Волчок-Серёжа

      Антон сидел за столом, играясь ложкой в уже холодной манной каше. Рядом сидела Оля, смиренно поедая печенье. На окне гордо красовались какие-то зимние узоры. Ветер скрёбся о кромку крыши и почти что проникал под одежду, а может быть, даже и под кожу Антона, словно голодный зверь, его пение пугало, предупреждало, настораживало. Одинокий дом, в котором он жил был в логове ужаса, в самом конце деревни около леса. Лес. Хвойный сибирский лес от того и такой страшный своей наполненностью и темнотой даже днём. Антон был далеко не уверен, что там, у кромки леса, в деревьях, никто не прячется и не поджидает того, когда он пойдёт в школу. — Пока не съешь — из-за стола не встанешь. — строго рявкнула мать, которая сейчас без особого энтузиазма мыла посуду. Антон также обреченно буравил завтрак взглядом, словно, вот именно сейчас, он откроет в себе способность прожигать вещи взглядом. Он устало зевнул. Ночь сегодня была по-особенному неспокойная, да и кошмар этот… Только было ли то, что видел Антон этой ночью всего-лишь пустым кошмаром на фоне стресса? Уже покойная бабушка часто в своих рассказах предостеригала маленького Антона, говоря, что Тайга — особое место. Она, словна живая, присматривается к человеку. Если ты ей понравишься — в беде не бросит, а если нет… Тут и дело с концом. Когда ещё была жива бабушка, в их семье не было раздора. Родители любили друг друга. Впрочем, дом был таким же как и при ней. Только вот фотографий с их неживыми глазами не осталось. Антон вернулся в реальность и вновь увидел перед собой холодный цемент, который мама ласково называла кашей. Оля уже расправилась с печеньем и хитро глядела на порцию брата. За замёрзшим окном Антон смог разглядеть спокойно покачивающиеся сосны. А узор на окне вырисовывался в единую, общую, картинку. — Оля, гляди, волк! — улыбаясь, своей находке, позвал сестру он. — Где? — сразу оживилась девочка, пялясь в окно и не обращая внимания на узоры на нем. — Да на стекле. — заумным тоном под фырчки матери, произнёс Антон, вновь переведя взор на Олю. — Я ничего не вижу. — расстроенно пробурчала сестра, вглядываясь в узор со всех возможных для себя ракурсов. — А-а-а, вот… Ну… Всё равно не очень похоже. — неловко заметила Оля, грея руки о чашку с чаем. — Да похоже. — закатил Антон глаза, вернувшись к бою с кашей. — Не-а! — запротестовала она, улыбаясь. Оля была таким человеком, любящим спорить и доводить до ручки. Хотя, она, конечно, делала это не созла. Просто уж очень любила видеть недовольное лицо старшего брата. К тому же, здесь, в новом доме, для неё это было единственным развлечением. — Прекратите! — гаркнула злобно Карина, вытирая руки о фиолетовое, уже старое, полотенце. Теперь и Антон не мог разглядеть волка. Он исчез. Ушёл. Остались лишь ползущие по стеклу узоры, больше похожие на листья крапивы. На кухню вошёл отец, напряжённый. Антону хотелось быть как он, таким же храбрым и сильным. Мама всегда смеялась над потугами сына быть похожим на Бориса. Как давно это было… А теперь каждый день звон посуды и грохот дверей. Оля всегда зажимала уши и старалась отвлекаться на свои истёртые кассеты, врубая звук на телевизоре на полную громкость, чтобы не услышать страшного слова на букву «р». Однако, Антон, напротив, старался детальнее вслушиваться в их ссоры. Если родители и разлучат их с Олей, то Антон должен был узнать об этом первым, чтобы морально подготовить и себя, и сестру. — Да что твой волк. Вот у меня на окне сова! — как будто бы даже с некой гордостью заявила девочка брату. Как будто бы не она по ночам из-за этой «совы» ревела и билась в истерике. — Опять ты со своей совой. — фыркнул Борис, почесав свою бороду. Он измученный взглядом обвел силуэт жены, набираясь смелости вновь начать с ней диалог. — Никто ключи от машины не видел? — по итогу спросил он, не обращаясь ни к кому конкретному. — Вроде на подоконнике оставлял. — Вроде. — ядовитое согласилась мама. — Вроде остовлял, а вроде нет. Вроде взрослый мужчина, отец двоих детей, а вроде… — передразнивала она его с непонятной для обоих детей ненавистью и агрессией. — Перестань. — тоже чуть ли не срывался Борис. — Дай спокойно собраться. — выплюнул он, проведя рукой по волосам Антона. Белым и мягким. Из-за этого цвета волос у Бориса и Карины даже были ссоры. — В корзине твои ключи. — отвернувшись, сказала она. Борис ничего не ответил, выйдя с кухни. — В прошлом году Бабайка в шкафу теперь сова… — изможденно пробормотала Карина, протерев столешницу. — Но я видела! — клялась Оля с разочарованием, потому что ей никто не верил. Даже в глазах Антонина был скепсис. Сестрёнка ни у кого из родных не могла найти поддержки. — А почему бы не подружиться с ней? — добро улыбнулся Антон, надеясь тем самым приободрить Олю. — Не подначивай сестру. — строго попросила Карина, щелкнув дочь по носу и пригрозил Антону пальцем. Оля, капризно надув губы, убежала наверх по скрипучей деревянной лестнице. Сверху, из её комнаты, почти сразу заиграла песенка из «Русалочки», которую так любила она смотреть, что плёнку именно этой кассеты, наверное, заклеивала вся семья и не по одному разу. Мама строго посмотрела на сына. Антон сжался под её взглядом. — Прости. — пробурчал он, наконец выигрывая бой с кашей. Антону всегда было неуютно под прицелом зелёных глаз матери. Особенно после переезда. Однако, мать больше ничего не сказала, уходя в гостиную. Вот теперь Антон остался один на один с кружкой чая и своими мыслями. Оля стала одержима совой. Сибирь, Тайга и это зимний лес сводили с ума каждого члена из семьи. Вот родители всё чаще ссорятся, а Оля, уже не маленькая девочка, боится выдуманной совы на окне. Однако, после сегодняшней ночи Антон не мог сказать, что та сова, которую видела сестра была лишь очередной детской выдумкой. Могут ли кошмары быть заразными? Этой ночью Антон лежал без сна, бездумно пялась в потолок и раз за разом прокручиваю сюжет дня «X», когда он пойдёт в новую школу. Воображение рисовало деревянную дверь и полы, взгляды деревенских мальчишек и девчонок, которые будут пожирать городскую крысу своими злыми языками и нахальными глазами, словно он, Антон, самая дорогая европейская закуска. Ученики — лишь тёмные силуэты с острыми, как бритва, зубами, которые так и вопьются в шею, не желая принять чужака в свой круг. А вместо глаз пустые чёрные дыры, пустошь, которая ждала бы и Антона, если бы он влился в этот коллектив или, наоборот, стал изгоем. Вот бы она сгорела. Эта ваша школа. Вот бы Антон заболел или случись ещё что-то — неважно что. Лишь бы не идти туда, не стать посмешищем по середине учебного года. Хотя, быть может, он всё-таки понравится новому классу? Впрочем, кому нравятся ребята в очках с толстыми линзами. Скрип раздался по глухой тишине, вырезая на позвоночнике Антона глубокую рану из страхов и переживаний. Сердце застучало быстрее. Это всего-лишь ветер. Такое часто происходит в этом деревянном, давно не подвергавшемся ремонту, домишке. Ночью все тени просыпались, звали за собой. Как сегодня. Половици сами по себе скрипят, будто это бабушка вновь встала и зашаркала еле поднимающимися ногами. Дьявольская мелодия, молниеносная, как будто вихрь из снежинок и ветра играл её на флейте и скрипке. Неужели такую чудесную музыку мог создать мозг Антона? И тут он понял, что действительно слышал музыку, причём, уже, довольно, давно. Где-то вне дома, на улице, возможно, даже в лесу. Она сливалась с ветром и призывала посмотреть, окунуться с головой в эту мистическую песню. Антон, как последний дурак из фильмов ужасов, встал с кровати, желая убедиться, что это лишь его фантазия. Бред. Распахнув шторы, в комнату проник лунный свет. На поле кто-то был. Прыгал, бегал. Почему-то ему было страшно от этой картины, он понимал, что это всего-лишь животные, но музыка… Да и движения больше походили на замысловатый танец без какого-то единого направления. Чёрные фигуры пугали Антона, но в то же время завораживало своей недосягаемостью и странностью. Тот, кто так хорошо разыгрывал жильцов его дома, совсем не боялись тёмного леса за своими спинами. Это были не волки и ни какие-нибудь другие животные. Это были люди, а скорее даже дети в костюмах. Это определённо что-то странное. Возможно, даже секта, о которых иногда рассказывали в передачах по телевизору. Резко музыка стихла. У Антона задрожали ноги. Он знал, что это из-за него. Видел эти ополяющие алые взгляды из глубины ночи. Сердце застучало как бешеное, но Антону почему-то не хватало смелости пошевелиться, чтобы задернуть шторы и спрятаться под одеялом, будто его это спасло бы. Он взглотнул вязкую слюну и внезапно одна из фигур ринулась к его дому с поражающей, скорее даже не человеческой, скоростью. Антон отпрянул от окна, упав на пол. Он старался отдышаться. Это был не человек и даже не животное. Это «нечто» не оставляло даже следов на снегу. Сердце металось в груди так сильно, что Антон даже не мог пошевелиться. Он лишь прислушиваться к каждому шороху, звуку, скрипу, подозревая, что это «нечто» сейчас явится по его душу. Антон успел рывком задернуть шторы, резко подпрыгнув на негнущихся ногах в сторону кровати. Конечности его не слушались, а в животу запульсировали спазмы. Он сразу ринулся на кровать, прячась в теплом одеяле. Его точно видели? Стрях откатил ледяным потом по спине, скатываясь по лицу и холодя тело, словно доказывая, что это всё не сон. Снаружи скреблось что-то. Антон мог бы подумать, что собака, но не после того, что он видел. О нет. Это не собака там так яростно царапала дверь и рычала, словно монстр, выискивая вход. Из-за страха Антон не мог пошевелиться, не выдохнуть, даже моргнуть было страшным преступлением. — Мёртвое — к мёртвому, живое — к живому. — вспомнил бабушкину пословицу он, повторял её раз за разом всё более отчаянно, однако «нечто» за дверьми становилось лишь агрессивные, быстрее, опаснее. Антон старался успокоить себя мыслями о надёжном замке на двери, который установил отец. Поджимая колени, он затрясся, дрожь брала вверх. Антон зажмурил глаза, стараясь не расплакаться от страха. Вдруг… Дверь в комнату открылась так робко, как будто бы там был не монстр из чащоб леса, а всего-лишь маленькая сестра Оля со своим очередным кошмаром. От страха у Антона свело челюсть, а слезы непроизвольно потекли по щекам. Дверь пронзительно заскрипела, пуская внутрь что-то большое, размером с человека. На чердаке издевательски завывал ветер, а Антон ждал, когда же к нему явятся за его излишнюю любознательность. Сейчас… Он увидит… Дверь распахнулась полностью, но темнота поглотила гостя, Антон никого не мог разглядеть. Там, из темноты, послышался до боли знакомый голос. Может это и вправду была лишь маленькая Оля? Мрак, как толща мирового океана, прятала внутри себя много неизученного, не показывая гостя хозяину комнаты, специально пугая. Живот лишь сильнее заныл, и Антон не знал куда себя деть, что ему делать и как быть. Он готов был закричать. — Ты спишь, Тоша? — это был родной голос сестрёнки. Только и всего. Бледное лицо сестры показалось в дверном проёме, как белое пятно в темноте дома. Антон с облегчением вздохнул, присев на кровати. — Оля?.. — неуверенно уточнил он, но всё же глаза его не обманули. Это была сестра. Сестра. — Опять сова? — спросил он. Антон почему-то почувствовал себя ужасно уставшим. Нос сестры сморщился, а губы чуть затряслись. Значит он был прав в своей догадке. — Она пялится на меня. — беспомощно хныкая, говорила она, прижимая руки к себе поближе и дрожа как лист на ветру. Или как их дом… — Прогони её пожалуйста… — всхлипывая, просила Оля. Страх окончательно покинул тело Антона. Он слабо улыбнулся, похлопав рукой рядом с собой. — Поспи сегодня со мной. Сова испугается и не явится больше. Только маме ни слово. — заговорчески попросил он, подмигнув. Оля слабо улыбнулась, и её лицо вновь просветлело. Она сразу подбежала к кровати брата, запрыгивая на неё, от чего та жалобно заскрипела. Однако, Антон и сам не верил, что сова простая выдумка сестры, которая больше не явится. Мысли путались, расплывались в океане мрака, темноты и этого странного леса. Что это было? Что лихорадочно танцевало под луной? Антон услышал рычание, чьё-то спертое дыхание. Так же пахло и изо рта отца, когда он много курил. Что-то чавкало, как будто сырым мясом. Он сразу обернулся на сестру, но та ничего не слышала. В темноте показались кровавые глаза. Антон сразу испуганно лёг, обнимая сестру.       В дверь дома кто-то настойчиво зазвонил, что привело его в чувства от неприятных воспоминаний. Странно. Здесь никто не был им знаком, да и соседей поблизости не было. А вдруг это гость из леса? Хотя, из прихожей доносились вполне себе человеческие голоса. Антон хотел спрятаться. — Тоша! Подойди сюда! — окликнула его из прихожей мать довольно напряжённым тоном. Антон поднялся на негнущихся ногах со стула, неуверенно плетясь из кухни. Там стояло два милиционера. Возможно, то что видел Антон и вправду было сектой. От них пахло морозом и тревогой. Антон сразу учуял это своим ещё детским и легко восприимчивым носом. Мама про таких людей обычно говорила, что они хуже бандитов. Даже среди пацанов, с которыми учился Антон, быть ментом было зашкварно. Однако, сейчас двое гослужащих выглядели рассеяно. — Здравствуйте. — пробормотал под нос Антон, боясь взглянуть этим людям в глаза. — Тут мальчик вчера потерялся. — начала обеспокоино Карина, со страхом перебирая волосы сына. — Глянь пожалуйста. Ты его не видел? На фотографии, которую протягивал милиционер, был мальчик, наверное, из начальной школы с котом на руках. Улыбался. Антон в целом никого в этой деревне из детей не знал, кроме сестры. А этого парнишку тем более не видел. Он отрицательно покачал головой. — Точно? — суровым голосом спросил хмурый страж порядка. Антона этот голос пугал. Ещё и запах этот. Давящий. — Точно. — ещё менее уверенно повторил Антон. — Может в окно видел? — не унимался взрослый альфа. Антон ощущал себя как на допросе, но сколько бы он не вглядывался в это чистое детское лицо, но на ум ничего не приходило. Кроме сегодняшней ночи. Может быть те сектанты в масках зверей окружили этого мальчика? Может там был какой-то обряд. И может быть именно его плоть ело то "нечто", что он видел в дверном проёме. — Нет. Не видел. — даже сам Антон удивился как легко ему далась эта ложь. Как что-то… обыденное. — Ясно. — разочарованно произнёс милиционер, убирая фотографию в сторону. В его голосе были слышны неверящие нотки. Но почему? Разве Антон давал повода, чтобы ему не верить? Да и взгляд у него такой долгий и невыносимый. Он смотрел так, как будто бы что-то подозревал. Антон почувствал себя виноватым. Милиционер пристал к матери с обыденными вопросами. И конечно же, уже все знали о приезде новых людей. Деревня же. Почему-то это испугало Антона. Карие глаза альфы вновь впились в него, и Антон понял, что прослушал весь диалог матери и милиционер. Голова даже закружилась от этого грозного взора темных глаз. — Да не бойся так. — посмел себе расслабиться мужчина. — Просто смотрю на тебя, да ты очень похож на племянника моего. Антон неловко улыбнулся. Такое чувство, как будто перед ним не участковый, а дальный родственник, которого он, конечно, не помнил. — Сиди-ка ты дома. И сестру свою гулять одну не отпускай. Жизнь сейчас… совсем другая. — со вздохом произнёс он, поправив головной убор. Участковый дал свой номер. Оба милиционер ушли, оставив в доме мороз. Лицо того мальчика всё ещё стояло перед глазами. По спине прошли муражки. А что если бы на той фотографии вместо него была бы Олька? Дурак Антон, что не сказал. Может помог бы. Что бы сделали его родители, если бы он пропал? Обвиняли бы друг друга, как обычно, а со времен и вовсе забыли. Антон выглянул в окно на дорогу, ведущую зигзагом в тот страшный тёмный лес. Днем он был не таким ужасающим как ночью, однако, страх при виде него всё равно сковывал мышцы от осознания, что где-то там мальчик по имени Вова потерялся. Было бы здорово найти того мальчика и получить награду. Возможно, родители бы забыли о ссорах, гордясь сыном. А ведь раньше соседи завидовали его семье, а теперь Антон мечтал получить награду, чтобы накупить себе и сестре игрушек. Теперь едва хватало на сладости, даже один шоколадный батончик приходилось делить поровну на двоих. Хотя, чаще Антон просто отдавал свою порцию сестре. Она же ещё маленькая. Однако, страх от того, что и самого Антона в будущем будут искать, шастая по домам с такой же фотографией был сильнее, поэтому денежная награда осталась лишь в мыслях. — Ма, а можно я тебе помогу? — тихо поинтересовался Антон, слабо улыбаясь, желая поднять маме настроение. — Лучше таблетку выпей. И с Олей поиграй, помощник. — с укоризной фыркнула Карина, окончательно портя настроение сыну. — Хорошо. — кивнул он, с характерный хрустом вытащив таблетку из своего «домика». Антон никогда не интересовался, что за таблетки он пьёт, это ведь мама. Мама никогда не причинит ему вреда. Таблетка подействовала почти что моментально из-за чего закружилась голова. Спокойствие поглотило его с головой и стало уже как-то всё равно, что за мальчик Вова потерялся в том лесу, да и лес стал Антону безразличен.       По итогу Антон смотрел весь день с Олей «Питера Пена». Уже даже стемнело. Антон по просьбе сестры задёрнул шторы, стараясь при этом не смотреть на тёмные сосны и тайгу. Хотя, конечно, там не было ничего страшного. Лишь снег и деревья. — Тоша, мама думает, что сова — лишь выдумка. — жалобно начала Оля. — И папа считает меня врушкой… — всхлипнула она. — Но я-то тебе верю. — улыбнулся Антон, стараясь не подать страху перед сестрой. Он всё-таки старший брат. — Как там говорил Питер Пен? Взрослые ничего не понимаю, ведь так? — ухмыльнулся, он обнимая Олю. Через эти слова Антон старался передать хоть капельку уверенности, которой в самом Антоне было ноль. — Просто лучше не рассказывай родителям о ней больше. А-то они бесятся. — усмехнулся он. — Притворись, что совы этой нет, что она выдумка, как говорят родители. Ей наскучит тебя пугать и она сама перестанет к тебе летать. — заверил Олю Антон, поцеловав её в макушку.

***

      Ночь перед первым школьным днём прошла удивительно спокойно. И всё-таки наутро Антон проснулся, а сердце уже играло свою серинаду из-за беспокойства перед неизбежным. Новая школа, учителя, а главное — одноклассники, с которыми Антон почти никогда не находил общий язык. Как и большинство очкариков. Наверное. Всё-таки Антон встал с кровати, проведя все утренние махинации, пока весь дом ещё спал. Сделав неуверенный круг по прихожей, Антон вновь задумался стоит ли ему идти в школу. Он уже был там однажды. Это место кординально отличалось от старой школы. Было более… бедным? Деревянные входные двери и деревянные полы, но зато неплохой ремонт. На кухне Антон лишь сделал себе чая, в горло кусок не лез. Да и чего уж там. Сходит в столовку если приспичит. В животе заплесал червяк-страха, ползущий по пищеводу к горлу. Часы пробили нужное время, а значит было пора выходить. На улице ещё темно и только от одного вида зимнего утра хотелось вновь убежать к себе в комнату под тёплое одеяло. Антон необычно долго завязывал шнурки на ботинках; руки его не слушались, а очки как назло всё время сползали на нос. И вот пришлось вдохнуть полные легкие воздуха и выйти за порог дома, ступить на скрипучий снег, который мешал идти быстрее. Ветер завывал, пел свою страшную песню. Улюкали птицы. Антон даже услышал сову. Антон сгорбился из-за чего от особенно сильных выдохов носом запотевали очки, что сильно раздрожало. Высокие деревья будто расступились в разные стороны, пропуская его в своё королевство теней. Антон старался не вглядываться в них, чтобы случайно не заметить чьё-нибудь искаженное гримасой ужаса лицо. Задумается хотя бы на минутку и деревья его схватят своими цепкими ветками утягивая глубоко, возможно, даже под снег. Только и будут потом родители ходить по лесу и кричать его имя. Впрочем, мёртвые не отвечают живым. Или отвечают? Антон вспомнил про тех сектантов. Паника почему-то сковала все его мысли, занимая лишь одним паническим взгласом: «Ты следующий!». Теперь Антон чертовски пожалел, что не разбудил никого из родителей. В школу он был готов явится уже у папы на руках, хоть до самого класса, только бы явится, а не пропасть в этом мраке. Казалось, что сзади кто-то идёт, но Антону было страшно обернуться, чтобы проверить так ли это. Теперь ничего не было слышно, кроме того ужасного скрипка снега. Даже птицы молчали. Он оглянулся так резко, что шея хрустнула от ужаса. Глаза его, как у животного, зоркие. Он оглядел все в пределах нескольких метров, глубоко и часто дыша. «Наверное, я спятил…» — подумал Антон, опустив взгляд в снег, рассматривая свою косо зашнурованную обувь. Вновь подняв голову, он наконец увидел вдали огни. Фух… Он уже близко. Он побежал, будто боясь, что тропинка исчезнет в моменте. Исчезнет всё и вся. Но никто так его и не схватил. Даже на дряхлом деревянном мосту Антон не сбавил шаг. Только бы быстрее добраться. Только бы ничего не произошло. Вот уже и фонари появились. Вдруг Антон заметил нечто… странное. Что-то чавкало, сидя под одним из электрических столбов. Что-то, что почему-то не попадало под свет фоноря. Черты этой фигуры будто отторгали свет, а неестественная поза внушала страх. Антон проморгаля, не доверял собственному зрению. Но тень была там и даже приблизилась к нему. В животе скрутило кишки. Чучело выпрямилось в полный рост, возвышаясь над ним и спросило резким голосом: — Чего кр-р-радёшься? — этот некто говорил юношеским голосом с очень выразительной буквой «р». От удивления Антон лишился дара речи. Кто это может быть? — Чего молчишь? Язык откусил? Судя по голосу и фигуре, это был мальчик, даже, возможно, альфа. Антон обомлел. Вместо обычного лица на него таращилась слишком уж живая маска волка. Впрочем, пасть не шевелилась, и глаза не моргали. Обычный мальчишка в дурацкое маске. По крайней мере, так думал Антон. Нервно заулыбавшись, он неловко произнёс: — А я… Просто в школу… шёл. Мальчик молчал. От него пахло чем-то… неестественным для обычного человека. Лесом, смолой и сладким. Морозом даже скорее. Но так люди не пахли. — Извини, я не хотел тебе помешать. — продолжил Антон, стараясь быстрее спрятаться от неожиданной встречи. Мальчик уже и не казался страшным, только странным. — Значит не хотел… Так я и повер-р-рил. — усмехнулся он, облезнув губы. — Как тебя зовут? — А-Антон. — неуверенно ответил Петров, поражаясь знакомству. — А тебя? — поинтересовался Антон, неуверенно склонив голову в бок, рассматривая дурацкую маску волка на парне. — А ты как думаешь? — голос у него был резким и громким. Этот «волчок» чем-то напоминал Петрову о ночном кошмаре. — Ну ты вроде волк… Серый? Серёжа? — похихикал Антон, случайно выдохнув воздух слишком сильно, из-за чего запотели очки. — Пусть так. — смиренно согласился «Серёжа». Чудной был этот парень, зато голос приятный и эта «р» Антона почти не раздрожала даже. Серёжа обошёл Антона кругом, как будто бы что-то вынюхивая, что подол пальто раздулся. — Я тебя не видел ни р-р-разу здесь. Ты недавно пр-р-риехал? — поинтересовался Волчок, остановившись по итогу перед Антоном. Петров слабо кивнул и спросил: — Зачем ты так вырядился с утра пораньше? Волчонок встрепенулся, осмотревшись вокруг, окончательно сбрасывал свой человеческий облик, становясь настоящим зверем. Злым, опасным и диким волком. Антон опешил от такой смены эмоций, пока не услышал грубый смех и всё вернулось в норму. — Видел бы ты свою маску… — загадочно произнёс Серёжа, оскалившись. Свою маску? — Ничего… — как собака тяфкнул он. — Скор-р-ро проснуться настоящие звер-р-ри. Поинтер-р-ресуйся, где они взяли человеческий облик. Тень парня плясала в свете фонаря. Он был таким… странным. В этой деревне все такими будут? И что ещё за звери? Антон просто смотрел на нового знакомого, не стараясь продолжить разговор, но он не мог отрицать, что таинственный облик, громкий голос со сладкой храбростью не заинтересовал его. — Ой, да не молчи. — фыркнул Серёжа, вновь обойдя Антона кругом и остановившись за его спиной. — Эй, ты знаешь что-нибудь про Вову? — вдруг опешил Антон, оборачиваясь на нового знакомого, но его там не оказалось. — Вову? — переспросил Серёжа, оказавшись снова за спиной Антона, делая задумчивым вид. Невероятно, но маска этого парня стала ещё злее. — А что? Боишься тоже пр-р-ропасть? — полюбопытствовал парень. — Ну так слушай меня внимательно, мальчик по имени Антон. — злобно возвышаяясь над испуганным омегой, начал парень в маске. — Этот лес щадит только своих обитателей. И я далеко не единственный, кто там живёт. Др-р-ругие уже знают о тебе. Этой ночью мы опять пр-р-ридём. «Всё-таки не стоило подходить к нему.» — с паникой подумал Антон, отступил на два шага назад, но дальше были лишь глубокие сугробы. Серёжа расплылся в хохоте, хватаясь за живот, из-за чего с его меховых рукавов и воротника посыпался снег. — У тебя такое лицо, Тоша! — хохотал парень, положив руку на плечо Петрова. Антон неловко поправил очки на лице, не понимая шутка ли то, что говорит этот… чудила. Напугал только до чёртиков. — Ой, да не тер-р-реби ты свои линзы! На, извинения. — Серёжа протянул свою руку, полную сладких конфет, а среди них возвышалась самая дорогая и вкусная для любого мальчишки — жвачка Turbo. Треугольная волчья морда ткнула носом в сторону своей ладони, мол, бери, сколько хочешь. — Угощайся. — в подтверждение догадок Антона сказал он. Петров неуверенно взял именно жвачку, больше ничего. Не хотелось показаться жадным до сладостей. Он открыл жвачку, и в нос ударил запах персика. Антон сразу закинул её в рот, без особого энтузиазма рассматривая вкладыш с Mercedes-Benz. К сожалению, Антон не разбирался в машинах, но знал, что марка эта была заграничная, немецкая вроде, и дорогая. — Теперь ясно, что можно найти в лесу? Только вот в одного я бы туда не ходил. — усмехнулся Серёжа, повернувшись лицом к небу. Необычное угощение, такое же, как и этот парень. Антон спрятал вкладыш в кармане брюк, позже отдаст отцу. Максимально странный понедельник. Антону ужасно сильно хотелось посмотреть под маску, узнать, кто под ней. Может там и вовсе какой-то извращенец, а в конфетах его яд? Маньяков много развелось после распада СССР. — Может твой Вова, также как и я, нашёл кучу сладостей в лесу и р-р-решил там остаться? — усмехнулся Серёжа, вновь посмотрев на Антона. Ветер унёс его слова, как дым от костра, и уносил, как не странно, в лес. Деревья позади с радостью ловили эти слова, обсуждая их между собой и передавая дальше. — Впрочем… — пожал плечами волк. — Пошли со мной? Найдём твоего Вову, да и спросишь его, что он там нашёл… в лесу этом. — ехидно улыбаясь, предложил он. Внутри всё тревожно заскрежитало. Наверное, он уже опаздывал в школу из-за этого парня. Не хотелось так опозориться перед новыми одноклассниками. «Лучше уйти.» — подумал Антон, сжав рукой лямку рюкзака. — Я тебе не верю. — коротко произнёс Петров, пряча свой взгляд. — Ты думаешь, я лжец? — усмехнулся Серёжа. — Да и пожалуйста. — спокойно согласился волк. В голосе парня звучало глухое безразличие и слабое ехидство. Волк отвернулся, как будто бы Антон разом пропал и всё интересное пропало в моменте. Жвачка потеряла свой вкус. А ведь волк был к нему добр. — Не обижайся, пожалуйста. — неловко попросил Антон. — Но я в школу опоздаю. Может… как-нибудь потом пойдём искать Вову? — осмелев, предложил по итогу омега, дружелюбно улыбнувшись. — Я тебя провожу. — согласился волк. Антон чувствовал, что этот парень под маской улыбается. Странное утро.