На грани разрыва

— Держаться за гнев и обиду – это как пить яд и ждать, когда умрет другой человек.

      Когда первые лучи рассвета пробились сквозь легкие портьеры, парень почувствовал, как солнечный свет коснулся его закрытых век. Нехотя, будто не желая покидать мир сновидений, он приоткрыл глаза и медленно поморгал, потирая сонные глаза рукой, привыкая к утреннему свету.       Взгляд Егора скользнул по знакомой спальне: он лежал на небольшом диване, который, казалось, был слишком коротким для его роста. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь шорохом страниц. Вероятно, младший брат Егора — Дима уже заучивал что-то для школы. Вообще Щукин старший никогда не понимал, как любовь к хоккею и тяга к знаниям могла уместиться в одном человеке, к тому же в его младшем брате. Дима Щукин — вратарь хоккейной команды «Медведи», занимающий почетный 1 номер.       Прямо напротив него как раз стояла заправленная кровать брата. На ней аккуратно лежала синяя подушка, покрывало, некогда тщательно уложенное, было уже скомкано под весом брата, а на самой кровати лежал открытый ноутбук, вокруг которого было все завалено тетрадями и какими-то листами. Над кроватью расположилась небольшая полка, уставленная учебниками и наградами, которые Дима с гордостью получал за свои успехи в учебе и спорте.        Возле окна стоял письменный стол с компьютером. Монитор тихо мерцал, будто ожидая, когда кто-то вновь начнет с ним взаимодействовать. На столе царил небольшой беспорядок: снова разложенные тетради, несколько ручек и пустая кружка от утреннего кофе.       Егор встал с дивана и потянулся, ощущая легкую усталость в мышцах. Как только его ноги касаются пола, он моментально ёжится от утренней прохлады, но все же находит в себе силы встать на прохладный пол.        — Здарова, малой, — совершенно спокойно говорит Щукин старший. В ответ тишина.       В несколько шагов пересекая комнату, Егор остановился у распахнутого, по случаю вчерашней замечательной погоды, окна и торопливо отдернул шторы, впуская в комнату лучи света. Свет утреннего солнца сразу же проникает в комнату сквозь листву высоких деревьев.       На горизонте виднеется силуэт города, который только начинает просыпаться: медленно двигающиеся автомобили, сверкающие огни на фонарных столбах. Небо над городом окрашено в оттенки розового и оранжевого от восходящего солнца. Этот утренний вид из окна в Подольске наполнен миром пробуждающейся природы и городской суеты, создавая гармоничное сочетание спокойствия и движения.       — Так и будешь на меня дуться за вчерашнее? Я по делу говорил, — снова обращается Егор к брату и вновь тишина в ответ.        Щукин глубоко вздохнул, вдыхая свежий утренний воздух и тут же почувствовал, как напряжение вчерашнего дня постепенно отступает, заменяясь чувством спокойствия и безмятежности. Но чувство неопределенности осталось и останется на весь день. Как бы ни на несколько.

«Yesterday»

      Егор Щукин — молодой и талантливый хоккеист. Да, он молод, но его уверенность и мастерство говорят о многом. Ему всего двадцать, но на льду он выглядит значительно старше, — опытный капитан, который ведет своих товарищей в бой. Номер 10 на его форме блестит под яркими прожекторами арены, как символ надежды и амбиций команды «Медведи», которая совсем недавно встала на ноги с приходом нового тренера.       Сегодня команда «Медведи» собиралась очередную на тренировку, и атмосфера в раздевалке была наполнена энергией и ожиданием. Звуки шуршания тканей и разговоров игроков создавали живую симфонию, отражая их настрой на предстоящую работу.       — Привет, девчонки, — звонкий голос разносится на всю раздевалку, когда в проходе появляется Андрей Кисляк. В команде «Медведи» он игрок под 24-м номером и занимает позицию крайнего нападающего, а в жизни избалованный сынок прокурора, привыкший купаться в роскоши и жить на широкую ногу.       — Кислый, ты где-то по пути увидел как «Стальные львы» поломали все свои клюшки и не смогут на матч выйти? Ты че такой веселый? — раздраженно фыркает Вадим, обматывая свою клюшку лентой. Вадим Назаров — крайний нападающий команды, играющий под номером 16. Безобидный парень вообще, но со своими тараканами.       — А вот и не угадал, Назар. Клюшки они не сами поломали, а я им их сломал, — подмигивает Кисляк и хлопает Назарова по плечу, проходя к своему месту. — Шутка, — констатирует парень, расплываясь в широкой улыбке, когда замечает как все остальные напряглись.       — Завались ты уже. Достал трепаться, — прошипел сквозь зубы Антон, не скрывая своего недовольства. Антон Антипов — принципиальный и вспыльчивый крайний нападающий команды. Игрок под номером 17. Вообще парень старается не смешивать личное и профессиональное, но это удается ему с большим трудом. Не раз из-за своей вспыльчивости он навлекал на команду неприятности во время матчей.       После высказанного недовольства Антона, Андрей и правда замолк, однако не ушло от глаз парней то, как он скорчил лицо (естественно когда Антон отвернулся), полное разочарования и обиды, положив руки на сердце. Задорный смех разнесся на всю раздевалку, словно нажива, на которую клюнула рыба покрупнее. И тупее.       — Вот щас не понял. Вы че тут языками чешете? — с явным пренебрежением слышится еще в коридоре, а после в проходе раздевалки появляется Юрий Михайлович Романенко, — Раскатка через 15 минут. Быстро на лед! — грозно заявляет второй тренер, будто его слово здесь закон и выходит с раздевалки.        — Вот мамка, умеет же свое молоко прокисшее вместе с желчью плевать, — отрезает Кисляк, скривив губы в недовольной усмешке. По помещению снова разливается задорный смех команды, а после все тихо начинают готовиться к выходу на лед.       Первым делом ребята начали с подготовки своего снаряжения. Каждый из них знал, что правильная экипировка — это залог успеха на льду. В углу раздевалки стояли ящики с защитным снаряжением, и каждый игрок, проходя мимо, останавливался, чтобы взять свое.       Егор первым подошел к ящику. Он выбрал свою ракушку — черную с серыми вставками, которая не совсем идеально подходила под цвет формы, но кто увидит ее под ней то? Сначала он надевает её на себя, аккуратно прикрепляя к поясу с помощью специальных застежек, а после чувствуя уверенность в защите вздыхает глубже.        На очереди были щитки и коньки. Капитан аккуратно надевает щитки на ноги, фиксируя их ремнями. Затем он подходит к своим конькам — они были идеально заточены и готовы к тренировке. Надев их, он почувствовал знакомый комфорт и уверенность — теперь он был готов выйти на лед.       — Ладно, парни, погнали, — с блеском в глазах и энтузиазмом в голосе произнес Щукин старший, провожая парней из раздевалки и замыкая ряд команды.

*** 

      — Здравствуйте, Сергей Петрович! — с искренним восторгом кричит команда, приветствуя главного тренера. Он стоял у бортика и его фигура явно выделялась на фоне белоснежного покрытия арены.       — Всем добрый день. Быстрее! Быстрее выходим. Тренировка уже началась! — с серьезным выражением лица и твердостью в голосе обращается тренер к парням, которые один за одним выкатывались на середину площадки.        Макеев Сергей Петрович — в свое время был игроком команды НХЛ за океаном, но после тяжелой травмы колена был вынужден оставить профессиональный спорт. В качестве игрока.       А вот в качестве тренера он выступает строгим и требовательным человеком, обладающим ярко выраженным характером и непоколебимой дисциплиной. Его авторитет в команде закален не многолетним опытом, а тем, что это первый тренер команды, который поверил в «Медведей» и не только стремится к победам, но и формирует характер своих игроков.        — Прошу прощения. Сергей Петрович, приветствую, — обращается к тренеру спортивный директор клуба – Казанцев Вадим Юрьевич, возникший буквально из неоткуда: мужчина средних лет, который сразу же привлекает внимание своим запоминающимся образом. Его седые волосы аккуратно зачесаны назад, что придаёт ему вид уверенного в себе человека, который знает, чего хочет, а усы и небольшая борода добавляют некоторую строгость и харизму. Но как же выделяется его хитрый и проницательный взгляд, словно он всегда на шаг впереди остальных.       Обмениваясь рукопожатием с Макеевым, он тут же опирается обеими руками на бортик.       — Заглянул Олег Иванович, срочно хочет сделать небольшое объявление. Собери медвежат поближе, если что, — почти шепотом просит Казанцев, вытянув губы в тонкую линию.        В этот же момент из выхода в раздевалки появляется еще один мужчина, на нем элегантный черный костюм, который идеально подчеркивает его стиль. Калинин Олег Иванович — владелец и генеральный спонсор команды «Медведи».       Противоречивый человек по натуре, зато команду поддерживает и ладно. Подходя ближе к бортику площадки он убирает в карман телефон, по которому секунду назад разговаривал. Нет. Кричал.       — Здарова, Сергей Петрович, — в приветственном жесте Олег Иванович пожимает руку Макееву. — Что ж, удивления на лице не вижу. Предупредили что я тут? — произнес он, с едва уловимым оттенком насмешки, скользнув взглядом в сторону, прямо туда, где стоял Казанцев. — Сюрприз не удался.       — Добрый день, Олег Иванович, рад видеть вас в добром здравии, — с улыбкой на лице говорит Сергей Петрович, как бы игнорируя вопрос и переводя разговор в другое русло. — Какими судьбами?       — Да я так, проездом можно сказать. Хотел уточнить вопрос по съёмке матчей. У нас же этим занимается кто-то? — подняв бровь, будто ставя под сомнения собственные слова, спросил Олег Иванович.       — Занимается. И не кто-то, а Юрий Михайлович, — влезает в разговор Казанцев, суетливо подходя ближе. — Должен признать, что для человека, занимающего пост второго тренера, в Романенко определенно есть задатки видеооператора. Справляется превосходно, — с хитрой улыбкой добавил Вадим Юрьевич, то и дело поглядывая на второго тренера.        — Да что ты? Может мы тогда его переоформим, а? На видеооператора, — с ноткой насмешки выпаливает Калинин, отчего спортивный директор немного дергается в сторону. — Раз на все руки мастер и его не обременяет сие занятие, то у меня для вас подарок. Колюня, заноси.       И тут же безумным вихрем и без того странную со стороны компанию разбавляет забавный мужичок. Николай Гроссман — помощник Олега Ивановича Калинина, в прямом смысле слова «круглый» мужчина средних лет, с большими очками на переносице и абсолютно добрым взглядом. В руках Николая большая коробка, с которой он еле-еле доходит до трибун и ставит ее на кресла, облегченно выдыхая.        — Принимайте подарок. Не всё же деньгами помогать. Правда, Вадим Юрьевич? Надо и материально поднимать команду, так сказать, — с легким сарказмом сказал Калинин, шутливо подталкивая Казанцева в бок. А после попросил своего помощника, чтобы тот открыл коробку.        Николай немедля открывает ее и достает оттуда видеокамеру, довольно внушительного размера, судя по тому что Романенко чуть не свалился с ног, едва успев присесть на кресло на трибуне.        — Вот, пожалуйста, видеокамера для цифровой съёмки. Колюня, передай подарок тренеру-видеооператору, — командует Калинин и замечая растерянный взгляд помощника, добавляет: — Вот он стоит, — поворачивается в сторону Романенко, указывая на него. — А. Уже сидит.        Сергей Петрович едва сдержал смех, но его реакция была заметна всем. Буркнув что-то наподобие извинения он вновь возвращает лицу непринужденный вид. А Калинин тем временем начал объяснять принцип работы камеры второму тренеру, хотя было видно, что сам он не совсем разбирается в этом.        В то же время «Медведи» на льду, утомленные ожиданием, не смогли сдержать любопытства и решили подкатить ближе к месту событий. Их интерес к происходящему явно перевешивал скуку, и они с нетерпением ждали, когда же начнется что-то действительно увлекательное.       — Тренировку вроде никто не отменял! — поднял голос Макеев и теперь внимание Калинина переметнулось на команду.        — Так мы это, размялись уже, Сергей Петрович, — переведя дыхание произносит Егор, опираясь на клюшку.       Главный тренер хотел было ответить, но Олег Иванович перебил его:       — Пацаны, всем физкульт-привет, — команда поддержала ударами клюшек о лед в знак приветствия. — Хочу сказать, может даже порадовать, теперь мы сможем выгружать ваши игры в онлайн-трансляции! — парни снова радостно обменялись взглядами. Кисляк даже засвистел от радости, за что получил от Щукина удар клюшкой.        — Это, типо, нас будут по телеку крутить? — не удерживается от вопроса Антон.       — Фамилия? — спрашивает Калинин.       — Антипов.       — Так вот, Антипов, начнем с чего попроще, — задумчиво начал Олег Иванович, — Вы у меня еще Кубок Вызова не взяли, да и не звезды КХЛ, так что пока обойдемся размещением ваших игр на сайте, — закончил вещание Калинин, но заметив расстроенные лица некоторых из команды, снова встрепенулся. — Совсем забыл, что у меня еще один подарок, который я оставил вам в раздевалке и очень бы хотел, чтобы сейчас вы туда дружно сходили, взяли его и вернулись на лед. Сергей Петрович, можно? — получив одобрение от тренера, Калинин во главе команды направился в сторону мужской раздевалки.        Олег Иванович в предвкушение замер в центре раздевалки, а команда, пока ничего не понимающая стояла возле входа: когда они выходили отсюда, здесь ничего не было. А вышли они, от силы, минут 10 назад. Махнув рукой, Калинин позвал всех внутрь и теперь парни разглядели; — у каждого шкафчика стояла аккуратно оформленная коробка, обернутая яркой лентой. В глазах хоккеистов зажглись искорки любопытства. Сначала они переглянулись, не веря своим глазам, а затем, словно по команде, устремились к своим местам.       — Что это? — спросил Щукин, уже распечатывая коробку.        Внутри лежали новенькие коньки — сверкающие лезвия блестели, как будто только что вышли из мастерской, а кожа была безупречно гладкой. Каждый из парней аккуратно поднимал свои коньки, чувствуя их вес и качество. В воздухе витал дух ожидания и скептицизма?       — Это конечно крутой подгон, но как на них тренироваться? — раздался недовольный голос Кисляка. — Они же не наточены как надо.       — И не раскатаны, — дополнил Вадим.       — Губа у тебя не раскатана, Назаров, — раздраженно рявкнул Романенко, — А тренировка на то и тренировка, чтобы их раскатать!       Калинин тут же непонимающе посмотрел на спортивного директора, выгнув бровь в немом вопросе «Всмысле не наточены?»       — Да не переживайте вы, — затараторил Казанцев, сначала обращаясь к команде, а затем к Олегу Ивановичу: — Сделано все в лучшем виде. Дмитрий Александрович вчера специально задержался после закрытия ледового, чтобы на утро коньки были на ходу. Их теперь не то, что за Кубком Вызова отправлять, а сразу в НХЛ можно выгонять! — смеется Вадим Юрьевич, отступая в угол комнаты, под строгим взором Калинина, будто ища там спасение.        — Дмитрий Александрович это который? — интересуется Калинин, вопросительно поднимая бровь. Повторно.       — Это который Захаров. Мастер нашего ледового по заточке коньков. Вы вчера ему передавали их, — отводя взгляд в сторону отвечает Казанцев.       Олег Иванович несколько секунд сверлит спортивного директора взглядом, а после, вспомнив того самого Захарова, подходит ближе к Казанцеву и обращается вполголоса, чтобы остальные остались не в курсе:       — Надеюсь, ты компенсировал ему время проведенное здесь вечером? Мне помнится он что-то говорил про дочь, которую нужно забрать с аэропорта, — Олег Иванович аккуратно жестикулирует большим и указательным пальцем, намекая на денежный эквивалент. — Не по-людски это. Семья все таки.         Может быть это и ускользнуло от ушей парней, стоявших чуть дальше. Но Егор Щукин услышал так, будто ему с рупора кричали это в ухо.

pov Егор

      Случайно услышанный отрывок разговора обрушился на меня словно тонна кирпичей. В моменте я вдруг почувствовал себя ошеломленным и дезориентированным, а мысли заметались в голове в абсолютно хаотичном порядке, и, после услышанного, я с трудом мог сосредоточиться на теме обсуждения новых коньков.        Честно, я просто не мог поверить в услышанное. Я не мог переварить услышанное. Первая реакция была чистым удивлением, как будто меня ударили по голове. Нет, словно меня ударило сильным зарядом тока. Сердце забилось в бешеном темпе, а ладони вспотели. Я едва нашел в себе силы, чтобы не выскочить из раздевалки, где стало невыносимо душно.       Неожиданно для самого себя, на смену удивлению вступил гнев. Не ярчайший, но при мысли о возможном возвращении своей давней подруги знакомой меня охватила ярость. Брови тотчас нахмурились, а губы поджались в тонкую линию. Внутри загорелся огонь, а пульс участился. И зачем ей вздумалось возвращаться в Подольск?       Всплеск сразу нескольких эмоций на только что услышанное помешали сохранить невозмутимость на лице. Эти эмоции боролись внутри, создавая хаос и замешательство.        Дима, единственный из ребят, заметив мой потерянный, устремленный взгляд в никуда, подвинулся ближе и положил руку на мое плечо, легко сжимая его в знак поддержки. Только он, из всех присутствующих, знал о ком сейчас говорил Калинин и какое воздействие дочь Захарова Дмитрия Александровича оказала на меня и мою жизнь 4 года назад.        — Егор, все хорошо? — еле слышно прошептал Дима так, чтобы его услышал только я. — Не переживай и не думай об этом. Сейчас у нас есть более важная задача, — так же шепотом произносит брат и возвращается к обсуждению новых коньков, изредка бросая на меня сопереживающие взгляды. Он тоже услышал это. Значит мне точно не показалось.

the end pov Егор

      — Идите все сюда! — громкий голос Макеева разносится над площадкой, когда все попрощались с Калининым и вернулись на лед. — Значит так. Начинаем тренировку. Все помнят, что у нас через неделю игра со «Стальными львами»?        Громкое и синхронное «Да» эхом разлетается по арене и Сергей Петрович продолжает давать установки:       — На сегодняшней тренировке отрабатываем следующие игровые схемы: для начала разомнем вратарей. Упражнение 1 в 0. В этом упражнении важно своевременно открыться. Далее упражнение 2 в 1. Две группы встают на синих линиях, нападающие начинают с шайбы, раскатываются и атакуют ворота. Всем понятно? — спрашивает Макеев, опуская планшет с зарисовкой схем для наглядного примера и получая одобрительное «Да» объявляет о начале тренировки свистком, который призывает занять всех свои позиции.        На площадке начинает царить поистине захватывающая атмосфера, полная энергии и динамики. Коньки скользят по гладкому льду, создавая завораживающий ритм, а яркие огни отражаются в сверкающей поверхности, словно приглашая в мир настоящего адреналина.       Звуки ударов клюшек о шайбы и споры команды сливаются в мощный симфонический оркестр, наполняя воздух напряжением. Шайба летит, свистя, а «Медведи», как хищники, стремятся к своей цели — каждый из них готов отдать все ради забитой шайбы.        В этот момент время замирает: Егор мчится к воротам, его сердце стучит в унисон с ритмом удара коньков о поверхность льда, он точно замахивается клюшкой для удара и бьет…воздух?        — Щукин, не спать. Кто забивать будет? Я что ли? — громкое замечание Макеева приводит капитана в себя, а после следует звук свистка и тренер подзывает Егора к себе. — Сходу бросай! У тебя шайбу перехватили, как у ребенка! — кричит он, пытаясь переорать громкие звуки с площадки.        — Извините, Сергей Петрович. Ноги тормозят в новых коньках, не заметил, — быстро оправдывается Егор и возвращается к команде.        Однако, еще раз неудачно забросив шайбу, в адрес капитана летит очередное замечание от Макеева:       — Егор, не бросай ты так! На дальнюю уходи!        После напряженной тренировки, когда лед еще хранил следы их борьбы, «Медведи» медленно направлялись к раздевалке. Каждый шаг давался с трудом, ноги в новых коньках, словно свинцовые, не слушались, а дыхание было тяжелым и учащенным. В воздухе витала атмосфера усталости и спора, смешанная с запахом пота и льда, который еще не успел растопиться.        — Слышь, тормоз, с ручника снимись, — вдруг ругается Егор, проходя мимо и раздраженно бросая тренировочную футболку в Щукина младшего, который смирно сидел в углу раздевалки и снимал щитки.        — Сам ты тормоз. Еще и криворукий, — спокойно парирует Дима, откинув футболку брата в сторону.       — Это кто криворукий? — усмехается Егор, нависая над младшим, словно грозовая туча.       — А тот, кто по пустым воротам попасть не может, тот и криворукий, — все так же спокойно отвечает Дима, не обращая внимания на брата.       — Это мне говорит кривоногий вратарь, которому сегодня 20 копеек нарисовали? — продолжает цепляться Егор. — Слушай, Димон, тебе реально в юбке надо играть. Может хоть так шайба запутается где-то.       — Что ты сказал? — не у всех терпение резиновое, вот и Дима сдал позиции, резко вскакивая с места.       — О, мало того что кривоногий, так еще и глухой? — усмехается Егор.       — Слышишь ты, косоглазый! Ты че вообще оборзел? — хватая Щукина старшего за кофту раздраженно кричит Дима. — Это я стоял клюшкой махал по воздуху, когда Казанцев про Захарову сказал? В себя приди.       Егор взорвался. Его лицо покраснело от гнева, он замахнулся, собираясь ударить младшего брата и ровно в этот момент в раздевалку забежал Костров, который услышал ругань с коридора. Александр Костров — центральный нападающий команды под номером 9. Он быстро осознал ситуацию и бросился вперед. Еще на льду эти двое не давали друг другу покоя.       Перехватывая руку Егора в воздухе, крепко схватив его за запястье, Костров, пытаясь вразумить Щукина старшего твердо произносит:        — Хватит. Вы что, успокоиться еще не можете что ли? У нас матч на носу, а вы бои устраиваете.        Егор замер, его гнев внезапно ослабел под воздействием неожиданного вмешательства и он посмотрел сначала на Кострова, потом на Диму, который стоял в стороне, обиженно складывая форму в сумку. Вдруг ему стало жаль брата, ведь он не виноват в том, что Егор сам не смог настроиться на тренировку. Саша не отпускал руку Егора, пока тот окончательно не пришел в себя.        — Мы команда, парни. Не забывайте об этом. Мы должны поддерживать друг друга, а не глотки грызть, — говорит Костров перед тем как уйти. 

«now»

      Егор отворачивается от окна и направляется в ванную, ступая босыми ногами по мягкому по ковру у выхода спальни. Холодная вода, льющаяся из крана, освежила его лицо, смывая остатки сна. И, частично, вчерашнего дня. Заканчивая утреннюю рутину, парень напоследок смотрит на себя в зеркало, причесывает рукой свои растрепанные каштановые волосы и выходит с ванной комнаты.       Вернувшись в спальню, он снимает с зарядки свой телефон и некоторое время смотрит на пустой, черный экран. Поджав губы, Егор открывает приложение Инстаграма*. Пальцы ловко тапают по клавиатуре, набирая знакомую комбинацию букв в поисковой строке — «Полина Захарова» и тут же нажимают на кнопку поиска. Несколько аккаунтов. Прежде чем найти нужный профиль, Щукин листает еще порядком пяти страниц людей с таким же именем, а после, зайдя на нужный аккаунт, сталкивается со всеми раздражающей надписью:

 «Закрытый аккаунт».

      Четыре года он не слышал о ней. Четыре года он не видел ее. Не видел намека на ее существование ни в одной из социальных сетей. И, честно, за четыре года он ни разу не заходил посмотреть ее профиль. Она просто пропала. Пропала из его жизни. Из их жизни с Димой.       Егор закрывает вкладку Инстаграма* и кидает телефон на диван, выходя из комнаты. Ему срочно нужно отвлечься. Максимум — усердно тренироваться для предпоследнего матча перед выходом в Молодежку. Минимум — сходить на кухню и позавтракать. Но и этому не удается случиться из-за короткого, но отрезвляющего звонка телефона.