножко счастливее. Удивительно.

* * *

– Молодец, – дядя, как он это любил, широко улыбался. Всё ещё не веря в происходящее, Чоуджуро крепко держал Хирамекарей. Он смог. – С-спасибо, – выдохнул он, ощущая, как натёртая кожа оплётки рукояти нагревается от его прикосновения. Меч, меланхоличный и достаточно неприветливый, принял его. – Ты успел как раз к официальным мероприятиям, – пошутил старший мужчина. – Для Мизукаге будет престижней иметь на одного мечника Семи больше. Широкая и жёсткая рука взъерошила его волосы. Если вообще можно взъерошить настолько короткую стрижку. Младший Хошигаки потупился. Невольно, на его лице тоже расцвела, пусть и слабая, но такая же зубастая улыбка. Если честно, то он не ожидал, что справится. В конце-концов, стать одним из Семи мечников Тумана — это одна из основных детский фантазий жителей Кири. Пускай некоторые злые языки вскользь называют их «Семью мясниками». Глупо отрицать, что он исполнил мечту того самого робкого мальчика, что даже из-за рифов выплывать в одиночестве боялся. А сейчас он едет как официальный помощник и телохранитель Мизукаге на историческое заключение мира. Действительно, это стоило того, чтобы улыбаться. – И да, – дядя, что тоже спешил к отправке делегации, направился по своим делам, – если её там не будет, то придумаем что-нибудь. А потом, подмигнув, расхохотался, и скрылся в дверном проёме. Чоу же, раскрасневшись, не нашёлся что сказать. Не то чтобы его невероятные приключения являлись достоянием общественности. Но кто-то кому-то что-то где-то сказал. И по Кири уже который год ходили слухи, что одного из наследников Хошигаки спасла иностранная куноичи. И эти слухи обрастали самыми пространными подробностями. Которые, порой, заставляли Чоу либо искренне недоумевать своим безумием, либо краснеть и заикаться — настолько невероятными они были. Потому сборы, построение и дорога к побережью Огня прошли под безумным количеством перекрёсных взглядов и шепотков. Кульминация же случилась на официальной встрече. Она была там. Такая же яркая. Почти не изменилась. Разве что чуть окрепла и выросла. Выглядела отдохнувшей и улыбчивой. Но оставалась такой же хрупкой, на его взгляд. Заметила Сакура его не сразу, но как только их глаза встретились, она улыбнулась. И Чоуджуро с удивлением отметил, что всё это время улыбался сам. Речь чиновников и дипломатов звучала приглушённо, словно он внезапно оказался под толщей воды. Было также уютно под этим зелёным взглядом. Он совсем забылся и почти шагнул к ней, когда услышал: –... Чоу? Встрепенувшись, он поднял взгляд на Мей-сама. Женщина сдержанно и очень официально улыбалась. Но искорки на дне её взгляда говорила, что там прячется смех. – Д-да? – переспросил он, смущённый. Голос, кажется, съехал на пару октав. Теруми кратко стрельнула взглядом в сторону розового всполоха, что отвлекал её мечника всё это время. – Ты свободен после официальной части, – с весельем в голосе сказала Мизукаге. – Но сейчас то сосредоточься. Потом ей рыбы наловишь. И тут Хошигаки окончательно смутился.

* * *

Они встретились на полпути. То, что Сакура искала его, сделало Чоу удивительно счастливым. Вроде такая мелочь, а заставляет расплываться губы в улыбке. Голос её тоже почти не поменялся. А ещё, с огромным раздражением на самого себя, Чоу понимает, что рядом с ней и он возвращается к прежнему состоянию. Язык не слушается, мысли путаются, глаза смотрят куда угодно, но не куда ему нужно. Он действительно хотел её пригласить! Он готовился! Но она, как и с приветствием, опережает. «Может,» – стараясь мыслями перекричать своё безумное сердцебиение, внезапно решает мечник, – «это к лучшему. Я могу вести её в воде. А она… на суше?» Ладонь её, хрупкая и маленькая, в этот раз горячая-горячая. И Чоу мягко сжимает её, боясь навредить. И сам себе обещает, что приложит все усилия, чтобы она больше никогда не замёрзла.