Диссонанс

Был рассвет, всё небо залито красками, а солнце только начало вставать, обрамляя каждый тёмный уголок светом. В этот раз Аластор остался дома. По неизменной своей привычке приготовил себе крепкий кофе, в который никогда не добавлял ни сахара, ни молока. Но так к нему и не притронулся, оставив в чашке. Ранее ночью он углубился в изучение религии, чтобы выяснить, кем является Люцифер. Где-то всё ещё лежала потрёпанная Библия матушки, которую с трудом Аластор всё же смог найти на одной из книжных полок. Итогом этой бессонной ночи, проведённой в изучении Люцифера, стали смутные догадки и зудящее нетерпение. Чтобы заглушить и то, и другое, с самого утра он занял руки делом — методично начищал ножи. Не те, кухонные, а свои. Он делал это почти медитативно, проводя кожаной полоской по лезвию с мягким шипящим звуком. Радио в углу бубнило утренние новости — сводку о пропавшем накануне коммивояжёре, — но он не слушал. Он прислушивался к дому. Его чуйка, та самая, что теплилась под рёбрами холодным, уверенным угольком, подсказывала: сегодня будет стук в дверь. Вопрос был лишь в том, чья рука её сотрясёт — закона или… кого-то свыше. Мысль о втором варианте заставляла его улыбку становиться шире, а движения — ещё более отточенными. Он поставил последний блестящий клинок на бархатную подкладку футляра и откинулся на спинку стула. В планах на день значились утренняя и вечерняя радиопередачи. Но какие могут быть планы, когда на горизонте маячит куда более увлекательный объект? В воздухе витал запах кофе. Сам напиток уже давно остыл, но Аластор не обратил на это внимания, погружённый в собственные раздумья. Идей, как конкретно поможет ему этот ангелок в будущем, так и не пришло. Но это и не важно. Главное — что он есть. Живая, блестящая игрушка, сама пришедшая в руки. А уж применение для игрушки всегда найдётся. В какой-то момент мысли заглушили тиканье часов, стрелки на которых остановились на 6:34. Собаки за окном наконец проснулись и вновь начали гоняться за кошками, тщетно пытаясь ухватить лакомый кусок. Отвратительное зрелище. Но ещё отвратительнее был запах, стоявший над разложившимися телами животных в канаве. И тут — стук. Строгий, громкий, сотрясающий стены и тишину внутри. Он вмиг оборвал нить размышлений Аластора, и на его губах вновь расцвела улыбка. Кончики пальцев слегка дрогнули от предвкушения. Он так и не собрался на работу, всё ещё был в домашней рубашке и брюках. Казалось, этот человек ни на секунду не расстаётся со своим тщательно выстроенным образом. Аластор легко поднялся со скрипучего стула, но каждый шаг к двери становился всё медленнее, будто он растягивал этот миг, смаковал его. Звук открывающейся железной щеколды гулко разнёсся по подъезду двухэтажного дома. Он приоткрыл дверь, не снимая цепочки. И… перед ним зияла пустота. Но, едва опустив взгляд, он ощутил, как по лицу вновь расползается хищная улыбка, а в глазах знакомые чёртики начали отплясывать линди-хоп, словно заведённые пружиной. На пороге стоял слегка запыхавшийся ангел — на этот раз без крыльев и нимба, но в своей неизменной, нелепо огромной шляпе. Аластор не успел и слова произнести, как ангел испарился в облачке перламутровой дымки, чтобы тут же материализоваться в виде длинной, изящной змейки. Со сдержанным, но характерным шипением она ловко проскользнула в щель дверного проёма. Люцифер вновь принял свой обычный облик, по-хозяйски притворив за собой дверь и оглядывая хоромы, мысленно подмечая, что и где надо подлатать. Он прошёл вглубь квартиры, оставляя за собой вопросительный взгляд Аластора. — И Вам доброе утро. Что привело в такой час? — с небольшой хрипотцой в голосе и наигранной учтивостью поинтересовался молодой человек, один палец уже непроизвольно постукивал по косяку. Люцифер проигнорировал вопрос. Он с большим интересом заглядывал в ящики, осматривал незнакомые предметы, которых не было на небесах, и, кажется, был полностью погружён в это занятие. Отдёрнув шторы и позволив свету хлынуть в квартиру, он замер. Как только его взгляд устремился за окно, где носились собаки, его будто током прошибло, и он с огромным недовольством принялся жаловаться на место, где живёт Аластор. — У вас здесь везде псы! Я от них убегал, а они за мной. Думал, не оторвусь. Мог бы и предупредить, что их у вас так много! И вообще, я еле нашёл твой дом. Почему они все такие одинаковые? У людей совсем фантазии нет? Так ещё и квартирки такие маленькие. Не думал сделать ремонт? Я помогу… — Ангел активно жестикулировал руками, указывая то на одно, то на другое по ходу своего рассказа, совершенно не обращая внимания на Аластора, у которого уже нервно дёргался глаз от этой бури в его личном, до сей поры безупречно контролируемом пространстве. — Предупреждайте в следующий раз о своём визите, — с ледяной вежливостью, поправляя съехавшие очки, прервал Морнингстара Аластор. — Да ладно тебе, Ал, — с лёгкостью в голосе парировал Люцифер, подходя ближе к Аластору и оглядывая того с ног до головы. «Серьёзно? Он даже дома так ходит?» — эта мысль невольно позабавила ангела. Но внутри всё ещё съёживалось от напряжения. Некоторые детали, замеченные в этой квартире, заставляли чувствовать себя уточкой в логове хищника: отточенные и аккуратно разложенные ножи, верёвки в прикроватной тумбочке, топор, беспечно висевший на стене. И Люцифер был почти уверен — это далеко не всё. — Прошу прощения? — с подчёркнутым недоумением поинтересовался Аластор. Бровь слегка дрогнула, и ему пришлось приложить все усилия, чтобы не нахмуриться, не выдав бурлящего под маской раздражения. — Тебе не нравится? Так удобнее, чем запоминать твоё имя полностью! — весело и нагло заявил Люцифер. Беспечная улыбка расцвела на лице, пока он обхаживал Аластора по кругу. Складывалось ощущение, что он вообще не может усидеть на месте. — О, ещё как не нравится, — скорректировал он, голос звучал сухо, как пыль на старой книжной полке. — Полагаю, вы сегодня в лучшем расположении духа? Случилось что-то хорошее? — Желание съязвить лезло из всех щелей, и в голову уже начали приходить мысли, что он в скором времени пожалеет о своём опрометчивом решении. Но Аластор продолжал стойко держаться. — Не то чтобы что-то хорошее, но это определённо мне нравится, — откликнулся Люцифер, и его глаза на миг заблестели тем самым небесно-голубым светом, который Аластор запомнил из леса. В нём читалась та же детская, ненасытная любознательность. Ангел быстро забыл обо всех нормах безопасности и о том самом внутреннем напряжении; лёгкость и беззаботность окутали его с головой. — А ещё я вчера виделся с Лилит. У неё в саду такие замечательные цветы! Это надо видеть! — Он сыпал словами, как горохом, будто они закадычные друзья, а не партнёры по странному знакомству, завязанному на лесе и крови. — Постой, ты ведь знаешь, кто такая Лилит? Кажется, ты не так глубок в познаниях религии. — Разумеется, я знаю о ней, — отрезал Аластор, и в его голосе впервые прозвучала тонкая, как лезвие, сталь. — Даже те, кто не интересуется вашими небесными генеалогиями, хоть раз слышали имя Праматери. Той, с которой, если верить сказаниям, и началось это весёлое человечество. В легендах о ней говорится предостаточно, чтобы надоесть. — Он сделал небольшую паузу, давая яду слов осесть. Аластору уже физически невыносимо было слышать это имя из уст ангела, щебетавшего о клумбах. Люцифер совершенно не обратил внимания на язвительность Аластора. — Вот и отлично! А аромат там какой! Это моё любимое место в её дворце. А мои любимые из её сада… Ну, конечно же, агапантус, амариллис, гиперикум, дельфиниум и лизиантус. Мне все цветы нравятся, но эти — само очарование. Ты видел их когда-нибудь? Они невероятно красивые! — Ангел никак не унимался. — Хочешь, я тебе в следующий раз принесу букетик? Или мы вместе когда-нибудь туда сходим… — Последнюю фразу он произнёс уже как-то мечтательно и тут же внутренне сжался, пожалев об этой слащавой наивности. — Боюсь, рай навсегда останется для меня terre interdite, — произнёс Аластор, и в уголке его рта дрогнула сдержанная, ядовитая усмешка. — Сама мысль о том, что мне после смерти позволят хотя бы кончиком пальца прикоснуться к столь святому месту, вызывает… ну, скажем так, неконтролируемый приступ здорового смеха. — Пожалуй, ты прав. В комнате на какое-то время повисла неловкая тишина, пронизывающая всё тело ангела тревогой. Аластор улыбался, но ни за что не мог скрыть холод в глазах — тот самый, что замечал Люцифер и который пугал его всё сильнее. Желание улететь куда подальше не покидало его, но он уже всё решил. Глупо возвращаться и плакаться Лилит лишь из-за одного взгляда какого-то смертного. Он не настолько никчёмный. — У тебя есть что-нибудь попить? В горле как-то пересохло, — постаравшись разрядить обстановку, поинтересовался Люцифер. Он уже заметил остывшее кофе на столе и всё порывался его выпить, но следовало же иметь хоть немного такта. — Могу предложить воду. Там стоит мой кофе, я его ещё не пил, но не думаю, что тебе понравится. Он достаточно горький. Люцифер принял это за вызов и быстро схватил кружку. — Ха! Ты серьёзно думаешь, что нечто подобное покажется мне хоть на йоту горьким? — Один глоток — и кофе выплеснулось из ангела обратно, разбрызгавшись в основном по его белоснежной одежде, хотя и Аластору перепало. Тот недовольно закатил глаза. — Фу! Как ты это пьёшь? — Я же говорил, что вам не понравится, — сказал Аластор, оглядывая испачканный пол и одежду Люцифера, от одного вида которой ему уже становилось больно. Как такому существу вообще можно было доверить носить нечто подобное? — Можно было и поаккуратнее. — Да ладно тебе, Ал, я всё уберу, — махнув рукой в воздухе и самодовольно закатив глаза, в которых всё ещё играло веселье, сказал Люцифер и поставил кружку в раковину. Испачканная одежда на груди неприятно прилипла к коже. Хорошо хотя бы, что кофе уже остыл. Неприятно было бы облиться кипятком, да ещё и таким противным. От очередного подобного обращения Аластор недовольно поморщился. Его всего передёргивало от этого «Ал» — даже мама к нему так не обращалась. И это выводило из себя. Неужели ангелок настолько глуп? Или всё же у него тоже есть план? Почему он так… безрассуден и дружелюбен? Сравнение поведения Люцифера сегодня и пару дней назад вызывало в голове непроходимый диссонанс. Что-то определённо было не так. — Вы так и не ответили на мой вопрос. Что вас привело? — Аластор не хотел больше нянчиться с этим дитятей Божьим. Но реакция Люцифера заставила его насторожиться. Почему он замялся? Взгляд Аластора вновь пробежался по, пусть и нелепому, но многое говорящему виду ангела. Улыбка куда-то делась с его лица, а глаза метались из стороны в сторону, отчаянно пытаясь избежать пронзающего, сквозящего в самую душу взгляда собеседника. — Я подумал и решил… что твоё предложение весьма… интересно, — нерешительно начал ангел. Он всё ещё стоял у раковины, из-за чего Аластор наблюдал немного поодаль. — Но для начала скажи мне свои условия. — Прекрасно, — произнёс Аластор, и в его голосе вновь зазвучали знакомые нотки холодного, хищного удовольствия. — Тогда начни с уборки, как и обещал. — Это и есть твоё условие? — Ангел замер в недоумении. Отчего такая резкая смена темы, если Аластор сам начал разговор об их сделке? — Боже упаси. Это просто хороший тон, — скорректировал его Аластор, и улыбка на его лице расцвела так, будто он только что поставил мат в шахматной партии. — Но раз уж пообещали — будьте любезны. Чистота — сестра благоразумия, а вы, я смотрю, в ней явно нуждаетесь. — Он сделал изящный шаг в сторону, подальше от лужицы кофе, и взглядом, полным ледяного ожидания, указал на неё. Люцифер уже было хотел всполыхнуть новой тирадой, но остановился. Что-то беспокоило его в Аласторе, но он продолжал списывать всё на лишние домыслы. «Нельзя же судить человека только по количеству убийств?» — утешал он себя. Морнингстар поднял правую руку вверх, и по щелчку пальцев всё преобразилось: исчезли пятна с их одежды, начисто вымылся пол, а на столе материализовалась забавная кружка в форме уточки. Аластор вскинул брови при виде новой вещицы, но промолчал. Другие махинации его уже совершенно не удивляли. Это же ангел, само по себе чудо то, что они существуют, а остальные трюки они уж точно способны с лёгкостью провернуть. — Что? Тебе не нравятся уточки? — не удержался Люцифер, присаживаясь на стул, чтобы продолжить их прошлый разговор у стола. — Отнюдь, утятина достаточно вкусная, — парировал Аластор, не отрывая взгляда от лица ангела и смакуя мгновенную смену эмоций: раздражение, удивление, а затем — детская, почти комичная обида. Превосходно. Казалось, можно было вечность его так поддразнивать, и никогда не наскучит. Аластор присел напротив, положив руки на стол и соединив их в крепкий замок. — Итак, моё первое и единственное условие: вы должны беспрекословно следовать моим указаниям. Никакой самодеятельности. Один неверный шаг с вашей стороны может поставить под удар не только меня, но и вскрыть то, что вскрываться не должно. Согласны? — Он произнёс это ровным, деловым тоном, но в последнем слове прозвучал лёгкий, испытующий вызов. — Хорошо… — Люцифер сделал паузу, проглотив комок в горле. — В таком случае у меня тоже есть условие. Ты не будешь заставлять меня убивать. Это уже слишком для ангела, согласен? — Он попытался повторить манеру речи Аластора, но вышло неубедительно — голос дрогнул на последнем слове. Люцифер был на взводе. За все годы своей жизни он не делал ничего подобного… В отличие от Аластора, которому, кажется, было чертовски весело. «Ну что за идиот», — с отчаянием подумал он о самом себе. — О-о, так вот какого вы обо мне мнения, — медленно, почти ласково протянул Аластор. Он плавно поднялся со своего места, будто хищник, встающий из засады. Подойдя вплотную к Люциферу, он саркастично изобразил обиду и положил руки ему на плечи. Кончики его ледяных пальцев легли на оголённую кожу у шеи ангела, и Люцифер почувствовал, как по спине пробежала сухая, неприятная дрожь. — Я бы ни за что не заставил столь священное существо заниматься такой низменной, грязной работой. Контраст между тёплой кожей Морнингстара и ледяными пальцами Аластора был невыносим. Люцифера внезапно накрыло чувство, будто за его спиной стоит вовсе не человек, а нечто, от чего нужно бежать, не оглядываясь. Он резко подскочил со своего места, словно ужаленный. Ему стало безумно страшно упускать из виду малейший жест Аластора, но, едва ангел в очередной раз увидел перед собой лишь человека, напряжение чуть ослабло. Волнение, сковывавшее его изнутри, никуда не делось, но отступило, уступив место холодной, трезвой решимости. И тут его взгляд упал на улицу. Люди за окном спешили на работу, вели куда-то детей… и все они были такими разными. Несовершенными. Настоящими. Люцифер жаждал это ощутить. Пусть даже такой ценой. — Я согласен. Но пока — это просто договорённость. Не сделка. — Напряжение всё ещё висело в воздухе тяжёлой пеленой. Лицо Аластора застыло, словно маска, не отражая ровно ничего. В отличие от Люцифера, который судорожно сжимал губы, будто боялся, что они выдадут его раньше времени. — Значит, берёте меня на пробу? — спросил Аластор. Голос его был ровным, но в самой формулировке сквозила лёгкая, ядовитая насмешка. Он снова превращал всё в товарно-денежные отношения, и от этого становилось ещё более жутко. — Умоляю, не называй это так, — взвыл серафим. — Просто ангелам не пристало заключать сделки с людьми. Особенно такого рода. Это удел демонов. — Со стороны могло показаться, будто Люцифер оправдывается перед Аластором. Причём в самой нелепой, почти детской форме. — В таком случае, можем ли мы перейти к обсуждению насущных вопросов? К примеру: где вы планируете жить? Или в ваших планах — каждый раз спускаться с небес? — Он оперся рукой о стол, приняв вид делового и весьма занятого человека, у которого нет времени лишний раз воспитывать ангелочков. — У тебя? — ответ прозвучал с такой искренней, почти детской недоуменной наглостью, что на миг повисла тишина. Аластор сделал резкий, сдавленный вдох, будто ему в горло залетела оса. Такого нахальства он не ожидал даже от небесного создания. На миг его безупречная маска треснула, обнажив подлинное, кипящее раздражение. — Прошу прощения? — выдавил он, голос стал ниже и опаснее. — Не припомню, чтобы я давал вам право распоряжаться моей территорией. Мне в высшей степени симпатизирует жизнь в одиночестве и возможность отдыхать от столь… интенсивной компании. — Что? Нет, я категорически против жить один! Это определённо поможет мне быстрее освоиться среди людей. Я буду замечать твои повадки и вообще понимать, что к чему. Если мы постоянно будем врозь, то от нашей договорённости не будет смысла! Я много места не занимаю, оставаться у тебя навсегда не собираюсь. Всего на пару дней, а всё остальное время я буду на небесах… У вас же бывают ночёвки с друзьями, да? Считай это почти то же самое, просто немного чаще и дольше. — затараторил Люцифер, размахивая руками, будто рекламировал сомнительный товар на рыночной площади. Идея и вправду была безумно сомнительной и не внушала доверия от слова «совсем». — А какова моя выгода? — тяжело, с театральным утомлением вздохнул Аластор и в который раз убедился, что ангелок попался не из лёгких. Уж слишком тот наивен. Но… может, в этом и есть его ценность? — Люцифер, не забывайте, у всего есть своя цена. Никто никому не помогает без личной выгоды. Это первое правило, которое вы должны усвоить, находясь среди людей. Но, что-то мне подсказывает, и на небесах не все — святоши, какими их малюют. Отчего же вы всё ещё столь наивны? Серафим закипел. Тяжело было принимать правду, да ещё и слышать её из уст смертного. Разве могут люди быть такими? Но, видимо, именно из-за этой циничной прямоты Люцифер и выбрал именно его. — Какая тебе выгода? Да я… я могу что угодно сделать! Хоть… хоть в оленя тебя превратить и отправить траву щипать на лужайке! Как минимум, я могу дать тебе капельку правдивой информации о рае, аде и обо всём остальном. Ты хоть знал, что живёшь в одной стране с адскими созданиями, маскирующимися под людей? — разгорячённо возмущался ангел, да так, что его щёки залились краской. Хотя, учитывая, что у ангелов кровь золотая, правильнее сказать — отлили позолотой. — И, судя по всему, у них получается скрываться куда лучше, чем у вас, — парировал Аластор, но сейчас всё его внимание было приковано к нездоровому, мерцающему жёлтому оттенку на щеках собеседника. Он отметил для себя эту странную физиологическую особенность, и это вызывало не праздный, а самый что ни на есть практический интерес. — Что ж, раз в мою пользу будет идти… столь ценная информация, то пока что я соглашусь с вашим решением остаться у меня. Но не забывайте, я, как минимум, человек работающий. Так что будьте так добры не мешать мне в рабочее время и развлекать себя самостоятельно. — Точно! Ты же работаешь… А можно с тобой? — оживлённо, почти как ребёнок, просящийся на экскурсию, предложил ангел, в глубине души не имея ни малейшего понятия, чем именно занимается его новый «друг». — О-о, — протянул Аластор, и в его глазах мелькнул знакомый огонёк хищного веселья. — А у вас самих разве нет обязанностей? Неужто один из небесных тунеядцев? — Он намеренно выбрал самое язвительное слово, наслаждаясь моментом. — Что? Нет, конечно! — Люцифер вспыхнул, уже не метафорически. — Просто… пока что работы нет. Могу позволить себе небольшой отпуск, — пробормотал он, внезапно осознав, как жалко и непрактично это звучит в мире, где каждый должен что-то делать. — Так значит в ваш отпуск входит и наблюдение за другими людьми? Когда в собственной жизни ничего не происходит, приходится лезть в чужие? — Вся забава и веселье испарились с лица Аластора. Он был ледяно серьёзен. Оттолкнувшись от стола, он подошёл ближе к Люциферу, слегка наклонился и заслонил своим телом ангела от солнечных лучей, бросая на него холодную тень. — О чём ты? — Нервозность заиграла на лице ангела яркими, жёлтыми красками. Неужели он где-то прокололся так глупо, что его засекли? — Я знаю, что вы наблюдали за мной. Долго и пристально. — Аластор произнёс это тихо, почти шёпотом, но каждое слово падало, как отточенный гвоздь. — И лес та ночь был не первым… и не последним разом, не так ли? — Вопрос висел в воздухе, острый и неумолимый.