Desire

Утро пришло тихо. Джейка разбудило прикосновение. Тёплая ладонь осторожно коснулась плеча. — Милый, — голос мамы был мягким, ещё сонным. — Пора вставать. Ты в школу опоздаешь. Завтрак уже готов. Он открыл глаза медленно. Несколько секунд просто смотрел в потолок, пытаясь понять, где находится. Потом кивнул — больше себе, чем ей. Вода стекала по ладоням, по запястьям, исчезала в сливе. Он умылся, прошёл в спальню, машинально провёл рукой по лицу и поднял взгляд. Окно было затянуто серым. Пасмурно. От солнца осталось только слово. Значит, встречи не избежать. Эта мысль возникла сама. Просто факт, который он принял слишком спокойно. Джейк задержал взгляд на своём отражении. Тело казалось чуть другим: углы острее, ключицы заметнее, кожа будто тоньше. Он стоял почти раздетый, босой на холодном полу, и в этом было что-то неловкое, незащищённое. Он отвёл глаза в сторону. Оделся быстро, не задумываясь, будто это был единственный способ собрать себя обратно. На кухне было тепло. Мама и тётя Роуз сидели за столом, пили чай. Чашки тихо звякали о блюдца. Всё выглядело слишком привычно, почти нарочито спокойно. — Доброе утро, — сказала Роуз, улыбаясь. — Садись, остынет. Разговор шёл сам собой — ни о чём и обо всём сразу. О погоде. О том, что хлеб снова подсох слишком быстро. О церкви. — Хисын стал чаще приходить в церковь, — между делом сказала Роуз, помешивая чай. — Помогает отцу. Видно, старается. — Это хорошо, — отозвалась мама. — Парень серьёзный. Джейк кивнул, не поднимая глаз. Он доел молча. Когда они отвлеклись, он почти незаметно взял со стола солонку и сунул в карман худи. Никто не заметил. Или сделал вид. В своей комнате он первым делом подошёл к окну. Насыпал тонкую линию соли вдоль подоконника — аккуратно, почти тщательно. Белая полоса легла ровно по поверхности. Он посмотрел на руки. На коже остался сухой налёт. Он растёр пальцы, потом медленно провёл ладонями по шее, задержавшись там, где раньше оставалось тепло чужого дыхания, где кожа помнила прикосновения лучше памяти. Соль царапала, сушила, оставляла после себя неприятное чувство. Он поморщился и вытер руки о ткань. Дорога до школы прошла в тишине. Воздух был сырой, тяжёлый. Люди вокруг — безликие, будто вырезанные из одного серого фона. В классе его не было. Зато был Хисын. Он подсел как ни в чём не бывало — легко, почти буднично. — Как ты? — спросил он, будто между прочим. — Нормально, — ответил Джейк и сразу почувствовал, как напрягся. Он заметил бинт на его руке не сразу. Белый, аккуратный, слишком свежий. — Что с рукой? — спросил он. Хисын отмахнулся: — Ерунда. Порезался. Потом вдруг наклонился ближе, взял его ладони, потёр пальцами. Поднёс их к губам. — А ты что, солью испачкался? Джейк резко отдёрнул руку. Прикосновение отозвалось неприятным холодом. — Не трогай меня, — сказал он тихо. Старший замер. Потом выпрямился, будто ничего не произошло. В столовой они сидели вчетвером. Чонвон болтал, перескакивая с темы на тему: — Я где-то читал, что с бабочками всё вообще странно происходит. Пока они в коконе, у них там внутри всё… перестраивается. Он повертел вилку в пальцах. — Гусеница там не просто меняется. Она сначала распадается, а потом собирается заново. Вроде та же самая, но по факту уже другая. — продолжал он. — Фу, не люблю насекомых, — фыркнул Джей, отодвигая поднос. — Мы вообще-то едим. Светловолосый смехнулся: — Да ладно. Я без подробностей. Просто сам факт странный. — Звучит как кошмар, — хмыкнул Хисын, скользнув взглядом по отстранённому Джейку. — Я бы туда точно не полез. — А выбора у неё нет, — пожал плечами Чонвон. — Или так, или никак. — Спасибо, теперь я точно доем, — пробормотал Джей, потянувшись за напитком. Разговоры проходили мимо Джейка. Его здесь почти не было. Взгляд зацепился за платиновую макушку. В дальнем углу сидел Ники. Один. Перед ним стояла тарелка, но нетронутая. Он смотрел в никуда, пока их взгляды случайно не встретились. Что-то было не так. Юноша молча встал из-за стола и под непонимающими взглядами ребят направился прямо к подростку. Брюнет сразу поморщился от резкого металлического запаха и чего-то ещё, еле уловимого. — Где он? — Кто он? — парировал Ники. — Ты прекрасно понимаешь, о ком я. — Я тебе что, почтовый голубь? Он склонил голову набок. — Или, не знаю… ласточка из дешёвой сказки? Бегать и передавать, кто где летает. Он откинулся на спинку стула, скрестив руки. Джейк выдохнул. Значит, разговор пойдёт по-другому. — Давно ты к Сону заскакиваешь? Лицо напротив не изменилось. Ни один мускул не дрогнул. Только глаза выдали его с потрохами. — А что? Проблемы? — Да так, — спокойно ответил парень , подавляя внутренний холод, и сел напротив. — Просто интересно, как такая нежить вообще переступает порог Божьего храма. Блондин хмыкнул. Джейк поднял брови, требуя ответа. Подросток наклонился ближе и тихо проговорил: — От Бога там только название. Господь давно покинул это место. Брюнет смотрел на него, пытаясь уловить в лице намёк на шутку. Как холодные пальцы резко сжали его руку, приподняли и пару раз встряхнув из стороны в сторону, тут же отпустили. Ладонь больно ударилась о стол. Ники показательно покрутил своей. — Видишь? Целехонький, как огурчик. Соль как тёртый лёд по коже, неприятно, щиплет, но не смертельно. Потерпеть можно. Страх медленно подполз под кожу. Парень сжал кулак, ища хоть какую-то опору. Рядом появился Хисын, встал ближе, почти заслоняя его собой. — Всё в порядке? — спросил он, не отрывая взгляда от блондина. Джейк еле кивнул. — Отлично, — протянул Ники, театрально цокнув. — Вы мне аппетит испортили. — И без него обойдешься. — отразил старший. Хисын мягко потянул Джейка за плечо, призывая встать. — Пошли. Скоро дополнительные начнутся. Угольные глаза зацепились за бинт. Он покачал головой, усмехаясь. Двое этого не заметили, они уже шли прочь. *** — Как учеба? — начала разговор мама наливая фруктовый чай. Домашние собрались на кухне за ужином и обсуждали прошедши день. Точнее обсуждали женщины, Джейк ел молча лишь моментом кивая.  — Нормально.  Сестры переглянулись. Лили поджала губы собираясь мыслями и протянула руку, сжимая своими теплыми, холодную сына. Юноша поднял голову.  — Сынок… Звонил твой папа. — она почувствовала под ладонью как он напрягся, — Он хочет чтобы ты приехал к нему. На кухне вдруг стало так тихо. Только тиканье часов разбивали тишину, будто то бы растворяясь со стукам сердца сбивающегося с ритма. Юноша не нашелся с ответом и просто застыл с вилкой на руках, где еще минуту назад ковырялся в раздумий.  — Все же он твой отец. Я не в праве от тебя скрывать.  — Я очень устал, хочу отдохнуть. — он аккуратно освободил руку и поднялся со стола. — Конечно, милый. Спокойной ночи. С тяжелым сердцем он поднялся в свою комнату. Тишина оглушало уши, давая свободу бесконечным потокам мыслей. Джейк медленно забрался на кровать и укутался в одеяло, скручиваясь.  Ему не обязательно думать об этом сейчас. Он заслужил момент уединения и спокойствия. Он может беззаботно засыпать. Ему нужно расслабиться. Закрыв глаза парень с силой заглушил голову. Не сразу, но постепенно веки начали тяжелеет, наконец унося его в царство грез. На миг ему показалось, будто по комнате прошелся прохладный ветерок. Но проверять сил совсем не осталось. Он окончательно погрузился в дремоту. Проснулся он от звука. Капли били по стеклу размеренно, будто кто-то снаружи методично пересчитывал секунды. Где-то дальше глухо отозвался гром. Джейк открыл глаза. В комнате было темно, только редкие отблески уличного фонаря ползли по потолку, ломаясь о занавески. Воздух казался плотным, влажным, словно дом медленно впитывал в себя ночь. Он лежал неподвижно, прислушиваясь. Значит он сегодня придет? — подумал он прикусывая щеку изнутри. Мысль одновременно успокаивало и пугало. Он же не мог умереть? Солнце не полностью его поразило. Но может ли быть что и этого достаточно? Хотя нет, если бы его не стало, я бы узнал. — размышлял Джейк. Раздумывая о потенциальной кончине Сонхуна, юноша вдруг понял, что не хотел бы чтобы тот умирал.  Он вспомнил вчерашний разговор с мамой когда спустился на завтрак. Наблюдал как женщина по детский счастливо улыбается, когда съела ломтик шоколада на один орех больше чем в остальных. Как тетя умиротворенно делит по кусочкам очередной свежо приготовленный вишневый пирог и привычно достает три тарелки, а не один. И не смотря на то, какие бы еще испытания ему здесь не подготовила судьба, пока у него есть те кто будут ждать его в уюте, поддерживать в переломные моменты и просто быть рядом, он не пропадет. Сколько бы раз его не пытались разбить, он сново будет собираться по кусочком, становится все крепче.  — Я люблю вас, мама, Роуз. — внезапно признался Джейк. Женщина слегка удивилась, а затем расплылась в теплой улыбке. — Мы тебя тоже, милый. На улице было мокро. Асфальт блестел тёмными пятнами, грязный снег лежал по краям дороги, превращённый в серую кашу. Под ногами хлюпало. Вода затекала в швы подошвы, холодила ступни. Он шёл сначала по привычному маршруту — туда, где начиналась школа. Шёл ровно, не глядя по сторонам. Потом остановился. Постоял пару секунд. Дождь барабанил по капюшону, стекал по ресницам. Он развернулся и свернул в другую сторону. Дорога стала тише. Машин почти не было. Только редкие шаги прохожих, да звук воды — повсюду. Ветки деревьев были тяжёлые, низко опущенные, будто и они устали. Здание церкви возникло не сразу. Сначала — силуэт. Потом — тёмные стены, потемневшие от дождя. Джейк замедлил шаг, остановился у входа, будто прислушиваясь к себе. Потом толкнул дверь. Внутри было прохладно и тихо. Запах камня, старого дерева и чуть-чуть ладана. Где-то вдалеке капала вода — видимо, крыша снова протекала. — Джейк, — голос был спокойный, знакомый. — Ты сегодня не на уроках? Отец Марк стоял у бокового прохода, держа в руках связку ключей. Он смотрел без укора, скорее внимательно. — Я хотел зайти к знакомому, — ответил Джейк после паузы. Священник чуть улыбнулся. — Я так понимаю, ты пришел не ко мне. Юноша ничего не ответил. — Он там, — добавил он, указывая глубже в храм. — Если, ты его ищешь. Джейк прошёл дальше. В дальнем зале было светлее — несколько окон пропускали серый дневной свет. У стены, рядом с мольбертом, стоял художник.  Он был сосредоточен, спиной к входу, кисть двигалась медленно, уверенно. Краска ложилась слоями, тёмными, насыщенными. Парень остановился, не решаясь заговорить сразу. — Доброе утро, мистер Шим. — обернулся Сону.  — Едва ли доброе. — хмыкнул Джейк. — Да… погода сегодня просто чудесная, — усмехнулся блондин, — Гримвуд разбаловал нас солнечными лучами, этого стоило ожидать. — Что рисуете? — решил начать юноша с далека. — Пишу портрет, хороший друг заказал. Поэтому мне стоит приложить максимум усилий.  Портрет. Его как гром среди ясного неба осенило. Как он не сразу догадался.  — Знаете, я вас никогда не видел на улицах города. Что странно, ведь город такой маленький, я начинаю подозревать что вы не любите дневной свет?  Сону обернулся улыбаясь.  — Почему же? Я натура творческая, все творения природы отрада для моих глаз. Скорее я не люблю шум, предпочитаю уединение. — Правда? Недавно я узнал, что оказывается мой…. друг, постоянно вас посещает. Он вас не донимает? Все таки парень он шумный. — Мальчишка Нишимура? Да, собеседник из него так себе. Он сам решил что будет приходить когда захочет, — фыркнул он, — а выгонять гостей, неприлично. Джейк не мог найти подход, как бы вытянуть правду из художника. Если его догадки оправдаются, то все начинает вставать на свои места. — А вы давно здесь живете? — В Гримвуде я родился, но по некоторым обстоятельствам мне пришлось покинуть дом. Вернулся я всего три года назад. Все таки сердце зовет к родным землям. — А ваши родители? — Они погибли при пожаре. — получилось резко.  Глаза блондина неестественно сверкнули, располагающая к себе улыбка на миг исчезла, делая лицо хозяина каменным. Он отвернулся к холсту.  — Мне очень жаль. Простите. — извинился юноша. — Ничего страшного, это было очень давно… Время лечит раны. — сново натянул маску художник, тепло улыбаясь.  — Я знаю зачем вы сюда пришли мистер Шим, и чего вы добиваетесь. — вдруг прямо выдал блондин. Джейк потерял дар речи. Он не ожидал что художник его так быстро раскусит.  — Я был на празднований и наблюдал за вами. Как вы смотрели на пламя. Вы начинаете вспоминать, не так ли? — О чем… Откуда? — заикался парень. Он инстинктивно сделал шаг назад и уперся бедрами об край стола. Резко вздрогнул. — Не пугайтесь Джейк. Я знаю какого это, когда так много вопросов, как голова раскалывается от тайн что от вас скрыто. Это так невыносимо, никто не может тебе помочь, что приходится самому выпутываться из болота, что безжалостно тянет тебя вниз.  — Кто вы такой? —  — Я ваше решение, продолжение. Тот кто знает вас лучше чем любой другой, лучше чем вы сами. — глаза его торжествовали, губы тронуло грустная улыбка, — Разрешите мне вам помочь, лишь одно ваше слова. Я всегда к вашим услугам. Слюна застряло где то в горле, не давая парню сглотнуть, заговорить. Ему показалось будто весь кислород покинул помещение, иначе как объяснить то, что он сейчас не мог даже набрать воздух в легкие.  Сердце сжалось в страхе, но разум протестовал, требуя объяснений. Он слишком долго бродил в тумане, чтобы просто сдаться и позорно убежать на поводу паники от ответа. Либо сейчас, либо никогда. — Что нужно делать? Небесные глаза загорелись ликованием. — Доверится.