В поезде

      Поезд ехал.       Колёса глухо отстукивали ритм рельс. Вагоны покачивало как в колыбели. Изрездка звучали звяканья ложечек о стаканы.       В коридоре было привычно тихо; все разговоры, шум и прочие признаки присутствия людей находились в купе.       Эмили поправила засученный к локтю рукав блузки и, прислушавшись к непроницаемой мелодии поезда — слух не уловил и единого голоса, — продолжила свой путь. Она тихо проходила по трём вагонам — двум бычным и одному, где занято было лишь одно купе, несмотря на то, что он ни чем не отличался от других.       Дела, будто прилипшие к ней с начала пути, были сделаны. Никто не просил чай. Не жаловался на неприятных попутчиков. И её обязанностью оставалось лишь проходиться по пошатывающимся коридорам, следя за...              — Извините... — Плеча девушки коснулись пальцы. Проводник обернулась, спокойно улыбаясь. — Вы не могли бы принести чай в второе купе, пожалуйста?              Перед ней стоял флегматичный парень. Он говорил тихо и уверенно, что создавало приятное впечатление. Удивительно были схожи по цвету глаза и концы прядей его волос — лазурно-голубые.              — Да, конечно. Идите в купе, я скоро принесу.              В ответ пассажир кивнул и развернувшись, ушёл в другой конец коридора.              

***

             — Ваш чай.              Пока Эмили не сказала это, парень с мужчиной — судя по услышанному открывку разговора это был его отец — о чём-то беседовали.       

***

      После первой остановки, её позвала к себе молодая женщина, находящаяся в том самом "одиночном" вагоне.       Помнится она была единственной, кто вел себя так... раскрыто и своего рода бесстрашно в ту поездку. И первой, кто за все время предложил помощь.              — Я вижу вы устали... Мне так вас жаль, каждый раз как вас вижу — вы всё на ногах... — Она нежно положила ладонь в тонкой кожанной перчатке на плечо проводницы. — Давайте вы отдохнёте, а я пока что побуду тут?              — Мадам, это... — девушка зевнула в ладонь, чуть повернув голову, — недопустимо. Меня могут серьёзно оштрафовать за такое...              Женщина смотрела ей сочувствуйще в глаза. Ладонь опустилась ниже, огладив плечо.              — Я тоже когда-то работала проводницей, — она отвела взгляд, вспоминая. — Помню эти бессонные ночи, одна за одной кружки кофе, чтобы не заснуть... Я понимаю вас. Но всё же... Всего оишь на пару часов. Вам ведь правда не повредит сон, мисс.              Её взгляд окутал затуманенный разум нежностью. В груди разлилось тепло...              Открыв глаза, Эмили ужаснулась — за окном было уже совсем светло. Вскочив и наспех поправив форму, она быстро вышла в коридор.              — Все хорошо, проишествий за ночь не было, — улыбнулась в ответ на вопрос молодая женщина.              Через время и спустя ещё несколько увлеченных разговоров, оказалось, что её зовут Натали. Натали Санкёр.

***

             — Что вы де...              Сильные руки Натали откинули девушку на койку. Оказавшись над ней, женщина распахнула ворот блузки. Мягкие губы прилипли к шее Эмили, оставляя алые отметины.              — Мадам... Нат...              Губы напористо впились в её, оставляя скользкий след помады. Веки смежились, а мир закрутился бешеным круговоротом... Жар полоснул по телу под одеждой.       Резкий разрыв поцелуя и слова её голоса:              — Это мое тебе "спасибо", за ту возможность, что ты мне дала тогда...              Блузка и жилетка оказались на полу. Луч рассветного солнца попал в глаз. Эмили сходила с ума от приятного, что тянуло в низу живота. Санкёр примкнула к левой груди, облизывая вставший сосок, и масировала, надавливала на правый. Лица обеих обжигал алый румянец. Левая рука отлипла от упругой груди и полезла куда-то под койку. Неподвольные стоны слетали с губ проводницы.              — Хорошо, да-а вот так... — томно вторил голос синеволосой зачинщицы.              Её пальцы шекоча прошлись по животику девушки и скользнули под нижнее белье, сразу с точностью проникая в...              — Ах-х-мм... — Стон утонул в очередном сладком поцелуе.              В какой-то момент пальцы толкались внутри в такт стуку поезда. Тудун-тудун. Тудун-тудун. Но резко движение ускорилось, становясь напористее.              — Ах!... — На глазах девушки проступили слёзы от неожиданного удовольствия.              Но вдруг пальцы вышли из неё. Стянув штаны с проводницы, Санкёр ввела предмет. Внизу стянуло сильнее. Движения были сразу быстрыми, резкими и доходящими до конца. Пальцы Эмили вцепились в край койки, слезы покатились по вискам, а стоны перешли в откровенные крики.       Женщина повисла над ней, смотря в затуманенные удовлетворением глаза. Голос томно шептал:              — Да-а, молодец... Вот так... Давай-й...              Тело выгнулось, голова уткнулась лбом в стену. Внутри разлилось вязкое и расслабляющее наслаждение. Сбитое дыхание стучало в горле...       Это было невероятно...