Не твоя очередь дышать!

இ}ڿڰۣ-ڰۣ~— Ванная тонула в теплом полумраке. Свет, приглушенный и бархатистый, струился не от электрических ламп, а от нескольких свечей, расставленных по краям ванны и на узкой каменной полке у стены. Их огоньки колыхались от невидимых течений воздуха, отбрасывая на стены из темного мрамора живые, трепещущие тени. Тишина была не пустой, а, казалось, густой и осязаемой. Ее нарушал лишь тихий шепот воды: редкие капли, падающие с крана в воду, да мое мягкое, ленивое дыхание. Звук был настолько естественным, что сливался с самой тишиной, становясь ее частью. Рядом с ванной, на низком деревянном столике темного оттенка, стояла наполовину полная бутылка красного вина. Даже в полутьме был виден глубокий, рубиновый цвет напитка, и лишь в самых толстых участках стекла приобретал чернильный. Рядом стоял единственный бокал, он был широким, на высокой ножке. На его дне виднелся след недопитого вина. Сами свечи были невысокими, толстыми, в простых матовых подсвечниках, горели ровным, спокойным пламенем. От них исходил тонкий, едва уловимый аромат сандала, смешиваясь с запахом пара, дорогой пены и шампуня. Этот островок теплого, живого света собирал вокруг себя пространство: мягкий халат на вешалке, пушистый коврик для ног, сложенное полотенце. Было ощущение убежища, где каждый мой вдох был замедлен, а течение мыслей терялось в созерцании танцующих огней и игры теней на стенах и потолке. Это была тишина, наполненная покоем. Я перевела взгляд на свою левую руку. Это была просто рука: тонкие запястье и пальцы, бледная кожа, видны синие прожилки у внутреннего сгиба. Но потом взгляд зацепился за линии, которые не были рисунком судьбы. Шрамы. Не один, а несколько. Они пересекали ладонную сторону кисти и предплечье, как белые, слегка поблескивающие реки на карте прошлого. Старые, давно зажившие, такие плотные и гладкие на ощупь. Они шли неаккуратно, под разными углами, будто их наносили в спешке, в ярости, в отчаянии. Один, самый длинный, тянулся от основания большого пальца почти до локтя, прямой и решительный. Другой, покороче, пересекал его, образуя с ним неуклюжий крест. Третий, едва заметный, прятался в складке у сгиба запястья, словно стыдясь своего существования. Под кожей проступала легкая сеточка сухожилий, когда я сжимала и разжимала кулак. Шрамы не портили руку — они ее преображали. Они не были уродством, а скорее напоминанием, историей, высеченной лезвием ножа. В них читалась не жертвенность, а странная, суровая реальность. Сейчас эта рука лежала на краю ванны совершенно спокойно. Пальцы были расслаблены, и свет от свечей подчеркивал ту самую длинную белую линию, заставляя ее светиться призрачным, внутренним светом. Это была рука неудавшейся жертвы. Тихая летопись на языке кожи. — Возможно, в этот раз все удастся, — вслух проговорила я. — В этот раз я точно встречусь с Тобой… Нужно было лишь собраться с силами и закончить начатое, но снова… снова кто-то хотел мне помешать. Послышалась незамысловатая мелодия из динамиков телефона, который лежал на полу ванной. Некто не желал, чтобы я уходила из этого мира, по крайней мере сейчас. — Отвалите! — я не желала покидать ванну. — Никого нет дома! Телефон умолк, а вместе с ним у меня вновь появилась маленькая надежда сделать задуманное, завершить некогда начатое… Но нет! Некто продолжил стучаться ко мне — заиграла мелодия вызова. Я неохотно приподнялась, вылезла наполовину из ванной и попыталась дотянуться до надоедливого телефона, чтобы его окончательно выключить. Вода с пеной стекали по моему телу, огибая возникающие на их пути преграды, перебираясь с груди на плечи, с плеч на предплечья, а затем стекали по рукам на пол. В месте их падения образовывались небольшие лужицы, часть влаги впитал коврик для ног. Наконец, я увидела на экране телефона надпись «Мэри». Кто бы мог подумать, что она решит позвонить в столь поздний час. Видно, дело у нее было серьезное, поэтому мне пришлось принять вызов. — Привет, ты еще не спишь? — послышался знакомый голос. — А ты как думаешь? — недовольно буркнула я, вернувшись в ванну. — Слышу шелест воды, значит, у тебя водные процедуры по расписанию, — лукаво проговорила Мэри. — Как романтично. — Вот только не нужно думать о том, о чем ты там подумала, — поспешила ее расстроить. — Здесь только я, в компании с одной недопитой бутылкой вина. — Теряешь сноровку, так как к этому времени должно быть уже как минимум две пустые бутылки. — Мэри, я же знаю, ты звонишь не просто так, — не стала я продолжать этот пустой разговор и раздраженно добавила. — Выкладывай, что у тебя там? — О, сразу к делу, — усмехнулась она. — Хорошо, у меня есть одно предложение, от которого ты просто не можешь отказаться. — Картины не рисую, фотографии не делаю! — резанула я. — Знаю-знаю, муза твоя ушла, но тут совершенно другое дельце, — настаивала она. — Это касается твоего старого забытого увлечения, хобби. — Слушай, я завязала с этим, — я поняла к чему Мэри вела разговор и готова была уже закончить этот бессмысленный разговор. — Представляешь, мои работники не смогли удовлетворить ее желания! — протараторила Мэри. — У нее серьезные проблемы! Есть даже рекомендации от врача! — Чего? — не поняла я. — Эта клиентка просто бесит меня! Понимаешь, Рони! — жаловалась она. — Если бы у меня был член, то мне самой пришлось заняться ею! — То есть, ты хочешь сказать, что у меня есть член?! — Нет, это я образно сказала. Мне нужна помощь! Рони, нужная тяжелая властная рука, которая заставит ее умолкнуть и перестать докучать мне своими проблемами! — Ого, никогда бы не подумала, что тебя может кто-то вывести из себя. Да и чем я-то могу тебе помощь? У тебя там и так полно молодых профессионалов. — Короче, у нее там полные проблемы с головой. Как я поняла, она не может с мужиками, поэтому ее лечащий врач посоветовал попробовать с женщинами. — И? Опять же у тебя… — Я хочу, чтобы ты ее обработала со всей жестокостью! — перебила меня Мэри. — Ты не поверишь, но я убедила ее, что здесь серьезный случай и простым сексом не обойтись. — Ты в своем уме? — я недовольно возразила ей. — Для этого нужно расположение, желание и внутреннее влечение. Это же по-настоящему больно, если у человека все в порядке! — В том-то и дело, что у нее не все в порядке! Рони, прошу, встреться с ней хотя бы и поговори. Может, тебе удаться вразумить ее. — То есть, я теперь еще и психологом, и сексологом должна поработать? — из меня вылетел протяженный вздох. — Ты же умеешь вправлять мозги, — продолжала она наседать. — Я тебя не заставляю это делать, но хотя бы встреться с ней. Расскажи, объясни, предостереги, ведь если не мы, то она обратиться к другим. Кто знает, в какую она попадет компанию? — Она что ребенок, чтобы ее учить? — Да, блин, тридцатилетний ребенок! — в сердцах выругалась Мэри. — Хорошо, — смягчилась я. — Но я делаю это в последний раз, в знак нашего давнего знакомства и дружбы. — Рони, я всегда знала, что на тебя можно положиться! — стала сыпать она меня комплиментами. — Я дам ей твой телефон, и она завтра тебе позвонит в десять… — В двенадцать. — Окей, в полдень, так в полдень. И хорошего тебе купания. — Спасибо, взаимно искупаться, — вернула я любезность.