«Неприятель»

Для Стива, короля старшей школы Хоукинса, никогда не было проблемой заполучить любую красавицу. Каждый раз новая игра с очередной недоступной леди добавляла мощи его самолюбию. Однако он лишь играл с ними. Пока не появилась Нэнси. Она оказалось особенной, их игры затянулись надолго. Зубрила-отличница, красавица, гордость родителей и вся такая хорошая девочка, с некой искрой в душе и поступках. Но было кое-что еще, точнее кое-кто, кто делал эти отношения еще более интригующими и притягательными. Тот темный взгляд, который с завистью взирал исподтишка, когда Нэнси и Стив как бы в своей обычной манере, обнимались или прижимались.  — О боже, смотрите на этого чудилу. — бросила с отвращением Кэрол.  Компания в миг посмотрела в сторону доски объявлений. Джонатан Байерс. Он прикреплял листок о пропаже ребенка.  — Ставлю на то, что он сам грохнул своего брата! — донесся гогот Кэрол и Томми. Стив шипит им в просьбе утихомириться, пока Нэнси отходит подбодрить брата друга своего младшего брата.  На секунду мрачный взгляд Байерса пробегает по Стиву, и его пробирают мурашки по телу. Эти глаза, черные и тяжелые, до ужаса притягивают короля, вновь создают странные ощущения. Чувство вины ли это? Скорее наоборот –надменности. Но где-то под ней пряталась боль, открытая рана, не дающая ему полностью взойти на престол. После вечеринки у Стива, что-то изменилось в Нэнси. Она стала отстраненной, и больше ругалась с ним. Вся эта трагедия вокруг Барбары словно отключила ее. Даже фотографии, где она была голой и которые сделал Байерс, не вызвали у неё ярости. Зато Харрингтона это взбесило настолько, что всё закончилось сломанной камерой и публичным унижением Джонатана. Интересно, каково ему сейчас. Стива Харрингтона вывели из себя не столько откровенные фото его девушки, сделанные чужим парнем, сколько то, что Джонатан Байерс — фрик без друзей и неудачник из неблагополучной семьи не оказался педиком. Разочарование ударило по венам, пульсируя около глаз. И он не остановил своих безбашенных друзей, когда те занялись вандализмом и клеветали на Нэнси.  “NANCY THE SLUT WHEELER” Надпись красной краской посреди улицы. Последствия были ясны, как небо. Это выглядело как вспышка ревности к своей девушке, выбравшей другого. Однако здесь были замешаны иные обиды. Девушка растоптавшая его никчемное эго, лузер, который отобрал у него девушку, упасть с самой вышки лицом в грязь.  Самое нелепое было то, что всю эту ситуацию он сочинил ради того самого горячего взгляда, ради ярости, что источал новоиспеченный дружок Нэнси.  Гневное выражение Байерса с каждым провакационным словом произнесенный Харрингтоном свирепело, он вот-вот был готов кинуться на него и убить голыми руками. Настоящий псих.  Стив Харрингтон добился своего. Его избили до полусмерти, разбитая губа, нос, бровь, сплошное кровавое месиво. Во что бы он превратился, если бы копы не пришли во время? И черт, какая же тяжелая рука у Джонатана Байерса.  До этого дня он и не задумывался, что является мазохистом. Но там, лежа под ним, ловя каждый крепкий удар по лицу, он мог лишь думать о том, что Джонатан Байерс сидит на нем. С каждой секундой адреналин бил по сердцу, и он затвердел, как законченный извращенец.  Стив не хотел каждый раз устраивать, сцену и быть избитым, чтобы хоть как-то получить внимания или прикосновения от Джонатана. Он попросил прощения. У Нэнси. У Джонатана. Косвенно, вручая свой долг за сломанную камеру через Нэнси. Смелости ему сделать это лично не хватило. После всей этой суматохи с пропажей ребенка, все вернулось на круги своя.  Все происходило медленно. Нэнси подружилась с Джонатаном, а для Стива он так и остался тенью. Иногда ему все же доставляло удовольствие ловить его застигнутый врасплох взгляд, внезапно целуя Нэнси в коридорах школы. Он не был слепым придурком. Так он стал замечать, как другие затмевают его положение, и как он сам постепенно становится изгоем.  Очередная ссора с Нэнси на вечеринке выбила его из колеи. Он выпил не только пиво, но и непонятный отвар, который назвали «чистым топливом». Оно быстро пробралось в мозг, и он сильно ослабел. Каждое движение было ватным, неподвластен ему. Шум толпы моментально закружил голову, а каждый шаг постепенно превращался в погружение в пропасть.  Вдруг он уперся в чужие плечи, крепкие, явно кого-то ниже его роста. Открыв глаза, он обнаружил Джонатана Байерса. Нелюбитель вечеринок, ему здесь делать нечего. Какой-то мираж. — Где Нэнси? — сухо прозвучал вопрос. — Что? — поднимает голову Харрингтон, все еще сжимая ткань его одежды. Это в самом деле он.  — Где Нэнси, спрашиваю ?  — Она была в ванной. — обиженным тоном бормочет он, и не собирается отпускать второго. — Отнеси меня в машину, Байерс.  Джонатан шарит на задних карманах в поисках ключа от машины, нечаянно задевая чувствительные места, что вынуждают вздрогнуть Стива. — Ты потерял ключи? — недовольно вздыхает Джонатан. — Времени нет. Полежи у меня в машине.  Оставляя Стива на заднем сидении, тот бежит за подругой. Та тоже пала жертвой приторного пунша. Довозив ее домой, и уложив ко сну, он возвращается к проблеме своего заклятого врага.  На половине дороги, Стив, очнувшись кричит: — Мне нельзя домой в таком виде! Отец меня убьет. Автомобиль на минуту шатается по ровной поверхности дороги, и чуть не врезается в почтовый ящик. Джонатан останавливается с краю и глушит двигатель.  — Зачем же надо было так орать и пугать меня? — парень выглядывает из темноты пару глаз на заднем сидений. Увидев два сверкающих глаза в тени, которые говорили сами за себя, он замолчал. Эти глаза выглядели испуганными, точно страх, который Джонатан ни с чем никогда не спутает.  — И куда мне тебя отвезти? — выдохнул он с огорчением. Но Стив молчал, в голове было пусто. Домой нельзя. Все парни на вечеринке, да и к тому же никто из них и не собирался его принимать к себе. Какое же сейчас выражение у Байерса, и каким он будет, если Харрингтон попросится к нему домой?  — К себе я в жизни не приглашу тебя. — произносит тот, будто читая мысли.  — Эй, окей, я не прошу этого. — парень склонил голову пряча мокрые глаза. — Просто можешь не бросать меня здесь?  Его голос задрожал, показалось Байерсу. Он понял, Стив Харрингтон одинок. Проблемы с отцом, нагнетания со стороны его компашки.  Его место и титул уже заняли другие люди.  К удивлению, Байерс не бросает его. Почувствовалось некое сочувствие, акт эмпатии. Его впервые жалеют, еще более неожиданно – делает это именно Джонатан Байерс. Он немногословен, однако его молчание было куда красноречивее самого откровенного разговора. Тот тяжелый взгляд, как никогда смотрел насквозь. То не было завистью. И внезапно Стив осознал, что завидовал тут только он. Пока тот видел его пустоту, в привлекательной оболочке, он пытался скрыть ее ввязываясь в разные игры ради внимания. Вместо того, чтобы заполнить пустоту, он предпочел медленно разрушать себя. И когда он наконец решился заполнить пустой сосуд, от него все отвернулись.  — Знаешь, ты всегда ведешь себя так, будто тебе все можно. — сказал прямо Джонатан, сжимая руль так, что костяшки побелели. — А сейчас иначе. Тебе будто держаться не за что.  — Да…, — признает он. Это был не проигрыш, это была правда. — Я не умею по другому, если меня не удерживают… я падаю.  Джонатан лишь кивает тихо, будто не он ненавидел этого человека пару минут назад.  — А ты… ты всегда выглядишь так будто тебя ударили. И ты ждешь следующий удар. — неспешно хрипло говорит Стив.  — Чушь.  — Так я тебя вижу. Кое в чем мы все же похожи, Байерс. — парень закатывается в клубочек лицом в сторону багажника.  Они не просто похожи. Они были как две стороны одной медали. Два подростка столкнувшиеся с одной проблемой, лишь преобразованный у каждого по своему. Мальчики которые рано осознали, что мир небезопасен, и выбрали разные способы выживания.  — Ты ничего не знаешь обо мне. — произнося полутоном, Джонатан смотрит на заднее сиденье, где благополучно расположился и уснул Стив. На нем одна лишь майка, а сейчас ведь октябрь. Побарабанив по рулю, тот только вздыхает и снимает с себя куртку, накрыв ею своего неприятеля.  Холодная ночь не дает уснуть Байерсу, и он несколько раз ругается на Стива и на себя тоже. Какое глупое решение, спать в машине по середине осени, даже если октябрь в Хоукинсе довольно теплый. Он пару раз оглядывается на Стива, который, к счастью, не храпит.  — Ты дышишь вообще? — парень держит ладонь около носа второго, но не может ощутить дыхание. Тогда ему приходится наклониться к тому, и он слышит едва уловимый звук дыхания. Обычно он такой шумный, а спит как убитый в буквальном смысле, даже грудь не шевелится. Отросшие волосы щекочет переносицу, и Харрингтон просыпается от малейшего прикосновения.  — Байерс, что ты делаешь? — прозвучал в темноте сонный голос. — Проверял. Жив ты или нет. — Джонатан отодвигается назад, и его предплечье схватывает теплая ладонь Харрингтона.  — Жуть, у тебя руки замерзли. А куртку ты мне отдал? — Стив чувствует вину, но еще больше радость. За то, что Джонатан Байерс заботится о нем. — Спасибо? Ты действительно заботливый брат.  Джонатан оборачивается, и видит непонятное ему выражение лица. То ли радость, то ли сожаления. — Эй, что с тобой?  — У меня нет братьев и сестер. — Харрингтон опускает голову, и смотрит на чужую руку, которую до сих пор держал и ласкал. — Но сколько себя помню, я всегда хотел себе родного человека, которому можно положится, который защитит, и даст совет, а взамен ничего не требует, ведь знает, что я для него тоже готов на все.  Джонатан шмыгает носом, и это обрывает монолог Стива.  — Прости, за то, что вот так с тобой делюсь всем этим. Просто я внезапно себя так хорошо почувствовал рядом с тобой. Может алкоголь в голову ударил. — Он набирает воздух ртом, будто погружается в океан. — Я благодарен тебе, что не бросил меня, Джонатан.  Джонатан молчит, давая ему и себе размыслить ситуацию. Какая-то она странная и трогательная одновременно. Стив убирает куртку, вернув его хозяину. Кожа на теле становится неровной от мурашек из-за холода.  — Который час? — хриплым голосом спрашивает Стив, оглядываясь на запотевшие окна машины.  — 03:33.  — Уже поздно. Отец должно быть дрыхнет. Я думаю, смогу пройти к себе незаметно.  Джонатан не сразу заводит машину. Несколько сомнительной кажется ему эта идея.  Однако отбросив мысли он крутит ключ, и двигатель издает характерный звук. Дорога занимает около 10 минут. В скоре парень останавливается рядом с соседним двором в мерах осторожности. Стив снова привыкает к пешей походке. Джонатан не обязан, но идет до двери, подстраховать, ведь он уже не подобен врагу.  Вот они у двери, Стив замирает на секунду, и не хочет упускать момент.  — Спасибо… за сегодня. — Шепотом произносит Стив, почти без звука. Он наклоняется, и целует Джонатана в щеку, почти касанием. Во взгляде Джонатана были видны смешанные чувства. Стив и сам до конца не понял, что сделал. Его сердце колотилось как сумасшедшее, точно вырвется наружу. В тот момент он вспомнил, что никогда так не прощался с Нэнси. Это было совсем не то, не те жесты, что были до этого с ним. Он это сделал, не для публики, на них никто не смотрел. Оно само собой выскочило из груди.  Он закрыл дверь медленно, не потому что боялся разбудить придурка-отца или слишком шуметь. А потому что он не хотел расставаться с этим чувством, с Джонатаном, не хотел чтобы это закончилось.