Сказание о рассветном клинке и вечной ярости

О ветер, принеси им благую весть! О солнце, окрась ее светом надежды! 24000-ый вечный цикл Мягкий свет окутал дымкой священный город. Кефал невозмутимо взирал на полис. Сильные руки титана подпирали мир и помогали нести на плечах бремя Амфореуса. В Охеме начинался новый день. Аглая — Золотой Ткач, полубогиня Романтики и правительница Охемы — аккуратно заколола прядь волос белым цветком и улыбнулась своему отражению в зеркале. Позади нее в просторной спальне, где от ветерка колыхались шторы, суетились Швеи. Манекены словно танцевали в воздухе, а движения их шарниров были плавными и элегантными — под стать хозяйке. Аглая поправила складки на своем платье, которое так прекрасно подчеркивало фигуру женщины, стукнула каблучком туфли и обернулась к одной из Швей, что уже протянула листок, испещренный чернильными вензелями. «Ваши дела на сегодня, госпожа Аглая», — неспособная говорить, манекен благоговейно поклонилась полубогине Романтики. Аглая кивнула головой в знак благодарности и пробежалась взглядом по списку. Лишь два пункта ее беспокоили: собрание Сената и возвращение госпожи Трибби. И если первое всегда вызывало у Аглаи головную боль из-за отсутствия у некоторых членов Сената ума и сообразительности, то ожидание Трибби с вестью нещадно кололо сердце Аглаи самой острой булавкой, душило горло прочной лентой. Женщина невольно коснулась холодной ладонью груди и заметила, что для полубогини, чья судьба — неизбежная потеря чувств, сердце билось слишком сильно. Может, ухмыльнулась Аглая, это лишний раз доказывает, что ее время еще не подошло к концу, а пророчество не обрезает последнюю золотую нить. Переняв власть от цезаря Керидры, госпожа Аглая каждый день старалась сделать из Охемы сильный полис, способный дать отпор черному течению, собрать у подножия Кефала златиусов и продолжить путешествие Преследующих пламя. Первое поколение достойно закончило свой путь. Теперь же настала очередь их наследников. Золотые нити полубогини Романтики служили защитой полиса. Пусть глаза госпожи Аглаи стремительно теряли живой блеск, они все еще были прекрасны и могли видеть саму вечность. Пальцы, привыкшие к уколам иголок и булавок, вскоре смирились с неприятной дрожью и порезами от золотых нитей, кричавших об опасности или тревоге жителей священного города. Быть опорой Охемы означало отказ от проявления настоящих эмоций на публике. Поэтому госпожа Аглая всегда улыбалась прохожим и мягко разговаривала с людьми, нуждавшимся в ее помощи. С присущим благородством женщина шла вдоль улиц Мраморной ярмарки, однако ни одно движение не говорило о напыщенности Аглаи, о ее превосходстве над остальными. Единственное место, где Золотой Ткач могла показать остроумие и толику надменности, — это Сенат, некоторые члены которого так и не могли смириться с тем, что Амфореус вновь пошел за златиусами и вернулся в гонку за ядрами пламени титанов. Аглая сочувствовала ярым противникам Преследующих пламя, ведь их давно покинула Керкес, забрав остатки разумности и логики. Мрамор крытых двориков Сумеречного двора дарил прохладу. Тени раскидистых деревьев прятали жителей Охемы от яркой и насыщенной синевы неба. На солнце резвились маленькие химеры, которые не хотели слушаться своих смотрителей. Именно там, под шепотом крон, среди аромата сладкого винограда, Аглая намеревалась встретиться с представителем Сената — госпожой Кенидой. Сенатор сидела в крытой полукруглой беседке с небольшими ступеньками, под крышей которой цвели душистые глицинии. На тахте, обитой красным бархатом, рядом с женщиной лежало блюдце с нарезанным яблоком. Кенида притронулась только к одному кусочку — фрукт оказался невыносимо кислым. Острый взгляд женщины уловил мелькнувшую вдалеке фигуру Аглаи. Кенида сразу поморщилась: видеть златиуса оказалось неприятнее, чем съесть кислое яблоко. Сенатор открыто говорила о своей неприязни к Аглае и не чуралась выступать против Преследующих пламя, выражаясь порой довольно грубо и резко, что, по словам самой Кениды, было лишь ее формой красноречия. То самое собрание Сената, что взволновало Аглаю утром, являло собой встречу с одной лишь Кенидой. Но и это считалось заседанием — настолько влиятельной была преисполненная гордыни женщина, все еще помнившая о зверствах цезаря. Возможно, именно поэтому Кенида на дух не переносила златиусов, стремившихся стать полубогами и исполнить пророчество. Аглая неспешно зашла в беседку и молча кивнула головой. Кендиа одарила златиуса надменным и холодным взглядом. Золотой Ткач присела на другую сторону тахты. Теперь женщин разделяло лишь яблоко. — Должна признать: вы прекрасно чувствуете красоту, госпожа Кенида, — мягко начала Аглая. Она скрестила ладони на коленях. — Это место располагает к медленной беседе. — Медленная беседа может быть только у тех, кто напрочь лишен дел, — Кенида дернула подбородком, явно довольная своим уколом в сторону Аглаи. — Не думала, что златиусы — те еще гедонисты. — Напротив, — полубогиня давно научилась быть глухой к оскорблениям сенаторов на публике и при личных встречах, — златиусы прекрасно понимают свой долг перед Амфореусом. Может, не всем суждено захватить ядра племени, однако всякий, в ком течет золотая кровь, несомненно важен для Амфореуса. — Госпожа Аглая, вы сейчас принизили обычных людей? — Кенида никогда не упускала возможности исказить смысл фразы оппонента и загнать того в угол. — Я никогда не ставила под сомнение судьбы жителей Охемы и других полисов. Всякая душа драгоценна и несет в себе Романтику, подаренную миру Мнестией. Кенида лишь презрительно фыркнула и сверкнула глазами. Прищурившись, сенатор стала похожа на змею, которая ждала момента ужалить жертву. — Касаемо златиусов, которым, как вы выразились, суждено сразить титанов, — Кенида выпрямилась, — этот мальчишка — Фаенон, кажется? — неплохой воин. Но хороший ли он златиус? — Я уверена, что ему суждено стать тем, кто вместе с другими Преследующими пламя спасет Амфореус и приведет людей к эре воскресающей земли. — На его месте может быть любой, но почему именно он? — Таково пророчество. — Не припомню, чтобы в пророчестве были конкретные имена. — Пророчество — не документ на каменной табличке. И не узор на амфоре. Шепот титанов слабо различим, он не слагается в слова. Это ощущения, это неосязаемый путь. — Как удобно вы, госпожа Аглая, трактуете пророчества! — Кенида рассмеялась, уверенная в своем превосходстве. — Пророчество нельзя понять умом! Это надо чувствовать! Как же расплывчато! — Но вы не можете не признать того факта, что Фаенон — прекрасный кандидат, — ничто не могло вывести Аглаю из равновесия. По крайней мере, внешне она сохраняла спокойствие и самообладание. Сердце же ее билось в гневе. Смиренно дождавшись момента, когда сенатор закончит смеяться, женщина продолжила: — Фаенон идеален. Он умный, сильный, талантливый. Златиус без изъяна. Златиус, знающий, ради чего он сражается. — Герой из книжки! — Кенида всплеснула руками. — Что плохого в том, что герой, образ которого живет только на бумаге, предстал перед всеми во плоти? — Потому что это чересчур идеально! — сенатор сдвинула брови к переносице и, опершись на одну руку, наклонилась к Аглае. — Идеально настолько, что не верится ни в его искренность, ни в его доброту! Я должна признать, что вы и госпожа Трибиос достойны называться полубогинями и защищать Охему, как делали это при цезаре, однако у Сената есть подозрения по поводу нового поколения златиусов. Мы считаем… — Вы — это Сенат? Или конкретно вы, госпожа Кенида? — Сенат, конечно же! — женщина покраснела от злости. — Сенат считает, что новые Преследующие пламя, несмотря на нашу неприязнь к вашему путешествию, должны заслужить место под солнцем! Должны заслужить свой статус спасителей Амфореуса. — Но разве испытания титанов не являются доказательством? — Мы не позволим абы кому забрать ядра пламени оставшихся титанов. И не будем восхвалять тех златиусов, на которых вы, госпожа Аглая, указали пальцем. Попросите нас поверить в них на словах? Дать им возможность забрать силу титанов просто потому что? Ни за что! Ядра пламени — не игрушка. Захвати некто власть Кефала, и тогда Амфореус ждет мрак, из которого никому не выбраться. Как мы можем быть уверенными в том, что златиус полон добрых намерений? Кенида резко встала и подошла к ступенькам беседки. Она обернулась: — От имени Сената я призываю вас, госпожа Аглая, доказать нам пригодность каждого златиуса на звание будущих полубогов. В вас с госпожой Трибиос мы не имеем права сомневаться. Но вот мальчишка Фаенон доверия не внушает. Мы в курсе его истории и заслуг. Бедняга из Элизии Эйдес. Ученик Рощи. Воин и начинающий оратор и политик. Но этого мало. И ваш протекторат над ним не поможет. — Вы ставите мне конкретные сроки, госпожа Кенида? — Нет, — отрезала та. — Но и нянчиться с ним вечность тоже не желаем. Пусть Фаенон докажет, что достоин зваться Преследующим пламя. Кенида удалилась, оставив Аглаю в раздумьях. Златиус ощущала давление всего мира на своих плечах. Голова раскалывалась от темных мыслей, а руки невольно сжались в кулаки. При помощи золотых нитей полубогиня Романтики приказала одной из Швей поставить в гостиной своего дома манекены для шитья. К кусочкам яблока женщина не притронулась: за время разговора фрукт успел почернеть, а его иссохшие прожилки сделались похожими на морщинки в уголках глаз Кениды, когда та злится.

***

Не показывать эмоции и держаться достойно на людях Аглая могла в совершенстве. Однако никто не запрещал ей вымещать накопившуюся злобу на манекенах. Держать в себе гниль — вредно, а тело и душа — драгоценные сосуды, и ничто не должно их осквернять. Поэтому Аглая, вернувшись домой в, мягко говоря, плохом настроении, плавным движением руки подозвала к себе нескольких Швей. Те безукоризненно повиновались даме. Проследовав за полубогиней в роскошную гостиную, по мраморному полу которой лился яркий свет, а колонны, расставленные по углам, были оплетены ярко-зеленым живым плющом, Швеи встали друг за другом, а первая среди них — за спиной Аглаи. Женщина окинула взором подготовленные манекены, а затем резким движением руки вырвала из груди первой Швеи золотое лезвие. Один стремительный рывок — и манекен упал перед Аглаей, разрубленный пополам. Темная материя, обитая вокруг куклы для шитья, тут же разошлась по швам и покрыла пол бедными лоскутами. Аглая хладнокровно взглянула на свою жертву, после чего сделала очередной взмах оружием, клинок которого ослеплял чистым золотом и янтарем. Элегантной женщине — элегантные мечи. Полубогиня Романтики вымещала злобу на Сенат на манекенах. Любой бы портной, увидев такое зверство, пришел бы в ужас и полнейшее отчаяние. Но Аглая, стиснув зубы и исказив лицо в жуткой гримасе, резала дерево и обивку с механической точностью. Ее острое золото оставляло на куклах чудовищные раны. Шарниры ломались под натиском ярости. Не проронив ни слова, златиус стала метаться от жертвы к жертве. Взмахи меча разносились по комнате металлическим звоном, резавшим слух. Аглая летала по гостиной, и этот смертельный танец закончился лишь с неровным стуком в арочный проем. Швеи тут же обернулись на звук, а полубогиня Романтики, сделав одной ногой полукруг, притормозила. Ее щеки пылали от напряжения, в руках почувствовалась усталость. Грудь вздымалась от нехватки воздуха. — Аги, — тонкий детский голосок явно выражал переживание за подругу. Большие темно-синие глаза не моргали и испуганно смотрели на Аглаю. Женщина с минуту постояла в окружении разрухи, а затем вернула клинок одной из Швей. Златиус поклонилась своим слугам. Те ответили и медленно уплыли прочь из залы, оставив хозяйку среди растерзанных манекенов. — Аги, — повторил голосок. — Прошу меня простить, наставница, — виновато улыбнулась Аглая и растерянно оглянулась по сторонам. — Я предпочитаю не показывать эту сторону себя, однако подобное вымещение злобы - единственное, что мне помогает. Это способ вновь ясно мыслить и не полагаться на сиюминутные бездумные порывы. Аглая направилась в сторону арочного проема гостиной. Она ощутила стыд, ведь госпожа Трибби, которая все еще с беспокойством разглядывала свою ученицу снизу вверх, явно видела всю сцену расправы от начала и до конца. Такое поведение было непозволительным для правительницы Охемы, но, как сказала Аглая, это помогало ей успокоиться. Что было правдой. Уже через минуту полубогиня Романтики стала улыбаться. Внутри нее царила гармония, а воспоминания о неприятной встрече с Кенидой стали глухим эхо. Вновь Аглая сделалась элегантной женщиной с утонченными манерами и хорошим поведением. Полубогиня отвела госпожу Трибби на крытую террасу с мягким газоном и душистыми цветами. По перилам террасы скромно ползли молодые лозы винограда. Над кофейными столиками и глубокими креслами с мягкой обивкой летали золотые бабочки. Для полубогинь уже подготовили закуски и сладкий нектар. Госпожа Трибиос — полубогиня Врат, златиус, завладевшая ядром пламени Янус, — принесла миру пророчество о Преследующих пламя. Вместе с Аглаей, ее ученицей, Трибиос, распавшаяся на множество версий себя и получившая тело ребенка, обеспечивала Охеме защиту. Вестница, хранительница путей, путеводная звезда — в народе Трибиос имела множество имен, а доверие к ней было высоко. Став полубогиней, дева Янусополиса распалась на тысячи осколков, создавших ее личность. Ее много. И она одна. Прошло много лет, и теперь Охема знала только трех дев: Трибби, Трианну и Триннону, чья доброта и миловидность располагали к… *ним*. Трибиос долгое время *разрабатывали* с Аглаей план по объединению Преследующих пламя. Им во что бы то ни стало необходимо было продолжить охоту за ядрами пламени титанов, ведь только это приведет Амфореус к эре воскресающей земли. Пророчество не исполнится само по себе —нужны усилия, стальная воля и непоколебимый характер. После падения цезаря Керидры, после того, как Гисиленса оставила этот мир и упокоилась со своими сестрами в глубине бушующих вод Фагусы, Аглая и Трибиос возобновили попытки объединить златиусов и открыть миру новых героев. Кто-то соглашался им помочь. Кто-то же отрицал свою судьбу и предпочел неограниченную свободу. Путь Преследующих пламя — это путь потерь и скорби. Мало кто решался на такое. Да и пророчество о своем будущем лишь тревожило и внушало страх. А давление Сената и попытки прервать новое путешествие никак не помогало ситуации. Тем не менее, Трибиос и Аглая решились на новый шаг. Им нужны были союзники. Им нужна была сила, способная защитить Охему, принявшую на свою территорию множество народов из разоренных полисов. И именно после встречи с одним из златиусов Трибби вернулась к Аглае. Золотой Ткач радушно приняла свою наставницу. Ей хотелось загладить вину за ту кровавую сцену, увиденную Трибби, поэтому терраса утонула в изобилии яств. Аглая приготовила для Трибби удобную тахту, а сама присела в небольшое кресло напротив. — Что тебя так расстроило, Аги? — запрыгнув на тахту, спросила Трибби и сжала кулачки у груди. — Отношения с Сенатом становятся хуже, — призналась Аглая. — Отношения с Сенатом и отношения с некоторыми сенаторами — разные понятия, — несмотря на облик ребенка, Трибби сохранила ясность ума взрослого человека. — Скажи: ты поссорилась с госпожой Кенидой? — Госпожа Кенида посчитала бы это успешной дискуссией, — Аглая горько усмехнулась. — Да, наставница, вы правы. Сегодня я имела честь говорить с госпожой Кенидой в Сумеречном дворе. — Она все еще недовольна действиями златиусов? — Она выражает обеспокоенность тем, как именно и кого именно мы с вами выбираем в качестве Преследующих пламя. Пусть Кенида и говорила, что Сенат сомневается в выборе кандидатов, однако я уверена: это лишь ее колебания и неуверенность. Трибби удивленно округлила глаза и раскрыла рот. — Что она имела в виду? Золотой Ткач на мгновение опустила взгляд в пол. Она стала нервно теребить пальцы рук. — Сенат не верит в благородство Фаенона. — Что?! — жрица Янусополиса чуть было не спрыгнула с тахты. Она оперлась двумя руками на край сиденья и подалась вперед. — Они не верят в Фаенончика?! Но как же так? Фаенончик — идеальный златиус! Все знают о его доброте и благородстве. Как можно ставить под сомнение его силу и ум? — Я тоже не понимаю, — кивнула Аглая, охотно соглашаясь с наставницей, — но мои доводы явно не интересуют сенаторов. В особенности — госпожу Кениду. От имени Сената она требует, чтобы впредь мы с вами доказывали… как бы это сказать… пригодность златиусов. — Но златиусы — не товар! — Мы не можем бесконечно идти против Сената, госпожа Трибби. Мы клялись блюсти равновесие сторон. Иначе все снова вспомнят тиранию цезаря. Трибби обиженно надула губы. — Они ставят под сомнения пророчества титанов… — Однако мы обязаны учитывать голоса обычных людей. Возможно, нам снова придется пойти на хитрость. Правда, я не знаю, как именно стоит поступить. — Что конкретно они требуют от Фаенончика? Аглая растерянно пожала плечами. — Видимо, оставили на наше усмотрение. Я бы поняла недоверие Сената по поводу меня. Все-таки я — одна из приближенных цезаря, что уже оставляет неприятный осадок в мыслях тех, кто пережил тиранию Керидры. Нам стоит с вами, госпожа Трибби, уповать на разум других господ. Все-таки в Сенате состоят люди, доверяющие Фаенону. Он определенно заслужил доверие. Сильный воин, прекрасный оратор, просто хороший человек… — на лице Аглаи появилась мягкая улыбка. — Фаенон чист и невинен. Думаю, если Кенида и дальше будет противиться, то многие встанут на сторону Фаенона. — Да, — тихо ответила Трибби, все еще обескураженная новостями, — нам придется надеяться только на это… Полубогини сошлись во мнении, что многие действия сенаторов нелогичны. У Фаенона — златиуса из Элизии Эйдес — безупречная репутация. Но очередного конфликта никому не хотелось. Стоило принять правила игры сенаторов, однако никто не запрещал хитрить. И одна такая хитрость как раз послужила поводом для встречи полубогинь. — Итак, — Аглая ощутила очередной укол в сердце из-за волнения, — госпожа Трибби, вам удалось найти наследного принца? — Да, — кивнула Трибби и откусила часть медового пирожного. — *Нам* пришлось здорово потрудиться, чтобы нагнать кремносцев и различить их среди туманов. Погода над долинами была просто жуткой! — Вы очень устали, наставница… — Да, — честно ответила Трибби, но тут же попыталась успокоить Аглаю, — но это того стоило. — Наследный принц ответил согласием? Трибби свела брови домиком. Она считала себя виноватой. Понурив голову, девчушка промолвила: — Прости, Аги. *Мы* плохие дипломаты и переговорщицы. — Он отказался? Трибби покачала головой. — Нет, но… — златиус сунула руку в карман своего кремового платьица и достала оттуда маленький конвертик, — но он написал вот это. *Нам* кажется, что это — еще одна проблема. Помимо плохих отношений с Сенатом. Дрожащей рукой Аглая взяла из рук Трибби конверт, на котором виднелся слой грязи. Печати не было, поэтому женщина легко достала письмо. Трибби незаметно подлетела к левому плечу Аглаи. Полубогиня уже видела письмо, но ей все равно хотелось его перечитать. «Пусть явится передо мной самый сильный воин Охемы, с коим я, Мидеймос, наследный принц каструма Кремноса, буду биться десять дней и ночей подряд. Ваш воин должен доказать мне силу и величие полиса, что стоит у подножия Кефала. Иначе ни о каком союзе и взаимной помощи не может быть и речи. —Мидеймос. Сын Горго. Наследный принц каструма Кремноса. Предводитель Одинокого отряда и кремносского народа—» Обессилев, Аглая закрыла глаза и откинулась на спинку кресла. Она коснулась ладонью лба. — Сначала отношения с Сенатом, а теперь это… — златиус вздохнула. — Я предполагала, что Мидеймос откажет нам в помощи, ведь Охема и Кремнос — враги. Но его предложение возмутительно! — *Мы* тоже не знаем, как быть, Аги, — Трибби взяла свою ученицу за плечи. — Принц Мидеймос встретил *нас* вполне радушно, *мы* не увидели в нем напыщенности и коварства. *Нас* даже угостили сочным гранатом и отвели погреться у костра! Но его ответ тоже привел *нас* в исступление. *Нам* не хотелось злить принца, поэтому *мы* приняли его письмо и поспешили в Охему. — Вы сделали все правильно, госпожа Трибби, — Аглая пришла в себя. Сделав пару глубоких вдохов, она медленно выпрямилась. — Будем думать. Мидеймос не отказал нам прямо, а прямота — особая черта кремносцев. Его ответ — ответ настоящего воина. Я чувствую, что он не станет верить нам на слово и тем более заключать союз. Придется и здесь пойти на уступки. Аглая положила на кофейный столик письмо и придавила его край чашей с нектаром, чтобы ветер не унес послание принца. Одним из этапов по возвращению ядер пламени титанов в Вихрь сотворения было собрание достойных златиусов — героев, способных пройти испытание титанов и стать следующими полубогами, чьи силы и власть помогут Амфореусу справиться с натиском безумного черного течения, которое заражает, земли, людей, пространство. Заставляет биться в безумии даже воздух. Создает из чистых душ кровожадных чудовищ. Многие полисы пали под натиском безумия титанов, чье сознание было поглощено заразой и скверной. Люди в панике покинули свои дома и нашли спасение только под тенью Кефала — титана, который принес себя в жертву ради будущего Амфореуса. Его тысячелетний свет спасает Охему от натиска ужаса и кошмара. Согласно пророчеству, двенадцать героев, в чьих жилах течет золотая кровь, могу принести Амфореусу спасение и эру воскресающей земли. Их путешествие знаменует собой битву с титанами, обретение невероятных сил и дальнейшее становление новыми богами вечной земли. Первое поколение златиусов пало. Лишь Аглая и Трибиос остались вести за собой народ Амфореуса. Нужны были новые герои. Идеальным кандидатом в команду Преследующих пламя был Мидеймос — наследный принц каструма Кремноса, жители которого поклонялись титану Раздора Никадору. Обезумивший бог разорил собственное царство. Многим воинам пришлось покинуть родной каструм и бежать. Они ругали себя и обвиняли за то, что своим побегом обесчестили бога, однако утешали себя надеждой на светлое будущее. А этот свет мог подарить им только царь. И бремя короны пало на наследного принца Мидеймоса, что в жестокой схватке убил собственного отца — прежнего царя Кремноса. Порочный круг традиции отцеубийства вынудил Мидея стать во главе народа, но отказаться от трона. Терзаемый собственным положением, молодой человек принял решение увести остатки кремносцев подальше от каструма, над которым с каждым днем нависало все больше и больше темных туч, а грозовые разряды оглушали и разрывали само небо. И вот, спустя годы странствий по пустошам, Мидеймос встретил Трибби с предложением объединить силы Кремноса и Охемы и примкнуть к Преследующим пламя. В такое жуткое время, когда Амфореусу грозит страшная гибель, все распри между полисами должны быть забыты. Но Мидеймос не собирался так просто объединять усилия. Он был обязан проверить Охему. Молодой человек прекрасно знал об отношении к кремносцам в других частях Амфореуса. Многие считают их варварами, животными с безумными глазами, которых заботят только битвы и смерть на поле боя. Мидеймос не собирался терпеть насмешки со стороны других народов. Поэтому не спешил принимать приглашение полубогини Врат. Написав короткий ответ, Мидеймос распрощался с Трибби, а та с досадой вернулась назад. Она боялась, что Амфореус погибнет раньше, чем соберутся все двенадцать героев. — Сначала недоверие Сената, теперь — недоверие Мидеймоса… — Аглая печально вздохнула. — Признаться честно, я устала от того, что нам с вами, наставница, все время что-то или кто-то мешает. — Жизнь сама по себе состоит из множества трудностей, — ответила Трибби. — Но мы обязаны их преодолевать. *Мы* верим в светлое будущее Амфореуса! Золотой Ткач вдумчиво всмотрелась в пейзаж Охемы. Радужные дорожки петляли среди построек полиса, птицы щебетали на ветвях деревьев. Полубогиня Романтики не знала, что ей делать дальше. Казалось, сама судьба не позволяет ей двигаться вперед. Сдаваться Аглая не собиралась, однако ей было трудно нести такой груз ответственности на плечах. Заслужить доверие Сената. Проверить Фаенона. Сразиться с Мидеймосом. Найти сильнейшего воина Охемы. Внезапно Трибби осенило. Она быстро-быстро закружила в воздухе. Пролетев пару кругов, полубогиня плюхнулась на тахту и слегка посмеялась. — Аги! — весело сказала она. — *Мы* знаем, как убить сразу двух зайцев! — О? — Аглае стало интересно. Она наклонилась вперед. — Госпожа Трибби, вы знаете решение? Прошу вас, поделитесь со мной! — Мы можем испытать Фаенончика! — Трибби хлопнула в ладоши. — Покажем Сенату, что он достоин звания Преследующего пламени! — Но как же быть со вторым зайцем? Хотя, я думаю, принц Мидеймос на такового не походит. Трибби хитро прищурилась и приложила указательный пальчик к губам. — Хорошо. Зайца-Сенат мы убедим в пригодности Фаеночника его битвой со львенком Мидеймосом! А львенку Мидеймосу покажем силу Охемы в виде Фаенончика! Аглая не знала, что ответить. Казалось, план был прост и идеален, однако… — Я волнуюсь за Фаенона, — призналась женщина и откинулась на спинку кресла. — Он, безусловно, самый сильный воин нашего полиса. Он хороший тактик и оратор. Достойный муж Охемы. Но воин… — Аги, — Трибби надулась, — Аги, неужели ты сомневаешься в силе Фаенончика? — Нет-нет, что вы, наставница! — Аглая помахала руками и покачала головой. — Фаенон не раз отражал набеги монстров черного течения у врат Охемы и в одиночку перебил скверну у ворот полиса. Его сила не поддается сомнению. Однако… — Однако? — Однако я боюсь, что битва с Мидеймосом будет для него слишком тяжелой. Соревноваться десять дней и ночей подряд… Не сомневаюсь в том, что наследный принц не шутит. Может, стоит оказать Фаенону помощь? — Ни за что! — Трибби покачала головой. — В глазах Мидеймоса Охема станет слабой. Фаенончик выдержит это испытание, я уверена. Только представь: Сенат увидит, что Фаенон стал тем, кто своим героизмом убедил кремносцев стать союзниками Охемы. Полису — достойная защита, нам — целых два златиуса! Сенат не станет испытывать Мидеймоса. Они не такие самоубийцы. Аглая скептически отнеслась к такому заявлению, а ее взгляд, лишенный надежды, заставил и Трибби сомневаться. Полубогиня Врат поспешила придумать еще один аргумент: — Но Фаенончик умеет договариваться! Может, он уговорит Мидеймоса хотя бы разочек взглянуть на Охему? — У принца Кремноса определенно есть принципы. Он правитель народа, который не отказывается от своих слов. Битвы не избежать. Трибби огорченно вздохнула. — И все-таки, — сказала полубогиня, — самый сильный воин Охемы — Фаенончик. Стоит довериться ему. — Вот только захочет ли он сам? Трибби всплеснула руками. — Захочет! Он мечтал посетить фестиваль Кремноса. Хотел учиться у воинов каструма. Я помню, он рассказывал об этом *нам*, когда только приехал в Охему. Да и отстоять честь полиса для Фаенончика окажется делом всей жизни. *Мы* найдем его! Аги, жди *нас*! Трибби вскочила с места и, дернув крылышками, взмыла в воздух, махнула своей ученице на прощание и устремилась ввысь. Аглае ничего не оставалось делать, кроме как с волнением в сердце ожидать еще одних новостей. А тем временем Фаенон, златиус без изъяна, находился на Мраморной ярмарке и, злобно нахмурившись, настойчиво тряс за шиворот воровского духа Братолоса, чтобы тот как можно скорее отдал украденное.