Когда появляется красота

Перед глазами вспорхнула ткань глубокого винного оттенка, и Рома чуть не споткнулся, резко остановившись в дверном проеме. Он никогда не пил вино – видел его только в кино и то, что колыхалось перед глазами сейчас, не далеко ушло от кинокартины. Волосы Игоря небрежно рассыпались во все стороны, губы были плотно сжаты, удерживая шпильку, руки медленно натягивали на ногу капроновый чулок. Завораживающее зрелище. Рома тихо выдохнул, выдавая свое присутствие – Игорь даже не вздрогнул, но, наконец, обратил на него внимание. Их глаза встретились, рука Игоря медленно вытянула шпильку со рта и неаккуратно подцепила волосы. – Мы должны были встретиться в семь у тебя, – заметил Бяша, поправляя чулок, и выпрямился. Платье красиво заструилось вниз – подол медленно шевелился у коленей, расширенные к низу рукава трепыхались, как крылья бабочки. Так не бывает. Такие вещи просто не происходят взаправду. – Да, я… э-э… я освободился раньше и решил зайти за тобой, – Рома глубоко вздохнул, облизывая сухие губы. – А… ты что делаешь? Бяша взглянул в зеркало, вытащил шпильку и пересобрал волосы заново, бегло улыбнувшись отражению. – А я занят до семи. Личные дела, на, – ответил Игорь, мягко проводя руками по подолу, то ли расправляя, то ли играя с тканью. – Не волнуйся, планы в силе. Вечером ты весь мой, – добавил он как бы между прочим. Рома чуть не закашлялся. Вот собака! Ну, ведь всегда умудрится вытворить нечто подобное. – А можно… кхм… Произнести вслух казалось невозможным – как будто прежде Рома не просил, не приказывал, не умолял, не требовал. Взгляд Игоря чудился заинтересованно-лукавым – показалось вдруг, что откажет. Не сказал ведь почему-то, что занимается подобными вещами. Что у него в принципе есть платье, которое он надевает. – Можно остаться? – спросил Рома, не отводя глаз. Игорь чуть откинул голову. «Нет», – проговорил Рома про себя, ощущая неясную муку. – Да, – ответил Игорь и махнул рукой в угол комнаты. – Падай, на. Повторять дважды не пришлось – Рома быстро попятился к уже знакомому креслу. Что бы тут ни происходило, ему не хотелось упускать это из виду. Интересно, откуда платье? Как давно Игорь переодевается? Кто ещё видел его таким? Хотелось спросить, но Рома прикусил язык. Чувствовал, что Бяша укажет на выход, если отвлечь – уж очень он был увлечён собой сейчас. Раньше можно было настоять, а сейчас точно придётся уйти. Вот так оно, когда всё серьёзно. Но серьёзно – это хорошо. Роме нравилось, что у них всё серьёзно. Игорь крутанулся перед зеркалом – подол платья красиво поднялся, а чулки сразу поползли вниз, так что пришлось снова их подтянуть, очерчивая длину ног. Движения казались ловкими и уверенными. «Он делает так не в первый раз», – подумал Рома – мысль заставила краску прилить к лицу. Мозг вытащил на поверхность с десяток воспоминаний об отложенных встречах. Могло ли… Могло. Зная Игоря, конечно, могло. Кажется, приготовления были закончены. Последний взгляд в зеркало, и Бяша устроился на кровати, расставив ноги, и подтянул подол вверх. На Рому он больше не смотрел – плюнул на ладонь и взял себя за член. Рука размашисто двинулась, член заметно окреп – Рома заерзал в кресле. Боже, прямо в платье. Игорь трогал себя в платье. И хотя тесная комната ещё никогда не казалась Роме такой большой, он видел всё – как темно-бордовый подол платья легко скользит по бедрам, как поджимаются пальцы на ногах, как Бяша кусает губы, как сбивается его дыхание. Как с члена начинает течь. Он слышал тяжелое Бяшино дыхание. Слышал скользкий звук, доносящийся из-под его пальцев. И странное тонкое всхлипывание, от которого на стену хотелось лезть. – Бяш, можно… можно я тоже? – сбивчиво спросил Рома. Его голос совсем высох, ладони стали неприятно-влажными, член казался невыносимо тяжелым. Он не может представить, что будет, если Игорь откажет. – Да, – еле слышно прошептал Бяша, не поднимая взгляда. Он был увлечён собой слишком сильно, чтобы обращать внимание на его дискомфорт. Впрочем, Рома сейчас больше был сосредоточен на том, чтобы быстрее стянуть штаны. Казалось, если он не коснётся себя сейчас – просто умрёт, и проверять это совсем не хотелось. Теперь их руки двигались почти одновременно – одинаково быстро и жадно, разгоняя под кожей дразнящее влажное удовольствие. Рома любил себя трогать – больше этого, только когда его трогал Игорь. Он мог бы представить, как это происходит сейчас, но казалось невозможным думать о чем-то ещё, кроме того, что уже открывалось взгляду. Бяша откинулся назад, левая рука принялась теребить подол платья, вторая – неистово двигалась вверх-вниз, сжимая член сильнее и сильнее. Его ноги были заметно напряжены. – Можешь подойти, – хрипло произнёс Бяша. Рома стремительно поднялся, быстро переступая по полу, на ходу отшвыривая ногой штаны. Вазелин валялся среди кучи Бяшиного хлама, как и обычно – Рома спешно вымазал пальцы, приблизился к чарующей его картине. Нет, он совсем не как девочка: Рома не мог оторвать взгляд от члена, окруженного порхающим подолом, от сжимающей его руки. Сил терпеть уже не было. Игорь поспешно перевернулся на живот, упираясь коленями в кровать. Он еле заметно дрожал от предвкушения – Рому почти трясло. Его рука всё ещё скользила спереди, а Рома мог задрать подол сзади. Увиденное, как и всегда, заставило восхищенно выдохнуть. Он родился под счастливой звездой – у него есть Игорь. Одной рукой Рома схватил Игоря за бедро, второй – приставил член к проходу. В голове калейдоскопом промелькнули картинки прошедшей ночи – неистово громкой, потому что родителей позвали на юбилей. И сейчас желание было такое сильное, будто Игорь не выписывал восьмерки на его члене до утра. Как же в нём хорошо. Взгляд то и дело падал вниз. Хотелось рассмотреть платье, отросшие волосы, непривычно разметавшиеся в разные стороны, беспорядочно болтающиеся чулки, но Рома не мог оторвать взгляд от того, как красиво его член проскальзывал внутрь. Он никогда прежде не думал о красоте – а теперь только это и занимало его голову. С тех пор, как у них стало всё серьезно. Игорь застонал внизу – прекрасно сжал, вынуждая откликнуться тем же звуком. Рома обожал то, до чего они доводили друг друга. Обожал это нетерпеливое, жадное желание, владеющее ими всякий раз, как они попадались друг другу на глаза. Обожал этот жар, сжимающий его в тиски. Обожал зудящее приближение этого невероятного чувства – всегда неизменно прекрасного. Всегда естественного. – Быстрее, – простонал Бяша – его голос странно возвысился и одновременно упал. – Давай… – Да, – выдохнул Рома, ощущая, как голос Игоря отзывается в каждом уголке тела восхитительной вибрацией. – Я почти… В ушах что-то треснуло. И его накрыло: восхитительно укрыла собой жаркая лавина, испепеляющая кости, дарящая жизнь. Он стоял, дрожа, пока его член извергал семя внутрь, пока Бяша, скуля, возился, продолжая трогать себя. Но он сам будто завис в пространстве, и его сознание витало где-то в воздухе. Над ними. Над посёлком. Над миром. – Подожди, – успел прошептать Рома, с шумом проглатывая воздух – ледяной, по сравнению с тем теплом, что было внутри немного. – Теперь ты меня. Он медленно вышел, борясь с помутнением в глазах. Обычно ему нравилось смотреть, но сейчас хотелось скорее оказаться на четвереньках. Рука Бяши застыла – он продолжал стоять на коленях, упираясь головой в матрас, но его ладонь больше не двигалась. Тяжелое дыхание Бяши звучало, как свист. Он быстро встал – Рома занял его место, повторяя удобную позу. Хотелось упереться лбом в матрас, но голова сама повернулась в сторону, туда, где стояло зеркало. Зрение медленно фокусировалось. Он увидел, как Бяша нанес вазелин на пальцы. Прогнулся сильнее, позволяя облегчить вход. Он увидел, что член Бяши стоит, натягивая платье, и хотелось рассмотреть это повнимательнее, но пришлось зажмуриться, когда Игорь на проверку двинул пальцами внутри. – Вчера же меня трахал, не развалюсь, – произнёс Рома сдавленно. От нетерпения он невольно двигал задницей. – Как же я забыл, на, – мягко рассмеялся Игорь. Рома открыл глаза: Бяша снова задрал подол. На мгновение в зеркале отразился его член, прежде чем он резко загнал его внутрь так, как Пятифан любил – быстро и сильно. Рома застонал. Ему не нравилось медленно. Нравилось, когда Игорь не позволял опомниться. Его член тоже красиво поднялся. Платье шумно порхало – хлестало по коже. И это было так странно, так волнующе – знать, что позади него совсем не девушка. Рома смотрел в отражение, видел свой жадно открытый рот, свои ошалевшие от желания глаза. Видел, как напрягались мускулы на руках Игоря, сползшие с его ног чулки. Чувствовал, как Игорь давит внутри своим членом, и становится так горячо, так жарко. Ему всегда нравилось, когда Игорь был внутри. Когда вот так крепко хватал его, позволяя почувствовать, сколько в нём на самом деле силы. Когда владел ритмом, темпом, управлял их наслаждением. Когда успокаивающе шептал на ухо, если удовольствие становилось запредельным. Как сейчас. – Игорь, бля-я… – Рома зажмурился, крепко хватаясь пальцами за покрывало. Ему казалось, он может просто растечься. Игорь не трогал член, в этом сейчас даже не было надобности. Он хорошо знал, как нужно двигаться, чтобы Рома сошёл с ума. Рома помнил, как боялся в первый раз, а теперь просто не мог жить без этого чувства. Помнил, как посмеивался, представляя, что Бяша может быть сверху, а теперь просто становился на четвереньки, дрожа от предвкушения. Теперь он знал, как охренительно быть заполненным. И что ещё более охренительно трогать себя, пока Бяша оставлял в нем доказательства своего удовольствия, совсем как роспись художника. – Ну, что ты там? – шепнул Игорь, наваливаясь сверху. Его ладонь оттеснила руку Ромы, сжимаясь на члене. – Давай помогу. Я знаю, ты хочешь кончить ещё раз. Со рта вырвалось приглушенное мычание – Рома прикусил губу. Бяша сжимал его так охренительно сильно, что он перестал соображать. Чувствовал только, что накатывает – одна волна, две… Охренительно. Охренительно, да. Игорь всегда делал с ним охренительное. Перед глазами что-то прыгало, в ушах стучало. Его тело просто не могло уместить столько приятных ощущений. Рома почувствовал, как Игорь потянул его за собой, вынуждая оказаться сверху – прижиматься головой к груди. Он не дал ему лежать на мокром. – Господи, – Рома тяжело вздохнул, пытаясь прийти в себя. – Ты больной на голову, я всегда это знал. – Два раза кончил, но всё равно жалуется, на, – Бяша, криво улыбнувшись, откинул голову назад. – Ты у меня нытик. Рома поднял взгляд – лицо Бяши было расслабленным. Наверное, как и его собственное. Когда всё заканчивалось, он почему-то всегда улыбался. – Ты не похож на девушку, – сказал Рома. – Похож на парня в платье. – Тебе же вроде это кончить не помешало, – заметил Бяша, встретившись с ним взглядом. – Я и не хочу быть девушкой. Мне нравится быть парнем в платье – иногда. А иногда нравится трахать тебя в раздевалке, в спортивной форме. Ну, давай, улыбнись, на, – попросил он, чуть дернувшись под ним, чтобы расшевелить Пятифана. – Скажи, как тебе понравилось. Ты, пока сидел в кресле, весь извёлся, ожидая, что я тебя позову. Захотелось слегка его двинуть. – Иди ты, – Рома снова бегло покосился в зеркало: они смотрелись вместе замечательно, и это немного успокаивало. – Как же родители проебались с твоим воспитанием, – добавил он, переводя взгляд на Бяшу. – Сними это уже. И давай сделаем всё по-мужски. – Типа скрестим шпаги? – спросил Бяша, засмеявшись. Рома цокнул языком и закатил глаза, недовольно перемещаясь на постель. – Сейчас сниму, не злись. Я знаю, ты больше любишь, когда я в твоей одежде или без неё вовсе. Если хочешь знать, я тоже люблю тебя без всего, – проговорил он, как всегда, нахально улыбаясь. – Ну, может, с моим членом во рту. Платье полетело на пол – туда, где ему и было место – и тут же стало просто бесформенной тряпкой. Всего десять секунд назад оно казалось чем-то прекрасным, а сейчас, когда Игорь сидел перед ним обнаженный, потеряло вдруг всякий контекст. – Помнишь, мы как-то сидели втроем, и ты болтал с Тохой про эти Ваши… про рисование там, про пирографию, – проговорил Пятифан. Бяша удивлённо кивнул. – Ты тогда сказал, что искусство в любом виде – это красиво. Я спросил: «Почему? Есть же всякое дерьмо типа «Чёрного квадрата». И ты посмеялся надо мной и сказал, что когда появляется смысл, значение, тогда появляется красота. Я долго думал об этом. Долго и часто. И я понял, что люблю… как ты делаешь вещи красивыми, – сказал Рома, на секунду прикусывая губу. – И меня тоже. Теперь, когда у нас всё серьёзно, я не могу перестать думать о том, что это красиво. Мне нравится, когда красиво. Улыбка на губах Игоря стала понимающе-теплой. – Мне тоже, – кивнул он, рассматривая его в ответ. – Тоже нравится, когда красиво.