Всё для камеры.

День гала-концерта. Воздух в агентстве был густым от нервного напряжения, но не из-за самого шоу. Напряжение витало вокруг них. После «разговора» с руководством прошла неделя хрупкого перемирия: продюсеры не лезли со сценариями, но и теплоты не было. Их финальная репетиция дуэта прошла по-новому. Не было язвительных комментариев хореографу. Они работали молча, сосредоточенно. Химия на сцене была теперь в абсолютной синхронности, в доверии, с которым она позволяла ему бросать себя в сложной поддержке. Персонал шептался: «Что это — новый уровень вражды или…?» «Или» оставалось невысказанным. Перед выступлением их гримерки располагались напротив друг друга. Хёнджин, уже одетый в сценический костюм — черные брюки и топ, — стоял у зеркала. Он слышал, как за стеной стилист восхищенно ахает, закалывая последнюю прядь в её сложную прическу. Он представил её: холодную, собранную, невероятно красивую и абсолютно недоступную. Как всегда. Но теперь он знал, что за этим фасадом. В его гримерку вошел посыльный и протянул маленький, плотный конверт. «Для Хван Хёнджина. Срочно. Перед выходом.» Менеджер нахмурился, но Хёнджин был быстрее. Он разорвал край. Внутри лежал один тяжелый, матово-черный гитарный медиатор. С едва видимым тиснением — маленькой, стилизованной лисой. Её талисман. Тот самый, который приносит удачу для честных выступлений. К медиатору была прикреплена крошечная бумажка. Он развернул её. «Не облажайся. И… спасибо. За всё.» Ни подписи. Только эти слова, написанные её уверенным почерком. Что-то горячее сжалось у него в груди. Он сжал медиатор в кулаке так сильно, что острые края впились в ладонь. Боль была приятной, отрезвляющей. Он сунул медиатор в карман брюк, прямо у бедра, где он будет ощущаться при каждом движении. Напоминание. Обет. — Что это? — спросил менеджер. — Ничего. Таблетка от нервов. Время? «Десять минут до вашего дуэта». По ту сторону стены тоже наступила тишина. Он почти физически почувствовал, как она делает глубокий вдох, собираясь с силами. Как надевает маску «ледяной королевы» в последний раз перед выходом. Они вышли из своих гримерок одновременно. Двери открылись синхронно. Коридор был пуст. Они оказались лицом к лицу в узком пространстве, освещенном лишь тусклыми лампами. Она была в костюме, зеркальном его: белые, струящиеся брюки и топ, обнажающий линию ребер. Волосы убраны в высокую конструкцию, подчеркивающую хрупкую шею. Макияж — скульптурный. Глаза смотрели на него без тени улыбки. Они замерли, оценивая друг друга. Не как враги. Как союзники перед битвой. — Готова? — спросил он шепотом. Она кивнула, один раз, резко. Её взгляд упал на карман его брюк. — Ты? — С медиатором на удачу? Всегда, — он позволил себе крошечную, кривую ухмылку. Вдалеке донеслись первые такты музыки, предваряющей их выход. Гул толпы стал громче. Она сделала шаг вперед, не к сцене, а к нему. Сократила расстояние до минимума. Он почувствовал легкий аромат её духов — холодный, с нотами чего-то горького. — Забудь все, что было до этого, — тихо сказала она. Её дыхание коснулось его губ. — Забудь продюсеров, контракты, фанатов, ненависть. Там, на сцене, есть только танец. Только музыка. И мы. Понял? Он смотрел в её глаза, в эту стальную глубину, и видел не приказ, а приглашение. Приглашение в то пространство, где они были настоящими. — Понял, — выдохнул он. Их взгляды скрепили договоренность. Больше слов не было нужно. Раздался резкий сигнал в их наушники — выход NOW. Она первая оторвала взгляд, резко развернулась и пошла к свету, к грохоту оваций, её профиль — гордый и неприступный. Хёнджин на секунду задержался, наблюдая, как она растворяется в ослепительном свете софитов. Он засунул руку в карман, снова сжав медиатор. Затем глубоко вдохнул, и на его лицо наползла привычная, дерзкая, немного надменная маска. Маска Хван Хёнджина, звезды. Он вышел следом. Не за ней. Рядом с ней. Яркий свет ударил в глаза, оглушительный рев толпы накрыл с головой. Но сквозь этот шум он слышал только тишину, которая осталась в коридоре. И видел только её спину перед собой, белую и четкую на черном фоне сцены. Музыка началась. Первые, резкие, пульсирующие аккорды. Сора обернулась, чтобы занять свою стартовую позицию. Их взгляды встретились в последний раз перед началом. В её глазах не было ледяного презрения. Была чистая концентрация. И вызов. Он ответил ей тем же. Легким, почти незаметным кивком. И мир сузился до размеров сцены. До музыки. До её тела, движущегося в идеальном контрапункте с его телом. До пространства между ними, которое больше не было пустотой вражды, а было заполнено молчаливым, мощным диалогом. Диалогом, который, наконец, стал правдой. Танец начался.