Сливы уже должны были зацвести?

***

Лю Цингэ лежал на большой кровати, смотря в потолок и пытался осмыслить всё, что сегодня произошло. Император принял его только поздно вечером, так что основную цель визита Лю Цингэ отложил на завтра и пошёл смотрет на танцы. Девушка, что там была, показалась ему знакомой и незнакомой одновременно. Её проницательные глаза словно смотрели в душу Лю Цингэ. Она взбередила старые раны, напомнив её... Тот же взгляд, те же плавные движение, и столь значимое имя. Лю Цингэ достал из мешочка цянькунь старую, пожелтевшую от времени бумагу. Аккуратно развернув её, он впился взглядом в одну единственную строчку — "Сливы уже должны отцвести....". Уже и не сосчитать сколько раз было перечитано письмо, что Шэнь Мэйлин написала для него. Кое-где чернила смазались из-за попавших на них слез, но он помнил каждое слово. Каждую строчку, каждый абзац. Лю Цингэ помнил, он мог закрыть глаза и пересказать всё слово в слово, без ошибки и запонки. Он долго лежал, смотря на эту строчку, множество мыслей роились в его голове, но ни одна не оставалась надолго. Лишь спустя время тихие, словно шелест листье, слова спросили его "Возможно ли, что она переродилась?". Лю Цингэ не знал ответа, но чувства подсказывали, что это могло быть правдой. Как тогда относиться к этому? Он полюбил Шэнь Мэйлин, красивую, умную, веселую девушку. С глазами цвета океана, с пухлыми губами и глубокими ямочки, что появлялись, когда девушка улыбалась. Все эти тонкости были запечатлены в его воспоминаниях и дороги его душе. Сегодня же перед ним предстала другая девушка. Ниже, чем Мэйлин, с голубыми глазами, но не такими, как у его любви,с белыми волосами. Другая внешность, другие чувства, другие эмоции и самое главное, другие воспоминания. Мог ли он принять, что той, кого он полюбил уже никогда не будет? Конечно нет, но он знал, что её душа найдет другое воплощение и они встретятся. Он узнает её, узнает из тысячи, как узнал её сейчас. Но можно ли было полюбить другого человека, когда ты так любил её? Умом Лю Цингэ понимал, что эта душа его возлюбленной, что теперь он сможет признаться ей в любви, сможет быть вместе. Он будет смотреть на эту девушку в красном, свадебном наряде, скажет ей клятву и... Будет представлять другую. Рыжую, жгучую, отчаянную, но стеснительную. Сможет ли он когда-нибудь сказать, что любит, но не тому лицу? Не той внешности, не той девушке? У неё могу быть те же ценности, те же взгляды, те же жесты, та же мимика. Но она никогда не будет Шэнь Мэйлин. Сможет ли его глупое сердце принять это? Он любил Мэйлин за душу, безусловно, однако внешность тоже была важна. Ведь именно она с первой встречи запала ему в душу. Именно её он представлял у себя в объятиях, у себя в доме. Её лицо долгие годы мерещилось ему в других, преследовало его во снах. А теперь ему предстояло принять тот факт, что она будет другой и что она не будет помнить его. Те глупые жесты, когда он пытался начать ухаживать за ней, те глупые шутки, которые он говорил только ей. Те взгляды, что посвящались ей одной. Она ничего не сможет вспомнит, но он будет помнить всё за двоих. Поможет ли это ему двигаться дальше или наоборот, оставит позади навсегда? Нагруженный мыслями Лю Цингэ лег спать. Ему снились кошмары, но даже им он был рад, потому что там мелькало лицо любимой. Утром, получив аудиенцию императора и отдав письмо, Лю Цингэ решил улететь обратно домой. Во дворе его уже ждала Мэй Су. Лю Цингэ оценивающе взглянул на неё: тонкие губы, маленькая родинка на щеке, ямочек на щеках не было. В общем, самая обычная внешность из всех, единственная отличительная черта это белые волосы. — Доброе утро, господин Лю, — девушка уважительно поклонилась. — Доброе. Мы летим обратно в школу Цанцюн. Сколько у тебя вещей? Много я не потащу. Девушка показала маленькую сумочку, что держала в руках: — Это все мои вещи, господин. Лю Цингэ вздохнул, подхватив девушку на руки, та ахнула и прижалась к нему. Мужчина призвал меч и улетел.

***

Лишь ближе к ночи они добрались до пика Байчжань. Лю Цингэ разместил девушку в гостевой комнате, быстро рассказал что и где находится, а после ушел к себе. Переодевшись, он лег на кровать. Тихий шепот разрывал гробовую тишину в комнате: — Она слишком кроткая и стеснительная. Наверное, это свойственно сиротам, но я не привык к этому, - мужчина всё говорил и говорил шепотом сам с собой. В соседней комнате Мэй Су сидела на кровати, подтянув колени к груди. Она размышляла над тем, почему император отдал её как "подарок" этому грубому и холодному человеку? Почему он так пристально смотрел на неё во время танца и почему так мало говорит с ней? Она же успела рассмотреть его, пока летела. Внешность была холодной и навеивала страх. Девушке казалось, что она уже видела его где-то, но никак не могла вспомнить. Будто что-то мешало ей, затягивая воспоминания пеленой, всё больше отрывая её от долгожданного осознания. Было в его внешности ещё что-то странное, но она никак не могла понять что. Подумав, но не найдя ответ, Мэй Су решила не забивать голову и легла спать.

***

Зиму сменила весна, потом лето отдало свои права осени. Летели года, что приносили радость и грусть, смех и слезы. Мэй Су теперь была служанкой в доме Лю Цингэ. Мужчина почти никогда не говорил с ней, но постоянно смотрел. Его взгляд был холодным и острым, однако сколько бы не смотрел на неё, он не мог заметить. Девушка вскоре поняла, что так смущало её в господине Лю. Это были его глаза. Серые, бездонные и чувственные глаза, что были пропитаны скорбью и болью. Он замечал за ней каждую деталь, но Мэй Су было уверена, что взгляд его ищет другого человека. В один жаркий и летний вечер Лю Цингэ подошел к девушке, что сидела на веранде и читала книгу: — Мэй Су, — его голос был тверд и решителен. —Да, господин Лю? — перепуганная тоном девушка даже не сообразила встать, когда к ней обратились. — Я подумал и решил, что мне больше не нужна служанка. Если ты захочешь, я смогу сосватать тебя кому-нибудь, либо же дать денег на первое время и отпустить. — Господин Лю? Вы сейчас серьезно? — голос Мэй Су задрожал от эмоций. — Да. Тебе нужно время подумать или… — Да, я согласна! Посватайте меня за Ян Исюаня, — служанка не дала договорить Лю Цингэ, зардевшись и быстро выдавив из себя слова. — Хорошо, — мужчина увидел, как Мэй Су загорелась при его словах. Он кивнул и ушёл. На самом деле Лю Цингэ довольно долго решал что ему делать. Лишь вчера он отважился на этот шаг. Три долгих года рядом с ним была душа его любимой. Мэй Су смотрела на него, говорила с ним. Читала книги, что когда-то любила Шэнь Мэйлин, готовила блюда, что умела готовить она. Лю Цингэ улыбался от этих действий и слов, но всё разбивалось о скалы понимания, что он не сможет её полюбить. Смотря в прекрасное лицо, видя тусклые глаза и слабую улыбку, он понимал, что терзает и её, и себя. Этой неопределенностью, этим недопониманием и слепой привязанностью. Когда-то его мама сказала, что если ты любишь человека, то его нужно отпустить. Сначала Лю Цингэ не поверил в это, ведь если человек твой, то он не ускользнет из рук? Лишь с возрастом он понял мамины слова и отпустил. Туда, где её глаза загорятся пламенем любви, где её улыбку не будут сравнивать с другой. Где её полюбят и не причинят боли. Сколько бессонных ночей и сколько слез Лю Цингэ потратил, чтобы сейчас отпустить. Он не вернет Шэнь Мэйлин, но сможет обеспечить Мэй Су хорошую жизнь, пусть в ней уже и не будет места ему. Возможно, в другой жизни, где он не будет помнить её, а она его, их взгляды снова найдутся в толпе и вспыхнет искра любви. А может, в другой вселенной они уже вместе, счастливо живут и воспитывают детей? Кто знает. Но в этой жизни, лишь двадцать три года спустя, он отпустил. Ослабил хватку и красивая рыбка, в последний раз сверкнув своим золотым хвостом, исчезла в морской пучине. Смотря на звезды, что зажигались на небосклоне, Лю Цингэ мечтал стать одной из них. Полыхать так же ярко и уйти, оставив за собой след в сердцах других. Но за него это сделала Шэнь Мэйлин. Она горела ярко и быстро, а известие о том, что её больше нет, дошло до нашего Млечного пути слишком поздно. Лю Цингэ выполнил все желания и цели, отпустил свою судьбу, что оставила горькое послевкусие. Вдохнув полной грудью летний ночной воздух, он сел у одинокого дерева в поле и закрыл глаза. По его телу растекалась приятная слабость, он не переставал ощущать и чувствовать, но течение жизни ускользало от него. На этот раз он сам отпустил красную нить, дав ей улететь далеко. Яд проникал во всё его тело, каждый выдох давался тяжелее предыдущего, но он не жалел. Лю Цингэ слабо улыбнулся и открыл глаза. В последний раз посмотрев на звезды, он увидел перед собой лик любимой. Шэнь Мэйлин тянула к нему руки и улыбалась. Лю Цингэ протянул к ней руку, сердце пропустило последний удар, улыбка застыла на его лице, а глаза впервые за долгое время выражали искреннее счастье и любовь. Я буду надеяться, что в следующей жизни судьба не отвернется от нас, а протянет руки и благословит.