Let Go of My Meat, Please.

Чан не может сказать, что у него невероятно тяжелая работа. Она не является наитруднейшей физически или хотя бы самой изнурительной умственно. Он, конечно, работает по ночам, но это скорее его выбор, а не вынужденная мера. Тем не менее, работа всё-таки остаётся тяжёлой. Она по-прежнему раздражает, утомляет, вызывает разочарование и все другие негативные эмоции, которые только можно найти в словаре. И иногда, по возвращении домой после особенно утомительного рабочего дня, он любит побаловать себя. Он заказывает вкусную еду на вынос в своём любимом тайском семейном ресторанчике в конце улицы, приходит домой и отдыхает на диване, смотря свою любимую передачу. К сожалению для него и его планов, агрессия, связанная с едой — это настоящая неприятность, не знающая ни времени, ни места. Ни даже причин. — Феликс, малыш, пожалуйста, перестань рычать на меня. Чан любит Феликса. Даже обожает. Он правда обожает его. За исключением тех моментов, когда он просто пытается съесть свою еду, и должен при этом иметь дело с рычащим и шипящим котенком на коленях. Именно тогда он обожает его чуток меньше. Не поймите его неправильно, обычно, Феликс — ангел. Феликс лапочка до мозга костей, воплощение радуги, солнечного света и бабочек. Красивый, ослепительный, спокойный. За исключением тех случаев, когда речь идет о еде. Особенно если это мясо, рыба или мороженое — тогда их милый маленький Феликс превращается в не столь милого маленького террориста. И дело не столь в том, что он страшный. Нет, их маленький Ликси никогда не будет для них пугающим, не с его умилительным кошачьим шипением и не полностью выросшими когтями. Просто он очень настойчив. И очень раздражающий, когда день на работе был действительно тяжелым, а он просто пытается расслабиться, хотя не то, чтобы Чан когда-либо это показал бы. Они погуглили (ну, гуглил скорее он, чем Минхо, который просто стоял и безучастно смотрел на него), и оказалось, что Феликс испытывает пищевую агрессию, что довольно часто встречается у котят, которые выросли в условиях, где еды было мало. Одна только мысль о том, через что, должно быть, пришлось пройти Феликсу, чтобы переживать это и в зрелом возрасте, сжимает сердце Чана, и он заставляет себя думать о чем-то другом, чтобы не заплакать. К сожалению, слово "агрессия" в словосочетании "пищевая агрессия" не преувеличено, скорее даже занижено. Как только Феликс замечает кусочек мяса или что-то ещё, что он хочет, или если они пытаются ограничить потребление им сладостей ради его же здоровья (хотя им и очень тяжело ему отказывать), он начинает рычать, шипеть и царапаться за то, что он хочет. Как он сам объяснял им, Феликс не может это контролировать, потому что его инстинкты полностью берут верх, и он может сосредоточиться только на еде, которая находится перед ним. Мино и Чан никогда не обижаются на него, они рады, что он чувствует себя в достаточной безопасности, чтобы отбирать у них еду. Было бы лицемерием злиться на Феликса из-за этого в то время, как Минхо делает то же самое, только более скрытно и значительно менее агрессивно. Но иногда он настолько устает, что всё, чего он хочет — это спокойно покушать, а не играть в перетягивание каната из-за одного жалкого кусочка мяса. — Малыш, пожалуйста. Это всего лишь кусок мяса, ты уже много его съел сегодня! Это моё мясо, пожалуйста, — Чан тщетно умоляет, дёргая кусок мяса, соединяющий их. Феликс ничуть не колеблется. Феликс никогда не колеблется, когда он в таком состоянии, хотя Чан и не делает ничего, кроме как умоляет и торгуется в такие моменты. — Ликси, дорогой, пожалуйста. Если у тебя заболит живот, Минхо меня убьет. Он, наверное, убьёт меня в любом случае, — умоляет Чан, пытаясь пробудить в Феликсе любовь и обожание к нему в надежде на то, что это его спасет. — Зачем мне тебя убивать? Удачи не существует, ну конечно. Чан ругается и вскакивает, напуганный появлением Минхо. Он резко поворачивается и видит Минхо, стоящего в коридоре, как обычный извращенец, вероятно, наслаждающийся зрелищем жалкой борьбы Чана. — Минхо! Привет! — Чан нервно смеется, его голос звучит на тон выше, чем обычно. — Опять пищевая агрессия?— резко спрашивает Минхо, как будто ответ не лежит на поверхности, и ускользает из коридора к дивану. Чан сдувается. — Да, — бормочет он, побежденный. Минхо снисходительно цыкает. — Ты слишком мягок с ним, Чан. Ты просто не знаешь, как обращаться с котенком. Дай мне разобраться. — Прости? — возмущенно восклицает Чан. — А что ещё я должен сделать, когда он шипит и рычит на меня? Оказаться поцарапанным? Минхо демонстративно закатывает глаза и игнорирует его, обращая всё своё внимание к Феликсу. — Котёнок. Феликс слегка замирает, его глаза расширяются от осознания. Но он не сдается. — Я даю тебе три секунды, чтобы отпустить мясо Чана, — приказывает Минхо, потому что знает, что имеет гораздо большее влияние на Феликса, будучи его хёном и гораздо более доминирующим кошачьим. Чан не пользуется таким же уважением, хотя он является хёном обоим, а ещё тем, кто их приютил, помимо многих других обязанностей, которые он несёт как хозяин гибридов. Минхо постарался полностью подорвать любой авторитет, которым он обладал, оставив ему только авторитет хёна по отношению к Феликсу. — Один, — прозвучал первый отсчет. Глаза Феликса сужаются. Глаза Минхо сужаются ещё больше. — Два. Чан дрожит. Напряжение между двумя гибридами очень сильное, а тон Минхо состоит из его фирменной смеси усмешки, от которой у людей мурашки по коже, и жестокости, вызывающей ощущения испытывания на прочность, чтобы посмотреть, что будет. — Три. Минхо тянется, чтобы вырвать кусок мяса, и Феликс шипит на него. Минхо роняет кусок мяса. Чан роняет вилку. Даже Феликс наконец перестает рычать на мгновение. Это неслыханно. Феликс никогда не осмеливался шипеть на Минхо из уважения, из чувства безопасности, из-за того, что знал, что Минхо — более крупный гибрид с жестокой доминирующей чертой, из-за чего бы то ни было. Такого никогда раньше не случалось. Чан не совсем уверен, как поступить. Минхо, по-видимому, тоже. — Ты только что шипел на меня? — с недоверием спрашивает Минхо, полусмеясь и быстро моргая, чтобы осознать происходящее. Феликс издает осторожный детский шип, а затем, ласково мяукнув, наконец бросает кусок мяса. В любом случае теперь уже слишком поздно пытаться угодить Минхо. — Котёнок, я люблю тебя, но такое поведение недопустимо. Особенно в присутствии человека, — мягко ругает он, поднимая Феликса и кладя его лицом вниз на свои колени. Феликс подчиняется без особого сопротивления, лишь слегка извиваясь, и явно стараясь не вызывать у Минхо ещё большего раздражения. И есть ли у Чана сейчас предчувствие того, что будет дальше? Да, однозначно да. Собирается ли он попытаться это остановить? Нет, конечно же нет. Он ведь не сумасшедший. Минхо гораздо лучше Чана знает, что нужно Феликсу в этой ситуации, и он был воспитан гибридами, поэтому знает, что делать в таких случаях. И, как и предсказывал Чан, Минхо начинает слегка шлепать Феликса по заднице. Ничего серьёзного, даже не вполовину также сильно, как может Чан(неудачная побочка наличия гибрида пантеры, одержимого задницами), просто лёгкие шлепки, которые достаточно сильно воздействуют на инстинктивную часть мозга Феликса. — Ай! Хён, прости! Мне жаль! Перестань! — кричит Феликс после первых нескольких ударов, извиваясь, но не пытаясь сбежать. — Правда? — сухо спрашивает Минхо, не ослабляя натиска. Вероятнее всего, он не остановится, пока не сочтет, что Феликс всё понял. — Да! Да, прости! Не знаю, почему я так поступил, у меня в голове что-то защемило! — Феликс всхлипывает. Минхо наносит ещё несколько шлепков, а затем нежно поглаживает изгиб ягодиц Феликса, успокаивая боль. — Всё в порядке, Бокки-а, хён больше не злится на тебя. Всё прощено, — ласково говорит Минхо, помогая Феликсу сесть к нему на колени. — Правда? — хлюпает носом Феликс. — Правда, — подтверждает Минхо, осыпая его поцелуями и вылизывая его лицо, чтобы подкрепить свои слова действиями. — Иди возьми свою игрушку для прорезывания зубов, а я тебя немного почешу, как тебе такая идея? — Замечательно, Мин-мин. Прости, что рычал, — Феликс снова извиняется, просто потому что он такой милый. Минхо отгоняет его, закатив глаза и лениво помахав рукой. — Да ладно, хватит извиняться. Иди уже. Как только Феликс выбегает из комнаты, Минхо поворачивается к Чану с самодовольной улыбкой на лице. — Видишь, Чанни? Просто нужно быть тверже. — Ты бы меня убил, если бы я так сделал! — протестует Чан. Минхо хмыкает, после чего небрежно пожимает плечами. — Возможно. Вероятнее всего. — Минхо! — Ты всегда можешь рискнуть, — предлагает Минхо, ухмыляясь. — Я просто хотел поесть мяса и расслабиться. Хотя бы раз, — стонет Чан, скатываясь вниз по дивану. — В следующий раз повезет больше, — говорит Минхо, не проявляя ни капли сочувствия к его положению. Чан закатывает глаза. — Ого, ну спасибо.

__________________

— Чанни? Чан сразу же бросает взгляд на часы внизу экрана компьютера, опасаясь, что он снова провёл всю ночь, поглощенный работой, и не заметил, что прошло уже двенадцать часов и наступило утро. К сожалению, это не первый раз, когда такое происходит. Часы показывали девять часов и двадцать две минуты, что для него было довольно ранним временем, а для Феликса — уже прошедшим временем отхода ко сну, установленным Минхо, что ещё больше сбивало Чана с толку: почему Феликс был здесь? — Ликси? Иди сюда, милый. Что случилось? — ласково спросил Чан, повернув кресло к двери и растаяв при виде Феликса, укутанного в пижаму, которая явно принадлежала не ему. — Прости, — бормочет Феликс, прижимаясь к Чану. — За что простить, любовь моя? — нежно спрашивает Чан, уже обнимая Феликса. — За то, что рычал на тебя. И шипел. И забрал твоё мясо. Это было не очень мило с моей стороны. Прости, — шепчет Феликс, теперь такой робкий и застенчивый. Их милый котенок. — О, малыш, — успокаивающе воркует Чан. — Не извиняйся, дорогой, ладно? Я совсем не сержусь. Я знаю, что ты ничего не можешь с собой поделать, когда просыпаются твои инстинкты, поэтому я не виню тебя, ладно? Феликс поднимает на него глаза, большие и блестящие, такие милые и красивые. — Правда? — Правда-правда, — Чан цитирует Шрека, один из любимых фильмов Феликса, подражая интонации Шрека, чтобы Феликс мило хихикнул. — Глупый Чанни!— хихикает Феликс. — Очень глупый, — соглашается Чан. — Самый глупый. Феликс ещё недолго смеётся, визжа каждый раз, когда Чан целует его лицо. В конце концов, Феликс заметно устает. Минхо не зря укладывает его спать. — Давай, Ликси, пойдём в кроватку, — решает Чан, поднимая Феликса, когда тот встаёт из-за стола. — А как же твоя работа? — спрашивает Феликс, немного обеспокоенный. Чан отмахивается от него. — На сегодня я закончил. И вообще, я хочу пообниматься со своим любимым котёнком. — А как же Минхо? — спрашивает Феликс, хихикая, даже когда его голова устало опускается. — Он определённо не котёнок. И, вероятнее всего, он чувствует себя более счастливым из-за того, ты мой любимец, — указывает Чан, выходя из своей студии, чтобы пойти в свою комнату. — М-м-м, — отвечает Феликс, уже почти засыпая. — Спокойной ночи, Ликси, — тихо шепчет Чан, укладывая Феликса. — Спокойной ночи, Чанни, — отвечает Феликс, когда Чан ложится рядом с ним. Тот кусок мяса внезапно уже не кажется таким важным. И кого он обманывает? Даже если бы Феликс не был наполовину диким, он бы всё равно отдал ему его.