Desire

Джейк открыл глаза не сразу. Сначала пришло ощущение тела, тяжёлое и ломкое. Спина ужасно ныла, а мышцы неохотно напоминали о себе тупой, тянущей болью. Он моргнул, привыкая к свету, и уставился в потолок, позволяя утру случиться без его участия. Шторы были наглухо закрыты, позволяя лишь тонкой и слабой лучи света пробиваться внутрь и освещать темную комнату. Снизу доносились звуки. Вода. Посуда. Глухой стук, за которым следовала пауза, а потом ещё один — неуверенный, будто кто-то не совсем понимал, что делает. Чуть позже к этому примешался слабый запах гари. Парень почти бесстрастно усмехнулся. Наверное, он разучился готовить человеческую еду. За все эти годы. Или… больше? Мысль мелькнула и исчезла, не успев зацепиться. Нужно будет спросить, — отметил он про себя. Он медленно сел, провёл ладонью по пояснице, разминая затёкшие мышцы, и, тяжело выдохнув, поднялся с кровати. Двигаться было лень, но оставаться на месте ещё неприятнее. Тело требовало движения, пусть даже самого простого. Дом встретил его тишиной, разбавленной утренними звуками снизу. Пол был прохладным, под босыми ногами слегка поскрипывали доски. Здесь всё казалось продуманным и спокойным — просторные коридоры, высокие потолки, мягкий рассеянный свет. Ничего лишнего.  Он шёл медленно, позволяя себе просто смотреть. Стены, двери, редкие предметы — всё выглядело так, будто стояло на своих местах уже очень давно. И всё же это не давило. Скорее наоборот — будто пространство терпеливо принимало его присутствие. Он не сразу понял, почему остановился. Одна из дверей была приоткрыта. Комната внутри почти не отличалась от остальных — тот же свет, та же сдержанность. Только мебели здесь было заметно меньше. И в самом центре — объект, который сразу притянул взгляд. Деревянная подставка. Или мольберт. С тонкой резьбой, аккуратной, выверенной — не вычурной, но явно сделанной рукой мастера. На ней стояло полотно, закрытое тканью. Он подошёл ближе и потянул ткань на себя. Сначала взгляд просто скользнул по краскам, по линиям, не находя в них ничего конкретного. Из холста на него смотрели очень знакомые пара шоколадных глаз.  Мысль пришла не сразу — сначала накрыла волна узнавания, резкая, почти физическая. Ноги ослабли, в груди что-то болезненно сжалось. Джейк инстинктивно ухватился за край подставки, будто боялся упасть. На картине был он. — Что за… — выдох сорвался. Лицо на полотне смотрело на него слишком точно. Краска потемнела, поверхность покрывали мелкие трещины, но черты оставались живыми. Узнаваемыми. Его чертами.  Только глаза двойника, были очень усталые, будто сама жизнь в нем потухла, оставляя за собой лишь тоску.  Мысль не оформлялась до конца — она будто упиралась во что-то внутри и рассыпалась, не доходя до ясности. Джейк смотрел на полотно и чувствовал странную, тягучую пустоту, словно из него медленно вытягивали воздух. Не было ни резкой паники, ни явного ужаса — только глухое, давящее непонимание. В этом не было логики, и именно это раздражало сильнее всего. Джейк стиснул пальцы, ощущая, как ногти впиваются в ладонь. Сердце билось ровно, без сбоев, но где-то глубоко под рёбрами медленно поднималось раздражение перемешанное с легкой паникой. Ему хотелось найти объяснение, любое — пусть странное, пусть неудобное, но такое, которое можно было бы принять. Он пытался убедить себя, что это чья-то неудачная шутка, чей-то извращённый вкус или нелепое совпадение, но ни одна из этих мыслей не удерживалась в голове. Он выдохнул и отвёл взгляд, будто надеялся, что стоит перестать смотреть — и картина исчезнет. Ничего не изменилось. Холст по-прежнему стоял на месте. Желание уйти возникло тихо и отчётливо. Он снова посмотрел на полотно — уже внимательнее, жёстче. Если это игра, он хотел понять, кто её начал и по каким правилам она ведётся. — Ты уже проснулся. Голос прозвучал за спиной спокойно, почти буднично. От этого по коже прошёл холод. Джейк резко обернулся. Сонхун стоял в дверях. Домашний, непривычно расслабленный: тёмная футболка, закатанные рукава, на пальцах следы муки.  Взгляд его задержался сначала на лице Джейка, потом медленно скользнул к полотну. И в этом взгляде не было удивления. Это было хуже всего. — Что это? — спросил юноша. Голос прозвучал ровнее, чем он ожидал, но внутри всё дрожало. — Объясни. Он не ответил сразу. Он сделал шаг внутрь комнаты и прикрыл дверь за собой. Джейк нервно проследил за этим движением. Брюнет подошел к парню, встал рядом, так близко, что тот почувствовал его тепло. — Ты не должен был увидеть это так, — наконец сказал он. — Не должен был? — Джейк усмехнулся, но усмешка вышла пустой. — Что у тебя тут делает мой портрет?! Или кто это вообще, черт возьми?! — мысли путались как и язык. Сонхун молчал. — Да что же ты молчишь?! Объяснись! Скажи хоть что нибудь, что это просто хреновая шутка или еще что нибудь! Молчание его растянулось. Дом будто затаил дыхание. Где-то внизу всё ещё капала вода из крана, забытая, ненужная. — Ты меня пугаешь, — тихо сказал Джейк.  Сонхун посмотрел на него внимательно, долго, словно взвешивал что-то внутри себя. — Я никогда не хотел, чтобы ты боялся меня. — Я не могу здесь больше находиться. Не иди за мной, оставь меня в покое. Он резко обошел застывшего на месте парня и с дрожащими руками открыл дверь. Шаги были рванные, он чуть не споткнулся спускаясь по лестнице. Наконец он дошел до двери дома и потянулся за ручкой как из ни откуда ему помешали чужие.  — Никуда ты не уйдешь. — голос  прозвучал низко и чётко. Юноша резко обернулся. — Убери от меня руки. Сонхун не ответил. Он шагнул ближе и одним движением развернул его к себе полностью. Пространства между ними почти не осталось. Дверь за спиной больше не ощущалась как выход. — Ты никуда не пойдёшь, — сказал он спокойно. — Не сейчас. — Ты охренел? — Джейк вырвал руку, но тут же упёрся ладонями ему в грудь. Толкнул. даже не пошатнулся. — Ты не имеешь права меня здесь удерживать! — Хватит. Брюнет перехватил его запястья и прижал к двери. Парень резко вдохнул — от злости, от неожиданности, от того, как быстро всё вышло из-под контроля. — Посмотри на меня, — приказал он. Джейк не сразу, но поднял взгляд. Внутри всё кипело. Сердце билось слишком громко, дыхание сбивалось. Он ненавидел себя за это. — Ты остаёшься здесь. Джейк не сразу заметил как лицо напротив слегка исказился, сдерживая шипения. Щека брюнета странно то ли светилось, то ли дымилось?  Юношу осенило. Это тонкие лучи солнца пробивающиеся с занавески окна, точечно сжигали кожу парня.  — Ты делаешь мне больно. — жалобно проскулил Джейк. Он чуть ослабил хватку, но не отпустил. Юноша воспользовавшись моментом выпустил одну руку и мгновенно стянул шторы вниз, позволяя свету проникнуть в дом.  Мягкие лучи поразили как удар. Сонхун резко дёрнулся, словно его прошили током. Правое плечо и рука вспыхнули болью, кожа на щеке побелела, пошла пятнами. Он глухо выругался, отшатываясь вглубь тени, и этого оказалось достаточно. Не думая, юноша рванул. Дверь распахнулась, воздух ударил в лицо холодом, и он вылетел наружу, сбивая дыхание. Сердце колотилось так, что заглушало всё. Дом остался за спиной — слишком быстро, слишком резко, будто его выдернули из чужого сна. Он бежал не разбирая дороги, не считая шагов. Асфальт под ногами был влажный, скользкий, улица — пустая и слишком длинная. Мысли не успевали за телом. Всё смешалось: свет, боль, запах гари, чужие руки, голос. Он слишком поздно заметил приближавшуюся машину. Резкий свет фар, визг тормозов — и удар. Не сильный, но достаточный, чтобы выбить воздух из лёгких. Юноша рухнул на дорогу, перекатился на бок и замер, хватая ртом воздух, будто выброшенный на сушу. Мир шумел и плыл. Дверца хлопнула. — Господи… — голос, чужой, встревоженный. Будто в вакууме он слышал быстрые шаги. К нему подбежали сразу двое. — Ты живой? Эй, слышишь меня? Перед глазами мелькнул силуэт, потом лицо — бледное, испуганное, слишком знакомое. — Джейк?! Хисын. Он опустился рядом, не касаясь сразу, будто боялся сделать хуже. Руки дрожали. — Ты с ума сошёл?! Ты под машину выскочил! — голос сорвался. — Ты в порядке? Где болит? Джейк попытался ответить, но вместо слов вырвался хриплый выдох. Он уставился в небо, серое, низкое, и вдруг понял, что его трясёт. Во второй мужчине парень смутно узнал образ священника Марка. Он стоял чуть поодаль, внимательно глядя на него. Взгляд был тяжёлый, цепкий, оценивающий. — Он в шоке, — сказал священник спокойно. — Аккуратно. Не дёргай его. Хисын сжал кулаки. — Это мой друг, — резко. — Я сам. Он снова наклонился к Джейку, уже мягче. — Смотри на меня, ладно? Просто смотри. Ты в безопасности. Джейк моргнул. Раз. Другой. Звук голоса расплылся, слова начали проваливаться, как сквозь воду. Перед глазами всё поплыло — контуры разошлись, свет резанул слишком резко. Последнее, что он почувствовал, — холод асфальта и тяжесть собственного тела, которое больше не слушалось. *** Сознание возвращалось рывками. Сначала — звук. Глухой, ровный, как будто где-то далеко работал аппарат. Потом — запах. Чистый, резкий, больничный. Джейк нахмурился, но глаза открыл не сразу. Тело ощущалось тяжёлым и чужим, будто его уложили не совсем правильно. — Он приходит в себя, — сказал кто-то тихо. Голос был знакомый. Он открыл глаза. Белый потолок. Лампа. Слишком ярко. Он зажмурился и тут же почувствовал, как кто-то осторожно коснулся его плеча. — Сынок… — мама. Он снова открыл глаза, медленнее. Она сидела рядом, сжимая его руку обеими ладонями, напряжённая, побледневшая. Чуть дальше стоял Хисын. Лицо у него было усталое, слишком собранное для утра. Он смотрел внимательно, не мигая. — Ты нас напугал, — сказала женщина дрогнувшим голосом. — Что произошло? Джейк сглотнул. Горло саднило. В голове было пусто — не так, как после сна, а глухо, будто кто-то вычистил всё лишнее, оставив только белый шум. — Я… — он замолчал, подбирая слова. — Не помню. Лили прижала его руку к щеке. Хисын не шелохнулся. — Ты бежал прямо под машину, — сказал он тихо. — Как будто от кого-то. Юноша не посмотрел на него. — Наверное, — пожал плечами. Движение отдалось тупой болью в спине. — Воспоминания обрываются. Просто… пусто. Старший чуть прищурился. Но ничего не сказал. Врач появился позже — спокойный, деловитый. Проверил зрачки, давление, задал несколько стандартных вопросов. Джейк отвечал автоматически, без задержек. — Физически с вами всё в порядке, — подытожил он. — Ушибы, сильный стресс. Потеря сознания — реакция на шок. Отдохнёте, понаблюдаем ещё немного и можно домой. Когда дверь за врачом закрылась, в палате стало тише. Чуть позже пришла Роуз. Шумная, взволнованная, сразу обняла племянника. Мама улыбнулась ей подбадривая. Позже отец Марк заглянул ненадолго. Спросил почти то же самое. Парень повторил заученную версию. Священник смотрел долго, словно хотел задать другой вопрос — но не стал. Домой решили ехать вместе. Отец и сын сидели спереди. А женщины с Джейком на пассажирском. Мама периодический взволнованно глядела на него, руками массируя пальцы юноши. Она не решительно склонилась к его уху и совсем тихо спросила: — Милый, ты же знаешь что можешь мне довериться? Если что то не так, ты всегда можешь рассказать мне. Джейк слабо кивнул и поджал губы. Смотреть на маму было тяжело. Ей и так не сладко после развода и переезда, так еще и он создает проблемы на ровном месте. Ему стало стыдно. — Тебя вчера не было дома. - слегка прощупывала почву женщина. — Я ночевал у Чонвона.  Юноша заметил внимательный взгляд старшего через зеркало. Джейк отвел глаза. Женщина при обняла его за плечи и поцеловала в волосы.  Они доехали до дома и Хисын попросился остаться у них. — Мне бы хотелось побыть рядом с ним, — сказал он спокойно. — Я очень переживаю. Роуз улыбнулась, будто только этого и ждала: — Конечно. Ты и так давно у нас не был. И с Джейком почти не виделся. Дом встретил их тишиной. Мама ушла в аптеку за лекарствами, а тетя сразу ушла на кухню — закипятить чай, найти что-нибудь сладкое, занять руки. Она кивнула наверх: — Идите. Я все пока тут приготовлю. Хисын прикрыл дверь и на секунду задержал на ней руку, будто раздумывал, стоит ли вообще её закрывать до конца. Потом отпустил и остался стоять у стены. В комнате стало непривычно тихо. Джейк сидел на кровати, чуть сгорбившись. Пальцы мяли край футболки, ткань уже была тёплой и влажной. Он смотрел куда-то себе под ноги, будто там было проще. Старший несколько раз хотел что-то сказать — это чувствовалось по тому, как он открывал рот и тут же закрывал его. В итоге просто выдохнул и сел на стул напротив. — Как ты? — спросил он наконец. — Нормально, — ответил Джейк слишком быстро. Тишина снова накрыла комнату. Снизу доносился звон чашек, приглушённые шаги, чей-то голос. Здесь же было слышно только дыхание. Хисын опустил взгляд, провёл ладонью по колену, потом сцепил пальцы. Он не смотрел прямо, словно боялся поймать чужой взгляд слишком рано. — Я… — начал он и замолчал. — Ты сегодня выглядел не как обычно. Джейк дёрнул плечом. — После аварии странно было бы выглядеть «обычно». — Я не про это. Он всё-таки поднял глаза. Юноша медленно вдохнул и так же медленно выдохнул. Футболка снова сжалась в пальцах. — Я правда не хочу сейчас говорить об этом. — сказал он. — Ладно. Он посидел ещё немного, потом их позвала на чай тетя Роуз. Вдвоем они молча спустились по лестнице и направились на кухню. ***  Все выходные Джейк пролежал в кровати. Солнце за окном светило непривычно ярко для Гримвуда, настойчиво, будто нарочно подчёркивая, что жизнь снаружи идёт своим ходом. Он это видел, знал, но не чувствовал никакого отклика. Мысль о том, чтобы выйти, казалась слишком утомительной. Голова ныла тупо и равномерно, как от затянувшегося недосыпа. Не боль — скорее давление, будто внутри скопилось слишком много лишнего, и всё это некуда было деть. Воспоминания путались с догадками, вопросы цеплялись друг за друга и не вели ни к чему конкретному. Он ловил себя на том, что перестал пытаться их разобрать. Любая попытка думать заканчивалась усталостью. Это не было отчаянием. И не тоской. Скорее состояние, в котором ничего не хочется настолько, что даже желание исчезнуть кажется чем-то слишком активным. Он просто лежал и смотрел в потолок, иногда закрывая глаза, надеясь, что шум в голове сам утихнет. Не навсегда — хотя бы ненадолго. Сознанием он понимал, что в такой день Сонхун не мог до него добраться. Солнце стояло высоко, заполняя улицы светом, оставляя тени короткими и безопасными. Эта мысль должна была успокаивать. Но страх всё равно оставался — не острый, а фоновый, как неприятный привкус, к которому невозможно привыкнуть. Больше всего ему хотелось одного — чтобы всё это просто стихло. Без объяснений, без ответов, без новых открытий. Просто тишины внутри. Кто то робко постучался в дверь. Джейк даже не посмотрел в ту сторону. Послышался скрип открывающегося двери.  — Милый, к тебе пришел гость. - тихо сказала мама. Кровать прогнулась под чужим весом а дверь за ним закрылась. — Как ты? - обеспокоено спросил звонкий голос. Чонвон. Он понял это до того как перевел взгляд ниже. Сил на ответ не было, он просто моргнул. Блондин нашел его руку и мягко погладил. Он прилег к краю кровати у ног Джейка, продолжая молча мять чужую ладонь. — Моя бабушка говорила мне, что у меня сильный биоток. И когда ей было слишком плохо, я всегда массировал ее руки и голову. Это помогало ей расслабляться и снять недуги. — шепотом рассказывал друг.  Джейк молча слушал. Слова не собирались во рту, оставались где-то глубже, и это его устраивало. Чужие пальцы осторожно сжимали его ладонь, удерживая в настоящем. Он чувствовал тепло кожи, размеренное движение — и этого хватало. Между ними держалась хрупкая тишина. В ней не нужно было ничего доказывать или объяснять. Чонвон говорил негромко, почти шёпотом, и голос ложился ровно, успокаивающе. Юноша не вслушивался в смысл, ему было достаточно звучания. — Тебе нужно смыть усталость, — сказал он тихо. — Просто полежать. Горячая вода сомкнулась вокруг тела, расслабляя. Он лежал неподвижно, глядя в потолок, сквозь тёплый пар. Мысли теряли чёткость, расплывались, будто их постепенно смывали изнутри. Он наблюдал, как в воду сыплется соль — розовые крупинки исчезали, растворяясь без следа. Следом — сухие травы, медленно оседающие, раскрывающиеся в горячей воде. Воздух наполнился мягким, спокойным запахом. Когда в воду упали несколько капель масла, аромат стал глубже, плотнее, и дыхание само собой выровнялось. Мягкие пальцы коснулись его волос. Ладони двигались медленно, по кругу, массируя кожу головы. Тело постепенно тяжелело, отпускало напряжение. — Я скучаю по нам, — совсем тихо проговорил блондин. — когда мы все вместе собирались без причины и долго веселились. Кап кап. Вода неторопливо стекала с рук к ладоням, по пальцам и наконец обрываясь на кончиках разбивался об кафель. — Джей начал приходить в себя. Он почти также громко смеется как раньше. — грустно усмехнулся парень, — Хисын совсем отдалился от нас, вечно где то пропадает. И ты тоже изменился…  Набрав в емкость воды, он смывал с темных волос пенки шампуня. С тяжелым вздохом, светлая макушка легла на плечи юноши. Кончики пряди промокли от влажной кожи. Они просидели так некоторое время, в умиротворении.  — Ты же помнишь что мы все еще друзья и всегда можешь со мной поделиться… обо всем. Уголки губ Джейка еле заметно дернулись.  Ведь потому что мы друзья, я не могу вам ничего рассказывать. Я бы так поставил их всех под угрозу. — подумал юноша. Горячая ванна уже остывала, теперь она была просто прохладной. Телесная память было сильнее разума. Хотелось поскорее выбраться из воды, что он и попытался неуклюже сделать. Блондин поймал его, укутывая в пушистый халат отвел в комнату и укрыл теплым одеялом.  — Мне пора домой, выздоравливай поскорее.  Шаги скрипуче отдавались за деревянным полом. Друг почти покинул комнату. — Спасибо. - хрипло произнес Джейк.  Парень сам не узнал свой голос, фраза вылетела из уст не как слово, скорее выдох. Настолько он был тихим. Чонвон остановился у двери и повернул голову через плечо, оглядываясь. — Обращайся.