Поставь меня на репит

Сеул, осень 2015 года. Старшая школа Ханган.

      Спортзал гудел, наполненный запахом пота, кроссовок и дешевого дезодоранта, смешанным с криками и оглушительными аплодисментами. Баскетбольная команда школы, одержав победу со счетом 68:52, только что завоевала городской кубок. Последние секунды матча были эпичными: их капитан, Чон Чонгук, в эффектном прыжке отправил мяч в кольцо сверху, повис на нем на одной руке, а затем приземлился с такой ослепительной улыбкой, что половина омег на трибунах буквально потеряла сознание.       Тэхён, в компании своего единственного друга Пак Чимина, стоял в самом темном углу зала, куда едва пробивался свет ламп. Чимин был омегой небольшого роста, с круглыми щеками, большими, выразительными глазами и улыбкой, способной растопить даже самых суровых старшеклассников. Именно он всегда приносил Тэхёну шоколадки после уроков, когда тот прятался в библиотеке от насмешек. А насмешки были неслучайны, ведь Тэхён, по меркам одноклассников, был некрасив. Школьная форма всегда казалась слишком большой: рукава пиджака скрывали костяшки пальцев, а брюки собирались гармошкой над кедами. Черные, длинные волосы вечно падали на глаза и он нервно откидывал их назад. Лицо было угловатым, щеки впалыми, нос казался непропорционально большим, губы тонкими, кожа бледной, с парой ненавистных прыщей на подбородке. Чем не пугало?       — Ты уверен, что хочешь это сделать? — тихо спросил Чимин, взглянув на фотографию в руках Тэхёна.       На мятом снимке был Чонгук в белой майке с номером 97, взмокший, улыбающийся, с мячом под мышкой. Омега украл фото со стенда в спортзале две недели назад и с тех пор носил в кармане, как талисман.       — Да. Ты ведь знаешь, что мы с родителями, возможно, переедем в ближайшее время, и я могу больше никогда его не увидеть. Я должен сказать. Хотя бы один раз. Чтобы… чтобы потом не жалеть всю жизнь, — решительно кивнул Тэхён. В голосе звучала смесь отчаяния и решимости.       Чимин вздохнул, но не стал отговаривать. Он просто положил руку ему на плечо, пытаясь поддержать друга:       — Хорошо. Я буду ждать тебя здесь.       Тэхён нервно улыбнулся и направился вперед, чувствуя, как сердце стучит где-то в горле.       Тем временем, вечеринка в честь победы уже переместилась в актовый зал. Музыка гремела, заглушая все остальные звуки, кто-то разливал напитки, а кто-то уже целовался в укромных уголках. Тэхён выждал, пока толпа вокруг Чонгука немного рассеется. Тот стоял у сцены, в черной толстовке с капюшоном, волосы влажные после душа, на шее полотенце. Вокруг него все еще крутились фанаты из младших классов, прося селфи, а самые смелые - номер телефона.       Тэхён сделал глубокий вдох. Сердце колотилось так, что казалось, вот-вот вырвется из груди. Он подошел, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания.       — Чонгук… можно тебя на минуту?       От волнения голос получился тонким, почти срывающимся. Чонгук обернулся, улыбнувшись той самой обворожительной улыбкой, от которой у Тэхёна всегда темнело в глазах, а ноги становились ватными.       — Конечно. Что случилось? — поинтересовался альфа.       Тэхён протянул фотографию и маркер дрожащими пальцами:       — Можно… автограф? Пожалуйста.       Чонгук взял снимок, взглянул на него, хмыкнув. Его взгляд скользнул по Тэхёну, оценивая.       — Это когда я забил решающий в полуфинале. Хороший кадр. Ты… из параллельного класса, да? Ким… ? — произнес он с легким недоумением, словно пытаясь вспомнить, кто это.       Тэхён кивнул, чувствуя, как горят уши. Он ощущал себя неловко под пристальным взглядом.       — Д-да… Тэхён... Ким Тэхён... я… я давно хотел сказать… — Слова застряли в горле, словно комок. Он заставил себя продолжить почти шепотом, но Чонгук наклонился ближе, чтобы расслышать, его дыхание коснулось щеки Тэхёна. — Я влюблен в тебя. Уже два года. Я знаю, что это глупо. Я знаю, что я… просто хотел сказать. М-может, ты согласишься… — Тэхён не договорил, и между ними повисла давящая тишина.       А потом Чонгук рассмеялся. Просто рассмеялся, как будто услышал милую шутку. Откинул голову назад и провел рукой по влажным волосам. Смех его был громким и беззаботным, но для Тэхёна он звучал как приговор.       — Ты серьезно? — спросил он, все еще улыбаясь. — Блин, Тэхён… ты милый, конечно. Но… нет. Совсем нет. Ты не в моем вкусе. Совсем. Мне нравятся другие омеги... стройные, хорошенькие, немного дерзкие. Не знаю, как объяснить. Не обижайся. Просто… ты не мой тип.       Он посмотрел на Тэхёна сверху вниз с той легкой жалостью, которую обычно приберегают для щенков, которых хочется погладить, пожалеть, но не взять домой.       Тэхён почувствовал, как внутри что-то треснуло, словно хрупкое стекло. Он хотел улыбнуться, сказать что-то вроде «да, я понимаю», но губы не слушались. Мир вокруг померк, остался только этот взгляд, эти слова. Чонгук снова взглянул на фотографию. Затем быстро что-то дописал внизу и вернул снимок.       — Держи. Специально для тебя.       Тэхён опустил взгляд. На белом поле рядом с автографом было написано небрежным почерком:       «Поставь меня на репит. Постоянно думай обо мне и, может быть, когда-нибудь я обращу на тебя внимание. Чон Чонгук ♡»       Чонгук подмигнул легко, как будто это была шутка между друзьями, которую он только что придумал:       — Не грусти, а? Найдешь себе кого-нибудь... попроще. Ещё увидимся.       Он развернулся и ушел к веселящейся толпе. Омеги тут же повисли на нем с криками «Чонгук-оппа!». А Тэхён остался стоять один, словно забытый всеми. Фотография жгла руку, слёзы так и норовили сорваться... Но он не заплакал. Просто аккуратно сложил снимок пополам, спрятал в карман и вышел из актового зала, чувствуя себя опустошенным.       На лестнице его ждал Чимин. Сидел на ступеньках, обхватив колени руками, его лицо было полно тревоги. Увидев друга, моментально подскочил и направился ему навстречу.       — Ну как? — спросил тихо, хотя и так все понял по лицу друга. В его глазах читалось сочувствие.       — Он посмеялся. Сказал, что не в его вкусе... — Тэхён покачал головой. Голос вышел хриплым, словно он долго кричал.       Чимин молча шагнул ближе и крепко, без слов, обнял Тэхёна. Тот уткнулся ему в плечо, чувствуя, как слезы наконец-то прорываются наружу, обжигая щеки. Пак медленно, успокаивающе гладил по спине, словно пытаясь смахнуть всю боль.       — Он идиот, — прошептал Чимин, его голос был полон искреннего возмущения. — Он просто не видит ничего дальше своего альфьего носа. Но когда-нибудь увидит. А если нет, то, значит, он и не стоит твоих слез. Понял? Ты красивый, умный, добрый. Ты самый красивый для тех, кто умеет смотреть.       — Он написал… «может, когда-нибудь я обращу на тебя внимание», — Тэхён тихо всхлипнул, вспоминая унизительные слова.       Чимин отстранился, взял фотографию из его рук, развернул. Прочитал надпись, и его губы сжались в тонкую линию. Затем он посмотрел Тэхёну прямо в глаза, и в его взгляде была непоколебимая решимость.       — Тогда пусть ждет. Но до тех пор ты не жди. Ты расти. Становись таким, чтобы он сам потом бегал за тобой. И когда он наконец поймет, ты решишь, нужен ли он вообще тебе. А я буду рядом. Я помогу тебе. Мы заставим его локти кусать. Обещаю.       — Спасибо, Чим, — постепенно успокаиваясь, кивнул омега, чувствуя, как в груди зарождается крошечный огонек надежды.       — Пойдём домой. Я куплю тебе рамен. И мы сожжём эту фотографию, если захочешь.       Тэхён отрицательно покачал головой.       — Нет. Пусть лежит. Как напоминание. — Чимин вздохнул, но не стал спорить. Он знал, что для Тэхёна это важно. Просто обнял его за плечи и повёл вниз по лестнице, к выходу из школы.       Тогда, шагая плечом к плечу, под моросящим дождём, рядом с другом, Тэхён ещё не знал, что это «когда-нибудь» наступит через десять лет. И что судьба снова сведёт их с Чонгуком, но только уже не в школьном спортзале, а в совсем другой жизни. И что в этот раз Чонгук уже не засмеётся.       Но это будет потом. А пока… дождь, пустой двор, мокрые кеды, лучший друг рядом и сложенная пополам фотография, на которой чёрным маркером написано самое жестокое обещание в мире: «Может, когда-нибудь...».       Тэхён шёл домой и думал только об одном: «Я дождусь. Даже если это займёт всю мою жизнь».       В его сердце, несмотря на боль, зародилось упрямое желание доказать, что он чего-то стоит. И это желание было сильнее любого унижения.