Ямочки на щеках

Эмма покорно опустилась на край своей же кровати. Дженна, не отрывая от неё затуманенного тёмного взгляда, плавно приблизилась. Дистанция между ними растворилась, уступив место густому, наэлектризованному пространству, наполненному тишиной и учащённым дыханием. — Эмма Майерс, я хочу тебя, — прозвучало вкрадчиво, почти шёпотом, но с такой железной уверенностью, что слова будто бы оставили на коже ожог. Эмму на мгновение выбросило в стратосферу, но разум, к собственному удивлению, сумел мгновенно вернуть её обратно, заставив трезво осмыслить услышанное. — Дженн, ты пьяна, — выдохнула она в ответ, и в этом полушёпоте звучала не попытка остановить, а последняя капля здравого смысла. — Потом пожалеешь. — Я никогда не жалею о том, чего хочу, — парировала Дженна, и её горячее, согретое алкоголем дыхание обожгло ухо Эммы. — Особенно если мечтаю об этом так давно. Внутри у шатенки ёкнуло, и низ живота отозвался глухим, настойчивым теплом. - Чёрт. — мелькнуло в голове, но было уже поздно. Ладонь Дженны, тёплая и уверенная, легла на её бедро. Эмма вздрогнула, сдавленно вздохнула — и окончательно капитулировала. Будь что будет, но сейчас она отчаянно нуждалась в этой брюнетке, в её прикосновениях, в ней самой. Дженна мягко развернула Эмму лицом к себе, усадила к себе на колени и без промедления приникла губами к её шее. Прерывистое дыхание Майерс стало её первым ответом. Влажные, жадные поцелуи поползли ниже, к хрупким ключицам, ненадолго задержавшись, чтобы оставить на коже тёмный след. Затем Дженна вернулась к лицу, поймала губы Эммы в страстный, безоговорочный поцелуй и, сместив её, оказалась сверху. Нависнув над подругой, она игриво прикусила мочку уха, и в ответ тишину разорвал сдавленный, похожий на стон звук. — Не сдерживайся, сладкая, — прошептала Дженна с едва уловимой ухмылкой, приподнимая Эмму, чтобы расстегнуть молнию на её платье. Эмма сама помогла ей, скинув ткань с плеч. Взору Дженны открылось то, о чём она лишь догадывалась: идеальные линии тела, аккуратная грудь, соблазнительный изгиб талии и даже рельеф бицепсов, обычно скрытый под рукавами. Видеть это было одно, но чувствовать под пальцами — совершенно другое. Ладонь Дженны сжала одну грудь через тонкую ткань лифчика. В ответ Эмма издала гортанный, хриплый звук, больше похожий на рычание. Это будто подбодрило Ортегу. Её губы и язык вновь отправились в путешествие по горячей коже, оставляя влажный след, чтобы ненадолго задержаться, слегка прикусить, а затем ласково зализать укус, словно извиняясь. Достигнув линии бюстгальтера, она ловко расстегнула застёжку, и тот бесследно исчез в темноте комнаты. Не теряя ни секунды, Дженна приникла губами к обнажённой груди, играя языком с упругим соском, в то время как её вторая рука принялась за не менее внимательные ласки. Эмма выгибалась, её тело уже не слушалось, подчиняясь лишь нарастающей волне ощущений. Продолжая удерживать сосок во рту, Дженна повела свободной рукой вниз, к линии бёдер, пока не достигла цели. Через уже промокшую от возбуждения ткань трусиков её палец принялся ритмично надавливать на чувствительный узел. Эмма взвизгнула, её зубы сомкнулись, издав странный скрежещущий звук. Не прекращая движений, Дженна оторвалась от её груди и одним решительным жестом стянула с себя сначала кофту, а затем и футболку. — Дженн… Прошу… — голос Эммы сорвался до непривычного, хриплого шёпота, полного отчаяния и мольбы. — Что? Что просишь, милая? — с притворной невинностью отозвалась Дженна, не останавливая ласк. — Не томи… Войди в меня. Уже, — простонала Майерс, её слова превратились в прерывистый, задыхающийся шёпот. Повторять не пришлось. Дженна отодвинула проклятую ткань в сторону и вошла в Эмму одним уверенным пальцем, в то время как её другая рука впилась в ягодицы подруги, сжимая их почти до боли. Эмма забилась под ней, одна её рука судорожно сжимала простыню, а другая вцепилась в тёмные волосы Дженны, притягивая её ближе. На удивление, Ортеге потребовалось всего несколько минут непрерывных, точных движений, чтобы довести Майерс до предела. Волна накрыла Эмму сокрушительно, заставив её тело изогнуться в немом, срывающемся крике, а затем безвольно обмякнуть в объятиях подруги.