На осколках нас

6:30. Сиэтл, лофт в районе Маунт-Бейкер   Утро Карины началось не с будильника, а от звука падающей стеклянной вазы, которую ее кот, Фенибут, сбросил с полки, пытаясь поймать солнечного зайчика. Первая мысль в голове: «Я же психиатр. Почему я до сих пор не прописала ему успокоительное?» Карина, лежа в кровати выругалась на итальянском и потянулась рукой к тумбочке, чтобы покурить. Черт! Ебучий IQOS снова скинул этот черный демон. Девушка встала и, матеря всех на чем свет стоит, поплелась в душ. Вчера был сумасшедший день. На руке до сих пор красовались божьи коровки нарисованные пациентом.  Выйдя из ванной она накинула халат и пошла на кухню варить мощный эспрессо в старой, но верной моке.  «Шедеврально», – хрипло усмехнулась она, закуривая, когда поняла, что закончился кофе, а на руке не оттерлось «творчество юных художников»   План Карины на день был прост как выписать успокоительное и понятен как теория о инопланетянах:   · 9:00 – Совещание отделения. Карина Ненавидит этот театр абсурда. План: включить режим «кивающей статуи» и мысленно составлять список покупок. · 10:30 – Прием нового пациента, 10-летнего мальчика с избирательным мутизмом. Ее главный вызов сегодня. Уже приготовила коробку фломастеров. · 14:00 – Супервизия молодых ординаторов. Любимое развлечение – смотреть, как они тушуются от ее сарказма. Морально ломать маленьких студентиков-бальзам на душу. · 17:00 – Встреча с Сарой. Подруга назначила «важный разговор». Карина подозревает, что это попытка устроить ей свидание вслепую. Готова к бою.   «Неплохо»- пронеслось в голове и она стала собираться…   ___________Мира____________________   5:45. Сиэтл, студия с видом на озеро в районе Баллард   Миранда проснулась за 15 секунд до звонка будильника. Ее мозг, как швейцарские часы, ненавидел неожиданности, даже приятные. Утро началось с идеальной рутины, нарушенной лишь одним фактом – закончился ее любимый чай.   Ритуалы пробуждения Миранды были постоянными и она им не изменяла:   1. Выключить будильник. 2. 10 минут медитации под звуки арктического ветра. 3. Контрастный душ, который мог бы воскресить мертвого. 4. Осмотр минималистичного гардероба. Выбор между черным, серым и темно-синим. Выбрала черное. 5. Закурить первую за день сигарету (Lucky Strike) на балконе, глядя на спящий город с выражением легкого презрения.   План на день Миранды был намного сложнее Карининого, но был не менее интересен:   · 8:00 – Обход. План: пройти его максимально быстро, отпугивая медсестер своим ледяным взглядом и лаконичными «ага» и «нет». · 11:00 – Плановая сложная операция, кесарево сечение у пациентки с полным предлежанием плаценты. Ее личный экзамен на точность. Ждала ее с холодным азартом. · 15:00 – Разбор сложных случаев с молодыми врачами. План: уничтожить пару-тройку глупых гипотез своим сарказмом, доведенным до совершенства. · 18:00 – Встреча с Алексом в его тату-салоне. Хочет добавить пару штрихов к тату со скальпелем.   Совещание у Карины затянулось, потому что один из замов начал рассказывать о повышении мотивации командным духом. Карина, не выдержав, поинтересовалась, не продает ли он сейчас многоуровневый маркетинг. Она вышла на 15 минут позже и проскочила в свой кабинет как раз в тот момент, когда Миранда, закончив свой молниеносный обход, шла в операционную.   В обеденный перерыв Карина пошла в кафетерий за заменой своему пропавшему эспрессо. В этот самый момент Миранда, выйдя из операционной (которая прошла безупречно), поднялась на свой этаж по лестнице «терпеть не могу лифты и толпу» пробубнила омега, агрессивно поднимаясь на свой пятый этаж.   Вечером, когда Карина, ворча, шла на встречу с Сарой, она прошла мимо тату-салона «Punctum». Дверь была приоткрыта, и она мельком увидела в зеркале спину девушки с темно-рыжими волосами и знакомым контуром скальпеля на бедре. «Стильно», – мелькнула у нее мысль, и она пошла дальше, не задерживаясь.   Миранда, в свою очередь, лежа в кресле у Алекса, услышала за дверью знакомый голос, отдававший саркастичные команды телефону: «Нет, Сара, я не хочу знакомиться с твоим «милым альфой-стоматологом». У меня аллергия на белоснежные улыбки и мелкую моторику». Миранда фыркнула. «Идиотка», – подумала она с долей невольного уважения, не зная, что это был ее личный корабель в ночи.   Их дни прошли параллельно, как две идеальные прямые, которым суждено пересечься лишь для того, чтобы взорвать геометрию всего мира. Но не сегодня. _____________________________________ Сидя в своем кабинете, Карина получила сообщение, которое сразу же вызвало улыбку   Отец: Папа снова готовит твое любимое кимчи. Ты приедешь, бамбина? Миен тебя очень ждет! Всю плешь нам проела уже!   Карина посмеялась и стала печатать   Кари: Ну раз зовете-приеду. Папе передай, чтобы добавил больше перца! Хочу посмотреть как у тебя и Миен горит задница!   …   Машина Карины – не кричащее Ferrari, а элегантный, но мощный Aston Martin DB11 в темно-синем цвете. Он быстрый, стильный, но без вульгарного пафоса, что идеально отражает ее характер. Она любила ощущение контроля за рулем, рычание мотора было лучшей терапией после долгого дня.   Дорога до родительского дома в пригород пролетела под грохот Rage Against The Machine. Запах салона – кожа и ее духи – смешивался с легким дымком от IQOS, который она курила, приоткрыв окно.     Дверь открыл ее отец, Альфред, огромный итальянский альфа, в забавном фартуке с надписью «Шеф-повар-пушистик».   Альфред: (раскрыв объятия) «Бамбина! Моя девочка! Твой папа чуть не съел все мясо, пока я его мариновал! Спасай ситуацию!» Карина: (закатывая глаза, но позволяя себя обнять) «Отец, если бы папа съел сырую свинину, я бы его положила в свое отделение на обследование. Папа!» – это восклицание было адресовано Минсону, который появился на кухне с миской салата.   Минсон не кричал и не обнимал. Он подошел, молча поправил воротник ее блузки, посмотрел ей в глаза своим спокойным, мудрым взглядом и мягко улыбнулся. Минсон: «Ты устала. Иди, мой руки, помоги с кимчи. И покорми, наконец, этого несчастного кота, он у тебя на диете сидит? Заходил сегодня к тебе, а у тебя как обычно шаром покати, еще и твой деспот орет как резанный!» Это был его код для «Я по тебе скучал, дочка».   Вечер был идеальным хаосом:   Карина и Минсон на кухне готовили самгепсаль. Альфа, несмотря на свой сарказм, с детства обожала помогать папе. Она тонко нарезала лук, пока он рассказывал о сложном случае на работе. Альфред же и Миен на заднем дворе пытались собрать новый гриль. Слышны были возгласы Альфреда: «Нет, дочка, эта железка явно лишняя!» и смех Миен: «Папа, это держатель для щипцов!!»   За ужином Альфред, хвастаясь, начал вспоминать: «А помнишь, Бамбина, как ты в пять лет закатила истерику в саду, потому что мальчик-альфа не хотел с тобой делиться машинкой, а ты ему сломала два зуба? Настоящий лидер!» Карина: (с набитым ртом) «Отец, я была не права. Сейчас я бы просто намекнула ему на его скрытые эдиповы комплексы, и он бы сам отдал мне все машинки в радиусе километра. Я выросла.» Миен фыркнула: «Да, выросла. Теперь вместо того, чтобы ломать зубы, ты ломаешь психику. Прогресс налицо.» Минсон просто подлил всем супа и сказал: «Ешьте. И перестаньте издеваться друг над другом. Хотя бы на пять минут.»   В этом доме пахло жареным мясом, имбирем и безусловной любовью. Карина, сняв туфли и поджав под себя ноги, чувствовала себя не заведующей отделением, а просто дочерью. Ее сарказм таял, как мороженое на летнем солнце.   …   В это же время Миранда лежала на своем диване в безупречно чистой студии, пытаясь читать медицинский журнал. Ее вечер прервала вибрация телефона. На экране горело имя: «Мать».   Она глубоко вздохнула и ответила. Не сказать, чтобы она боялась, скорее, относилась к этому как к болезненной, но необходимой медицинской процедуре.   Голос Элеоноры Мур был ровным, холодным и острым, как скальпель. Элеонора: «Миранда. Надеюсь, я не отвлекаю тебя от... чего-то важного.» Пауза. Знали обе – это намек на ее «распутную» жизнь. Миранда: «Мама. У меня рабочий день закончился. Что случилось?» Элеонора: «Случилось? Со мной – ничего. Я живу своей жизнью, как и положено. А вот с тобой... Твой отец видел тебя вчера возле того... заведения с татуировками. В компании какого-то... индивидуума.» Индивидуум – это был Алекс, ее друг-бета, покрытый тату с головы до ног. Миранда: (ледяным тоном) «Это мой друг. И мой личный выбор.» Элеонора: (голос повышается, теряя идеальную ровность) «Твой выбор? Твой выбор – это бросить блестящую карьеру в корпоративном праве, сбежать из дома, чтобы... чтобы возиться с беременными, и водить дружбу с отбросами! Ты – омега из семьи Мур! Ты должна...» Миранда: (перебивая, ее голос – сталь) «Я НИКОМУ ничего не должна. Особенно после того, как вы пытались запереть меня в золотой клетке под предлогом «заботы». Моя жизнь – это мой выбор. Моя профессия – это мое призвание. Мои друзья – моя семья.» Элеонора: (язвительно) «Какая трогательная речь. Надеюсь, твоя «семья» будет с тобой, когда ты останешься одна, без поддержки, без имени...» Миранда: «Я и так всегда была одна. Даже в вашем доме. Доброй ночи, мама.»   Она положила трубку. Рука не дрожала. Внутри была только знакомая, холодная пустота. Она подошла к окну и закурила, глядя на огни города. Внизу, на улицах, кипела жизнь, семьи ужинали вместе, смеялись.   В ее студии было идеально чисто, тихо и пахло только полынью, чаем и одиночеством….     ——————л—ю—б—о—в—ь——————   Флэшбэк:   Миранда: Мама! Я тут с такой девочкой познакомилась! Она такая милая и добрая! И еще она мне под… Элеонора: (перебивая) ты не должна ни с кем знакомиться, помнишь!? Ты из семьи Мур и должна общаться только с детьми из высшего света! Ты поняла меня, Миранда?   Маленькая Миранда сжалась. Ей всего 8 и так хочется с кем нибудь дружить. Но мама совсем не разрешает. Девочка кивнула и ушла в свою комнату    Конец флэшбэка _____________________________________     Машина Карины плавно тронулась от родительского дома. Миен уговорила старшую сестру остаться с ночевкой. В салоне пахло кофе из термоса, который дал ей Минсон, и дорогими духами.   Минсон: (смотрит в окно, спокойно) «Чаги~яяя. У тебя все хорошо?» Карина: (бросив на него быстрый взгляд) «С работой, да. С терпением к идиотам – как всегда. А так – нормально.» Минсон: (поворачивается к ней, его взгляд мягкий, но пронзительный) «Я не об этом. Ты счастлива? Одна. Я не видел, чтобы у тебя была... омега. Или кто-то еще.»   Карина на секунду замерла. Это был их код. «Омега» означало «любимый человек», неважно какого ранга.   Карина: (фыркая) «Папа, у меня кот, который ест больше меня, работа, которая сжирает всю мою психику, и сестра, за которой нужен глаз да глаз. Где тут взять время на омегу?» Минсон: «Время находится на то, что важно. Твоя сестра нашла время на свои картины. Я нашел время на твоего отца и на вас. Не закрывайся, дочка. Даже самые острые иглы дикобраза иногда нуждаются в том, чтобы их погладили. По-особенному.»   Карина молчала до самого конца поездки. Его слова засели в голове, как заноза.   …   Пока Карина разбиралась с бумагами, в перинатальном центре Миранда вела тяжелейшие роды. Битва была проиграна. Ребенок родился мертвым.   Что случилось потом, было хуже любой физической травмы. Молодая омега-мать, с лицом, опустошенным горем, перестала реагировать на мир. А потом, пока Миранда отвлеклась на заполнение документов, она схватила со столика хирургический скальпель.   Миранда среагировала мгновенно. Она была быстрее, обезоружила женщину, но увидела в ее глазах пустоту, страшнее любой ярости. Стандартный протокол – вызов психотерапевта.   Дежурный психиатр: «Заняты. Все. Чрезвычайная ситуация в стационаре.» Заведующий: «На выезде. Минимум час.»   Истекая потом и адреналином, Миранда, стиснув зуба, набрала номер Сары Джексон.   Миранда: (сдавленным голосом) «Джексон. Вызови свою подругу. К нам. Пожалуйста.» Последнее слово далось ей с трудом. Сара: (мгновенно поняв по тону всю серьезность) «Карина? К тебе? Ты уверена?» Миранда: (срываясь) «Да вызови ты эту стерву, все психотерапевты разом куда-то съебались, а тут омега после потери ребенка пыталась вскрыться, как консервная банка! Быстро!»   Сара не стала спорить. Она набрала номер Карины.   Сара: «Кари, брось все. Перинатальный центр, 5-й этаж. Там Мур, потеря ребенка, попытка суицида. Нужна твоя магия. Срочно.» Карина: (уже вставая) «Я в пути. Черт... Мур? Та самая заноза? Ладно, посмотрим.»   Карина вошла в отделение уверенной походкой. Ее вишневые волосы были собраны в безупречный низкий хвост, подчеркивая строгие черты лица. На белом халате рядом с бейджем красовалась крошечная брошь в виде скелета в костюме, а на рукаве – брошь-карабин с миниатюрными фломастерами. Левое предплечье было наполовину раскрашено в синие и зеленые узоры – наследие вчерашнего сеанса арт-терапии.   Миранда стояла, прислонившись к стене, в расстегнутом хирургическом халате, испачканном кровью. Ее рыжее каре было в беспорядке, а на лице – маска усталой ярости и профессионального отстранения.   Карина: «Что у вас тут случилось?» – голос был ровным, без тени привычного сарказма. Миранда: (отрывисто, глядя мимо нее) «Роды. Ребенок – антенатальная гибель. Мать – омега, 24 года. Перестала реагировать, потом... попытка аутодеструкции скальпелем. Остановила. В палате. Не говорит, не смотрит. Шок.» Карина: кивнула, ее взгляд стал собранным и острым. «Поняла. Ведомость?» Миранда: (протягивая планшет) «Там все. Иди. Сделай... сделай что-нибудь.»   Их взгляды встретились на долю секунды. Впервые – без вызова, а с общим пониманием масштаба трагедии. Карина развернулась и вошла в палату.   …   Палата была тихой. Молодая женщина лежала, уставившись в потолок, ее глаза были пусты.   Карина не стала говорить банальности. Она молча подкатила стул, села рядом. Достала из кармана халата пачку смывающихся фломастеров.   Карина: (тихим, ровным голосом) «Меня зовут Карина. Я врач. Ты сейчас не там, где мы. Я это понимаю. Мне не нужно, чтобы ты говорила. Но мне нужно, чтобы ты меня услышала.»   Она медленно закатала рукав халата и своей водолазки, обнажив татуировку с космосом на правом предплечье.   Карина: «Видишь? Это вселенная. Она огромная. Иногда в ней гаснут звезды. Это больно. Невыносимо больно.»   Она взяла темно-синий фломастер и провела линию по своему предплечью, удлиняя хвост кометы.   Карина: «А это – комета. Она улетает. Далеко-далеко. Но прежде чем улететь, она оставляет в небе красивый, яркий след. След, который помнят.»   Она протянула фломастер женщине. Та не реагировала.   Карина: «Ты не должна ничего говорить. Но если захочешь... ты можешь помочь мне нарисовать для нее новые звезды. Чтобы ей не было одиноко лететь в этой темноте.»   Минут десять ничего не происходило. Потом... палец женщины дрогнул. Медленно, почти неживой рукой, она потянулась к фломастеру. Она не посмотрела на Карину, но ее пальцы сжали синий фломастер. И она, не глядя, поставила крошечную точку-звездочку на руке Карины, рядом с кометой.   Это была капля в море горя. Но это было начало. Через час, испачканная краской, но живая, женщина наконец разрешила себе тихо плакать, сжимая руку Карины, и уснула под действием мягких седативных.   _______l_____O_____V____E___________   Карина вышла из палаты, чувствуя привычную тяжесть в груди. В этот момент из противоположного конца коридора появилась Миранда, сменившая халат на чистый.   Их взгляды встретились снова. И это было уже не профессиональное понимание. Это было что-то другое.   Карина: (сделала шаг навстречу, голос низкий, без следов иронии) «Уснула. Плакала. Это хорошо. Выживет. С ней нужно работать, но острая фаза миновала» Миранда: смотрела на нее, на эти вишневые волосы, на раскрашенную руку, на умные, уставшие глаза. Она кивнула, не в силах подобрать слов. «Спасибо» – застряло у нее в горле.   И в этот момент это случилось. Обе почувствовали это одновременно – легкий, едва уловимый всплеск феромонов. Не вызов, не агрессия. От Карины пахло горьким шоколадом и сандалом, но с новой, теплой, почти ванильной нотой. От Миранды – морозным воздухом и полынью, но в нем проскользнул слабый, как первый луч солнца, запах цветущего чая.   Их глаза расширились от удивления. Это было непроизвольно. Неожиданно. Опасно.   Карина: первая опомнилась, ее щеки слегка порозовели. «Ладно... Я... мне к Саре.» Миранда: резко кивнула, отводя взгляд. «Да. Конечно.»   Они разошлись в разные стороны, как два ошалевших корабля, едва не столкнувшихся в тумане и ощутивших странное влечение.   …     Карина ворвалась в кабинет к Саре, захлопнула дверь и прислонилась к ней, широко раскрыв глаза.   Карина: «Сара. Блядь. У меня, кажется, горит хуй и сердце совершило сальто мартале.» Сара: (роняя ручку) «Хорошее начало» Карина: «Эта... Мур. Эта стерва с каре и ледяным взглядом.» Сара: (вставая) «Карина, ты в своем уме? Ты же ее на дух не переносила, даже не зная!» Карина: «Я и сейчас, наверное, не переношу! Она невыносима! Но, Сар, ты бы видела ее... Она стояла вся разбитая, в крови, и смотрела на меня такими глазами... как будто она единственный человек во всей этой ебучой больнице, который понимает, каково это – нести на себе весь этот груз. И потом... потом я ей что-то объясняла, а она смотрела на меня, такая маленькая, а в глазах... блядь, Сара, в глазах у нее были молнии. Зеленые, ебанные молнии!»   Она прошлась по кабинету, проводя рукой по волосам.   Карина: «И потом... я почувствовала ее запах. Не тот, что в коридоре... а настоящий. Мороз и полынь... но потом в нем было... тепло. И мои собственные феромоны, блять, сдали позиции без боя! Я пахла, как плитка шоколада для нее!» Сара: смотрела на подругу с растущим изумлением и легкой улыбкой. «Ты поняла, что только что описала классические симптомы влюбленности? У тебя, доктор Беллуччи, диагноз – любовь. И прогноз – крайне осложненный.» Карина: (остановилась, смотря в пустоту) «Блядь. Похоже, что да. Похоже, я, блять, влюбилась. В ту самую занозу в жопе. Что же мне теперь делать?» Сара: (усмехаясь) «Начать, например, с того, чтобы перестать материться в моем кабинете. А потом... может быть, пригласить ее на кофе?» Карина: фыркнула, но в глазах загорелся азарт. «Кофе? Нет. На что-то более  крепкое. Похоже, предстоит война.»   ————на——-осколках———нас————