Между светом и тенью

В Эдеме наступила та странная, замершая неделя между окончанием учебного года и выпускными экзаменами. Воздух был наполнен не столько знаниями, сколько тревожным ожиданием и сладким предвкушением свободы. Семнадцатилетние юноши и девушки, ещё в форменных пиджаках, уже мыслями были далеко за стенами академии – в университетах, путешествиях, первом по-настоящему взрослом лете. Аня сидела в школьной библиотеке, пытаясь заставить себя перечитать конспекты по политологии. Текст расплывался перед глазами. Её внимание приковывала пара в дальнем углу: Эмиль и Юэн, их головы склонены друг к другу так близко, что почти соприкасались. Они перешёптывались, и на лице Юэна была такая тёплая, открытая улыбка, которой Аня никогда не видела на лице… Она резко оборвала мысль и потянулась за книгой. В этот момент дверь библиотеки с лёгким скрипом открылась, и в помещение вошёл незнакомый юноша. Он был похож на Дэмиана – тот же тёмный, идеально уложенный волос, те же острые черты лица. Но сходство было как у оригинала и вольной копии. Этот юноша был выше, плечи его не были столь напряжены. На нём был не школьный пиджак, а элегантный жилет поверх светлой рубашки с расстёгнутым верхним пуговицами. Он нёс под мышкой несколько книг в мягких обложках, явно не из школьной программы. Его глаза, такого же тёмного оттенка, что и у Дэмиана, мягко скользнули по залу, не оценивая, а наблюдая. В них было любопытство. Это был Деметриус Десмонд. Старший брат. Наследник. Студент престижного университета, о котором в Эдеме ходили легенды. Аня замерла. Она слышала о нём, конечно. Видела пару раз на расстоянии – на официальных приёмах, где он стоял рядом с отцом, чуть менее мрачный, но столь же недоступный. Но здесь, в библиотеке, он казался… живым. Он подошёл к стойке библиотекаря, обменялся с ней парой тихих, видимо, приятных слов, потому что пожилая женщина улыбнулась. Улыбнулась Десмонду. Это было из ряда вон. Именно в этот момент в библиотеку вошёл Дэмиан. Он шёл целеустремлённо, взгляд его был прикован к полке с юридическими справочниками. Он не заметил брата сразу. - Младший брат, – раздался спокойный, бархатный голос Деметриуса. – Ищешь рычаги давления или просто чтение для души? Дэмиан остановился как вкопанный. Его спина на мгновение выпрямилась ещё больше, а затем он медленно обернулся. На его лице Аня ожидала увидеть холодную вежливость или раздражение. Но она увидела нечто иное: сложную смесь уважения, старой детской привязанности и… лёгкой досады. - Деметриус. Ты что здесь делаешь? - Навещаю а́льма-ма́тер. И забираю тебя. Отец велел присутствовать на ланче с делегацией из Весталиса. Скучно, но необходимо. Придётся блеснуть эрудицией. - Деметриус говорил легко, как будто обсуждал погоду, а не дипломатическое событие. Дэмиан кивнул, его пальцы слегка сжались: Я знаю. Я готов. - Всегда готов, – почти нежно произнёс Деметриус, и в его глазах мелькнула тень чего-то похожего на жалость. – Не уставай, брат. Ещё успеешь. Их диалог длился меньше минуты, но для Ани он был как вспышка света в тёмной комнате. Она видела, как Деметриус положил руку на плечо Дэмиана на секунду – жест простой, братский, человеческий. И как Дэмиан не отшатнулся, а лишь слегка напрягся. Это было больше, чем она видела за все годы учёбы. Когда братья вышли, в библиотеке воцарилась прежняя тишина. Но Аня уже не могла сосредоточиться. Образ Деметриуса стоял перед её глазами. Он был таким… разным. Он нёс в себе отблеск того же мира, что и Дэмиан, но без его ледяной скорлупы. Он был тем, кем Дэмиан мог бы быть, если бы… Если бы что? Если бы не был вторым сыном? Если бы не испытывал того чудовищного давления, которое Аня чувствовала кожей? На следующий день она столкнулась с ним буквально. Выйдя после уроков в сад, она устремилась к скамейке у пруда, своей любимой точке для размышлений, и чуть не врезалась в высокую фигуру, рассматривавшую цветущую сакуру. - Осторожнее, – его руки мягко поддержали её за локти, не давая упасть. – Вы, кажется, очень спешите. Аня отпрянула, чувствуя, как жар поднимается к щекам: Простите! Я не смотрела… - Ничего страшного, – Деметриус улыбнулся. Его улыбка была не ослепительной, а тёплой, с лёгкой искоркой интереса в глубине глаз. – Мисс Форджер, если не ошибаюсь? Аня? Я слышал, вы показываете блестящие результаты на политических дебатах. Ллойд Форджер может гордиться дочерью. Он знал её имя. - С-спасибо, – выдавила она. – Вы… вы ненадолго в Эдеме? - На несколько дней. Отцу нужна помощь с архивом. А ещё, – он взглянул куда-то в сторону здания, где, вероятно, был кабинет Дэмиана, – хочу проверить, как поживает брат. Он имеет привычку слишком серьёзно относиться ко всему. Они заговорили. Сначала о нейтральном – о книгах, о том, как изменился сад со времён учёбы Деметриуса. Но постепенно разговор коснулся более глубоких тем: о балансе между традицией и прогрессом, о том, что такое настоящая сила – в контроле или в понимании? Деметриус говорил не как наставник, а как собеседник, искренне интересующийся её мнением. Он слушал. И для Ани, чьё мнение редко интересовало кого-то вне семьи и Бэкки, это было опьяняюще. Она ловила каждое его слово, каждый жест. В нём была та самая недоступная взрослость, глубина и свобода, которых ей так не хватало в её ровесниках. В Дэмиане она чувствовала вызов, бури и тайну. В Деметриусе – спокойную гавань, одобрение, интеллект. Это было похоже на то, как смотреть на солнце после долгой жизни при свечах. Ослепительно и пугающе тепло. Она не заметила, как прошёл час. И не заметила, как из-за угла старого здания показалась знакомая фигура. Дэмиан застыл на месте, наблюдая за ними. Его лицо было непроницаемо, но пальцы, сжимавшие папку с бумагами, побелели на костяшках. Он видел, как Аня смеётся, запрокинув голову, как её глаза горят тем живым интересом, который он, казалось, никогда не мог в них вызвать. Он видел, как его старший брат, его недосягаемый идеал, легко и непринуждённо беседует с той самой девушкой, чей образ не давал ему покоя. Он не подошёл. Просто развернулся и ушёл, его шаги были бесшумными, но от каждого отпечатка на грунтовой дорожке, казалось, исходил холод. Аня, увлечённая разговором, ничего не увидела. Но, прощаясь с Деметриусом и направляясь домой, она чувствовала странное смятение. Восхищение и благодарность смешивались с лёгким, непонятным чувством вины. Как будто она взяла в руки что-то прекрасное, но чужое. А где-то в кабинете Дэмиан Десмонд с силой швырнул папку на стол. Бумаги разлетелись веером. Он стоял, глядя в окно, но не видел ни сакуры, ни пруда. Он видел только их – два силуэта на фоне цветущих деревьев. И тихое, ядовитое пламя ревности, которое он всегда презирал как слабость, впервые начало разгораться у него в груди, обжигая изнутри ледяные стены, которые он с таким трудом возводил годами.