Сливы уже должны были зацвести?

***

Мужчина уснул лишь под утро, так и не выпустив письмо из рук. Он спал и видел прекрасный сон, несравненно прекрасный. Открыв глаза, Лю Цингэ очутился в дне, когда впервые увидел Шэнь Мэйлин, точнее столкнулся с ней. Он опаздывал на собрание и бежал по саду, чтобы сократить путь. Там же, у пруда с карпами, стояла миниатюрная девушка, которую он не заметил и нечаянно толкнул. Испугавшись, что она упадет в пруд, он быстро схватил её, прижимая к себе. Уши тут же окрасились в алый цвет, запинаясь, он пробормотал извинения, а потом быстро бросил взгляд на неё. Внешность показалась ему очень посредственной. Лишь улыбка, что не исчезла с лица девушки, столь широкая и искренняя, будто запала ему в душу. В попыхах пробормотав первое, что пришло в голову, он убежал на собрание, оставив девушку стоять: — Простите... и... Ваша улыбка светлее утреннего солнца... Как же ему потом было стыдно тогда за то, что он толкнул её и за то, что сказал такую нелепость. Следующая сцена, что предстала его глазам была на тренировочном поле пика Цинцзин, где он увидел её во второй раз. Вообще-то, Лю Цингэ пришел поговорить с Шэнь Цинцю, но ученики сказали, что мастер на поле упражняется со своей сестрой — Шэнь Мэйлин и ему придется подождать. Тихо подойдя, он посмотрел на людей, что проводили спарринг. Шэнь Цинцю двигался резко, делая выпад за выпадом, девушка же двигалась плавно, будто танцевала, а не сражалась. Легко отбивая удары мужчины, она одним взмахом выбила у того меч из рук и положила на лопатки. Тогда Лю Цингэ очень удивился силе это девушки. Он всмотрелся в её лицо получше. Словно почувствовав на себе чей-то взгляд, девушка повернулась в его сторону, смеясь. В тот момент сердце прославленного Бога войны впервые пропустило удар. На него смотрела необычайно красивая девушка. Её глаза, что выражали радость, были цвета бурного океана. Губы изогнуты в той же улыбке, что он видел при первой встрече. Лицо, напоминающее по форме спелый персик, было с россыпью веснушек и слегка загорелым. Русые волосы, переплетаясь и спадая с плечь, переливались в лучах дневного солнца, создавая своеобразный нимб вокруг неё. Мужчина не мог оторвать глаз от этой картины, и почему при первой встрече он подумал, что у неё посредственная внешность? Он, видно, ослеп в ту минуту и не мог трезво мыслить. Поток комплиментов и описаний, что нескончаемо текли в его уме, прервал Шэнь Цинцю, подошедший к товарищу и помахавший рукой перед его лицом. — Шиди Лю, ты чего завис? — мастер посмотрел туда же, куда смотрел Лю Цингэ и усмехнулся, замечая сестру, что продолжала упражняться с мечем. — А, ты смотришь на неё? Моя сестрица — Шэнь Мэйлин, правда она красотка? Лю Цингэ мгновенно вынырнул из своих мыслей. Его уши и щеки начали стремительно краснеть, а сам он фыркнул, отворачиваясь. Спустя время Лю Цингэ лично познакомится с этой прекрасной девушкой. Она окажется необычайно умной, нежной и притягательной. Шэнь Мэйлин будет часто заглядывала к нему на чай или звала Лю Цингэ прогуляться. Она будет плести ему косы, хоть такие фривольные отношение между мужчиной и женщиной не в браке были порицаемы, но Лю Цингэ будет все равно. Часто составлять ему пару в спаррингах и помогать с отчетами по пику Байчжань. Его мозг подкидывал всё больше моментов с Шэнь Мэйлин. Как они пью чай, как она затянула его на ярмарку, как заставила смотреть на салюты. Как Шэнь Цинцю, в пьяном бреду, рассказал шиди Лю секрет сестры, заключающийся в нежелании жить. Лю Цингэ так и не смог решиться спросить почему же так вышло, а сейчас было уже поздно. Разум изощрённо издевался над ним, воспроизводя фантазии, которые Лю Цингэ забрасывал в дальний угол, боясь лишний раз вспомнить о них, в перемешку с настоящими воспоминаниями о девушке. Вот они целуются. Её губы столь мягкие, напоминающие лепестки цветов, нежно втягиваю его нижнюю губу в свой рот, а острые зубки кусают. Лю Цингэ не сопротивляется, отвечая на поцелуй. Вот они лежат на кровати, она пытается снять с него верхние одежды, а он... Нет! Такого не было, это были лишь его мечты, его фантазии и не более! Но он так отчётливо ощущал касания её губ, каждый её вдох и выдох. Каждое её прикосновение чувствовалось жаром на коже, обжигающе приятным и таким нужным. Почему же его иллюзии столь ощутимы и реалистичны? Он не знал, он запрещал себе думать об этом, он не хотел запятнать её красоту и нежность даже одной свой грязной мыслью. Утопая дальше в своих воспоминаниях он уже и не хотел просыпаться. Зачем ему был нужен мир, в котором нет её? Во сне они обнимались, гуляли, целовались. Во сне они были счастливы и Лю Цингэ отдался этим моментам с головой, вскоре забыв о больной реальности.

***

Двадцать лет минули словно миг. Рождались и взрослели дети, старели знакомые и умирали пожилые люди. Уходили и приходили ученики, друзья, но чего-то не хватало. Около школы Цанцюн образовалось новое государство - Юньчжун. Некогда оно было маленьким, слабым и погрязло в междоусобных войнах. Нынешний правитель - Шань Дэшэн - смог объединить государство, под его правление оно расправило крылья и стало прекрасным фениксом. Завоевав несколько соседних государств, император Юньчжун успокоился и развивал внутреннюю политику. Девиз его правления — Чжэньгуань, и правда, при нынешнем государе страна расцветала после многолетних "засух", оставленных предками. Лю Цингэ прилетел в Юньчжун как посол, чтобы предложить старшей дочери правителя выйти за главу Юэ Цинъюаня. Почему Лю Цингэ согласился быть посыльным? Всё очень просто, ему было абсолютно нечего делать, а другие главы желали чтобы он развеялся, поэтому чуть ли не пинками выгнали его к императору.

***

На императорский дворец спускаются сумерки. Туман окутывает дороги, ведущие во дворец. Слуги зажигают свечи по всей территории, чтобы было видно хоть что-то и расходятся. В восточном крыле, в зале для приемов, скоро должно начаться выступление. Приятно пахнет сандалом и цветочным вином, все люди сконцентрированы и ждут начала шоу. По центру зала стоит пять танцовщиц в легких красных нарядах, что слегка развивались от ветра. Нижняя часть лица всех девушек полузакрыты шелковой вуаль, на руках тихо звенят золотые браслеты, цепляясь друг за друга. Одна танцовщица стояла по центру, а другие по сторонам от неё. У стены сидит мужчина, у него на коленях лежит белый гуцинь, что готов начать мелодию, стоит только приказать. Мозолистые пальцы уже лежат на инструменте. Поодаль стоит хрупкая девушка, в руках у нее молоты, она будет проливать мелодию из колоколов баньчжун, подвешенных за петли на специальной стойке. Завершает эту тройку стройный мужчина, что держит в своих руках сяо — вертикальную черную флейту. Все музыканты готовятся к скорому началу выступления. На возвышенности, у окон, в двух больших и удобных креслах, расположились главные персоны, которым и будут давать представление. Подле них стоят слуги, покорно склонив головы. Один из мужчин усмехнулся и закинул себе в рот виноградинку, махнув рукой, разрешая начать танец. Это был император государства Юньчжун — Шань Дэшэн. Второй мужчина был неподвижен и холоден. В его чертах легко можно было узнать главу одного из пиков самой большой школы мира заклинательстава — Лю Цингэ. Звуки музыки заполнили просторный зал, отражаясь от стен. Холодный зимний воздух проникал через окна , колыша темно-синие шторы и наряды девушек. Свечи медленно сгорали, танцуя узорами на стенах и полу. Картина была обворожительно красива и интимна. Танцовщицы начали движение, плавно и горделиво извиваясь посреди зала. Их танец был нежен и легок, всё в этом зале способствовало созданию особой ауру для выступления. Девушки порхали по полу, шаги были не слышны. Движения западали в самое сердце, хотелось смотреть только на них и никуда больше. Музыка гипнотизировала, не давая выбраться из этой прекрасной иллюзии. Император пил вино и с легкой улыбкой наблюдал за ними. Лицо Лю Цингэ же оставалось холодным и непроницаемым, ему был неинтересен танец юных дев, но отказать императору он не мог. Глава Лю смотрел на этих девушек с легким пренебрежением и скукой, не замечая их красоты. Откинувшись на кресла, мужчины расслаблялись после тяжелого дня, а танец очень хорошо способствовал этому. Лю Цингэ моргнул и ещё раз обвел взглядом танцовщиц, думая о чем-то своем. Вдруг его взгляд привлекла та, что была посередине. Её лицо была наполовину скрыто за вуалью, что нежно развивалась от каждого движения. Белые кудри разметались по плечам, сплетаясь в яростном танце. Голубые глаза смотрели прямо на Лю Цингэ, казалось, что они нежно улыбались ему. Смутившись, мужчина отвернул лицо и отпил вина из пиалы. Девушка хмыкнула про себя, но продолжила танец, изящно выводя узоры в воздухе руками и телом. Выступление подошло к концу. За это время Лю Цингэ не отрывал взгляда от танцующей особы,и рассматривая её черты лица, что были видны. Девушки поклонились и встали. Император захлопал, все остальные поддержали его. — Глава Лю, не хотите ли себе какую-нибудь танцовщицу? — повернулся к мужчине император, улыбнувшись. — Я видел как вы смотрели на одну из них. — Простите, император, но этот глава не может принять столь щедрый... дар. — тихо вымолвил мужчина, почтительно склоняя голову. — Этот Чжэнь обидеться, если великий лорд откажет ему, — он осмотрел всех девушек и указал на ту, что была посередине. — Ты всё время смотрел на неё. Как твое имя? Склонившись в поклоне девушка робко пролепетала: — Эту недостойную зовут Мэй Су. Лицо Лю Цингэ мгновенно стало серьезным, стоило ему услышать её имя. Он чуть не подскочил, но сдержал свой порыв. Он разлепил персохшие губы и спросил: — Мэй как слива, а Су как возрождение? — Да, все верно, — девушка всё ещё стояла, низко поклонившись. — Понравилась? Тогда забирай, я дарю тебе её, — улыбнулся император, вставая с места. — А ты встань. Девушка медленно распрямилась и подошла к Лю Цингэ. Мужчина низко поклонился императору и поблагодарил за такой подарок. Все стали расходиться, лишь Лю Цингэ стоял у кресла, смотря в пол. Девушка слабо позвала, вырывая его из мыслей: — Господин, как мне вас называть? — Лю Цингэ. Мужчина пошёл, девушка поплелась за ним. Лю Цингэ развернулся, посмотрев на неё свысока. — Иди к себе, завтра решу что с тобой делать, — не дожидаясь ответа он ушел в свои покои, оставив девушку глупо стоять посреди темного и холодного коридора.