Свобода

Фреш почувствовал открывшийся в его пространстве портал и отложил в сторону комикс. Из разрыва между вселенными, расходящегося цветными помехами, появился клубок чёрной жидкости, из которой материализовался чёрный скелет с разноцветными пятнами на щеках, одетый в безразмерную мешковатую одежду. Его чернильная форма колыхалась, переливалась по костяному телу зыбкими волнами, демонстрируя раздражение своего хозяина. — Привет, занят? — коротко буркнул ПаперДжем, выходя из портала рядом с креслом-мешком, в котором сидел цветастый скелет. — Неа, вроде, — пожал плечами Фреш, позволяя внезапному гостю рухнуть на второй мешок неподалёку, — Чего, опять предки кости друг другу перемывают? — Каждый раз. Каждый. Чертов. Раз. Одно и то же! — Джем скинул с плеч пятнистую куртку и, скомкав её, швырнул на пол, пытаясь хоть как-то выразить свой гнев, — Опять отец разрушил какую-то тупую вселенную, потому что она «жалкая и бесполезная», а папа снова устроил истерику на ровном месте! Да в этой вселенной даже локаций ещё толком не было! Так, кривой набросок на холсте, который Создатель забросил, какая от него польза?! Но нет же, папа опять свою шарманку завел: «Каждая вселенная имеет право на существование, все они — сокровище Создателей!» Да и отец не лучше со своим: «Альтернативы — это мусор, все они одинаковые ошибки в системе, от них нужно избавляться!» — Ну, разрушать миры — это не круто, — сказал Фреш натянуто-равнодушным тоном, пожав плечами, — Но и складировать один и тот же мусор, пытаясь доказать его ценность — тоже глупо. — Именно! — ПаперДжем резко вскинул голову, зрачок в виде алмаза в левой глазнице раздражённо пульсировал, — Они ведут себя как дети в песочнице! Один ломает куличики, другой ноет! А я между ними… Вечно я между ними! Каждый пытается переманить меня на свою сторону, чтобы доказать свою правоту! Они не понимают, что я не такой, как они, что я не хочу принимать ничью сторону! Я просто хочу быть собой, быть существом, быть их сыном, твою ж Пустоту, а не инструментом для их тупых манипуляций! Папер схватил с низкого столика, стоящего между ним и Фрешем, какую-то смятую бумажку и в отчаянии запустил её куда-то в белое пространство, после устало откидываясь спиной в мягкое кресло и сложив руки на груди. Фреш промолчал, достал из кармана своей цветастой куртки пачку сигарет, закурил. Ментоловый дым с лёгкими нотками винограда заклубился в воздухе, смешиваясь с чернильной аурой. Джем с наслаждением втянул терпкий аромат табачного дыма, прикрыл глазницы, чувствуя, как всё накопившееся напряжение исчезает в один миг. Он едва не растёкся по креслу-мешку сплошной чернильной лужей, ощущая невероятную усталость во всём теле. Где-то там, на другом конце Пустоты, его отцы всё ещё срывали друг на друга глотки, бросались обвинениями и ядовитыми замечаниями, шипели, словно две змеи, и не обращали внимания на очередную пропажу сына. Так было всегда, сколько ПаперДжем себя помнил. Инк и Эррор, Хранитель и Разрушитель, Творец и Ошибка. Два заклятых врага, две полные противоположности, что неожиданно притянулись друг к другу, явив Мультивселенной самое необычное слияние созидания и хаоса. ПаперДжем должен был стать их точкой сборки, объединяющим компонентом, но вместо этого был для Инка и Эррора лишним напоминанием о том, насколько же они на самом деле разные и несочетаемые. Ведь Папер, даже являясь слиянием двоих из сильнейших существ мультивселенной, не смог перенять и половины их способностей. Он не мог ни создавать, ни полноценно разрушать, вся его сила ограничивалась базовой магией, которую отцы так настойчиво пытались направить в «нужное», по их мнению, русло. На мнение самого ПаперДжема никто особо не обращал внимания: Инк вдохновенно распинался о том, что его Судьба — стать хранителем, защитником Мультивселенной, что такова воля Создателей. Эррор же язвительно отмечал, что даже будь хранителей хоть несколько десятков — это ничего не даст, и лучше Паперу научиться избавляться от сломанных аномалий, пока Мультивселенная ещё не схлопнулась от такого количества однообразного мусора. И каждая такая дискуссия неминуемо оканчивалась новым скандалом, в ходе которого оба просто забывали о самой причине конфликта. А сама причина молча запиралась в своей комнате, надевала звуконепроницаемые наушники, чтобы не слышать срывающиеся крики родителей в гостиной, и просто пялилась в стену в ожидании, когда буря утихнет. Папер впервые сбежал из дома в четырнадцать лет. Просто открыл портал в какую-то АВ и ушёл, оставляя орущих отцов и разрушенную в ходе ссоры кухню позади. Джем бесцельно бродил по пустому Сноудину какого-то геноцидного таймлайна, лежал на рыхлом снегу, грязно-сером из-за покрывающего его праха убитых монстров, и смотрел пустым взглядом в потолок Подземелья, думая, что это место как никакое другое описывает его внутреннее состояние. Так он сбегал ещё несколько раз — незаметно вытекал в разрыв между пространствами, прятался где-то в дальних окраинах Подземелий и просто сидел, выводя чернильными пальцами абстрактные кляксы на стенах, словно оставляя свой автограф. А спустя несколько часов возвращался в уже абсолютно тихий, звенящий от молчаливого напряжения дом, где его, кажется, не особо-то и ждали, и запирался в своей комнате до следующей «бури». Инк и Эррор не сильно обращали внимание на побеги сына. Обратно возвращается, целый и невредимый, да и хорошо, главное, чтобы проблем не создавал. Хотя порой Папер конечно отхватывал от Инка за свои «художества» во вселенных, но вскоре Хранитель и на это начал закрывать глаза. Наоборот, решил поощрять эти «творческие порывы», надеясь таким образом направить его силу в правильном направлении. Однако, когда осознал, что нестабильная магия Джема держится всего около нескольких часов, после распадаясь без следа, просто махнул рукой и забыл. А потом появился Фреш. Они встретились случайно, в очередной альтернативной вселенной, куда Джем сбежал от ссоры отцов. Мир, похожий на сериал девяностых в стиле киберпанка, яркий и шумный, очень подходил такому существу, как Фреш, и стал глотком свежего воздуха для замкнутого в чёрно-белых рамках ПаперДжема. Фреш увидел юного чернильного скелета в каком-то ночном клубе, куда тот пробрался втихаря, поскольку несовершеннолетних в это место не пускали. Узнал в нём сына своих старых знакомых, звякнул Инку, сообщая о своей находке, и после провалившейся попытки уговорить Папера вернуться мирно, бесцеремонно схватил мелкого за капюшон куртки и швырнул в открывшийся портал в доме Инка и Эррора. ПаперДжем ещё долго злился на Фреша, запертый родителями под домашний арест на две недели под барьером, блокирующим магию. И как только наказание закончилось, он сразу удрал в ту же самую вселенную, намереваясь найти Фреша и высказать ему всё. В том мире цветастый скелет в очках не нашёлся, тогда Джем отправился на поиски по всем похожим вселенным, что только смог вспомнить. Зря Инк когда-то показал ему Область Набросков, никто ведь не догадывался, что у ПаперДжема такая хорошая память, в отличие от его отца-художника. Он переливался чернильной лужей из одной альтернативы в другую, расспрашивал монстров, но всё тщетно — Фреш как сквозь землю провалился. Разочарованный и злой, Джем засел в баре Гриллби одной из панковский вселенных, потребовал себе бутылку столярного клея и, не обращая внимания на недоумевающие шокированные взгляды монстров, отключился от мира. А вскоре причина его поисков нашлась сама, внезапно возникнув за спиной задремавшего за барной стойкой юного скелета. — ХЭЙО, МАЛЫШ ПИДЖИ, — прозвучал смешливый хрипловатый голос над головой, — Я слыхал, ты меня обыскался тут? Сорян уж, мелкий, что заставил тебя побегать, сам понимаешь, не имею привычки долго засиживаться на одном месте, хехе! Йоу, Грилл, братуха, намути-ка мне того же, что заказал этот парнишка! Пламенный монстр, чья огненная голова напоминала яркий ирокез, недоверчиво посмотрел на него, потом на опустошённую банку клея рядом с чернильным скелетом, устало протер очки и махнул рукой, мол, «чёрт с ним, я слишком стар для всего этого, делайте что хотите.» — Свали от меня, фрик, — раздражённо пробубнел, не поднимая головы, ПаперДжем, — Ты и так мне уже достаточно подгадил. Я из-за тебя, полудурка, две недели под замком просидел, без возможности пользоваться магией! Доволен собой? — Ну, дружище, не кисни, я ведь как лучше хотел! — ничуть не смутившись, весело хохотнул Фреш, фривольно закидывая тяжёлую ладонь на плечи юного скелета, — Твои предки чуть с ума не сошли от беспокойства… — Да плевать им на меня, — Джем горько усмехнулся, катая по барной стойке пустую банку из-под клея, — Им лишь бы поорать друг на друга, а я для них — просто очередная причина развести скандал на ровном месте. Если я вдруг исчезну, они ведь даже не заметят в первое время, а потом начнут обвинять друг друга, если конечно не убьют окончательно… — Нда, мелкий, оптимизма тебе не занимать, конечно, — криво усмехнулся Фреш, параллельно отсалютовав вернувшемуся со второй банкой клея Гриллби (интересно, где он вообще смог её нарыть?). Осмотрел этикетку со всех сторон, а когда понял, что это, просто молча отставил в сторону, бросив взгляд на Папера, что уже едва не растекался сплошной бесформенной лужей чернил по стойке, — Походу, тебя тут неплохо так развезло, алкоголик малолетний. Давай-ка отведу тебя домой, пока ты здесь дебоширить не начал… Попытки стащить надравшегося клеем юного скелета со стула успехом не увенчались: чернильные кости просто протекли сквозь пальцы Фреша, и Папер в виде лужицы стёк на пол, оставляя чёрные маслянистые пятна на всём, чего касался. Гриллби осуждающе наблюдал за этим действом, очевидно недовольный тем, что странный посетитель пачкает его заведение, и в ожидании взглянул на растерявшегося Фреша. — Ехе-хе… Не парься, друже, я те всё возмещу, зуб даю! — нервно засмеялся скелет в очках, разглядывая чёрную лужу на полу, что совсем недавно была цельным скелетом, не представляя теперь, как к нему подступиться, — Что ж, это будет чутка сложнее, чем я себе представлял… В конце концов, после нескольких неудавшихся попыток убедить ПаперДжема вернуться в «рабочее» состояние, когда и остальные посетители бара начали на них странно коситься, Фреш плюнул на всё и просто перенёс всё, что смог, в свою скромную обитель посреди Пустоты. Отправить чернильную лужу обратно в отчий дом он не мог, поскольку Инк поставил на свою территорию довольно крепкую блокировку с несколькими сложными замками, не позволяющую посторонним проникнуть в дом без его разрешения. В прошлый раз Хранитель сам открыл портал, дабы Фреш вернул сбежавшего сына домой, но сейчас Цветастый не рискнул звонить ему и возвращать невменяемого подростка в таком состоянии. Конечно, ему бы не составило труда взломать навороченные замки Инка, отправить Джема «на ковёр» и оставить Хранителя и Разрушителя самих разбираться со своим мелким бунтарём. Но паразит почему-то пожалел мальчишку, подсознательно понимая, что отцы точно будут не в восторге от такого зрелища. Чего доброго, снова запрут Папера в комнате, теперь уже на куда более долгий срок, а тот, едва освободившись, снова драпанёт куда-то искать очередных приключений на свою чернильную голову. Фреш здраво рассудил, что пусть уж лучше мелкий сперва придет в себя в спокойной безопасной обстановке, соберётся, а потом уже он, как ответственный взрослый, вернёт блудного сына родителям, а там уже пускай делают, что хотят. Уже скоро Фреш начал жалеть о своём порыве альтруизма, поскольку ему несколько часов подряд пришлось выслушивать пьяное подростковое нытьё о своей ужасной жизни, о том, как его никто не понимает и как всем плевать на него. Потом чернильная лужица затихла, и Цветастый уже было обрадовался долгожданной тишине, но почти сразу занервничал, ведь Папер вообще перестал отзываться и хоть как-то реагировать на внешние раздражители. Фреш запаниковал: а вдруг клей для него что-то вроде отравы? Вдруг мелкий с горя решил выпилиться, а он этого даже не понял?! Паразит в панике метался по пространству, схватившись за голову и не представляя, что делать. Звонить Инку? Да он его в труху сотрёт, если узнает, что Цветастый не уследил за его сыном! Ещё и Эррор сверху добавит, просто из принципа, Создатели его раздери! Перекинуть чернильную лужу в какую нибудь альтернативу и сделать вид, что ничего не знает? Не по-человечески это как-то, даром, что человеком Фреш и не являлся. К тому же, он ведь сам виноват, что решил притащить это мелкое недоразумение к себе, так что доля его ответственности тут тоже имелась. Отправить его к Саенсу? Он же учёный, должен знать, что делать! Может хотя бы поможет спрятать тело и замести улики… Поток всё более мрачных мыслей прервал протяжный болезненный стон. Фреш обернулся на звук и от увиденного едва не познакомился с Гастером — из чернильной лужи материализовался сгусток, отдалённо похожий на голову скелета. Пурпурные глазницы, едва различимые среди чёрного переливающегося месива, воззрились на, мягко говоря, охеревшего от жизни Фреша, и откуда-то из недр этой жижи раздался голос ПаперДжема: — У тебя мелки есть? Обычные, не восковые. Меня от них блевать тянет. Мелки у Фреша нашлись, и Папер резво проглотил их почти все разом; вскоре его тело начало снова возвращаться в «твердое» состояние, однако подниматься с приятно холодного пола Пустоты Джем не спешил. Он лежал, раскинув конечности в стороны, и смотрел в белый «потолок», полностью игнорируя присутствие Фреша. — Кхм… Ну, так что, мелкий, — неуверенно подал голос Цветастый, почёсывая затылок, — Раз уж ты у нас снова «в строю»… Не пора ли тебе домой? — Помолчи немного, старик, будь добр, — резко, но без злобы, бросил в ответ Папер, прикрывая глазницы, — У тебя тут так спокойно и тихо… Дай немного отдохнуть. Фреш смотрел на этого обнаглевшего мальчишку, раздумывая, стоит ли просто выкинуть его отсюда к чёртовым Создателям, но… Почему-то не стал. Сокрушённо вздохнув, он подошёл к Джему и молча лёг на «пол» рядом с ним. Они даже не разговаривали, просто валялись, смотря в Пустоту, и оба ощущали странное, но приятное удовлетворение от одной на двоих тишины.