Их история любви

      Алексей ворвался в квартиру, как зверь. В его голове все еще стояла картина: чужая рука на бедре его жены, её ответная улыбка, их общий смех. Вся та нежность, которую он взращивал в себе месяцами, испарилась, уступив место первобытной ярости и уязвленному мужскому эго.       Лина вышла в коридор, вытирая руки полотенцем. Она хотела спросить, почему он так резко повел себя утром, но не успела. Алексей молча, с пугающей силой, схватил её за шею и толкнул к стене.       — Леша, ты чего? Мне больно! — вскрикнула она, но он будто не слышал.       В нем не осталось места для осторожности. Он не снимал одежду — он рвал её. Пуговицы её домашнего платья посыпались на пол, как град. Лина пыталась оттолкнуть его, её ладони упирались в его каменную грудь, но он был словно стена. Он не целовал её — он метил её, впиваясь зубами в чувствительную кожу шеи и плеч, оставляя багровые следы.       — Ты моя... Слышишь? Только моя! — рычал он, и в этом голосе не было любви, только владение.       Он развернул её спиной к стене, грубо заставив нагнуться. Лина плакала, слезы застилали ей глаза, а по телу бежала дрожь от непонимания. Ей было страшно. Это не был её Леша — нежный великан, оберегающий её. Перед ней был солдат, берущий штурмом крепость.       Он вошел в неё одним резким, жестким рывком. Лина вскрикнула, впиваясь пальцами в обои. Это была не та сладкая истома, к которой она привыкла. Это была сухая, обжигающая боль. Он двигался рвано, тяжело, не обращая внимания на то, как она вздрагивает от каждого толчка. В его движениях была только злость и желание доказать свое право.       Лина тихо всхлипывала, задыхаясь от унижения и физической боли. В какой-то момент он, ослепленный своим гневом, почувствовал нечто странное. На его бедрах, смешиваясь с спермой, появилось что-то липкое и горячее.       Он замер, тяжело дыша. Опустив взгляд вниз, он увидел алые капли крови на их коже и даже на полу. Его грубость, его слепая ревность и нежелание слышать её протесты привели к этому       Алексей отпрянул, как от удара током. Хмель ярости мгновенно выветрился, оставив после себя ледяную пустоту и омерзение к самому себе.       Он посмотрел на Лину — она медленно сползла по стене, закрывая лицо руками, её плечи сотрясались от рыданий.       — Лина... я... — он протянул руку, чтобы коснуться её, но она инстинктивно сжалась в комок, прячась от него.       Этот жест ударил его сильнее любого оружия. Он увидел в её глазах не любовь, а настоящий, животный страх перед ним.       Он не смог вынести этого взгляда. Ощущение крови и вид сломленной, плачущей жены превратили его в чудовище в собственных глазах.       Он не нашел слов. Он не смог извиниться. Вместо этого он просто развернулся и выбежал из квартиры, хлопая дверью. Он бежал прочь от своего дома, от своей вины, оставляя Лину одну в пустом коридоре, с кровоточащими ранами на теле и в душе.       В детской проснулся и заплакал Антон, но Лина не могла даже встать. Она сидела на полу, глядя на пятна крови, и не понимала, как их идеальный мир мог превратиться в этот кошмар за одно утро.