Неопределённость

Зᴀвисимость кᴀжᴇтся новым дыхᴀниᴇм,

Пᴘᴇобᴘᴀжᴀя отсʏтствиᴇ в боль.

Счᴀстьᴇ стᴀновится чᴀстью стᴘᴀдᴀния,

Если любовь обᴇᴘнʏлᴀсь тоской.

23 August, 23:18 pm

Sendai, Hotel Apartments.

      Задание в Сэндае растянулось почти на две недели. Последние три дня боль в горле стала слишком сильной, из-за чего Юта взял сопровождение чиновника полностью на себя, почти запрещая Инумаки выходить из номера. От этого становилось только хуже. Тоге слишком хорошо знал собственное тело и слишком давно привык к мысли, что его техника ломает его быстрее остальных. Осознание собственной бесполезности неприятно давило где-то под рёбрами каждый раз, когда он замечал усталость на лице напарника после очередного позднего возвращения.       Сидя на краю кровати, Инумаки медленно натянул на ногу последний чулок, осторожно разглаживая тонкую ткань вдоль бедра. Горло всё ещё слегка немело после лекарств, из-за чего даже сглатывать было неприятно. Чёрно-белое платье уже было надето и сидело чуть свободнее привычной одежды, особенно в талии и плечах. Ткань слегка смещалась при движении, выдавая потерянный вес за последние дни. Белые манжеты мягко касались запястий, а короткий подол неприятно холодил кожу бёдер. Когда-то Юта почти без раздумий сказал, что Инумаки — единственный парень, которому действительно идёт женская одежда. Тогда это прозвучало словно случайная, с лёгкой улыбкой и без особого смысла брошенная фраза, но именно из-за этих слов Тоге в последний день командировки всё же решился на такой шаг.       В комнате горел только один торшер справа от кровати. Тёплый свет едва доходил до противоположной стены, оставляя большую часть номера в темноте. Он медленно поднялся на ноги и подошёл к зеркалу, придерживая ладонью короткий подол платья. Остановившись напротив отражения, заклинатель ненадолго замер, разглядывая самого себя. Внутри неприятно сжималось чувство сомнения — «может, это всё же было ошибкой?».       Ему нравилось чувствовать прикосновения Оккоцу. Нравилось настолько сильно, что он иногда забывал о разговоре, даже о собственных мыслях, концентрируясь только на ощущении его дыхания возле своей шеи и тёплых пальцев на своём запястье. Ему нравилось его дразнить. Нравилось понимать, что тот всегда смотрит только на него. Страх остаться одному появлялся следом почти сразу. Тоге давно понял, насколько сильно привязался к нему. Кроме Юты рядом больше не было никого, кто мог бы проявлять к нему столько внимания и заботы, кто замечал бы его состояние раньше остальных или молча оставался рядом в те моменты, когда говорить уже не получалось.       В отражении взгляд казался странно влажным. Бледная кожа, светлые волосы, тонкие ноги, которые он почти никогда не видел открытыми из-за привычки постоянно носить закрытую одежду и прятать себя от лишних взглядов. Пальцы осторожно коснулись меток у лица, медленно проводя вдоль кожи, а затем поправили белый ободок на голове.       Тихие шаги в коридоре, которые Тоге слышал почти каждый вечер перед возвращением особого уровня, снова раздались за дверью номера. Инумаки автоматически повернул голову в сторону входа и бесшумно подошёл ближе к коридору, машинально сжимая пальцами край короткого подола. Через несколько секунд послышался знакомый звук карточки-ключа, после чего дверь медленно открылась. Тоге ещё с первого курса считал Юту слишком красивым. С каждым годом это ощущение становилось только сильнее, особенно когда всё больше девушек начинало обращать на Оккоцу внимание. Высокий рост, тёмные волосы, аккуратные линии лица, привычка держать спину прямо, и это странное спокойствие, из-за которого всегда появлялось чувство безопасности рядом с ним.       — Прости, сегодня снова поздно, — парень прикрыл за собой дверь и только после этого поднял взгляд в сторону комнаты. Голос прозвучал привычно, но уже через секунду пришлось замереть на месте.       В полумраке коридора стоял его Инумаки. Свет от единственного торшера мягко скользил по светлым волосам, открытым ногам и тёмной ткани платья, из-за чего происходящее на секунду показалось слишком нереальным. Большие фиолетовые глаза смотрели прямо на него без привычной отстранённости, слишком открыто и слишком уязвимо, чтобы Юта вообще мог нормально что-то понимать. В этом взгляде отчётливо читалось желание принадлежать только одному человеку. Рука Оккоцу всё ещё оставалась на дверной ручке, пальцы медленно сжались сильнее, пока взгляд скользил по фигуре напротив. На лице слишком заметно проступило неподдельное удивление, которое почти сразу сменилось смущением.       — Мне точно можно на тебя смотреть?.. — он сделал шаг вперёд, закрывая за собой дверь, и только тогда наконец отпустил ручку. В комнате повисла тяжёлая, густая тишина, прерываемая только тихим гудением кондиционера.       Не дожидаясь ответа, Юта сделал последний шаг вперёд, мягко прижимая Тоге спиной к прохладной стене коридора. Инумаки тихо выдохнул, когда ладонь Оккоцу легла ему на талию, прижимая ближе к себе, а вторая рука упёрлась в стену рядом с его головой. Даже через ткань платья чувствовалось тепло чужого тела, и этот контраст с холодной поверхностью за спиной заставил заклинателя заметно вздрогнуть. Юта наклонился ниже, на несколько секунд просто уткнувшись носом в его висок и медленно вдыхая знакомый запах. Пальцы на талии машинально сжались сильнее, пока взгляд скользил по открытой шее и светлой коже. Затем губы нашли чувствительное местечко чуть ниже уха, и он прижался к ней долгим, влажным поцелуем. Инумаки невольно выгнул шею, открывая больше пространства.       — Минтай, — заклинатель прикрыл глаза, оставляя за фразой простое «долго».       — Я думал, вернусь, а ты уже спишь, — рука на талии сжалась сильнее, притягивая Тоге ближе к себе до тех пор, пока между телами почти не осталось расстояния. Оккоцу сначала коротко коснулся губами уголка его губ, потом второй раз — уже настойчивее, глубже, слегка прикусывая нижнюю губу. Горячее дыхание сразу обожгло кожу парня, и Инумаки прижал его к стене всем телом, словно боясь, что тот попробует отстраниться.       Пальцы сами сжались на ткани белого кителя у плеча, сминая её в ладони, пока вторая рука медленно поднялась выше и осторожно запуталась в тёмных волосах на затылке.       — Это для меня? — Юта издал низкий, дрожащий смешок и снова прильнул к нему, теперь уже в полноценном поцелуе — глубоком, жадном, с лёгким привкусом усталости долгого дня и нарастающего желания. Его бедро осторожно, но настойчиво втиснулось между ног Тоге, прижимая того ещё плотнее к стене, пока короткий подол платья не задрался выше.       Ноги заклинателя предательски подкосились — слабость после сильной отдачи техники всё ещё никуда не исчезла, из-за этого пришлось сильнее вцепиться пальцами в чужой китель, чтобы удержаться. Поцелуй оборвался всего на несколько мгновений. Тоге тяжело дышал, пытаясь восстановить сбившееся дыхание, пока чужое тепло всё ещё ощущалось слишком близко.       — Икра.. — за коротким словом скрывалось понятное «прости». Оккоцу мгновенно напрягся, отстраняясь ровно настолько, чтобы посмотреть ему в лицо. Ладонь на его талии почти сразу сжалась крепче, удерживая от возможного падения, когда колени снова едва заметно дрогнули. Щёки Инумаки всё ещё горели после поцелуев, дыхание оставалось тяжёлым, сбившимся, а взгляд выглядел затуманенным от усталости и слишком сильных эмоций. Только теперь Юта заметил под всем этим знакомую слабость, которую Тоге так старательно пытался скрывать всё эти дни.       — Я рядом, — мягко ответил Юта, не давая тому даже шанса отстраниться. Он сильнее прижал заклинателя спиной к прохладной стене, одной рукой крепко обхватывая его за талию, а второй аккуратно спустился ниже. Ладони медленно легли под бёдра, легко приподнимая заклинателя и заставляя того инстинктивно обвить его руками в ответ. Инумаки тихо выдохнул в его шею, цепляясь пальцами за тёмные волосы на затылке.       Не разрывая близости, он медленно понёс его через комнату, наблюдая за его реакцией. Пальцы едва заметно сжимались сильнее каждый раз, когда заклинатель тяжело вздыхал рядом с его ухом или сильнее цеплялся за белую ткань.       Дойдя до края кровати, он замедлил шаг. Одна ладонь всё ещё поддерживала Инумаки под спиной, вторая придерживала за бёдра, не позволяя случайно выронить самое ценное из рук. Серебристые волосы рассыпались по белому покрывалу, а ткань платья слегка задралась, открывая полоску белых чулок.       Для Оккоцу обнаженный Инумаки всегда выглядел непривычно беззащитным. На фоне широкой кровати и тёмной комнаты он казался ещё меньше, чем обычно, заставляя невольно задержать взгляд, внимательно рассматривая его лицо. Эта хрупкость всегда задевала в нём что-то глубоко личное. Пальцы осторожно коснулись светлых волос, убирая прядь со лба, после чего ладонь на несколько секунд задержалась у виска.       Юта навис над ним, упираясь одной рукой в матрас рядом со светлой макушкой. Склоняясь ближе, он снова втянул заклинателя во влажный поцелуй, медленно исследуя его языком, пока одна его рука уверенно легла на талию. Ладонь медленно поднималась выше, пальцы скользили по тонкой ткани платья и наконец достигли груди, где большой палец начал дразняще кружить и слегка прижимать чувствительный сосок, заставляя набухшую вершинку мягко тереться о ткань. Тоге выгнулся дугой, приглушённо всхлипнув, и мгновенно оторвался от влажных губ, прикрывая рот ладонью и отчаянно пытаясь сдержать стон — контролировать собственные эмоции получалось гораздо хуже, чем слова. Особенно сейчас, когда рядом находился единственный человек, которому он позволял видеть себя таким. Оккоцу снова накрыл его губы своими, не позволяя спрятаться за привычным смущением.       Вторая рука в это время медленно гладила внутреннюю поверхность бедра, начиная от края чулка и поднимаясь выше. Пальцы были тёплыми и настойчивыми — он аккуратно приподнимал ногу заклинателя, разводя бёдра шире и открывая доступ к белой ткани боксеров. Ладонь скользила по нежной, чувствительной коже через белье, то слегка надавливая на головку, то проводя ногтями по длине и заставляя мышцы Тоге мелко дрожать.       — Достать кляп? — мягко выдохнул Юта ему в губы, отрываясь лишь на миг.       Тоге попытался отвернуться, сильнее закусывая собственную ладонь, но тело предательски выгибалось навстречу каждому прикосновению. Сильное стеснение за свой теперешний вид, за то, насколько откровенно он сам жаждал этих ласк, смешивалось с острым желанием отдаться полностью.       — Л-лосось.. — тихо протянул заклинатель, почти умоляюще, когда особенно точное движение пальцев на соске совпало с тем, как Юта слегка надавил ладонью на его пульсирующий член через одежду.       Прерывисто выдохнув, он потянулся свободной рукой к прикроватной тумбочке. Пальцы нащупали гладкую поверхность ящика, выдвинули его с тихим шорохом и вскоре извлекли небольшую коробку, в которой уже лежали знакомые предметы — кожаный кляп, контрацептивы, салфетки и тюбик лубриканта. Сердце Оккоцу забилось чаще, когда он открыл коробку и взял в руку чёрный кожаный кляп с круглым силиконовым шариком.       Он приподнялся чуть выше, одной рукой продолжая ласкать внутреннюю сторону бедра, а второй поднёс кляп к его лицу. Пальцы осторожно коснулись подбородка заклинателя, мягко поворачивая его голову обратно к себе.       — Открой ротик, — низко прошептал Оккоцу, не отводя взгляда от влажных фиолетовых глаз.       Тоге, весь пылающий от стыда и возбуждения, всё же послушно приоткрыл губы. Влага отчётливо собиралась в уголках глаз, а ресницы заметно дрожали. Юта медленно, почти с придыханием просунул силиконовый шарик между приоткрытых губ, наблюдая, как они обхватывают его, как щёки слегка втягиваются. Заклинатель тихо, приглушённо всхлипнул, когда Оккоцу аккуратно завёл ремешки ему за голову и застегнул пряжку на затылке, бережно поправляя серебристые пряди волос, чтобы они не запутались в фиксаторе.       Тяжело сглотнув, маг провёл большим пальцем по краю кляпа, где губы Инумаки плотно, почти порочно обхватывали чёрный силиконовый шарик. «Какой захватывающий вид…» — пронеслось в голове Оккоцу, который уже с довольной улыбкой наблюдал за этой картиной. Миниатюрный заклинатель в задравшемся платье, с кляпом во рту, широко разведёнными бёдрами и влажными от возбуждения глазами выглядел настолько непристойно-прекрасно, что у Юты на мгновение перехватило дыхание. Хотелось запомнить каждую деталь — как серебристые волосы разметались по подушке, как дрожат ресницы, как небольшой, аккуратный член Инумаки подрагивает и оставляет прозрачные следы на ткани белья.       Быстрым движением Оккоцу выпрямился на коленях, расстёгивая китель и стягивая его с плеч одним резким движением. Ткань полетела в сторону окна, приземлившись где-то на полу. Следом длинные пальцы взялись за белый тканевый ремень на брюках — он был вытащен из петель и оказался в руках, мягкий, но достаточно прочный.       Взгляд слегка потяжелел, когда он поймал тонкие запястья и медленно поднял их над головой возлюбленного. Тоге резко дёрнулся, глаза расширились от внезапного осознания. Он инстинктивно попытался вырвать руки, но сил было слишком мало, а тело предательски отреагировало сладкой судорогой. Заклинатель тихо, приглушённо застонал сквозь кляп — звук получился сдавленным, дрожащим, слегка жалобным. Щёки вспыхнули ещё ярче, он резко отвернулся сторону, сильно зажмурившись, словно пытаясь спрятаться от собственного стыда и от того, насколько сильно ему самому нравилось это ощущение беспомощности.       — Пытаешься сбежать? — хрипло прошептал Юта, наклоняясь ближе и нежно целуя его в висок. Он осторожно обмотал белый ремень вокруг тонких запястий Тоге, а затем зафиксировал концы за перекладиной изголовья кровати, подтягивая заклинателя чуть выше.       Очередной поцелуй коснулся виска, затем медленно переместился ниже. Губы скользнули вдоль скулы, задержались у линии челюсти и только после этого добрались до шеи, оставляя на бледной коже серию тёмных, багровых засосов — каждый новый след появлялся от долгого, жадного втягивания, от лёгкого прикуса и последующего успокаивающего движения языка. Каждый новый поцелуй вырывал из горла заклинателя приглушённые, вибрирующие стоны, прорывающиеся сквозь кляп — звуки выходили сдавленными, дрожащими, полными отчаянного желания и беспомощности.       Оттянув воротник в сторону, Юта добрался до ключицы и впился туда особенно жадно, втягивая бледную кожу губами и зубами и оставляя яркие, переходящие в лиловые метки от укусов. Одна ладонь крепко сжалась на тонкой талии заклинателя, аккуратно поглаживая, в то время как вторая рука спустилась ниже и настойчиво потёрлась ладонью об уже давно твёрдое возбуждение.       Оккоцу продолжал медленно опускаться ниже, целуя слегка приоткрытую часть торса, пока не достиг внутренней поверхности бедра. Здесь поцелуи стали глубже и откровеннее — он жадно целовал нежную кожу, слегка покусывал чувствительную плоть и тут же зализывал следы языком, чувствуя, как заклинатель мелко дрожит всем телом. Пальцы подцепили края белья и медленно стянули его вниз по бёдрам, помогая полностью освободить ноги от лишней одежды.       Широко разведя тонкие ноги в чулках, Юта на мгновение замер, наслаждаясь открывшимся видом, после чего потянулся к коробке и взял тюбик лубриканта. Щедро, почти избыточно выдавил холодную скользкую жидкость себе на запястье и пальцы. Кончик указательного пальца, обильно смазанный, осторожно прижался к тугому входу и начал медленно погружаться внутрь.       Наверное, можно было вставить сразу несколько, но его объект обожания каждый раз был тугой как девственник, из-за чего приходилось следить за тем, чтобы не сделать больно. Тоге резко вздрогнул всем телом, издавая сдавленный кляпом стон, одновременно дергаясь от слишком сильных ощущений. Холод лубриканта резко контрастировал с внутренним теплом, заставляя мышцы инстинктивно сжиматься вокруг вторгшегося пальца.       — Тебе так неловко? — с улыбкой спросил Оккоцу, медленно проворачивая палец и начиная осторожно искать чувствительную точку. Он знал, как долго Тоге привыкал к таким прикосновениям — особенно в самом начале их отношений, когда любое более смелое движение заставляло заклинателя замыкаться и краснеть до кончиков ушей. Даже сейчас, спустя время, Инумаки всё так же мило смущался, когда они переходили определённую черту, и эта застенчивость каждый раз вызывала у Оккоцу желание никогда не сводить с него глаз. Юта продолжал медленно двигать пальцем внутри, осторожно исследуя тесные, горячие стенки.       В какой-то степени ему невероятно повезло — его объект обожания оказался до безумия ласковым, отзывчивым и доверчивым, несмотря на всю свою природную сдержанность. Палец наконец наткнулся на нужную точку, аккуратно её массируя. Тоге отреагировал мгновенно: тело сильно вздрогнуло, приглушённый стон прорвался сквозь кляп, а бёдра инстинктивно попытались сомкнуться. Определённо, видеть, как дрожат его ресницы, как плотно обхватывают силикон губы, как щёки пылают ещё ярче — отдельный вид удовольствия. Через несколько секунд Юта осторожно ввёл второй палец, медленно растягивая тугое кольцо мышц.       — Мгх.. — тело заклинателя не переставало мелко дрожать и выгибаться навстречу движениям, тонкие ноги напрягались, а пальцы рук, зафиксированные над головой, безуспешно дёргались, пытаясь за что-нибудь ухватиться. Оккоцу чувствовал, как всё нутро Инумаки сжималось вокруг его пальцев — значит, его мальчишке хотелось большего.       Оккоцу медленно вынул пальцы, оставив после себя лёгкое, влажное ощущение пустоты. Тяжело дыша, он потянулся к коробке, доставая контрацептив и отрывая уголок упаковки. Освободив свой давно уже болезненно напряжённый член, Юта быстро натянул тонкую прозрачную преграду. Разница в размерах между ними всегда была очень заметной — когда-то в самом начале он даже старался избегать полноценной близости, боясь навредить, даже несмотря на то, что мог использовать обратную проклятую технику в любой момент.       Снова нависая над заклинателем, Юта осторожно приподнял его тонкие ноги, крепко удерживая под коленями, и развёл их шире. Головка напряжённого члена прижалась к уже хорошо смазанному входу. Взгляд неизменно цеплялся за его лицо. Упрямство Инумаки, знакомое до мелочей, читалось в напряжённой линии губ и попытках сохранить самообладание. Мягкие черты только сильнее подчёркивали это сопротивление, отражая каждую эмоцию в слегка нервных движениях.       Осторожность чувствовалась в каждом сантиметре этого неторопливого движения. Сначала головка члена осторожно раздвинула всё ещё тугие мышцы, заставляя Инумаки крепко зажмуриться и прогнуться в спине. Заклинатель подавил внутри себя стон, тело снова задрожало, а пальцы рук, всё ещё зафиксированные над головой, бессильно сжались. Оккоцу внимательно следил за каждой переменой на его лице, не пропуская ни единой детали и чувствуя, как Тоге снова начинает инстинктивно его сжимать.       Остальная длина вошла сложнее — член упирался чуть глубже середины, как это часто бывало, и продвигаться дальше без риска причинить боль было почти невозможно. Тоге издал приглушённый, дрожащий стон сквозь кляп, тело напряглось ещё сильнее. Юта сразу же остановился, давая привыкнуть, а затем осторожно отпустил ноги заклинателя. Руки потянулись к изголовью кровати, где он быстро развязал белый ремень, освобождая тонкие запястья.       Наклонившись ниже, он уткнулся лицом в шею заклинателя, жадно вдыхая его запах. Правой рукой он прижал узкое запястье к постели рядом с его головой, а левой позволил тому коснуться своей спины. Пальцы мгновенно вцепились в ткань футболки, сильно дрожа и сжимая материал так, словно боялись отпустить. Юта начал медленно двигаться внутри — глубокими, осторожными толчками, стараясь не заходить слишком далеко. Свободная рука скользнула под ткань платья, проходясь по линии рёбер, поднимаясь выше, и пальцы нашли чувствительный сосок, надавливая и медленно потирая его.       Тёплое, прерывистое дыхание Оккоцу обжигало кожу на шее заклинателя, пока он продолжал размеренные движения, полностью растворяясь в ощущениях невероятно тесного, горячо пульсирующего тела под собой и в каждой ответной реакции на его движения.       Юта медленно убрал руку из-под платья и начал настойчиво задирать тонкую чёрную ткань вверх по бёдрам и талии, давая понять без слов, чего именно он сейчас хотел. Взгляд заклинателя опустился вниз, и на мгновение в его влажных глазах мелькнуло ещё большее смущение — он смотрел на своего невероятно красивого парня, на то, как напряжены мышцы его плеч и груди, как тёмные волосы падают на лоб, как в синих глазах Юты разгорается этот особенный, только для него предназначенный голод.       На время отпуская его запястье, он полностью сосредоточился на платье. Тоге послушно, хоть и с заметной дрожью, поднял руки вверх, позволяя Оккоцу стянуть с себя одежду. Чёрная ткань скользнула по коже и небрежно полетела в ту же сторону, куда ранее отправился китель. Освободившись от платья, Инумаки тут же обвил руку вокруг шеи Юты, притягивая того ближе к себе и не позволяя отстраняться.       — Вот так.. — приторно протянул Оккоцу прямо в ухо, заводя руку за тонкую талию и крепко прижимая миниатюрное тело к себе.       Губы сместились к другой стороне шеи, выбирая участок кожи, где ещё не было свежих следов. Новая отметина проступала медленно, рядом с уже заметными тёмными пятнами, разбросанными вдоль шеи и под линией челюсти. Свободная рука вновь сомкнулась на запястье, слегка сжимая и напоминая, что тот может принадлежать только ему. Заклинатель всё это время тихо, сдавленно стонал сквозь кляп — каждый звук получался приглушённым, хрипловатым, полным отчаянного желания.       Юта начал медленно опускаться влажными поцелуями ниже, оставляя горячую дорожку по ключице и груди. Каждый раз, когда он чуть отстранялся, то сразу же возвращался глубже, напоминая своим телом, что всё ещё остаётся внутри — твёрдый, горячий, заполняющий его почти до предела.       — Такой послушный, — свободной рукой он крепче прижал его к себе, полностью контролируя каждую дрожь, каждое выгибание, не позволяя тому отстраниться даже на миллиметр. Надавливая на чувствительный сосок языком, он слегка прикусил его, продолжая медленно двигаться внутри и сочетая глубокие толчки с ласками губ и зубов на набухших сосках.       Переходя к другому соску, он увлеченно обхватил его губами, слегка прикусывая и оттягивая зубами, прежде чем снова успокоить языком. Определённо, внимание к Тоге давно перестало ограничиваться одними чувствами. Взгляд постоянно цеплялся за детали, которые невозможно было не замечать — за вздрагивание от самых лёгких прикосновений, за фарфоровую кожу, на которой любая отметина становилась заметной слишком быстро, за хрупкость, совершенно не сочетающуюся с его проклятой речью.       Каждый новый приглушённый стон, прорывающийся сквозь кляп, заставлял Оккоцу на мгновение забывать обо всём — зависимость от Инумаки стала настолько глубокой, что он уже не мог представить свою жизнь без него, без этих дрожащих звуков, без этого взгляда, требующего постоянного присутствия рядом с ним.       Оторвавшись от его груди, Юта приподнялся и посмотрел на лицо своего партнера. Мягкие, утончённые черты, длинные ресницы, влажно дрожащие от удовольствия, слегка прилипшая ко лбу чёлка и тот самый взгляд — полный стыда, смущения и желания. Это сочетание всегда особенно сильно било по нему.       — Ты такой милый, когда стесняешься.. — с улыбкой выдохнул Юта, не в силах сдержать нежность в голосе. Он убрал руку с чужого запястья и медленно провёл ладонью вниз по его груди, доходя до талии. Осторожно выходя из тела под собой, он перевернул Инумаки на живот, заставляя встать на колени и уткнуться лицом в подушку. Тело заклинателя постоянно дрожало, по внутренней стороне бёдер стекали прозрачные остатки лубриканта, смешиваясь с потом. Тонкие пальцы судорожно вцепились в простыню и край подушки, словно пытаясь найти хоть какую-то опору.       Оккоцу потянулся к упаковке за новым презервативом. Первый уже был полностью наполнен спермой — он аккуратно снял его, протерев член влажной салфеткой и отбросив её в сторону, после чего быстро натянул новый силиконовый слой. Осторожно наклонившись к заклинателю, он прижался к нему всем корпусом сверху, утыкаясь лицом в изгиб между шеей и плечом.       — Тебе комфортнее, когда не нужно смотреть мне в глаза? — тихо прошептал Оккоцу, одной рукой обхватывая талию заклинателя и направляя себя обратно к по-прежнему тугому входу.       Левая рука медленно, почти ласкающе скользила по рёбрам и впалому животу, ощущая под пальцами каждое прерывистое дыхание и мелкую, непрекращающуюся дрожь. Вторая спустилась ниже, горячие пальцы обхватили небольшой, давно уже мокрый от обильного предэякулята член. Заклинатель резко, всем телом вздрогнул, сдавленно постанывая сквозь кляп и инстинктивно пытаясь податься вперёд, но только сильнее прогнулся в пояснице, отчего тугие внутренние стенки судорожно сжались.       Не давая ему опомниться, Оккоцу направил себя и осторожно вошёл обратно в горячее, трепещущее тело, заставляя тело под собой снова выгнуться и издать жалобный стон.       Юта начал размеренно двигаться, одновременно поглаживая член заклинателя — пальцы аккуратно надавливали на чувствительную головку, медленно скользили по всей длине, размазывая прозрачную влагу, заставляя того бесконечно дрожать и выгибаться. Прозрачные капли естественной смазки срывались вниз, оставляя влажные, блестящие следы на белой простыне.       Внутренние стенки упрямо, почти отчаянно сжимались вокруг него, и спустя несколько особенно глубоких, настойчивых движений горячая белая сперма быстро и обильно заполнила ладонь. Оккоцу сильнее прикусил нежную кожу на обратной стороне шеи, оставляя там новую яркую, собственническую метку. Инумаки ещё крепче вцепился пальцами в подушку, издавая тихие, прерывистые, почти плачущие стоны сквозь кляп.       Медленно убрав руку с члена, Юта с удовлетворением в глазах посмотрел на стекающую по пальцам белую жидкость. Он осторожно вытер ладонь о салфетку, продолжая другой рукой нежно, успокаивающе поглаживать заклинателя по животу. А затем резким, глубоким движением вошёл во всю длину.       Тоге издал протяжный, высокий, сдавленный кляпом стон, наверняка сильно зажмурившись, пока в уголках глаз снова блеснула предательская влага. Тонкие пальцы ещё сильнее впились в белую простыню, тело уже почти не слушалось, дрожа и подчиняясь только инстинктам. Запястье, недавно залитое тёплой спермой, теперь осторожно поглаживало заклинателя по бедру, спускаясь до края чулка и поднимаясь обратно, словно успокаивая.       Ещё несколько глубоких толчков последовали один за другим — размеренные, тяжёлые, каждый из которых проникал глубже прежнего, заставляя тело под собой содрогаться и принимать его полностью. Юта перемежал эти толчки жадными, влажными укусами на шее, оставляя алые следы от зубов и тут же смягчая их долгим, горячим движением языка. Обжигающее, густое тепло разлилось внутри, заставляя Оккоцу сильнее прижать заклинателя к себе, обжигая затылок горячим дыханием.       — Устал? — ласково спросил Оккоцу, наблюдая слишком внимательно, чтобы уже знать ответ на вопрос. Тоге резко вздрогнул всем телом и слегка повернул голову в его сторону. Влажные, блестящие глаза встретились с взглядом синих глаз, в них стояло такое откровенное, почти умоляющее выражение, что слов уже не требовалось. Если так продолжить, он действительно потеряет сознание. Юта и без вопроса понимал это — тело заклинателя уже почти не слушалось, неконтролируемо дрожало и сильно обмякло.       Оккоцу осторожно, очень медленно вышел из него, помогая Инумаки опуститься на бок — тонкие колени предательски дрожали и совсем не держали собственный вес. Заклинатель сразу же тяжело упал лицом в подушку, прерывисто, хрипло дыша и пытаясь отдышаться. Юта быстро снял использованный презерватив, завязал его и отложил в сторону, протерев остатки спермы салфеткой.       После чего он снова потянулся за пачкой салфеток, начиная заботливо протирать бёдра Тоге, убирая остатки лубриканта, спермы и пота. Наклонившись ближе к лицу заклинателя, Юта бережно расстегнул пряжку кляпа. Силиконовый шарик медленно выскользнул из припухших губ, оставив после себя тонкую, блестящую нить слюны. На щеках от ремешков остались небольшие красные следы; не удержавшись, он осторожно провёл пальцами по проклятым меткам, слегка поглаживая воспалённую кожу.       — Безусловно, ты невероятно милый в любом виде… — тихо, с тёплой улыбкой прошептал он. Тонкое запястье потянулось к тёмной футболке, слабо, но настойчиво вцепившись в ткань. Оккоцу послушно лёг на подушку рядом, одной рукой нащупывая одеяло и накрывая их обоих. Инумаки, всё ещё дрожа, переменил позу и сразу же забрался сверху, утыкаясь носом в ключицу и крепче сжимая футболку в зоне плеча.       — Минтай.. — выдохнул тот едва слышно слабым голосом. Юта тихо рассмеялся, обнимая его одной рукой и начиная медленно, успокаивающе поглаживать по спине — от лопаток до поясницы.       Вместо ответа он лишь с улыбкой поцеловал светлые волосы на макушке, задержавшись губами на несколько долгих, тёплых секунд. Тонкое, всё ещё слегка дрожащее тело заклинателя полностью прильнуло к нему, словно искало защиты и тепла даже во сне. Пальцы слабо сжимали ткань его футболки, а прерывистое, постепенно выравнивающееся дыхание обжигало ключицу.