Их история любви

      Когда прогулка по набережной завершилась, Алексей настоял на том, чтобы отвезти Лину домой. Осенний воздух стал совсем колючим, и он видел, как она то и дело поёживается. Его машина — мощный чёрный внедорожник — казалась под стать хозяину. Он галантно открыл перед ней тяжёлую дверь, и Лина буквально утонула в глубоком кожаном кресле.       В салоне пахло деревом, хорошим табаком и чем-то мужественным. Тепло от печки быстро разморило её после холодного морского ветра. Голос Алексея, низкий и спокойный, действовал как колыбельная. Пока он вёл машину, Лина незаметно для себя уснула, прижавшись щекой к прохладному стеклу. Когда они приехали, он не стал её будить сразу, несколько минут просто наблюдая за тем, как подрагивают её ресницы. Лишь лёгкий, почти невесомый поцелуй в висок заставил её открыть глаза и смущённо улыбнуться.       Спустя час Лина лежала в горячей ванне, глядя на свои колени, выступающие из густой пены. Ей было восемнадцать, и этот вечер перевернул её мир. На губах всё ещё горело ощущение его поцелуя. Она вспоминала, как он смотрел на неё сверху вниз — с такой силой и одновременно с такой бережностью, будто она была сделана из тончайшего фарфора. «Тридцать лет... Он такой взрослый», — думала она, проводя пальцами по своим плечам.       В это же время Алексей стоял под тугими струями горячего душа в своей квартире. Он упирался ладонями в кафель, и вода стекала по его широкой, тренированной спине. Он привык к дисциплине, но эта хрупкая девушка, кажется, выбивала почву у него из-под ног.       Экран её телефона загорелся в темноте комнаты:       Алексей: «Никак не могу выкинуть из головы твой сонный взгляд в машине. Доброй ночи».       Лина: «Доброй ночи... Спасибо за вечер. Это было волшебно. Я всё ещё чувствую тепло твоих губ».       Утро Лины началось со звонка курьера. Огромный букет нежно-розовых пионов едва прошёл в дверной проём. В записке было всего два слова: «Милому сокровищу».       Это был первый букет в её жизни, подаренный не отцом, и Лина ещё долго вдыхала аромат пионов, чувствуя, как внутри расцветает что-то новое и пугающе прекрасное.       Второй вечер наступил быстро. Алексей заехал за ней, и в воздухе между ними витал флирт — тонкий, как кружево. Под предлогом того, что он хочет показать ей редкое издание книги, о котором они говорили, он пригласил её к себе.       Квартира Алексея была такой же, как он: минималистичной, строгой, в тёмных тонах. Лина в своём объёмном свитере молочного цвета и клетчатой юбке казалась здесь крошечным светлым пятном.       Они подошли к книжному шкафу. Алексей встал за её спиной, чтобы достать книгу с верхней полки. Разница в сорок сантиметров ощущалась здесь особенно остро: она едва доставала макушкой до его подбородка. Его грудь на мгновение прижалась к её лопаткам, и Лина замерла. Он не спешил отстраняться. Напротив, он медленно заключил её в кольцо своих рук, не касаясь, но лишая пространства для отступления.       — Ты так пахнешь… — его голос над её ухом стал низким рокотом. — Свежим воздухом и чем-то очень сладким.       Он медленно развернул её к себе. Алексей опустился перед ней на одно колено. Это был жест высшего уважения. Он взял её ладони в свои — её пальчики полностью исчезли в его огромных руках. Он поднёс её кисть к своим губам и медленно поцеловал каждый палец, не сводя с неё тяжёлого, горящего взгляда.       Он мягко усадил её на край высокой кровати. Лина охнула — её ноги в тонких колготках оказались на весу. Алексей встал между её коленей, его ладонь медленно легла на её талию поверх свитера. Он замер, спрашивая взглядом разрешения. Лина доверчиво прикрыла глаза.       Его горячая ладонь скользнула под мягкую ткань свитера, касаясь обнажённой кожи. Лина вздрогнула от контраста — его рука была обжигающей.       — Тише, маленькая… — прошептал он, накрывая её губы своими.       Это был длинный, тягучий поцелуй. Алексей пробовал её губы на вкус, то нежно лаская их, то слегка прикусывая. Его рука под свитером поднималась выше, к лопаткам, притягивая её к себе. Лина запуталась пальцами в его коротких волосах, отвечая с той искренностью, на которую способна только первая любовь.       Он переместил поцелуи на её шею. Его зубы осторожно, на грани боли, прикусили нежную кожу, и Лина выгнулась в его руках, издав тихий всхлип. Его вторая рука в это время медленно скользнула по её бедру под юбку. Он не спешил, он лишь изучал шёлк её кожи, очерчивая контуры коленей и поднимаясь чуть выше.       — Ты такая идеальная, Лина, — выдохнул он ей в кожу. — Я боюсь, что если сожму руки чуть сильнее, ты просто исчезнешь.       Он не стал переходить грань, понимая её неопытность. Он просто уложил её на покрывало и лёг рядом, продолжая ласкать её лицо и плечи, заставляя Лину буквально плавиться в этом невиданном ранее чувственном водовороте, где каждый укус и каждое прикосновение были признанием в чём-то большем, чем просто симпатия.