Фиктивные узы

Воздух на стадионе буквально вибрировал от напряжения, превращаясь в густую смесь из адреналина, фанатских криков и морозного тумана. Трибуны напоминали бурлящий котел: одна половина окрасилась в зловещие черно-красные цвета «Темных Воронов», другая — в вызывающе яркие, оранжево-красные тона «Огненных Фениксов». Снежинки, лениво падающие с серого неба, не успевали коснуться земли, испаряясь от жара тысяч разгоряченных тел. В самом центре сидела компания, к которой были прикованы сотни взглядов. Рон, сегодня сменивший подиумный шик на теплый шарф «Фениксов», махал флажком, его лицо раскраснелось от холода и азарта. Рядом с ним Гермиона, чья кудрявая копна волос была стянута лентой в цвет команды Гарри, что-то быстро нашептывала другу, её глаза лихорадочно блестели. Позади них, словно три темных божества, расположились альфы. Блейз Забини сидел, вальяжно откинувшись на спинку, но его пальцы, сжимающие подлокотник, выдавали внутреннее напряжение. Рядом с ним Драко Малфой, чей взгляд был прикован к полю с ледяной решимостью, и Панси Паркинсон, чья усмешка была острее любого клинка. —Если этот выскочка Рико снова начнет выпендриться, я лично прокляну его так, что он забудет, как сидеть на метле — прошипел Рон, не оборачиваясь. —Спокойнее, дорогой — отозвался Блейз, его голос был низким и вибрирующим. —Твой дружок не из сахара сделан. Хотя смотреть на это... Занимательно. В этот момент голос судьи, усиленный заклинанием «Сонорус», разорвал гул стадиона. —Приветствуем команды! Сегодняшний матч — это не просто игра, это финал, который решит судьбу кубка! «Огненные Фениксы» против «Темных Воронов»! На поле вылетел Гарри. Капитан «Фениксов» выглядел как воплощение стихии: изумрудные глаза горели за стеклами очков, а его маневренность заставляла толпу ахнуть. Следом за ним, стройным клином, вышли игроки в оранжевом. Рон и Гермиона вскочили, их крики поддержки слились с общим ревом. Но радость сменилась глухим ропотом, когда на поле, окутанные аурой мрачного превосходства, вышли «Вороны». Впереди, на новейшей модели «Нимбуса», парил Рико. После того как в «Ежедневном Пророке» всплыли слухи о том, что «Вороны» используют запрещенные средства, методы тренировок и морально сломанных игроков собственной команды, их вражда с командой Гарри превратилась в настоящую войну. Рико обвел трибуны тяжелым взглядом, и когда его глаза встретились с глазами Гарри, между ними словно пробежал разряд черной молнии. Это была чистая, незамутненная ненависть. Свисток. Игра началась. Мячи взмыли ввысь. Бладжеры с пушечным звуком начали носиться по полю, а охотники сплелись в безумном танце. Воздух над стадионом застыл, пропитанный ледяной яростью и запахом грядущей расправы. Когда Гарри взмыл в небо, это не был полет героя, к которому все привыкли. В его движениях не осталось и следа от гриффиндорского благородства. Это был полет хищника, который слишком долго терпел укусы шакалов и теперь пришел вырывать сердца. Слова, сказанные Гарри перед матчем, эхом отдавались в его сознании, пульсируя в такт бешеному ритму сердца: Я стану самой опасной фигурой на доске... Пускай теперь они меня боятся! И они боялись. Рико, парил в центре поля, окруженный своими игроками, словно король на неприступном троне. Его лицо искажала маска самоуверенного превосходства. Но когда Гарри пронесся мимо него, обдав ледяным вихрем, в глазах Рико впервые промелькнуло замешательство. Это был не тот Гарри. Игра началась не со свистка, а с первого столкновения. Гарри не стал уклоняться от налетающего на него загонщика «Воронов». Вместо этого он резко довернул метлу, идя на таран. В последний момент он совершил такой резкий и жесткий финт, что загонщик, не ожидавший такой агрессии от «золотого мальчика», в панике дернул рукоять и едва не вылетел из седла. Гарри даже не обернулся. Его взгляд, скрытый за магически укрепленными стеклами очков, был прикован к Рико. —Что такое, Рико? — прошипел Гарри, когда они поравнялись в небе, сцепившись локтями на безумной скорости. —Твои цепные псы начали трусить? Я думал, ты научил их кусаться, а они только скулят. —Заткнись! — Рико со злостью толкнул Гарри, пытаясь сбросить его с курса. —Ты просто временная помеха, которую я сейчас раздавлю. —Смотри внимательно, «король», как твой трон превращается в пыль. — Regarde ce sale type — внезапно негромко произнес Драко, подавшись вперед. — Il joue sale, comme toujours. Tu as vu comment il a failli renverser le batteur? (Посмотри на этого грязного типа. Он играет грязно, как всегда. Ты видел, как он чуть не сбил загонщика?) Рон, чьи губы искривились в презрительной ухмылке, ответил на безупречном французском, который он выучил во время работы в Нью Йорке : —Je le vois, Draco. Mais Harry est plus rapide. Ce Рико n'est qu'un lâche qui se cache derrière ses complots. (Я вижу, Драко. Но Гарри быстрее. Этот Рико всего лишь трус, который прячется за своими игроками.) Блейз приподнял бровь, услышав их тайный диалог. Его заинтересованность мгновенно отозвалось, он приподнял бровь, чуть придвигаясь ближе. Он знал, что Рон и Драко знают французский, но он не когда не слышал как его муж говорил на это языке. Видеть, как его омега так увлеченно и страстно шепчется с Малфоем, пусть даже о квиддиче, было для Блейза испытанием для нервов. Гарри резко ушел в пике, но не за Снитчем. Он начал методично и безжалостно выбивать игроков Рико из игры. Он не использовал запрещенные заклинания, но он использовал свою метлу как холодное оружие. Пролетая сквозь строй «Воронов», он выбирал такие углы атаки, что охотники противника были вынуждены бросать квоффл, лишь бы не врезаться в него. Он обходил их одного за другим, делая это с такой пугающей эффективностью, что по трибунам пополз шепот ужаса. Он не просто играл — он уничтожал их морально. Гарри видел страх в глазах охотника «Воронов», когда пронесся в дюйме от его лица, заставив того вскрикнуть и зажмуриться. Он стал той самой опасной фигурой, о которой предупреждал. Рико метался по полю, его ярость кипела, переливаясь через край. Он привык быть тем, кто диктует правила жестокости, но сегодня Гарри превзошел его в его же игре. —Они же разобьются! — вскрикнула Гермиона, вцепившись в руку Панси. Альфа даже не шелохнулась, её взгляд был прикован к маневрам, она внимательно следила за игрой, а на ее лице играла усмешка. Она аккуратно сжала руку Гермионы. —Si Harry attrape le vif, Рико va perdre la tête. (Если Гарри поймает снитч, Рико потеряет голову.) — прошептал Драко Рону, их головы почти соприкасались. —Qu'il la perde — едко отозвался Рон, сверкнув глазами на Блейза, который уже откровенно сверлил из взглядом. — On va fêter ça avec du champagne, n'est-ce pas, Draco? (Пусть теряет. Мы отпразднуем это шампанским, не так ли, Драко?) Блейз не выдержал. Он протянул руку и властно притянул Рона за талию назад, на сиденье. —Достаточно французских секретов — прошептал он ему на ухо, обжигая дыханием. —Вернись ко мне, пока я не решил, что Малфой тебе интереснее, чем игра твоего лучшего друга. Рон лишь закатил глаза, не сводя глаз с поля, где Гарри в прямом смысле боролся с «Воронами». Стадион взревел. Они столкнулись в воздухе. Звук удара древков метел друг о друга был похож на выстрел. Рико схватил Гарри за ворот формы, пытаясь стащить его вниз. Они неслись к земле, сцепившись в клубок ненависти и адреналина. Снег хлестал их по лицам, ветер завывал, но они видели только друг друга. —Красивая обертка для гнилого нутра. Сегодня все увидят, что ты боишься потерять власть больше, чем саму жизнь — выдохнул Гарри прямо в лицо врагу, игнорируя боль от того, что пальцы Рико впились ему в горло. Гарри ударил Рико по рукам, высвобождаясь, и в ту же секунду заметил золотой блеск. Снитч. Драко Малфой сидел неподвижно, словно высеченное из льда изваяние. Его пальцы так сильно сжали кованые перила, что костяшки побелели. Внешне он сохранял маску абсолютного спокойствия, но внутри него бушевал ледяной ураган. Каждый раз, когда Рико шел на таран, сердце Драко пропускало удар. Он не просто смотрел игру — он чувствовал каждое движение Гарри. Его губы едва заметно шевелились, шепча бессловесную, почти первобытную мольбу: «Только не падай. Пожалуйста». Драко ненавидел квиддич в такие моменты. Он ненавидел Рико каждой клеткой своего тела. Если бы взглядом можно было убивать, капитан «Воронов» давно бы рассыпался пеплом прямо в воздухе. Погоня превратилась в бойню. Они летели сквозь ряды бладжеров, которые загонщики «Воронов» посылали в Гарри с утроенной силой, но Поттер словно перестал чувствовать инстинкт самосохранения. Он проходил сквозь зоны обстрела с такой ледяной уверенностью, что загонщики противника начали промахиваться — их руки дрожали от того давления, которое исходило от этого нового, пугающего Гарри. Рико пытался блокировать его, он шел на самые грязные приемы: пинал метлу Гарри, пытался ослепить его, сорвав очки. Но Гарри был быстрее. Он был злее. В нем бурлила вся та ненависть, которую он копил годами против таких, как Рико — самовлюбленных тиранов, считающих людей пешками. —Это конец твоего правления — бросил Гарри, совершая невероятный маневр «Мертвая петля» прямо над головой Рико. Рико на секунду дезориентировался, и этой секунды Гарри хватило. Он буквально вырвал пространство у врага, протиснувшись между Рико и стальной опорой трибун так близко, что краска с его метлы осталась на металле. Рико нахмурился, вынужденный резко затормозить, чтобы не разбиться. В этот момент он осознал — он проиграл. Он почувствовал тот самый липкий, парализующий страх, который он сам внушал другим. Гарри не просто побеждал его — он его переехал, не оставив камня на камне от его репутации «непобедимого». Омега сомкнул пальцы на Снитче с такой силой, что костяшки хрустнули. Он не стал сразу приземляться. Он завис в воздухе прямо перед Рико, тяжело дыша, с разбитой губой и горящим взглядом. — Смотри на меня, Рико — голос Гарри был тихим, но его слышно было даже сквозь рев стадиона. —Смотри и помни этот день. День, когда ты понял, что твоя корона слетела. Я бы спросил тебя какого это быть не первым, а вторым, но подозреваю ты — никчемный кусок дерьма знал это всегда. Рико дрожал — от холода, от ярости, от бессилия. Его игроки зависли поодаль, не смея приблизиться к своему капитану, который в этот момент выглядел красным, то ли от холода, то ли от разговора с капитаном противоположной команды. Его руки сильнее сжали метлу, что те побледнели от напряжения. Гарри послал ему воздушный поцелуй, громко усмехаясь, а затем резко развернулся и камнем упал вниз, к своей команде. Он выполнил свое обещание. Он уничтожил Рико его же методами, показав, что за маской героя скрывается некто гораздо более опасный — человек, которому нечего терять и который больше не боится быть жестоким ради тех, кого он любит. На поле остались лишь «Вороны», парализованные страхом перед тем, кого они раньше считали легкой добычей. Король пал, и его трон сгорел в пламени «Огненных Фениксов». Гул стадиона превратился в нечто осязаемое — мощная звуковая волна ударила в грудь, когда финальная сирена возвестила о конце этого изнурительного сражения. Трибуны буквально взорвались. Тысячи болельщиков «Огненных Фениксов» в едином порыве вскочили со своих мест, окрашивая пространство в цвета команды. Это был не просто шум, это была коллективная истерика облегчения и восторга. Гермиона, чье сердце весь матч билось где-то в горле, не выдержала первой. Она вскочила, забыв о напускном спокойствии, и начала прыгать, хлопая в ладоши. Ее радость была такой искренней и светлой, что Панси, сидевшая рядом, не смогла сдержать улыбки. Панси, как истинный альфа, обычно сохраняла ледяное достоинство, но сейчас, глядя на свою жену, она лишь негромко рассмеялась, притягивая Гермиону к себе за талию, чтобы та не свалилась с трибуны в порыве чувств. В этом смехе была и гордость, и нежность. Рон, стоящий по другую сторону, яростно махал флажками, его лицо сияло — лучший друг только что совершил невозможное. Драко сидел неподвижно еще несколько секунд после сирены. Его кулаки были сжаты так крепко, что костяшки побелели. Только когда он увидел Гарри — живого, целого и победившего — он позволил себе глубокий, выдох. Всё то напряжение, которое он копил внутри, защищая своего омегу ментально каждую секунду игры, начало медленно отпускать. Блейз, сидевший справа, тяжело похлопал его по плечу, понимая его состояние без слов, а Панси, обернувшись, весело дала Драко «пять», молчаливо признавая: «Твой муж чертовски крут». На самом стадионе Гарри едва успел коснуться поля, когда на него лавиной обрушилась команда. Это был хаос из оранжевых джерси, криков и тяжелого дыхания. Его хлопали по плечам, сжимали в объятиях так, что хрустели ребра. Кто-то из защитников, не помня себя от счастья, запрыгнул Гарри на спину, едва не сбив с ног, и начал бесцеремонно трепать его по взлохмаченным, мокрым от пота волосам. Гарри, чей адреналин всё еще зашкаливал, откинул голову назад и громко, хрипло рассмеялся. Это был смех триумфатора. Он чувствовал вкус победы — соленый от пота и сладкий от осознания того, что они выстояли. Тренер стоял чуть поодаль, утирая пот со лба, и его скупая, но бесконечно гордая улыбка была для команды лучшей наградой. Но в этой симфонии радости была и темная нота. «Тёмные Вороны» покидали поле. Гарри перевел дыхание и сквозь толпу сокомандников увидел их. Тренер Воронов стоял у выхода, его лицо было бледным и неподвижным, как маска, но в глазах застыло такое ледяное бешенство, что воздух вокруг него казался разреженным. Он коротким, резким кивком указал своим игрокам на выход, словно они были не элитными атлетами, а провинившимися псами. Рико шел последним. Он замедлился, когда его путь почти пересекся с траекторией Гарри. Вся та скрытая агрессия, которую он копил весь матч, сейчас превратилась в невидимый ядовитый кокон. Он остановился на секунду, бросая на Гарри взгляд, лишенный всякого тепла или спортивного уважения — это был взгляд отчужденного хищника. На его губах медленно, словно нехотя, расцвела надменная, кривая ухмылка, обещающая, что это еще не конец. Гарри, вместо того чтобы отвести глаза или разозлиться, почувствовал странный прилив азарта. Он вызывающе прищурился и, прежде чем Рико скрылся в подтрибунном помещении, коротко и дерзко подмигнул ему. Спустя час, когда официальные церемонии закончились, а папарацци, облепившие команду как мухи, были наконец оттеснены охраной, Гарри вышел из раздевалки. Тело ныло, каждый шаг отдавался гулом в суставах, но внутри горело солнце. Едва он показался в коридоре, на него вихрем налетели Рон и Гермиона. Объятия друзей были крепкими, пахнущими родным домом и спокойствием. Гермиона что-то быстро лепетала о том, как она испугалась в третьем периоде, а Рон просто громко хлопал его по спине, повторяя: «Ну ты выдал, Гарри! Ты просто их уничтожил!». Гарри уткнулся носом в плечо Гермионы, на мгновение закрыв глаза и впитывая их тепло. Панси и Блейз стояли чуть поодаль, сохраняя свойственную им альфа-выправку. —Неплохо для замухрышки, герой — Панси подошла ближе и с бесцеремонной ухмылкой потрепала его по волосам, которые он только что пытался привести в порядок. —Но в следующий раз старайся не так сильно пугать нашего Драко, а то он скоро начнет седеть. Гарри фыркнул, шутливо отбиваясь: —Ты просто завидуешь моему фанатскому сектору, Паркинсон! Но всё его внимание тут же переключилось на Драко. Тот стоял позади всех, прислонившись спиной к стене. Его взгляд был прикован к Гарри — глубокий, темный, полный нескрываемой гордости и собственнического удовлетворения. Драко не нужно было кричать, чтобы выразить свои чувства. В этом взгляде было всё: «Ты мой», «Ты лучший», «Я горжусь тобой». Гарри почувствовал, как по коже пробежали мурашки, и улыбнулся мужу так ярко и открыто, что на мгновение всё остальное в коридоре перестало существовать. —Так, хватит этих нежностей! — голос Панси разрезал воздух. —Раз победа в уже в кормане, то я требую клуб, самую дорогую выпивку и танцы до утра! Такое нельзя не отметить! Рон и Гермиона тут же поддержали идею громким согласием. Блейз хмуро взглянул на Рона, явно представляя, как ему придется вытаскивать своего омегу из эпицентра вечеринки, когда тот перевозбудится. —Блейз, не делай такое лицо — засмеялся Гарри. —Мы заслужили. Я в деле! Драко даже не успел вставить ни слова возражения (хотя он, вероятно, предпочел бы забрать Гарри домой и спрятать под одеялом). Панси, не терпящая возражений, решительно подхватила его под локоть и потащила к выходу, другой рукой цепко прижимая к себе Гермиону. —Пошли, дорогуша, сегодня мы гуляем за счет истории! — бросила она через плечо, и шумная компания, наполненная триумфом и предвкушением долгой ночи, направилась навстречу огням города.