Поставь меня на репит

      Тэхён замер под его прикосновением. Он смотрел в глаза Чонгука, ища там ложь или сомнение, но видел лишь отчаянную решимость и то самое чувство, которое он так долго жаждал увидеть в этом взгляде. Чонгук осторожно потянулся к омеге. Губы горели от желания ощутить нежность его губ. И в тот момент, когда он уже едва коснулся губ любимого, с грохотом открылась дверь, едва не слетев с петель.       — Это что, блядь, такое? — вопрос громом прогремел в гостиной и повис в воздухе.       На пороге стояли Чимин и Юнги. И если Юнги выглядел просто встревоженным, то Чимин был в ярости. Его глаза метали молнии, а в руках он сжимал тот самый злосчастный глянцевый журнал.       — Это что, блядь, такое, я спрашиваю?! — заорал Чимин, врываясь в гостиную и тыча журналом в лицо Чонгуку. — Чонгук! Я тебя предупреждал! Я тебе, сука, тысячу раз говорил! Я тебя предупреждал, что оторву тебе твоё причинное место, если Тэ снова будет страдать!       Тэхён вздрогнул от крика и инстинктивно отступил на шаг назад.       — Чимин, успокойся… — начал было Юнги, пытаясь удержать мужа, но тот стряхнул его руку.       — Успокоиться?! — Чимин уже кричал в лицо Чонгуку, совершенно не стесняясь. — Как тут, бля, можно успокоиться? Ты посмотри на заголовок! «Наследник империи Чон: измены, ложь и внебрачный ребёнок»! Ты читал это?! Ты. Читал. Это дерьмо?!       Он швырнул журнал на пол к ногам альфы. Обложка с искажённым лицом Чонгука оказалась прямо перед ним. Чонгук не шелохнулся. Он лишь поднял взгляд на Тэхёна. Омега стоял бледный как полотно, прижав руку ко рту.       — Чимин, успокойся. Всё я читал. Думаешь, почему Тэ сейчас здесь? Я забрал его, чтобы журналюги не разнесли дом Тэхёна в поисках сенсации. Чтобы защитить его и Чонмина. Я уже знаю правду. Тэхён мне всё рассказал, — твёрдо проговорил Чонгук, глядя прямо в глаза и полностью игнорируя настрой беснующегося Чимина. — Всё, что написано в статье, ложь, от первого до последнего слова. Это всё Хёну. Он хочет войны со мной и он её получит. Но я не позволю ему использовать Тэхёна и нашего сына как оружие.       Чимин на мгновение замер с открытым ртом:       — Вашего сына? Правду? Какую правду? Ты о чём? Тэхён, ты ему всё рассказал?       Чонгук глубоко вздохнул и повернулся к друзьям:       — Проходите. Нам нужно поговорить.       Он провёл их в кабинет. Тэхён вошёл последним и сел в самое дальнее кресло, словно ища безопасное расстояние. Юнги тут же подошёл к нему и успокаивающе сжал его плечо.       — Юнги. Чимин. Тэхён мне действительно всё рассказал о себе, о сыне, о том как тот появился на свет. И прежде всего, я хочу вас искренне поблагодарить за поддержку моего любимого, — Чимин выпучил глаза на альфу, до сих пор не веря, в то что слышит это от него собственными ушами. — За то, что были с ним рядом всё это время. Чимина я понимаю, а вот ты, Юнги… ты же мой друг… знал и молчал…       — Прости, Чонгук, как бы то ни было, это была не моя тайна… — Юнги сел рядом с мужем.       — Ладно, чего уж об этом говорить, я вам очень благодарен, — отрезал Чонгук. — Хёну знает о ребёнке. Он думает, что эта грязная сплетня про измену и суррогата-любовника, ему поможет в дальнейшем, — он встал и подошёл к окну. — Но… Мы не можем сидеть и ждать, пока пресса разорвёт нас на куски. Тем более, не зная, что мой бывший муженёк ещё может натворить. Мы должны действовать на опережение.       Немного помолчав, он резко развернулся к друзьям:       — Мы устроим пресс-конференцию. Мы расскажем нашу историю так, как она есть на самом деле. Мы выставим Хёну лжецом и манипулятором.       Тэхён испуганно вскинул голову:       — Но тогда весь мир узнает о том… о том, что я нарушил закон! О том, что я обманул клинику… это уголовно наказуемо!       Чонгук подошёл к нему и опустился на корточки перед креслом, чтобы их глаза были на одном уровне.       — Ты спас нашего сына! — горячо возразил он. — Ты не преступник! Ты герой! И я не позволю никому называть тебя иначе. Мы сделаем это вместе. Мы расскажем нашу историю так, чтобы люди поняли: это история о любви и самопожертвовании! — Он встал и протянул ему руку. — Ты со мной?       Тэхён посмотрел на протянутую ладонь, затем перевёл взгляд на Юнги и Чимина. Друзья смотрели на него с поддержкой и пониманием. Он вложил свою руку в ладонь Чонгука и поднялся.       — Да. Я с тобой.       Чимин хлопнул в ладоши:       — Отлично! Тогда завтра мы идём громить этих журналюг! А сейчас… — он посмотрел на Юнги с хищной улыбкой. — Нам нужен план! И много кофе!       Юнги закатил глаза:       — Опять всю ночь не спать…       Но в его голосе не было ни капли усталости или недовольства. Только предвкушение битвы за своих друзей.

***

      Следующие несколько дней прошли в странном, хрупком равновесии. Особняк гудел, как растревоженный улей. Служба безопасности была проинструктирована не подпускать СМИ даже близко, а Юнги вместе с адвокатом, сухопарым мужчиной в очках с тонкой оправой, в сотый раз прогоняли с Чонгуком и Тэхёном текст их будущего выступления.       — Ну всё, нам пора выдвигаться, — Чонгук нашёл Тэхёна в детской, где дети на мягком ковре вместе собирали пазл, судя по упаковке, какого-то мультяшного героя.       — Да, хорошо, — Тэхён кивнул в подтвержденье. — Дети, нам с Чонгуком нужно срочно уехать по одному важному делу. Скоро к вам приедет Чимин. Вы сможете немного поиграть одни? Вы ведь уже взрослые и не будете бояться?       — Конечно, нет. Чего бояться-то? Волки у нас в доме не водятся. Привидения тоже, — выдала Юю с серьёзным выражением лица, пытаясь впихнуть очередную деталь, которая никак не хотела становиться на это место.       — Действительно, — с умным видом кивнул Чонмин. — Езжайте по вашим делам.       Тэхён наклонился и по очереди чмокнул малышей в макушки.       — Чонгук, я волнуюсь. Вот нужно же было попасть Чимину в пробку именно сейчас, — Тэхён вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь, и направился вслед за альфой.       — Любимый, но ведь он не мог знать, что из-за аварии будет перекрыто движение, а конференцию мы перенести не можем. Сам ведь знаешь. Мы и так потеряли уже несколько дней и кто знает, что за это время ещё пришло в голову этому придурку Хёну, — Чонгук взял за руку омегу, переплёл их пальцы, пытаясь хотя бы немного приободрить его.       Путь до пресс-центра был похож на военную операцию. Два чёрных внедорожника с тонированными стёклами проскочили через оцепление журналистов, которые дежурили у ворот. Чонгук сидел впереди, прямой как струна, а Тэхён сзади, сжимая кулаки так, что побелели костяшки.       Зал для пресс-конференций был забит до отказа. Вспышки камер слепили глаза. Жужжание голосов сливалось в единый монотонный гул.       На сцене стоял длинный стол, за которым сидели Юнги, адвокат и пиар-менеджер Чонгука. Пара поднялась на сцену под оглушительный шквал вопросов. Альфа подошёл к микрофону, его лицо было взволнованным, в то время, как голос звучал твёрдо и уверенно.       — Господа, я собрал вас здесь сегодня, чтобы внести ясность в ту грязь, которую вылили на меня и мою семью в последние дни. Я не буду комментировать абсурдные слухи о моей личной жизни, распускаемые моим бывшим супругом с целью отвлечь внимание от собственных проблем. — Он сделал паузу, обводя зал тяжёлым взглядом. — Я здесь по другому поводу. Речь пойдёт о наследнике моей семьи. О моём сыне. Несколько лет назад мы с моим тогдашним партнёром действительно рассматривали возможность использовать суррогатного омегу. Мы заключили контракт с клиникой. Однако позже, когда мой муж забеременел, мы расторгли этот договор по обоюдному согласию.       Чонгук повернулся и посмотрел прямо на Тэхёна, который стоял чуть позади, бледный как полотно.       — Но судьба распорядилась иначе. Человек, который был готов помочь нам тогда… пошёл дальше. Он решил спасти жизнь, которая уже зародилась. Он пошёл против системы, против правил клиники, чтобы дать этому ребёнку шанс на жизнь.       Тэхён сделал шаг вперёд к микрофону. Его голос дрожал, но в нём звучала стальная решимость:       — Меня зовут Ким Тэхён. Я тот самый человек. Могу официально заявить — с господином Чоном в любовных отношениях мы никогда не состояли. Я обманул клинику после того, как контракт был расторгнут. Я выносил и родил этого ребёнка, потому что не мог поступить иначе. Это был мой выбор и моя ответственность. — Он положил руку на плечо Чонгука. — Этот ребёнок — сын Чонгука и мой. И я не жалею о принятом решении.       В зале воцарилась мёртвая тишина, а затем она взорвалась какофонией звуков: щелчки камер стали непрерывными, журналисты повскакивали с мест, выкрикивая вопросы:       — Кто отец ребёнка по документам? Это было незаконно! Где сейчас ребёнок?       Чонгук снова взял слово, перекрикивая шум:       — Ребёнок находится в полной безопасности! И сейчас официально заявляю: я признаю его своим сыном и наследником! Вся документация будет оформлена в ближайшее время в соответствии с законом о признании родительских прав биологических отцов-альф! — Он посмотрел прямо в объективы камер. — А теперь я хочу обратиться к своему бывшему супругу. Хёну, ты проиграл. Хотел разрушить мою репутацию? А показал лишь всем свою низость и мелочность.       Пресс-конференция закончилась через полчаса под оглушительный резонанс в СМИ. Тэхён забрался в тёплый салон внедорожника и откинулся на спинку сиденья, закрыв глаза. Он чувствовал себя опустошённым. Чонгук сел рядом и молча взял его за руку:       — Тэхён… — его прервал входящий вызов на телефон омеги.       — Извини. Это Чимин. Наверное беспокоится, как всё прошло. Я отвечу, — Тэхён смахнул зелёную трубку вбок и нажал на микрофон, включив громкую связь. — Алло.       — Тэ, вы что издеваетесь? Я ехал через весь город. Через пробки. А вы просто забрали детей к себе. Это как понимать? Предупредить нельзя было?        — Что? О чём ты, Чимин? Дети должны быть дома, — Тэхён на мгновенье прикрыл глаза, пытаясь лихорадочно сообразить что произошло и резко распахнул их. — Твою мать! Это просто не может быть. Чимин, мы уже едем.       Омега сбросил вызов и посмотрел на альфу безумными глазами:        — Чонгук… дети…       Тишина, повисшая в машине после этих слов, была оглушительнее любого крика. Чонгук выругался сквозь зубы.       — Мы едем домой! Немедленно! — рявкнул он Юнги.       Друг гнал машину, нарушая все мыслимые и немыслимые правила, а Тэхён сидел рядом с Чонгуком, молча кусая губы. Оба были измотаны, но паника, ледяными когтями сжимавшая сердце, не давала расслабиться ни на минуту. Когда чёрный внедорожник с визгом затормозил у ворот особняка, Чимин уже бежал им навстречу. Вид у него был напуганный.       — Тэхён… — начал Чимин. — Только не говори мне, что дети не с вами…       Тэхён уже ничего не слышал. Он пулей вылетел из машины и помчался к дому, Чонгук следовал за ним по пятам. Они ворвались в детскую комнату так стремительно, что дверь едва не слетела с петель. Комната была пуста. На полу всё ещё валялись разбросанные пазлы.       И тут взгляд Тэхёна упал на подушку сына. На ней лежал маленький, аккуратно сложенный листок бумаги. Чонгук поднял его дрожащей рукой и прочитал вслух. Голос альфы дрогнул:       «Родители заняты важными делами? Не волнуйтесь, я взял на себя заботу о наследниках».       В этот момент телефон Чонгука зазвонил. Номер был скрыт. Альфа посмотрел на экран безумным взглядом и включил громкую связь. Голос Хёну был спокойный и почти скучающий:       — Ну что, дорогой? Как прошла твоя маленькая пресс-конференция? Надеюсь, ты хорошо выступил? Я вот тоже решил устроить тебе прямой эфир…       — Где дети?! — голос Чонгука сорвался на рык.       Хёну рассмеялся:       — О, не волнуйся. С ними всё в порядке. Пока что. Видишь ли, я решил, что раз ты так легко отказался от нашего брака и, как оказалось, репутация тебе не важна, то я заберу то, что тебе действительно дорого.       Тэхён вырвал телефон из рук Чонгука.       — Хёну! Если ты хоть что-то им сделаешь…       — То что? — издевательски протянул омега. — Ты будешь плакать? Не смеши меня, омега. Это война, и я буду победителем. У вас есть ровно сутки, чтобы публично извиниться передо мной. Иначе вы больше никогда не увидите своих драгоценных отпрысков.       Связь оборвалась. Чонгук медленно опустил руку с телефоном. Его лицо было искажено от шока и ужаса. Он посмотрел на Тэхёна, опустившегося прямо на пол, в детской комнате, обхватив голову руками.

***

      Юнги буквально ворвался в детскую с ноутбуком в сопровождении начальника охраны, господином Чхве.       — Как? — прорычал Чонгук, его голос дрожал от едва сдерживаемой ярости. — Как Хёну прошёл?! У меня камеры на каждом метре, датчики движения, патрули! Он не мог войти и выйти незамеченным! Объясни мне, Чхве!       Юнги уже сидел за ноутбуком охраны, быстро переключая окна камер. Тэхён стоял у окна, вцепившись в подоконник так, что побелели костяшки. Его била мелкая дрожь. Чимин подошёл к другу и осторожно коснулся его плеча.       — Тэ… дыши. Нам нужно думать.       — Господин Чон, вы ошибаетесь, это был не ваш муж. Его бы ни за что на свете не впустили в поместье, — Чхве смотрел на босса с неподдельной тревогой. — Детектив Ли приехал на такси за детьми по вашему распоряжению. Он при мне вам позвонил и вы мне по телефону сами сказали, чтобы я отправил детей к вам. А так как машина детектива в ремонте, распорядились отдать ему черный внедорожник из гаража. И потом насчет детектива Ли не было никаких распоряжений не впускать его на территорию…       — Чхве, очнись, как я мог тебе звонить и говорить такое, что за бред ты несёшь?       — Ладно, разберёмся с этим потом, — прервал их препирательства Юнги. — Сейчас нужно действовать. Когда мы найдём детей, тебе, Чонгуки, придётся меня в зад поцеловать.       — Чего? Вы с ума что ли все посходили? С чего вдруг?       — Я из-за участившейся ситуации в городе с угонами дорогих авто, распорядился на все машины компании, и твои в том числе, поставить GPS-маячки, правда проверить их ещё не успели, но будем надеяться на удачу, — самодовольно ухмыльнулся Мин.       Чонгук буквально взвизгнул от радости, готовый хоть сейчас расцеловать друга во все места. План Хёну был гениален в своей простоте и наглости. Машина семьи Чон не вызовет подозрений у полиции или на блокпостах. Она имеет все пропуска. Но теперь это оказалось его главным промахом в почти безупречном плане.       Дом буквально превратился в военный штаб. В кабинете Чонгука, обычно строгом и лаконичном, теперь царил хаос: на огромном экране во всю стену светилась карта Сеула и пригородов, утыканная красными и зелёными метками. Звонили телефоны, стучали по клавиатурам люди в наушниках. Личная служба безопасности Чонгука работала на пределе возможностей.       Сам Чонгук стоял у стола, нависая над картой. Он говорил по телефону, и его голос был холодным, как лёд:       — Мне плевать на ордер. Это вопрос жизни и смерти. Я хочу, чтобы через пять минут у меня были данные со всех камер на выезде из города. *Все* данные.       Он сбросил вызов и сжал телефон так, что тот жалобно скрипнул.       — Ничего, — выдохнул он, обращаясь к Юнги, который сидел за ноутбуком. — С маячком какие-то непонятные проблемы, нужно будет уволить нахрен работников этих. Никакого от них толку… На главных трассах его нет. Он либо затаился в городе, либо… — он замолчал, не желая произносить худший вариант.       — Либо он поехал по объездным, — тихо добавил, стоящий в дверях, Тэхён. — Я бы так и сделал.       В этот момент один из операторов у мониторов крикнул, прерывая их разговор:       — Босс! Есть сигнал!       Все взгляды устремились к экрану. На карте Сеула медленно двигалась маленькая зелёная точка.       — Это маячок! Он активировался! Машина движется по шоссе в сторону Пусана!       Чонгук среагировал мгновенно. Его взгляд метнулся к Тэхёну.       — Пусан? Он едет на побережье? У него там яхта?       Юнги уже лихорадочно работал с клавиатурой.       — Нет, Гук. Судя по скорости и маршруту, он движется к горному массиву на границе провинций. Там у семьи Хёну есть старый охотничий домик.       Чонгук с силой ударил кулаком по столу.       — Старый лис! Он хочет диктовать условия из своей норы!       Тэхён подошёл ближе к карте, его глаза были прикованы к зелёной точке.       — Мы можем его перехватить? Дорога там одна.       Чонгук покачал головой, его лицо было мрачным.       — Нет. Если мы рванём туда всей колонной, он увидит нас. У него будет время… сделать что угодно. Мы не можем рисковать. Я поеду один. Тихо. Я высажусь в паре километров от дома и подойду пешком. Вы будете на связи и ждать моего сигнала в десяти минутах езды.       Тэхён схватил его за рукав.       — Я поеду с тобой.       Чонгук посмотрел ему в глаза и увидел там не страх, а стальную решимость.       — Это опасно.       — Мне плевать, — отрезал Тэхён. — Это наши дети там. Я не буду сидеть здесь и сходить с ума, пока ты рискуешь жизнью. Я. Еду. С тобой.       Чонгук молча кивнул. Сейчас было не до споров.       — Хорошо. Ты прав. Мы сделаем это вместе.       Он быстро отдал последние распоряжения охране и Юнги, который должен был координировать операцию из штаба. Через десять минут они уже мчали по трассе.       Ночь уже опустилась на горы. Чёрный внедорожник, не включая фар, съехал с трассы на узкую, едва заметную просёлочную дорогу. Машина подпрыгивала на ухабах. Чонгук сжимал руль так, что побелели костяшки. Рядом с ним, напряжённо вглядываясь в темноту, сидел Тэхён. На заднем сиденье, отделённые от них тонированной перегородкой, ехали двое самых доверенных бойцов из службы безопасности.       — Пять километров до точки, — раздался в наушнике голос Юнги. — Маячок на машине Хёну неподвижен. Он на месте.       — Принято, — коротко ответил Чонгук и сбросил скорость, съезжая ещё глубже в лес, чтобы звук моторов не выдал их приближения.       Они остановились в полукилометре от цели. Дальше пошли пешком по довольно густому лесу. Тишину нарушал лишь хруст веток под ногами и тяжёлое от напряжения дыхание. Вскоре между деревьями показались огни. Дом был небольшим, но добротным, сложенным из тёмного бруса. Из трубы шёл дым, по всей видимости внутри горел камин. В одном из окон на первом этаже горел тусклый свет.       Чонгук достал бинокль ночного видения.       — Вижу машину. Стоит у входа. Движения нет. Они внутри.       Тэхён сжал кулаки так, что ногти впились в ладони.       — Дети… они там?       Чонгук перевёл взгляд на окно.       — Я вижу силуэт. Один. Это он. Детей не видно. Я пойду с главного входа. Ты… — Чонгук посмотрел на Тэхёна. — Обойди дом слева. Там есть большое окно в гостиную. Если увидишь детей или… если что-то пойдёт не так, сразу дай знать по рации. Не геройствуй.       Тэхён молча кивнул и, пригнувшись, растворился в тени деревьев.       Чонгук выждал ещё минуту, давая Тэхёну время занять позицию, а затем бесшумно двинулся к дому. Он обошёл машину, заглянул в окна — пусто. Поднявшись по деревянным ступеням крыльца, он замер у двери. Прислушался. Изнутри доносился только треск поленьев в камине и тихая классическая мелодия. Он медленно повернул ручку. Дверь была не заперта.       «Слишком просто», — мелькнула мысль.       Он толкнул дверь и вошёл в просторный холл. Справа была лестница на второй этаж, прямо арка в гостиную. Он сделал шаг вперёд.       — Я ждал тебя, Чонгук, правда не так быстро, — голос Хёну раздался из темноты гостиной, спокойный и даже скучающий. — Как ты так быстро меня вычислил?       Чонгук замер в дверном проёме. Хёну сидел в глубоком кресле у камина, спиной к нему. В руке он держал бокал с янтарной жидкостью.       — Где дети? — голос Чонгука был подобен стали.       Хёну сделал глоток и медленно повернулся в кресле.       — Ты не ответил. Проходи, не стой на пороге. Разговор будет долгим.       В этот момент из-за угла бесшумно появился Тэхён. Он увидел всю сцену: Хёну в кресле и Чонгука в дверях. Его взгляд метнулся к лестнице на второй этаж. Там было темно и тихо.       — Ну ты всегда был красивым, но глупым. Воровать моих детей на моей же машине, ну это сверх тупости даже для тебя. Повторяю вопрос: где дети? — повторил Чонгук.       Хёну улыбнулся, но глаза его оставались холодными льдинками.       — Ты всегда был нетерпеливым. Прямо как на площадке. Помнишь? Ты всегда хотел забить первым же броском.       Он поставил бокал на столик рядом с креслом и медленно встал.       — Дети в безопасности. Наверху. Спят под действием лёгкого снотворного. Я не монстр, Чонгук. Я просто хочу то, что принадлежит мне по праву.       — Ты ничего не получишь, — прорычал Чонгук: — ни бизнеса, ни денег, ни детей. Кстати, как тебе удалось провести Чхве звонком?       Хёну рассмеялся, но смех был сухим и безжизненным.       — Ахах, мы живём в век высоких технологий и подделать чей то голос… Не отвлекайся. Итак, у меня есть то, что нужно тебе. А у тебя есть то, что нужно мне. Предлагаю сделку.       Тэхён сделал ещё один шаг вперёд и оказался прямо за спиной Хёну. Омега этого не заметил.       — Какую сделку? — спросил Чонгук.       — Ты публично признаёшься во всём: что ребёнок от суррогата твой сын от любовника Ким Тэхёна. Что ты скрыл это от меня и от прессы. Ты возвращаешь мне мою репутацию честного человека и долю в компании. Взамен… я возвращаю тебе детей целыми и невредимыми. И мы тихо расходимся.       В комнате повисла тяжёлая тишина, нарушаемая треском поленьев в камине.       Чонгук смотрел на человека, которого когда-то называл мужем, а теперь видел лишь опасного безумца.              — А если я откажусь?       Хёну пожал плечами:       — Тогда я вызову своих людей из Пусана…       Чонгук перебил его:       — Твои люди? Те самые, которых ты отправил следить за мной? Юнги взломал их переписку час назад. Они никуда не едут.       Лицо Хёну исказилось от ярости:       — Ты… ты блефуешь!       — Нет, это ты блефуешь, — спокойно ответил Чонгук. — Ты один. И ты проиграл.       — Хёну… сзади, — за спиной Чонгука возникла фигура Ли.       Хёну резко развернулся на каблуках. Его взгляд упёрся прямо в лицо Тэхёна. Хёну действовал молниеносно, как хищник, загнанный в угол. Он опрокинул массивный столик и рванул к лестнице.       Чонгук среагировал за долю секунды. Он бросился наперерез, пытаясь остановить бывшего мужа. Но ему помешал детектив, перехватив его на полпути. Чонгук как будто был к этому готов. Он резко развернулся толкнул, а затем с силой ударил ногой Ли в грудь. Альфа отлетел назад, ударившись спиной о дверной косяк. На мгновение прикрыв глаза от исказившей лицо боли и медленно осел на пол. Этого мгновения Хёну хватило, чтобы сделать ещё один рывок вверх.       — СТОЯТЬ! — голос Тэхёна, раздавшийся из-за спины Чонгука, был подобен раскату грома.       Хёну замер. Медленно, очень медленно он обернулся. Его взгляд встретился со взглядом Тэхёна. В нём не было удивления, лишь холодное презрение и злоба.       — А… Любовник пожаловал спасать свою добычу? — издевательски протянул он.       Тэхён не ответил. Он сделал шаг в глубину гостиной. Глаза были прикованы к лестнице. Он чувствовал их. Чувствовал запах своих детей где-то там, наверху.       — Где они? — голос Тэхёна был тихим, но в нём звенела такая угроза, что даже Чонгук, приходя в себя, удивлённо посмотрел на него. Таким он омегу ещё не видел.       — Наверху. Спят. Я повторяю, я не монстр, чтобы мучить детей, — Хёну пожал плечами, но его взгляд оставался настороженным.       Тэхён сделал ещё один шаг. Он не смотрел на Чонгука. Его мир сузился до одной точки — до человека, стоявшего между ним и его сыном.       — Ты проиграл, Хёну, — спокойно сказал Тэхён, делая ещё шаг. — Твои люди арестованы. Твои счета заморожены. Твой подельник… — Тэ обернулся к Ли: — сам видишь. Ты один.       Усмешка сползла с лица Хёну. Тэхён остановился у подножия лестницы, прямо перед ним.       — Ты думаешь, что дети твой щит? Ты думаешь, что можешь диктовать условия? Посмотри на себя. Ты жалок.       Лицо Хёну исказилось от ярости.       — Не смей…       Он бросился вперёд на Тэхёна, пытаясь сбить его с ног и прорваться к выходу через кухню. Но Тэхён был готов. Он сделал шаг в сторону и коротким, точным ударом в челюсть отправил омегу на пол. Хёну рухнул, как подкошенный. Он попытался встать, но Тэхён уже сидел на нём сверху, прижимая коленями его руки к полу.       — Не двигайся, — прошипел Тэхён. — Одно движение, и я задушу тебя собственными руками. Клянусь.       Чонгук, который уже поднял на ноги детектива, заведя его руку за спину в болевом хвате, застыл в дверях гостиной. Он видел эту картину: его омега, которого он когда-то так жестоко оттолкнул, сейчас был воплощением силы и ярости, защищая то, что ему дорого.       — Тэ… наручники, — тихо сказал он. — Пусть с ним разбирается закон.       Тэхён бросил на него быстрый взгляд, достал наручники и защёлкнул на запястьях поверженного врага. Встал и рывком поднял его на ноги.       — Снаружи ждёт машина полиции, — холодно сказал Чонгук Хёну. — И поверь мне, ты будешь молить о том, чтобы тебя посадили в самую недоступную камеру, лишь бы мои адвокаты до тебя не добрались.       Он толкнул Хёну в сторону выхода из гостиной, ведя сзади детектива.       — Иди. И не оглядывайся.       Вошедшие в дом полицейские вывели преступников к патрульной машине. Чонгук повернулся к Тэхёну. Омега стоял у лестницы, тяжело дыша и вытирая кровь с разбитой костяшки пальцев о штанину.       Чонгук подошёл к нему вплотную и осторожно взял его лицо в свои ладони.       — Ты… молодец, — прошептал он.       Тэхён посмотрел ему в глаза, и вся ярость ушла, оставив место лишь безмерной усталости и той самой любви, которую он хранил столько лет.       — Теперь мы можем пойти за ними? Наверх?       Чонгук улыбнулся, впервые за этот безумный день искренне и светло.       — Да. Теперь мы можем идти за ними вместе.       Они поднялись на второй этаж рука об руку. Домик был небольшим: всего три двери вдоль коридора. За первой была пустая гостевая спальня. За второй кабинет с охотничьими трофеями на стенах. Третья дверь была приоткрыта. Из щели пробивалась полоска тёплого света и доносилось тихое сопение. Тэхён толкнул дверь и замер на пороге.       Это была детская. Уютная комната с двумя кроватками у стены. В камине напротив потрескивал огонь, отбрасывая причудливые тени на стены с нарисованными лесными животными. И в этих кроватках, укрытые мягкими пледами, спали его сын и дочь Чонгука.       Они были немного бледны, но дышали ровно и спокойно. Тэхён почувствовал, как на глаза наворачиваются слёзы облегчения. Он шагнул в комнату и опустился на колени перед кроваткой сына, осторожно коснувшись его щеки.       Чонгук вошёл следом и замер у кроватки дочери. Он смотрел на спящее личико своего ребёнка, и его сердце разрывалось от нежности и чувства вины за то, что он не смог защитить её раньше.       Он подошёл к Тэхёну сзади и опустил руки ему на плечи.       — Спасибо… — выдохнул он в затылок омеги. — Спасибо тебе за всё. — Тэхён накрыл его руки своими и откинул голову назад, прислоняясь к его плечу. — Теперь мы вместе? По-настоящему?

***

      Дорога домой была изматывающей. Тишина в машине нарушалась лишь ровным дыханием спящих детей и тихим голосом Юнги в наушнике Чонгука, докладывающего о том, что Хёну и детектива уже вовсю допрашивают, предъявив им серьёзные обвинения, в том числе и за похищение детей.       Когда чёрный внедорожник наконец въехал в ворота особняка, Тэхёну показалось, что они вернулись в другой мир. Мир, где не было горного домика, не было страха и не было Хёну.       Чимин и Юнги ждали их на крыльце. Их лица были усталыми, но в глазах читалось облегчение.       — Как они? — тихо спросил Чимин, заглядывая в машину.       — Спят, — так же тихо ответил Тэхён. Он осторожно взял сына на руки, прижимая к себе. Мальчик даже не пошевелился, лишь сонно причмокнул губами.       — Я отнесу его наверх, — сказал Чимин, принимая ребёнка. — В его комнату.       Юнги забрал у Чонгука дочь. Чонгук лишь молча кивнул. У него не осталось сил на эмоции. Он был выжат досуха.       Тэхён проводил взглядом друзей, уносивших детей, и повернулся к Чонгуку. Они стояли в огромном холле одни.       — Всё закончилось наконец-то. Вам с сыном больше ничего не угрожает. Но….Ты… ты останешься? — голос Чонгука звучал хрипло. Он не смотрел на Тэхёна, его взгляд был устремлён на лестницу, по которой только что унесли его дочь. А если быть честным, он просто боялся увидеть в глазах любимого ответ.       — Я не уйду, — немного помолчав, твёрдо сказал Тэхён. — Не сейчас. Давай поднимемся. Я хочу убедиться, что с ним… с ними всё в порядке.       Дом наконец погрузился в тишину. Дети, измученные событиями и лекарством, спали в своих кроватях под присмотром Чимина и Юнги, которые остались на ночь, чтобы дать усталым родителям передышку.       Чонгук и Тэхён остались наконец-то одни в кабинете. Огромная комната, обычно служившая местом для деловых переговоров, теперь казалась слишком большой и пустой. Огонь в камине отбрасывал на стены причудливые тени.       Тэхён стоял у окна, глядя на тёмный сад. Он чувствовал, как усталость наваливается на плечи, но спать не хотелось. Слишком много мыслей роилось в голове.       Чонгук подошёл к бару и налил два стакана виски. Он протянул один Тэхёну. Омега молча взял стакан, их пальцы на мгновение соприкоснулись.       — Я должен тебе кое-что сказать, — начал Чонгук, глядя в свой стакан, но не делая глотка. Его голос был непривычно тихим. — То, что я должен был сказать ещё в ту ночь.       Тэхён повернулся к нему, ожидая продолжения.       — Когда ты сказал мне… что любишь меня. И когда я ответил, что это «неважно»… — Чонгук сделал паузу, словно подбирая слова. — Это была самая большая ложь в моей жизни. Потому что это было важно. Это было важнее всего на свете.       Он поднял взгляд, и Тэхён увидел в его глазах такую глубину раскаяния и нежности, что у него перехватило дыхание.       — Я оттолкнул тебя не потому, что не чувствовал того же. Я оттолкнул тебя, потому что испугался. Я был женат на Хёну, я жил во лжи, я был запутан. А ты… ты невероятный. И это пугало меня до смерти.       Он подошёл ближе и поставил свой нетронутый стакан на столик. Тэхён молчал, боясь спугнуть этот момент.       — А потом я проснулся один. И увидел твою записку… — Чонгук коснулся пальцами лица Тэхёна, его прикосновение было лёгким, как пёрышко. — И мир перевернулся. Я искал тебя. Я сходил с ума. И когда я узнал правду о сыне… я понял, какую ошибку совершил.       Он сделал последний шаг и оказался совсем близко.       — Я люблю тебя, Тэхён. Так сильно. Дышать не могу. Прости…       Тэхён смотрел на него широко раскрытыми глазами. В его душе боролись обида за прошлое и надежда на будущее. Чонгук наклонился и нежно, трепетно поцеловал его, прося прощения через этот поцелуй за все те годы ожидания. И Тэхён ответил. Не мог не…       И теперь уже их по-настоящему ночь любви была не страстной и яростной, а медленной и исцеляющей. Они заново узнавали друг друга в тишине спальни, освещённой лишь лунным светом. Не было нужды в словах, говорили их тела, их прикосновения, их сбивчивое дыхание. Это была не просто страсть, а воссоединение двух половинок одной души.       Когда первые лучи рассвета окрасили небо в розовый цвет, Чонгук приподнялся на локте и посмотрел на спящего рядом Тэхёна. Его волосы разметались по подушке, лицо было спокойным и умиротворённым. Сердце Чонгука сжалось от нежности. Он осторожно достал из тумбочки маленькую бархатную коробочку, которую купил ещё месяц назад, но так и не решался открыть.       Тэхён проснулся от ощущения прохлады на безымянном пальце. Он открыл глаза и увидел Чонгука перед собой. Сон как рукой сняло.       — Ким Тэхён… — голос Чонгука дрогнул от волнения. — Любимый… Ты подарил мне сына и научил меня любить по-настоящему. Ты выйдешь за меня? Не потому, что у нас дети или так будет правильно для общества. А потому, что я не представляю своей жизни без тебя. Будь моим мужем… по-настоящему.       Тэхён смотрел на кольцо, изящное платиновое с одним-единственным бриллиантом, чистым и сияющим, совсем как сейчас глаза Чонгука, полные любви и надежды. Это была его победа… выстраданная и такая долгожданная… Он протянул руку и коснулся его щеки.       — Да… Да!       В этот момент дверь спальни тихонько приоткрылась. На пороге стояла Юми и сонно тёрла глаза кулачком. Чонгук и Тэхён отпрянули друг от друга.       Девочка посмотрела на них серьёзным взглядом своих огромных глаз и увидела коробочку от кольца на постели.       — Вы женитесь? — спросила она деловито.       Чонгук рассмеялся и, подойдя, подхватил её на руки.       — Да, принцесса. Мы женимся.       Она подумала секунду и кивнула:       — Ну наконец-то! А теперь можно мне шоколадку? И братика?       — Ну у тебя уже есть один — Чонмин. Мы хотели…       — Ой, да ладно, мы уже всё знаем. Нам дядя Чимин рассказал. Это не то. Мы хотим нового!       Чонгук посмотрел на Тэхёна поверх головы дочери и улыбнулся самой счастливой улыбкой в своей жизни.       — Кажется, у нас большие планы на будущее.       — Урааа, у нас будет братик! Пойду Чонмина обрадую, что проиграл мне 100 тыщ вон, — Юю вырвалась и вприпрыжку понеслась радовать только что проснувшегося Чонмина.       Но это уже совсем другая история….