Потерянные в тумане

      Холодный ветер трепал волосы, щипал щеки и пробирал до костей, пытаясь залезть под кожу. Он гонял опавшую листву по пустым улицам, свистом разносился по всему городу и с невероятной настойчивостью заглушал внутренний голос. Теперь в голове Уилла воцарилась пугающая тишина, в которой обрывки недавних событий не складывались в единую картину. Сейчас ему оставалось лишь ждать объяснений от Тозиера и надеяться, что услышанное не вызовет череду собственных неприятных воспоминаний. Озноб охватил все тело парня, и он не мог понять причину — от холода или от зияющей в голове пустоты. От подобных ощущений хотелось вывернуться наизнанку, ведь неопределенность была ненавистна Уиллу больше всего.        Ричи выглядел жалко. Растерянность виднелась в его глазах, когда он решил поднять их и посмотреть на Уилла. Черты его лица будто стали острее, синяки под глазами ярче, а серый оттенок губ на фоне бледной кожи, казалось, выделялся еще сильнее. Измученный вид отражался во всем: в растрепанных волосах, помятой одежде и трясущихся руках, в которых он держал листовку. Ричи с особой злостью смял ее края, а затем и вовсе разорвал. Куски бумаги безмятежно поднялись в воздух и стали кружиться вокруг них, не давая возможности остаться наедине. В каждом шорохе ощущалось чье-то зловещее присутствие.       — Я должен был догадаться раньше, что это его рук дело, — задумчиво проговорил Ричи, опустив голову. — Эта дрянь появилась в моей жизни, когда мне исполнилось тринадцать. Оно питалось страхом, поэтому принимало самые разные формы, чтобы напугать и в итоге… сожрать, — Ричи тяжело выдохнул. Уиллу показалось, что каждое произнесенное вслух слово приносило ему страдание. — То лето стало настоящим кошмаром, и я просто не мог скрыться от него. Оно… оно словно таилось на каждом шагу, ждало подходящего момента, чтобы напасть. Я не понимаю, как я мог забыть об этой твари.       — Оно… как оно выглядело? — Уилл пытался подобрать правильные слова, чтобы не сбить Ричи. Ему было сложно визуализировать всё то, что рассказывал Тозиер, однако на чувственном уровне он хорошо понимал страх и потерянность парня.        — Как стремный клоун, — потирая переносицу, ответил Ричи. — Белая кожа, рыжие волосы и совершенно звериный оскал. Серьезно, у него зубы располагались в десять рядов! — его нос брезгливо сморщился. — На самом деле он не похищал меня, но ему очень хотелось этого. И он бы сделал это, если бы… — его рассуждения прервались – память еще не до конца вернулась к нему. Ричи понадобилось несколько секунд, чтобы продолжить. —  Не знаю! Я чудом остался в живых, но совсем не помню, почему так случилось. Наверное, я звучу как придурок.       Уилл отвел взгляд в сторону и начал наблюдать за парящими клочками бумаги, которые улетали в другую сторону. Сумбурный рассказ Тозиера не вносил определенности и тем более не объяснял и половину тех вопросов, которыми они задавались с того момента, как попали в этот город. Но, как ни странно, истории Тозиера хватило для того, чтобы Уилл почувствовал своеобразное спокойствие: происходящее пугало не только его, да и у них с Ричи в целом оказалось много общего. В единстве можно найти спасение — ведь если он поймет Ричи, то, возможно, и Ричи поймет его?        — Не больше, чем обычно, — тихо посмеялся Байерс. — Я тебе верю, Ричи. И я понимаю, каково это, попасть в странную ситуацию и не надеяться на понимание окружающих, — улыбка начала сходить с его лица, когда он вспомнил время, о котором собирался рассказать. — В детстве со мной тоже случилась… беда. И я бы отдал всё, чтобы забыть об этом.       Уилл не знал, кому из них было хуже: тому, кто всю жизнь пытался скрыться от личного кошмара, или тому, кто только начинал освобождаться от мучительного забвения. До встречи с Ричи он грезил о жизни, в которой бы не существовало Изнанки, Векны, его глупой влюбленности в Майка. Теперь же, видя полную растерянность и пустоту в глазах Тозиера, Уилл понял, что рано или поздно вернувшаяся память навалится на парня как железная гиря и принесет тому гораздо больше страданий. Потерянные чувства придут в один момент, и у парня не будет другого варианта, кроме как принять их. И даже сейчас Байерс хорошо понимал, что Ричи будет больно.       Уилл начал свой рассказ. Он старался говорить четко и внятно, но язык то и дело заплетался, голос дрожал, а левый глаз стал нервно подергиваться. Его горло пересохло, поэтому каждое сказанное слово приносило ему дискомфорт. Было нелегко вываливать всё это таким образом. На самом деле Ричи был первым, кому он рассказывал эту историю с самого начала: его прошлое окружение знало подробности и без его участия, так что ему еще не приходилось пересказывать все события разом.        Мысли Уилла путались, он не понимал, какие детали стоит опустить, а какие — рассказать. Ему показалось, что вокруг резко закончился весь воздух. К концу рассказа его голова раскалывалась от боли.       — Полный отстой, Байерс, — это были единственные слова, которые смог выдавить из себя Ричи. Услышанное впечатлило его, однако сейчас он был не готов делиться этим с Уиллом.       — Так и есть, Тозиер, — ответил Уилл. Его позабавила реакция Ричи: он не жалел его, как это делали многие. Майк вел себя по-другому: после произошедшего он относился к Уиллу как к фарфоровой кукле, которая могла треснуть от одного касания. Вот только Уилл никогда не был таким — он не нуждался в жалости и чрезмерной опеке. Уилер хотел защищать, хотел быть нужным, но все это лишь душило и заставляло надумывать много лишнего. Было что-то забавное в том, что в итоге он обошелся со своим другом, как со старой ненужной игрушкой: он наигрался, а потом бросил его. — Ладно, это уже не имеет значения. Сейчас нужно думать о том, как нам выбраться отсюда.       — Кстати об этом… — произнес Ричи, попутно роясь во внутреннем кармане куртки. Он достал ручку и протянул ее Уиллу. — Я нашел ее, когда мы прятались от той твари в подсобке, и решил прихватить.       — А транспортира там не нашлось? — спросил Уилл, и Ричи громко засмеялся. Казалось, он постепенно начал приходить в себя.       Уилл поделился своими мыслями по поводу расположения домов в городе, параллельно накидывая общий план на обратной стороне письма Майка. С каждой секундой случайные линии приобретали черты зданий и улиц, которые были им знакомы. Раньше он лишь предполагал, что в смешении черт Хоукинса и Дерри есть определенная логика. Сейчас же он был полностью уверен в своей гипотезе: город строится вокруг их воспоминаний.       — Смотри, — Уилл ткнул ручкой в импровизированную карту, его палец дрожал от холода. — Вот здесь, где мы встретились, должен быть лес Хоукинса. Его нет. Вместо него – набережная из Дерри. А вот тут, — он переместил палец левее, — магазин, где на нас напали. В моём Хоукинсе на этом месте был магазин, где работала моя мама. Но внутри он выглядел совсем по-другому. Скорее всего, как магазин Дерри.       Ричи склонился над листком. Он морщил лоб, пытаясь уловить логику в хаотичных линиях.       — То есть ты хочешь сказать, что этот город, как лоскутное одеяло? Сшито из кусков наших воспоминаний?       — Типа того, — кивнул Уилл. — Чем дольше мы находимся здесь, тем больше я убеждаюсь: это место питается нами. Нашими страхами, нашей памятью… — он запнулся, не решаясь произнести следующую мысль вслух.       — И нашими желаниями, — тихо закончил за него Ричи. Их взгляды встретились, и в глазах Тозиера мелькнуло что-то, чего Уилл не мог расшифровать. — Твой Майк, который так похож на меня. Ты не находишь это… забавным?       Уилл почувствовал, как краска приливает к щекам, несмотря на ледяной ветер. Он резко отвернулся, делая вид, что изучает карту.       — Это просто совпадение.       — Ага, конечно, — фыркнул Ричи, но в его голосе не было привычной насмешки. Он звучал устало. — Слушай, Байерс, если это место и правда строит себя из наших воспоминаний, значит, где-то здесь должен быть… ну, знаешь, центр. Ядро. Место, где всё началось.        — Для меня это подвал Уилеров, — Уилл снова посмотрел на письмо в своих руках. Чернила немного расплылись от влажности, но слова «наше особенное место» всё ещё читались отчётливо. — А для тебя?       Ричи задумался. Его лицо исказилось гримасой напряжения — было видно, как мучительно он пытается выудить хоть что-то из провалов памяти.       — Не знаю, — наконец выдавил он. — Но если я правда похож на твоего Майка, а это место смешало в кучу наши воспоминания, то, возможно, в его доме окажется что-то ценное и для меня?        Уилл вздрогнул. В ходе мыслей Ричи был здравый смысл.       — Или его дом расположен там, где находится твой дом… — медленно проговорил Уилл. Его голова продолжала гудеть, но сейчас он перестал обращать внимание на боль. Желание разобраться в проблеме стояло на первом месте. — Значит, нам нужно найти дом Уилеров, — теперь решительно произнёс он, пряча карту во внутренний карман куртки. — А чтобы отыскать его, нужно вернуть твою память. Та листовка заставила тебя вспомнить о клоуне… Нужно попробовать пройтись по твоим значимым местам, чтобы пробудить и другие куски воспоминаний.       — Можно попробовать, — согласился Ричи. — Разделимся? Чтобы ускорить процесс.       В его голосе проскользнула неуверенность, которую он тщетно пытался замаскировать под браваду.  — Ни в коем случае, — отрезал Уилл. — В этом городе мы держимся вместе. Понял?       Ричи уставился на него с неподдельным удивлением. А затем его губы растянулись в медленной, почти нежной улыбке, которая совершенно не вязалась с его обычным кривлянием.       — Ладно, капитан, — тихо сказал он. — Будем вместе разбираться в грязном прошлом. Предлагаю приступить сейчас.       Ричи собрался пойти вперед, но фраза Уилла остановил его.       — Тогда, в магазине, — Байерсу хотелось разрешить оставшиеся обиды. Наиболее удачного момента для этого разговора могло и не представиться, а оставить то событие неразрешенным означало сохранить недоверие между ними. А Уиллу хотелось доверять Ричи – в конце концов, он рассказал ему то, о чем не любил даже вспоминать. — Ты сказал про мой взгляд. Почему ты подумал, что я могу причинить тебе вред?        Тозиер обернулся и внимательно посмотрел на него. Его плечи дрогнули от порыва ветра, и он попытался натянуть края куртки так, чтобы холодный воздух не проникал через одежду.       — Потому что ты выглядел так, будто хочешь навредить. Ты смотрел на меня, как тот клоун. Как будто хотел, не знаю, съесть меня, — в любой другой ситуации это могло быть очередной дурацкой шуткой Ричи, но сейчас даже тон его голоса, интонация, с которой тот произносил слова – все говорило о серьезном настрое парня. — Эти ощущения показались мне знакомыми, а когда я увидел листовку, окончательно вспомнил ту хрень из детства.       Теперь его глаза виновато смотрели куда-то вниз. Уилл пожалел, что спросил об этом.         — Прости, — растерянно пробубнил парень. Стыд накрыл его, и он почувствовал, как кровь позорно приливает к его щекам. «Мне казалось, ты был не против», — промелькнуло в его голове, но эти слова так и остались неозвученными.  — Ты правда похож на Майка, а я… давно с ним не виделся. Обещаю, что буду держать себя в руках, — стараясь перебороть навалившиеся чувства, Уилл снял с себя шарф, подошел к Ричи и неловко всучил вещь. — Надеюсь, это загладит мою вину.       — Это лишнее, Байерс, — Ричи хотел вернуть шарф обратно, но Уилл резко пресек его попытки.       — Ты слишком легко одет. Тебе холодно, — Уилл смотрел куда-то в сторону, не найдя в себе сил взглянуть на Ричи. — Знаю, что он мало чем может помочь, но всё же надеть стоит.       — Спасибо, — тихо проговорил Ричи, смотря на Уилла, который в тот момент побрел дальше. — И ты тоже прости. За всё.       Парень кивнул, но так и не посмел взглянуть на парня. Он чувствовал себя слишком паршиво.

***

      Они решили следовать оговоренному плану Уилла, но вопрос о значимых местах остался открытым: какие значимые места им стоит посетить, если Ричи почти ничего не помнит? Решение пришло быстро — если они пройдутся по самым банальным территориям, где зависали каждые подростки, то, возможно, смогут пробудить память Тозиера.       Проходя по пустым улицам города, глазу было не за что зацепиться. Однотипные серые здания сменяли друг друга, и вряд ли бы что-то из них могло помочь Ричи восстановить хотя бы крошечную часть его воспоминаний. Ситуацию ухудшала неестественная тишина, которая не покидала их с того момента, как им удалось выбраться из магазина. Уиллу постоянно чудились шаги за спиной, чужое дыхание, опаляющее шею, и сладковатый, еле уловимый запах разлагающегося тела. Он с настораживающей периодичностью озирался по сторонам, но так и не находил подтверждение своим ощущениям. Байерс жадно глотал влажный воздух, стараясь унять нарастающее волнение, однако пользы это не приносило. Возможно, Ричи был прав, и он действительно начал сходить с ума.       Тем временем парням удалось наткнуться на улицу, которая показалась им незнакомой (если в их случае вообще можно было применить это слово). Здесь дома казались более красочными, но едва ли облезлая цветная краска на стенах могла бы сделать всеобщий настрой более оптимистичным.        Они проходили мимо стеклянных витрин, и большие мутные тени будто преследовали их. Уилл невольно обратил внимание на свое отражение: неужели кто-то вроде него мог внушить страх? В голове начали всплывать напуганные лица Джойс и Майка, которые с опаской и недоверием смотрели на связанного Уилла. Он плохо помнил осень 84-го, — из-за воздействия Векны воспоминания об этом периоде были отрывочными, — но он на всю жизнь запомнил страх, отражавшийся в глазах его близких. И пусть причиной этого был Векна, в то время их взгляд был устремлен только на Уилла.        Он бы продолжал думать об этом, если бы Ричи не решил напомнить о себе.       — Да красивый ты, Байерс, красивый, — насмешливый тон опять вернулся к нему, и он снова помог Уиллу вернуться в реальность. — Перестань любоваться собой и обернись.        Уилл молча обернулся. За спиной располагалось большое кирпичное здание с вывеской «Кинотеатр». Лампы, которые когда-то освещали его, были разбиты. Рекламные вывески приглашали на просмотр фильмов «Охотники за привидениями», «Кошмар на улице Вязов» и «Шестнадцать свечей».        — Боже, — протянул Ричи. — Молли Рингуолд, конечно, клевая, но этот фильм такой тупой!       — Хочешь зайти внутрь? — спросил Уилл. Что-то сжалось в нем, когда он понял, что все перечисленные кинокартины были сняты в 1984 году – именно о событиях этого года он думал несколько секунд назад. Могло ли это быть обычным совпадением? Когда ты встречаешь точную копию своего лучшего друга в городе, который не обозначен ни на одной карте мира и в котором происходят паранормальные вещи, задаваться подобными вопросами всерьез не представляется возможным.        — Да, — ответил Ричи, потирая шею. — Там все зависали. Возможно, получится что-то вспомнить. Не хочешь?       — А у меня есть выбор? — предчувствие говорило ему, что это было плохой идеей, но разве это не может помочь Ричи? В конце концов, Уиллу не привыкать ставить чужие интересы выше своих.       Он пошел вперед, и Ричи последовал за ним. Дверь громко заскрипела от давления руки Уилла, свет проник в помещение кинотеатра, и пыль, спокойно лежавшая там Бог знает сколько, поднялась вверх от уличного воздуха. В нос ударил запах плесени: внутри было сыро из-за дождя, который проникал туда через дыры в потолке. «Это кинотеатр Дерри», — подумал Уилл, оглядываясь по сторонам. Ему были незнакомы здешние интерьеры, поэтому вывод всплыл в его голове сам собой. Он осторожно глянул на Ричи, пытаясь найти какое-либо подтверждение своим мыслям, но выражение лица его напарника не поменялось. Уилл быстро отвел взгляд.       Проходя мимо разрушенных касс, они заметили, что в одном из залов горел свет. Выбор следующей локации для исследования был очевиден — единственное освещенное помещение выглядело, как приглашение. Теперь это абсолютно точно казалось плохой идеей, но они уже здесь, и им не остается ничего другого, кроме того, чтобы зайти туда.        — Держись за мной, — еле слышно проговорил Уилл, сжимая трубу сильнее.       — Будешь защищать меня? — усмехнулся Ричи, вскинув бровь. — Как романтично.       Байерс смутился, и это чувство ему совсем не понравилось. Прошло достаточно времени для того, чтобы он понял, что воспринимать шутки Ричи всерьез не стоит. Уилл и не делал этого, однако произошедшее между ними не оставляло в покое и словно тень преследовало его. Стыд всё еще переполнял парня, и двусмысленные намеки Ричи, отсылающие к тому случаю, добивали его с новой силой. Бороться с этим было бессмысленно — он уже поступал так раньше, и ни к чему хорошему это не привело. Перед глазами начал появляться затуманенный образ Майка, и Уилл с особой силой начал тереть глаза. Он не мог скрыться от кошмара в собственной голове, каким же образом ему удастся сбежать из этого города?       Ричи стал чувствителен к тем моментам, когда Байерс отрешенно смотрел в пустоту и думал — думал чересчур много о том, что, судя по его изнеможденному выражению лица, приносило ему боль. В такой ситуации он предпочитал закрыть рот и не трогать парня. Тозиеру было неловко от того, что он поневоле становился свидетелем чужих страданий, которые не мог облегчить. Ему смутно представлялась причина терзаний Уилла, однако что-то внутри него чувствовало некоторую общность с ним. И подсознательно он испытывал неприязнь к этому чувству.       Они зашли в зал, который, в отличие от всего того, что они видели здесь, казался целым и новым. Кресла были обшиты переливающимся бордовым бархатом, лампы на потолке освещали каждый сантиметр зала, отчего страх постепенно покидал тело Уилла. Он поднялся на сцену и прикоснулся к экрану: всё было настоящим, хотя Байерса до последнего не покидало ощущение постановочности происходящего.        — Ричи? — произнес он, когда заметил отсутствие Тозиера. Его голос начал дрожать. — Ты где?       Уилл посмотрел на ряды, а затем перевел взгляд на киноаппаратную. Ехидное лицо Ричи смотрело на него через стекло, он махал ему рукой.       — Что ты там делаешь? — чуть громче сказал Уилл, чтобы Ричи смог его услышать. — Нам небезопасно расходиться!       Ричи что-то говорил, но из-за звукоизоляции и расстояния его совсем не было слышно. Он махнул рукой вниз, видимо, говоря Уиллу не беспокоиться, и затем показал ему пленку. Его палец указывал на нее, а сам он продолжал широко улыбаться.       — Она была там? Хочешь включить ее? — продолжал задавать вопросы Уилл. Ему не нравилось повышать голос, ведь на шум могла прийти та тварь, которую они встретили в магазине. Но Ричи, как обычно, не оставлял ему альтернативы. — Открой дверь, идиот, тебя не слышно!       Ричи закатил глаза, но просьбу выполнил. Он открыл дверь и, стоя в проеме, произнес:       — Ты и так меня хорошо понимал! А тебя я и без этого слышал.       — Сейчас нам ни к чему привлекать внимание лишним шумом, тебе не кажется? — сказал Уилл. Он испытал облегчение от того, что теперь ему можно понизить громкость голоса. — Где ты достал кинопленку?       — Она лежала на столе. Больше там ничего не было, — улыбка пропала с его лица. Ричи внимательно рассмотрел кинопленку со всех сторон, а затем продолжил. — Кто-то очень хочет, чтобы мы ее посмотрели.       Уиллу стало жутко, но теперь не страх овладел им. Кинозал, перемена в настроении Ричи, кинопленка — всё это с невероятной силой давило на него, злило, заставляло хотеть скрыться от настигнувшей реальности. Сама мысль о том, что они играют по чужим правилам только потому, что у них нет других вариантов, бесила и выводила из себя. Уилл прикусил нижнюю губу, и боль ненадолго помогла приглушить нахлынувший гнев.        Парень отвернулся и молча сел на ближайшее кресло. Ричи понял команду, зашел обратно, попутно закрывая дверь, включил проектор и запустил пленку. Свет мгновенно погас, когда на экране показались помехи. Неприятный шум вскоре прекратился, и в следующий момент появилась отчетливая картинка. Уилл невольно вжался в кресло: на экране он увидел знакомое место — кладбище Хоукинса. Запись велась из толпы, как будто кто-то из присутствующих снимал всё происходящее. Общий план быстро сменился: “оператор” перестал снимать окружающую природу и переместил фокус камеры на людей. Размытые лица стали приобретать знакомые черты, и Уилл с ужасом узнал в них Джонатана и Джойс. Белый цвет кожи разбавлялся синим оттенком под глазами. Сами глаза — красные, заплаканные — блестели от влаги, а на щеках виднелся след от слез. Джойс закрыла лицо ладонью и отвернулась, Джонатан продолжал растерянно смотреть вниз. Кадр сменился, и в следующий момент на экране показалась яма. На фоне были слышны всхлипы, завывания и монотонное чтение молитвы. Плач вокруг усилился, когда деревянный гроб стали погружать в землю. Экран на секунду погас, а затем снова стал показывать мутную картинку. Четкость постепенно возвращалась, и теперь камера крупным планом снимала лицо покойника. Синий цвет перемешался с бледно-желтым, отчего создавалось впечатление, что снимали не человека, а ту тварь, которая напала на них с Ричи в магазине. Кожа перестала казаться человеческой, приоткрытые глаза утратили какой-либо цвет и стали похожи на глаза мертвой рыбы. Вместе с этим маленькое круглое лицо выражало какую-то безмятежность и спокойствие. Уилл не мог оторваться от экрана — он с каким-то странным любопытством разглядывал собственный детский труп.        Следующий кадр — снова размытое лицо. Уилл не успел отойти от увиденного ранее, как показанное снова повергло его в шок: теперь перед ним стоял 11-летний Майк. Пухлые щеки, кудрявые волосы, еле заметные веснушки на носу — всё это было ему до боли знакомым. Мальчик испуганно смотрел на него, и Байерс сквозь экран мог почувствовать его страх.       — Майк? — проговорил Уилл, медленно вставая с кресла. — Это ты?       — Уилл! — знакомый голос разнесся по всему залу, заставляя сердце Уилла остановиться. — Помоги мне!       — Ты слышишь меня? — парень сорвался на крик. Он подошел к экрану, как будто это могло помочь удержать их связь. — Как? Как я могу тебе помочь?       — Уилл, ты должен мне помочь! — продолжал мальчик. С каждой секундой лицо Уилера менялось странным образом: кожа неестественно дергалась, как будто под ней кишели черви, глаза становились темнее. Рот стал растягиваться, челюсть постепенно уходила вниз, и теперь перед Уиллом был не друг детства, а его перекошенная, искривленная версия. — Ну же, помоги мне! — интонация стала приказной. — Или собираешься бездействовать, как ты делаешь это обычно?        Уилл не мог пошевелиться: эмоции взяли вверх, и он был не в силах бороться с ними. Он мог простоять так всю оставшуюся жизнь, смотря на кривую пародию на Майка. Но созерцать ему пришлось недолго: экран громко разорвался пополам, и из него вытекла масса. Гниющее чудище в этот раз казалось больше и уродливее, однако Уилл не заметил этого. Он продолжал смотреть на безобразное лицо маленького Уилера, продолжал слушать его вопли, продолжал бездействовать. Ему было все равно на монстра, который стремительно приближался к нему.       Еще секунда, и огромная пасть смогла бы полностью проглотить Уилла. Тварь уже показала клыки, когда Ричи, примчавшись с киноаппаратной, оттолкнул Байерса в сторону. Он подобрал трубу и с силой стал избивать монстра.        — Нужно сваливать отсюда! — голос Ричи звучал нечетко, словно он говорил что-то на расстоянии. Уилл ничего не понимал: он как будто наблюдал за происходящим со стороны и находился где угодно, кроме этого проклятого места. Его взгляд против воли снова устремился на разорванный экран, стремясь запечатлеть каждую черту такого Майка, но крик Тозиера отвлек его. — Уилл, спустись на землю! Это не Майк!       Нечто попыталось схватить Ричи, однако тот пошел на опережение. Дождавшись удобного момента, он вогнал трубу в середину туловища монстра, а затем резко выдернул ее. Жидкость темно-бордового цвета, походившая на человеческую кровь, струей полилась из твари и попутно испачкала обувь парня. Он оттолкнул монстра ногой, и существо с рёвом упало навзничь. Какое-то время Ричи продолжал наблюдать за предсмертными судорогами, и, тяжело  дыша, тихо повторил:       — Это не Майк…       Раздвоенно лицо Майка всё ещё обвиняло Уилла в бездействии и продолжало требовать помощи. Тот, в свою очередь, беспомощно смотрел на это жалкое и пугающее зрелище. Слова Ричи прозвучали для него, как приговор.       Тозиер подхватил его за локоть, когда он пытался подняться с пола. Уилл брезгливо глянул на дырку в животе напавшей твари, а затем снова перевел взгляд на экран. Ему хотелось еще раз посмотреть на Уилера, но Ричи насильно стал тащить его к выходу. Звонкий детский вопль раздавался в его голове уже после того, как им удалось выйти на улицу.       Туман снова стал сгущаться.