Мяу, Сириус

Неделя после разоблачения текла удивительно спокойно — между ними установился новый порядок, в котором Сириус все еще заботился о гладкошерстой ушастой хозяйке квартиры, но теперь делал это с большей осторожностью, как бы показывая уважение к тому знанию, что в его доме живет не просто черная кошка, а такая же умелая и талантливая волшебница, как и он сам. Он больше не задавал прямых вопросов о её прошлом, но начал все чаще приносить домой книги по анимагии и лечению магического ядра, вечерами читая вслух и комментируя особо спорные моменты. Кошка же обязательно сидела у него на коленях или на плече, и несмотря на ее извечно-расслабленную позу, по острым торчащим ушам он понимал, что она слушает.  Зелья, которые продолжал передавать Римус, действовали все лучше — даже простые восстанавливающие настойки дарили ей ощущение все более сильного тела и ясного разума. Но экспериментировать с превращением обратно она больше не пыталась, решив прибегнуть к совету, который ей часто давали в детстве и который она так и не смогла полюбить — «иногда нужно просто подождать». И она ждала, наступив на горло нетерпению и самомнению (а кто бы знал, как сложно принять собственную слабость и неспособность к чему-то, когда всю твою сознательную жизнь это давалось легко, по щелчку пальцев!) ​ Однажды днём, когда Сириус закрылся на кухне, бормоча что-то про «самодовольных авторов» и «идиотские оговорки мелким шрифтом» в попытке разобраться в инструкциях по усилению защиты квартиры, Кира отправилась на свою ежедневную инспекцию территории. Полки в гостиной были её излюбленным местом — хаотичное смешение магических фолиантов в потрёпанных кожаных переплётах и маггловских книг в бумажных обложках, которые Сириус скупал из любопытства или по прихоти. Она вспрыгнула на вторую полку и пошла вдоль неё, осторожно ступая перед корешками. Её нос вздрагивал, улавливая запахи старой бумаги, пыли, магических чернил и типографской краски. Её взгляд скользил: «Тёмные Искусства: Практическое Руководство», «Магглы: Руководство по выживанию для волшебника-отшельника», сборник стихов какого-то маггла, чьё имя она не знала… Некоторые корешки она обходила автоматически, у других задерживалась на долю секунды, без причины, просто по привычке. ​ И всё же — где-то на середине полки, она остановилась. Кира не сразу поняла почему. Просто внезапно мир, такой яркий, с целой гаммой противоречивых запахов, сузился до одной точки. До одного конкретного бумажного прямоугольника рядом с кожаными переплетами. Книга стояла чуть в стороне, будто её недавно брали в руки и поставили обратно не совсем на место. Бумажная обложка — ярко-красная, потрепанная по краям, с бежевой несимметричной звездой на корешке. Слишком простая и по-маггловски дерзкая на фоне соседних кожаных томов. И пахла она иначе — сухо, ровно, спокойно. Узнавание пришло не мыслью или словами. Оно ударило внезапным воспоминанием, чувством, от которого перехватило дыхание. Сердце в маленькой груди дёрнулось и тут же ускорилось, забившись слишком быстро, слишком громко для этого тихого дня. Случайность. Глупая, нелепая случайность. Кира приблизилась, нос на мгновение завис у края обложки. Да, все так. Она узнала её — не по названию, буквы из которого расплывались перед кошачьими глазами — по запаху, по цвету, по воспоминанию; как держала в руках, скептически оглядывая этот артефакт магловского творчества, как перелистывала страницы, все быстрее и быстрее, увлеченная. ​ Она потянулась, осторожно подцепила книгу — та шлепнулась плашмя на полку. Черная лапка продолжила свой путь, толкая ее все дальше. Книга секунду балансировала на краю, а затем упала на пол с глухим стуком. Кошка спрыгнула вниз, подошла ближе, её нос почти коснулся обложки. Глаза метнулись в сторону кухни и решение, принятое минуту назад интуитивно, окончательно оформилось.  Она села рядом с книгой, обвернув хвостом лапки, и протяжно завыла. Нет, не просто мяукнула пару раз. Она издала целую симфонию звуков — громких, настойчивых, требовательных, переходящих от пронзительных трелей до низкого, утробного ворчания. Она выла так, будто дом горел, будто на неё напал дракон, будто она обнаружила величайшее сокровище всех времён. Сириус выскочил из кухни через пару секунд, с палочкой наготове и лицом, искаженном тревогой. — Что случилось? Где?.. Кошка сидела рядом с книгой, которую явно и скинула сама, и орала, не переставая, глядя в упор на него. — Ну и что ты там нашла? — он подошёл, опуская палочку, но настороженность не уходила. — Паука испугалась?  Она перестала кричать только, когда Сириус оказался рядом и присел на корточки, а она продолжала смотреть глазами, полными такого нетерпения и ожидания, что не понять было сложно: Смотри. Смотри сюда. — Ты решила устроить мне литературный ликбез? — хмыкнул он, поднимая книгу. Кошка издала раздражённый звук, почти похожий на ворчание, и ткнулась мордой в корешок. Давай же, открывай. Сириус открыл книгу посередине, пролистал страницы, из-за чего те ровным веером перекочевали с одной стороны на другую. Кошка всё продолжала сидеть, неотрывно смотря на него. Кончик хвоста нетерпеливо подрагивал.  — Еще немного и я решу, что ты начала выбирать себе сказки на ночь, — ухмыльнулся он, пробегаясь по первым страницам книги. — Хотя, признаю, вкус у тебя специфичный.  ​ Кошка лишь нетерпеливо фыркнула, и хвост нетерпеливо стукнул по полу. Сириус пролистал еще пару страниц, остановился наугад. Серые глаза скользили по строчкам, губы бесшумно двигались, читая. Устав ждать, она вновь мяукнула.  — Что, хочешь послушать? — в ответ послышалось протяжное, нетерпеливое мяу. Сириус потер переносицу, и чувствуя себя дураком, начал читать вслух. — «…ночью два закопченных фонаря висели по одному над каждой дверью в разных концах вагона; два мерцающих желтых пятна в темноте и серое ночное небо, дрожащее в квадратах разбитых окон. Черные фигуры, заснувшие сидя, окоченевшие и безвольные, словно манекены, качались в такт перестуку колес. Некоторые храпели. Некоторые стонали. Никто не разговаривал.» Кошка сидела рядом, ее хвост перестал двигаться, уши навострились. Она вслушивалась. Сириус бросил на нее короткий взгляд, перелистнул страницу.  — Когда они проезжали станцию, луч света проскакивал сквозь вагон, и в его свете на мгновение вспыхивала ссутулившаяся фигура Киры… Мяу!  —«… уткнувшей лицо в руки, сложенные поверх колен», — он медленно поднял взгляд, недоуменно хмурясь. — Что? Что тебе так понравилось?  Сириус пробежался взглядом по прочитанному абзацу. Мрачные описания, не дающие особой конкретики, и… имя.  — Кира? — предположил он вслух. Кошка едва не подпрыгнула на месте, громко мяукнув. Повернулась вокруг себя, и снова протяжно мяукнула.  — Подожди-ка, королева, — Сириус отложил книгу на пол, кончики пальцев прошлись за ухом у кошки, вырывая довольное мурчание. Он задумчиво смотрел на нее. — Это намек на нашу с тобой игру?  Кошка кинула на него довольный взгляд, и продолжила ластиться к руке, столь щедрой на почесушки. Короткое «мяу» проскользнуло в довольном урчании.  — Ага. Понял, не дурак, — почесывания перешли на шею и подбородок. Сириус сделал вдох и решился предположить: — Это… твое имя? Кира?  Наступила тишина. Она на секунду замерла, а затем медленно, абсолютно по-человечески кивнула — медленно, торжественно, не отрывая от него синих глаз. Да. Сириус продолжал смотреть то на неё, то на книгу. Потом коротко, изумленно рассмеялся. — Кира, — повторил он, пробуя имя на вкус. Два слога, мягкая «р». Оно на секунду замирало под нёбом и соскакивало с языка. Незнакомое, чужое, и в то же время удивительно подходящее этому существу с гордой осанкой и пронзительным взглядом. — Ну что ж… приятно познакомиться, Кира.  Кошка прищурилась, и на ее мордочке расплылось настоящее удовлетворение. Сириус поднялся, захватив с собой книгу. Повертел в руках. — «Мы живые», — прочитал он вслух. — Интересно… Магглы. А имя… — он взглянул на неё, убирая томик обратно на полку. — Значит, ты из маггловской семьи? Или просто родителям понравилось имя? ​ Кира фыркнула и села, вылизывая лапу, с видом существа, который выдал достаточно информации на сегодня. Дальше пусть сам ломает голову.