Сказание о рассветном клинке и вечной ярости

О струны! Спойте нам тихо о призрачном прошлом, Что мягким рассветом ложится на веки. Спойте о дружбе… Фаенон злился. Он нервно топал ногой и писал Мидеймосу, но безуспешно: принц не отвечал ни на сообщения, ни на звонки. Спаситель ругал друга на чем свет стоял. Благо это было лишь в мыслях златиуса, иначе гневной тирадой он бы подпортил свою репутацию в глазах растерянной Гиацины, что сжимала лямки небольшого рюкзачка молочного цвета. Вместе с Икой девушка разглядывала профиль друга и побаивалась его раздражения. — Вот же… — сетовал Фаенон и набирал сообщение за сообщением. — И где его только носит?! — Может, — неуверенно начала Гиацина, — он попросту забыл? — О чем? — златиус цокнул языком. — О том, что он дурак? Девушка боязливо поежилась. — Фаенон, — Гиацина дернула друга за край белой легкой рубашки, что была накинута на большую черную футболку, — а не слишком ли ты зол на Мидеймоса? — Я ведь не посмотрю на то, что он наследник целого каструма. Пусть будет любезен поднять свою царскую пятую точку и по-царски пойти вместе с нами на заслуженный отдых! Дело даже не в самом пикнике, а в обещании. — Фаенон сунул камень связи в карман черных брюк и задел рукой висевшую на ремне цепочку из разноцветного бисера — давний подарок Кастории. Молодой человек выпрямился: — Гиацина, Ика, пойдемте. Пора ловить этого несносного льва! От жителей инсулы Фаенон узнал, что Мидеймос рано утром ушел на тренировку. Широкими шагами Спаситель направился вперед. Гиацина и Ика изо всех сил семенили (и летели) следом. Девушка то и дело поправляла на голове небольшую соломенную шляпку с нежно-розовой атласной лентой. Головной убор прекрасно сочетался с небесно-голубым сарафаном на тонких бретелях, с белыми рюшами на подоле. Даже Ика обзавелась заколочками на гриве в виде солнца. Многие на спортивной площадке не сразу узнали Фаенона в его повседневном наряде, однако по его хмурому взгляду поняли, что лучше к нему не подходить. Хищной птицей златиус осматривал каждый уголок арены, нагло глядел прямо в лица прохожим, пока не заприметил виновника его плохого настроения. Мидеймос тоже увидел троицу и испугался. В это время он бежал третий круг по стадиону, поэтому не нашел ничего лучше, кроме как продолжить бег и сделать вид, что он очень занят. Убедило ли это Фаенона? Нет, конечно. — Гиацина, — Спаситель спешно снял с себя рубашку и протянул ее подруге, — будь так добра, подержи. — Фаенон, что ты хочешь сделать? Златиус хитро ухмыльнулся. — Я собираюсь поднять этого негодника за шкирку и утащить за собой. Эх, а ведь хотел освободить сегодняшний день от тренировок! Безумной гарпией несся Фаенон вслед за Мидеймосом, который, завидев Спасителя, припустил что есть мочи. Спустя несколько кругов сын Горго понял, что выбить Фаенона из сил не получится. Отчаявшись, Мидеймос мысленно взмолился о пощаде и спасении. В ту же секунду он, вновь обернувшись и заметив яростный взгляд златиуса, врезался в чей-то очень прочный нагрудник. Гул от столкновения и медного звона резко раздался в голове принца. От неожиданности он попятился и схватился за голову. — Что за… — пробубнил Мидеймос. — Теперь точно не убежишь! Грозная фраза Фаенона заставила Мидеймоса тронуться с места, но он опять стукнулся о кого-то. — Странная у вас тренировка, — Кратер подбоченился. Именно он преградил путь ученику. Мужчина внимательно смерил взглядом фигуры молодых людей, а затем продолжил: — Я посмотрел на ваши догонялки. Честно сказать, занимаетесь вы так себе. Да что там! Хуже некуда! Вы либо следите за темпом и дыханием, либо идете дурачиться в другое место. — Кратер! — Мидеймос хотел было возмутиться, но вспомнив о Спасителе — Мучителе — за спиной, резко, как мальчишка, спрятался за наставником и испуганно стал поглядывать через плечо. Фаенон остановился и согнулся пополам. Кратер прищурился. Он поочередно посматривал то на Мидеймоса, то на Фаенона и совершенно ничего не понимал. — Объяснитесь, — потребовал мужчина. Одним лишь взглядом он заставил сына Горго с понурой головой выйти из «укрытия» и встать перед собой. Внутренне Кратер улыбался: давно он не видел этого проныру таким виноватым. Фаенон пальцем указал на Мидеймоса и, чеканя каждое слово, обрушил весь свой гнев и обиду на златиуса. Кратеру хотелось всыпать Мидеймосу и опозорить его перед всем стадионом, но мужчина сдерживал свой порыв по нескольким причинам: во-первых, память о Горго не позволяла; во-вторых, этот царский отпрыск и так хорошо себя позорит. Когда Гиацина и Ика подошли к компании, Фаенон уже закончил жаловаться. Мидеймос поймал на себе недовольный взгляд Кратера. Это означало только одно. — Не надо, — тихо начал Мидеймос, когда увидел, что его наставник готовится что-то сказать. Это не помогло. — Какое неподобающее поведение! — воскликнул Кратер. — Даже мой слепой глаз хочет во второй раз лишиться зрения от стыда! Мидеймос, разве так поступают с друзьями? — Я… — Молчи, негодник! Фаенон упивался тем, как принца отчитывали. Будет знать! — Мне следовало лучше тебя воспитывать, — вздохнул Кратер. — Я не показал тебе главного: простую жизнь, не обремененную наследием, боями и вынужденным выживанием. Нужно было почаще радовать тебя вместе с остальными мальчишками. — Мужчина похлопал Мидеймоса по плечу и улыбнулся: — Но ничего, еще не все потеряно. Быстро дуй домой, переодевайся и иди с ребятами учиться отдыхать. Пикник — это замечательно! С походами после боев это, конечно, не сравнится, но тебе, Мидеймос, нужно периодически расслабляться. — Но я… — Боишься, не умеешь, не понимаешь? Поэтому буквально дал деру от тех, кто желает тебе добра? Да теперь мне стыдно вдвойне, мой мальчик! — Кратер хлопнул принца по спине так, что тот, опешив, невольно сделал шаг вперед. — Как ломать хребет черному течению, так мы впереди всех. А как посидеть на траве и погреться на солнце, так это мы испугались. — Вот-вот, — с довольной ухмылкой поддакивал Фаенон. Мидеймос обиженно посмотрел на златиуса. Вот негодник! Еще и злорадствует! — Настоящий воин способен быстро ориентироваться на поле боя и за мгновение просчитывать действия противника. Обычное время ничем не отличается от сражения. — Кратер толкнул принца навстречу Фаенону, и тот чуть не врезался Спасителю в грудь. — Давай, Мидеймос! Познай простую жизнь! Поверь, она тебе понравится. Мидеймос почувствовал себя подавленным. Его окружили со всех сторон. И нигде не найти союзника. — Я не могу, — признался принц. — Я не могу расслабиться! Как это вообще возможно, когда вокруг бушует черное течение? Как можно смеяться и радоваться, зная, что в любой момент стены полиса могут рухнуть? На миг воцарилось молчание. Мидеймос был прав. Ситуация на Амфореусе сложилась таким образом, что песни и пляски казались чем-то неправильным. Словно радость оскверняла память о тех, кто пострадал от монстров и вечного мрака вдали от Кефала. Смерть холодными лапами прижимала к своей полой груди души, стискивала их и заставляла страдать. — И что же с того? — внезапно спросил Фаенон и обратил на себя внимание. Он развел руками: — Мидеймос, это все понимают. Все знают об опасности. И что же теперь, нельзя на минуту расслабиться? Ведь если постоянно пребывать в напряжении и страхе, то так и свихнуться недолго! Любому, даже нам, Преследующим пламя, нужна порой передышка. И никто не смеет осуждать человека за смех после слез. Ведь это значит, что жизнь еще не проиграла. Мидеймос хотел найти поддержку у Кратера, но тот явно был на стороне Спасителя. Старый пень! Принц почувствовал, как его мягко взяли за запястье и потянули. — И потом, — уже тише продолжил Фаенон, погладив большим пальцем венку на ладони Мидеймоса, — ты ведь вчера дал слово нам с Гиациной и Касторией. — Пу-ру-ру! — Ах да. И Ике тоже. Мидеймос отвел взгляд в сторону. Он пробубнил: — Формально я ничего не обещал. — Ты заинтересовался. Этого было достаточно. Принц колебался, но тут выступил Кратер: — Если ты, Мидеймос, сейчас не пойдешь учиться отдыхать, то я всем расскажу о твоем подростковом возрасте. — Мужчина хитро ухмыльнулся и скрестил руки на груди. Он обратился к Гиацине и Фаенону: — Ребята, а вы знали, что наш храбрый Мидеймос, когда впервые увидел собаку… — Хватит! — Мидеймос закрыл пятерней лицо Кратера и заставил того замолчать. Фаенон заметил, как у златиуса вспыхнули кончики ушей. — Ухожу я уже, понял? Ухожу!

***

Кастория мирно ждала ребят у большой триумфальной арки. Она держала в руках небольшую корзинку с закусками и свернутыми на дне пледами. Волосы девушки были убраны в высокий пучок; щеки закрывали две небольшие прядки. Льняной сарафан кремового цвета был украшен тонким поясом с вставками в виде бабочек. На ногах — легкие босоножки. Ладони покрывали короткие перчатки. Девушка, как и обычно, сторонилась прохожих и скромно поглядывала вдаль в надежде увидеть друзей. Вскоре все собрались. Тактильная по своей природе Гиацина была вынуждена лишь помахать подруге рукой. Фаенон поправил на плече ремень от гитары, поприветствовал Касторию и широко ей улыбнулся. Мидеймос, сменивший тяжелые кремносские ткани на простую белую футболку и черные брюки, кивнул деве Айдонии. Он все еще дулся и смотрел себе под ноги, на носки легких белых кроссовок с темно-серыми узорами по бокам. Все то время, пока златиусы шли к арке, Фаенон крепко держал принца за запястье — боялся, что тот вновь убежит. — Хватит строить такую мину, — пробубнил Спаситель на ухо Мидеймосу. — Тебя не на казнь пригласили. Принц ничего не ответил. Честно говоря, он и сам понимал, что ведет себя неподобающе. От этого и было стыдно сильнее обычного. Пройдя через арку, златиусы вышли на мощеную мелким камнем дорогу, которая вскоре сменилась пыльной тропинкой, ведшей в пышные, залитые солнцем долины и леса. Охема считалась не только последним оплотом цивилизации, но и полисом-хранителем всей оставшейся жизни Амфореуса: под светом Кефала все еще росли леса, текли чистые реки и пели птицы. Помимо прочных стен, мрамор улиц и гранит статуй опоясывала пышная зелень. Люди могли созерцать, отдыхать в тени деревьев и прогуливаться по тропинкам. Благодаря этому полис превратился в мир внутри мира, где удивительным образом активная деятельность людей гармонично соседствовала с дарами титанов Творения. Чистый воздух дарил безмятежность. Он шептался с полевыми цветами, перепрыгивал через речки и сиявшие бликами источники; дремал в сырых гротах и покачивался на зеленых ветках. Облака над долинами были небрежно нарисованы акварелью: их очертания мягко расплывались по бескрайнему небу. Вдали от суматохи полиса было свободно и хорошо. Мидеймос посмотрел направо, в сторону небольшого холма, и заметил группу людей. Парочка ребят запускала в небо воздушного змея; женщина средних лет с высоким пучком темных волнистых волос закрепила мольберт на подставке и стала замешивать краски; три легионера, уставшие от тренировок, сидели на траве и вели тихий разговор. Мидеймос невольно залюбовался картиной мирной жизни. Внезапно его посетила мысль о том, что ему хотелось бы того же. Пусть сердце билось в огне борьбы, пусть взгляд раскаленным железом обращал врагов в бегство. Но где-то внутри, под толстым слоем из долга и обязанности лежало простое желание быть свободным. Глядя на отдыхавших людей, Мидеймос начал понимать слова Фаенона: жизнь и правда продолжалась. По пути Гиацина срывала мелкие полевые цветы и плела браслетики. Фаенон с Касторией наблюдали за облаками и сравнивали их с фигурами животных. — Смотри, Кастория! — молодой человек указал пальцем в левую сторону. — Вон то маленькое облачко похоже на рыбку. — И правда, — согласилась девушка. — А вон то облако выглядит, как вислоухий щеночек. Фаенон посмеялся и обратился к шедшему рядом Мидеймосу: — Кстати, Мидеймос, а о чем Кратер хотел сказать перед нашим уходом? Он начал говорить про тебя и собаку… — Ничего, — отрезал кремносец. Фаенон не стал докучать. Он лишь пожал плечами и вновь посмотрел на небо. Пока не споткнулся о кочку. Мидеймос тут же ловко подхватил Спасителя, который неуклюже согнулся пополам и почувствовал, как в затылок ему ударился гриф гитары. — Какие же вы глупые, — вздохнула подошедшая к молодым людям Гиацина. Она стыдливо прикрыла глаза и важно покачала головой. — А почему я глупый? — возмутился Мидеймос. — Это не я сейчас чуть нос не разбил. — Ага, — хмыкнула девушка, — и не ты бегал от нас по стадиону от страха. Мидеймос залился краской. Фаенон посмотрел на принца и понял, что тот смущается как юнец. Это показалось Спасителю несколько забавным и даже в какой-то степени милым. Рдеющие щеки и уши Мидеймоса превращали его из грозного повелителя и свирепого воина в самого обычного мальчишку. Гиацина взяла Фаенона за руку и ловким движением завязала на запястье молодого человека браслет из полевых цветов. Сок от сорванных стебельков немного запачкал рукав златиуса, но тот не обратил на это никакого внимания. — Спасибо, Гиацина, — радостно сказал златиус. Девушка улыбнулась в ответ, а затем повернулась к Мидеймосу. — Давай, — Гиацина протянула руку и несколько раз сжала ладонь. — Что? — Мидеймос вопросительно поднял бровь. — Твоя очередь примерить браслетик. Я постаралась на глаз определить размер твоего запястья, но на всякий случай оставила стебельки длинными, чтобы было проще завязать. Принц замешкался. Он кинул быстрый взгляд на Фаенона. — Не заставляй Гиацину грустить, — ответил златиус. — И потом, разве цветочные браслеты не прелесть? Мидеймос пожал плечами. Он не знал. Тем временем Гиацина воспользовалась моментом и быстро закрепила на руке кремносца украшение. Принц опешил. Он стал пристально разглядывать сладко пахнувшие цветы. — Теперь мы все одинаковы! — Гиацина радостно хлопнула в ладоши. — А Кастория? — спустя некоторое время спросил Мидеймос. — Я сделала для Касеньки особый браслетик из бисера, — объяснила Гиацина. — Такой никогда не завянет на ее руке. Гиацина была одной из первых, кто захотел сблизиться с Касторией несмотря на проклятие Десницы Тени. Став ученицей Рощи муз, Кастория с первых же дней постаралась отгородить людей от себя ради их же блага: многие знали о ее «способности», поэтому, что логично, сторонились. И лишь Гиацина упорно не отставала от Кастории, убежденная в том, что любому человеку необходим рядом кто-то, кто всегда может поддержать в трудную минуту. В Кастории девушка увидела то одиночество, коим страдают изгои поневоле. Гиацина не привыкла мириться с подобным. Любой на свете заслуживает ласки и доброты. И этим было полно сердце Гиацины. Кастория понемногу училась быть нужной и любимой. Она смогла найти поддержку в улыбке розоволосой девушки, а вскоре ей удалось искренне улыбнуться, глядя на проказы Фаенона. Учеба в Роще сделалась приятной. Кастория не чувствовала более расстояния между собой и другими. Разве что в физическом плане все оставалось прежним. Для девушки именно Гиацина стала той героиней, которая отказалась видеть различия между собой и Касторией. — У всех есть особенности, — весело говорила Гиацина, — но это не значит, что они должны отдалять нас друг от друга. Любую границу можно преодолеть. Необязательно ощущать тепло при помощи касания рук. Достаточно передать это тепло от сердца к сердцу! Друзья расположились на полянке, неподалеку от которой начинался лес. Цепкие ветви хватали свет Кефала и разрезали его на тонкие полосы, из-за чего пространство покрывалось позолотой, а роса на листьях кустарников становилась похожей на медовую амброзию. Фаенон положил гитару и осторожно принял от Кастории два пледа. Один из них он протянул Мидеймосу. — Держи, — сказал златиус, — поможешь немного. Фаенон развернул плед, слегка встряхнул его и опустил на поляну. Мидеймос внимательно проследил за другом и постарался сделать то же самое, однако не рассчитал: встряхнул второй плед так сильно, что поток воздуха приподнял подол платья стоявшей рядом Гиацины. Девушка успела придержать ткань. — Я не хотел! — тут же извинился Мидеймос. Гиацина махнула рукой — простила. Она и Кастория принялись раскладывать закуски. Из небольшого пакетика выкатилась парочка орехов. Фаенон быстро подобрал их, хитро ухмыльнулся и, схватив Мидеймоса за руку, утянул его в сторону леса. — Эй! — возмутилась сидевшая на пледе Гиацина. Она сдвинула брови: — А кто нам с Касенькой помогать будет? Куда побежали? От этой нелепой сцены Кастория прикрыла ладонью губы и улыбнулась. Мидеймос обернулся назад. Его сердце почувствовало неладное. Когда макушку накрыла тень крон, принц дернул рукой и остановился позади Фаенона. — Куда ты меня ведешь? — Мидеймос подозрительно прищурился. — Не переживай, — бодро ответил Фаенон, — всего лишь хочу покормить белок. Смотри, — молодой человек указал на ветвь над своей головой, — видишь? Вон там, наверху, дупло. Наверняка белки живут. Мидеймос подошел ближе к другу и поднял голову. — А если там птицы? — через некоторое время спросил он. Фаенон пожал плечами. — Может и птицы. Мидеймос бросил на друга многозначительный взгляд. В это время из дупла и правда вылезла пушистая белка. Она дернула ушками, повела кончиком носа и, заслышав шорохи под деревом, внимательно посмотрела на молодых людей. Фаенон медленно протянул орешек и стал ласково зазывать животное: — Иди сюда, моя красавица! Смотри, что я тебе принес. Ну же! Мидеймос был близок к тому, чтобы поверить в наследование Фаеноном ядра пламени Геориоса, иначе как объяснить то послушание, с которым белка ловко спрыгнула на нижние ветви и стала активно изучать пальцы Спасителя? Фаенон корчился от щекотки, но стоически терпел до тех пор, пока жительница леса не схватила орешек и не утащила его в дупло. — Многие приходят сюда, чтобы покормить лесных зверей, — объяснил Фаенон Мидеймосу. — Сенат, конечно, не одобряет это. Даже выпустил указ о запрете кормления и тому подобное. Но кого это останавливает? — Значит, — ухмыльнулся принц, — ты у нас не такой уж и законопослушный, Спаситель? Фаенон лишь посмеялся и почесал затылок. Ему нечего было добавить. Из дупла высунулось две беличьи головы. Мидеймос заметил это и указал на них пальцем. — О! — Фаенон округлил глаза. — Смотри-ка, какие милые! У меня как раз еще два ореха осталось. Мидеймос, возьми. Он сунул в руку кремносца угощения. Тот немного опешил и стал переводить растерянный взгляд то на друга, то на белок, что уже спускались по веткам вниз. Фаенон кивнул в их сторону головой. — Давай, — сказал он Мидеймосу, — попробуй покормить. Сын Горго неуверенно повертел в руке орехи. У него не было большого опыта в заботе о животных. Разве что Кокобо Третий удостоился быть обласканным со всех сторон. Наверное, нет никакой разницы между геозавром и прочей живностью. Стоит попробовать. Мидеймос не стал ждать, когда белки подберутся к нему поближе, а потому сам резко поднялся на носки и вытянул руку вперед. Жест его был настолько быстрым и внезапным, что бедняжки испугались и поспешили спрятаться в своем домике. Мидеймос пару минут стоял неподвижно, не понимая, что он сделал не так. Почему-то в груди молодого человека разожглась горечь детской обиды. — Я знал, что меня сторонятся люди, — пробубнил принц, — но чтобы животные, да настолько!.. Мидеймос вздохнул и аккуратно оставил угощение у широкого основания ветки. Затем молодой человек сунул руки в карманы, развернулся и направила к выходу из леса. — Надо помочь девочкам, — сказал он, надеясь скрыть смешанную со стыдом обиду. Но Фаенон не был глупым человеком и все прекрасно понял. Однако говорить об этом не стал — некрасиво. Когда оба вышли из сумерек на светлую поляну, Спаситель положил руку на плечо Мидейосу и сказал: — В следующий раз получится. Не переживай! — Я не переживаю, — Мидеймос отвернулся и дернул подбородком. — Конечно, — Фаенон кивнул головой, подыгрывая другу. Скрестив ноги, наследный принц сидел на краю пледа и во все глаза наблюдал за тем, что называлось пикником: Фаенон разламывал руками хрустящий хлеб и протягивал его остальным; Гиацина без устали рассказывала о том, что произошло в Роще муз во время их с Касенькой визита; сама Касенька скромно кивала головой и поддерживала беседу. Внезапно Гиацина обратилась к кремносцу: — Мидеймос, а я могу называть тебя более ласково? Молодой человек не ожидал такого вопроса, поэтому чуть не подавился виноградом. Округлив глаза и похлопав себя по груди, он прокашлялся и ответил хриплым голосом: — Это зачем? — Просто так, — девушка пожала плечами. — У меня привычка обращаться к знакомым. Касенька, Фаенончик, — Гиацина улыбнулась, — вот только госпожу Аглаю не могу назвать мило: разница в статусе не позволяет. — Я думал, что Преследующие пламя равны между собой. — Это верно, но госпожа Аглая — живая легенда. К ней априори хочется обращаться по-особому, с большим уважением. Так что? — Гиацина хихикнула. — Можно называть тебя, скажем, Мидейчик? Фаенон прыснул в кулак и быстро попытался сделать вид, будто ничего не слышал. Мидеймос зыркнул на него, и, чтобы не гневить принца лишний раз, молодой человек не нашел ничего лучше, чем начать настраивать гитару. — Нет, — Мидеймос покачал головой, — мне не хочется, чтобы меня называли ласково. Фаенон не мог не взглянуть украдкой на реакцию Гиацины. Ему показалось, что подруга расстроится, но на лице Гиацины не было и тени печали. Она все еще улыбалась. — Ничего, — бодро ответила она, — я все понимаю. На самом деле это означало совершенно другое: «Ничего, я обязательно найду способ называть тебя Мидейчиком. Это лишь дело времени». Мидеймос поймал себя на мысли, что пикник мало чем отличался от посиделок у костра после очередного военного похода его Одинокого отряда. Все так же сидели рядом друг с другом, травили байки и небылицы, смеялись над анекдотами и гадали на всполохах и треске костра о будущем. В то время гранатовый сок наполнял царский кубок, Гефестион снова спорил с Кратером, а Певкест пытался примирить несносных дураков игрой на лире. И в смехе новых приятелей принц услышал отголоски звонких речей своих первых товарищей. Но больше всего Мидеймоса поразило одно: чувства оказались совершенно одинаковы. Прелый запах травы не был схож с противным смрадом железа и ржавчины, а синева неба привлекала больше, чем мрачная темень проклятых земель. Руки держали дольку яблока, а не обломок окровавленного копья. Мидеймос наблюдал за златиусами и не мог понять: почему же он болезненно испытывает одно и то же, что много лет назад? Почему маленькие искорки блаженства вновь начинают загораться в его душе? Непосредственность и открытость Фаенона, Кастории и Гиацины не были схожи с радостью Гефестиона, Петрикаса, Леона, Певкеста и Птолемея. Более того, никто и никогда не заменит первых друзей принца, в этом он был уверен сам. Но, глядя на Преследующих пламя, Мидеймос не почувствовал отторжения. Молодой человек боялся, что новые люди отбросят память о товарищах в сторону, заставят его забыть и тем самым предать честь тех, с кем он впервые познал нежность и доверие. Мидеймос страшился одной мысли о том, что его общение, например, с Фаеноном сделает скорбь о дорогих союзниках из прошлого чем-то ненастоящим. Неопределенность ощущалась принцем так же остро, как если бы он вновь оказался в царстве Танатос. Отвергая смерть, Мидеймос обязан двигаться только лишь вперед. Любое замешательство могло окончательно убить златиуса. Это тяжелое сопротивление физически терзало грудь молодого человека. То же самое происходило и сейчас. С одной стороны — погибшие товарищи. С другой — беззаботный смех златиусов. Стоя на границе между прошлым и настоящим, как между жизнью и смертью, Мидеймос, к собственному удивлению, переставал ощущать разницу. Так можно ли было назвать это предательством?.. Словно в продолжение его мыслей зазвучала гитара. Фаенон медленно перебирал струны и аккомпанировал Кастории, что спокойным голосом пела: — Я, меняющая облик, от мгновения к мгновению могу исчезнуть…* Было видно, что девушка боролась с волнением и неустанно потирала ладони, однако голос ее — такой спокойный и чарующий — удивительным образом не дрожал. Кастория прикрыла глаза и отдалась мелодии. Казалось, она растворилась в песне. — Встань на берегу моря, и, если упадет звезда, поймай ее. Скажи то, что хочешь, всё может случиться… Гиацина медленно покачивалась в такт и поглаживала лежавшую на ее коленях Ику. Друзей объяло умиротворение. Подобно колыбельной, песня звучала легко и нежно, проникая в самое сердце и оставаясь там в виде теплого лучика. Никто не мог противиться неге, да и не хотел. Ладони Фаенона нежно держали инструмент; пальцы словно щекотали струны, из-за чего мелодия делалась более прекрасной. Мидеймос заметил, как Спаситель шевелил губами и повторял слова вслед за подругой. — Есть только ты, два друга и музыка, которые знают мое сердце. Удивительно: почему принц раньше не замечал ямочек на щеках Фаенона? Ведь тот часто улыбался до этого… Мидеймос нашел это довольно привлекательным. Впервые в голове молодого человека промелькнула мысль, что Фаенон красив. Мысль эта резко уколола Мидеймоса, заставила на краткий миг ощутить боль от осознания, а затем исчезла, оставив свою «жертву» в глубоких раздумьях. Сын Горго был убежден, что все люди по своей природе красивы (лишь неправильные поступки уродуют их), следовательно, и Спаситель не исключение. Во время игры на гитаре Фаенон мельком взглянул на Мидеймоса. Этих секунд принцу хватило для того, чтобы увидеть красоту златиуса по-другому. Словно именно сейчас и именно в глазах самого Мидеймоса вся чудесность Спасителя стала истинной, непохожей на чудесность остальных людей. Ощущение это было объято теплым, чистым свечением в сердце. Мидеймос еще не мог полностью осознать и прочувствовать все то, что начало зарождаться и распускаться в душе, но сейчас, слушая нежный голос Кастории и следя за мягким взглядом очаровательных голубых глаз Спасителя, наследный принц не сопротивлялся всему тому безымянному, что постепенно оплетало его изнутри. Сделав общее фото на память (где Кастория сидела поодаль от остальных, а мордочка Ики заняла весь левый нижний угол), ребята стали собираться назад, в город. В этот момент налетел, словно свист от хлыста, ветер. Девушки сразу же зацепились за платья, а вот шляпку Гиацины унесло в лес. Златиус разочарованно охнула, и Мидеймос, не подумав ни разу, кинулся вдогонку. Лес шелестел так же громко, как пели сирены в пьяных водах Фагусы, но грозного воина этим не напугать. Мидеймос ловко схватил шляпку у выпиравшего из земли толстого корня дерева, вытянулся, оглянулся и понял, что оказался на том же месте, куда его увел Фаенон несколько часов назад. Принц из любопытства встал на носки и глянул на одну из ветвей. Оставленных орехов на ней не осталось, а из дупла на молодого человека смотрели беличьи глазки. Обида тут же сменилась детской радостью. Сам не зная почему, Мидеймос махнул рукой животным, будто они его понимали, и вскоре ушел назад. Протянув шляпку Гиацине, Мидеймос вновь скользнул взглядом по стоявшему рядом Фаенону и, снова посмотрев на девушку, хотел ей было что-то сказать, но запнулся. Язык одеревенел, а мысли спутались. Неуверенность сжала все тело принца, и ему пришлось промолчать. На самом деле, он почти что набрался смелости предложить девушкам дружить. Почти так же, как это сделал Фаенон недавно. Со стороны это выглядело так просто: подойти, протянуть руку и сказать несколько слов. Похоже на то, как легионеры отдают честь командующему. Сын Горго много раз давал понять, что не желает заводить новые знакомства и иметь с кем-либо близости вновь. И именно этот принцип сковал его перед Гиациной. Делать первый шаг и правда бывает трудно. Еще труднее при этом — понять, что собственные убеждения могут помешать случиться чему-то по-настоящему хорошему. Мидеймосу остается лишь выдохнуть, прикрыть глаза и стараться учиться. Когда ребята подходили к городской арке, Фаенона тихо взяли за край рубашки и потянули чуть назад. Он обернулся. Это был Мидеймос. — Насчет того, что Кратер хотел ляпнуть, — тихо сказал тот. Фаенон был заинтересован. — Я слушаю. — Дело в том, что… — Принц отвел взгляд в сторону и почесал затылок. Было видно, что он стыдился чего-то. Наконец молодой человек продолжил: — В детстве, когда я только-только узнал других мальчишек – тех самых, с которыми потом и основал Одинокий отряд, — один из них, Леон, привел с собой пса. А я на тот момент зверей не видел. Только тварей Реки душ, но их за животных считать нельзя. За ласковых или домашних — тем более. В общем, я не знал ничего о собаках, поэтому, когда впервые увидел питомца Леона, сильно испугался, завопил и быстро забрался на дерево. Кратер хохотал, а мне вот было не до смеха. Парни еще долго не могли стянуть меня с ветки. Да еще и пес Леона лаял… Эй! — Мидеймос возмутился и ткнул Фаенона в плечо. — Не смей так глупо улыбаться! Это моя травма, между прочим!

***

Фаенон помогал Теодоросу в лавке и разбирал новые антикварные товары, как вдруг ему позвонили. — Мидеймос? — Спаситель немного заволновался. — Что-то случилось? — Я сейчас нахожусь в библиотеке Сената, — ответил принц. Его голос разбавлялся эхом посетителей. — Это чудесно! Не знаешь, какую книгу выбрать? Помочь тебе с этим? — Нет. Я уже взял то, что мне нужно. Вот только… — Что? На другом конце немного помолчали. Фаенон стал чувствовать неладное. — Я не знаю, — ответил Мидеймос, — может, это твое проклятье такое… — Что ты имеешь в виду? — Я заблудился меж полок. Сам не понимаю, как так получилось. Я даже не понимаю, где именно нахожусь, главной стойки с библиотекарем не вижу. — Только не говори, что тебе стыдно спросить дорогу у посетителей. На другом конце вновь воцарилась тишина. — Мидеймос? — Сам же попросил не говорить. — Скоро буду.

***

На верхнем этаже звуки инсулы делались приглушенными. Маленькая квартирка выглядела одинокой и необжитой даже с новым хозяином. Голые стены и полы, оконный проем только лишь с деревянными ставнями; по правую руку от входной двери — громоздкий платяной шкаф с вырезанными на нем узорами, по левую руку — небольшое углубление в стене, где стояла новая жаровня, и длинный стол с несколькими разделочными досками, ножами и небольшим набором посуды для готовки. Кухонная утварь, пожалуй, была единственной ценностью, на которую хозяин комнатушки не пожалел денег. У окна с правой стороны стояла кровать, упираясь изголовьем в холодную стену. Рядом — тумбочка. Коврика не было. Неподалеку от изножья — письменный стол с библиотечными книгами и стул с красной обивкой (единственным ярким цветом в квартире). Казалось, что пространство жилища замерло и боялось дать суровому хозяину толику уюта. Отворилась дверь, и шумные возгласы соседей на мгновение оживили стены и даже свет Кефала. Мидеймос вытирал влажные волосы полотенцем. Распущенные из косички локоны все еще оставались волнистыми. Накинув полотенце на плечи, златиус открыл шкаф и с важным видом осмотрел висевшие внутри доспехи, словно хотел убедиться в том, что с ними точно все в порядке. Затем сел за стол у окна. В библиотеке Сената (из которой кремносец вышел с помощью Фаенона — Спаситель должен оправдывать прозвище) Мидеймос взял тот самый сборник мифов Амфореуса и большую энциклопедию об истории Кремноса, написанную неким ученым Рощи, что давным-давно бывал в каструме. Рука принца сама потянулась ко второй книге. Пролистав ее и бегло зацепившись за некоторые слова и иллюстрации, Мидеймос нашел главу об Одиноком отряде и хмыкнул: давно мудрецы записались в биографы знаменитостей? Любопытство завладело молодым человеком, и он начал вчитываться. Постепенно, страница за страницей, Мидеймос превращался в критика. Имел право: он же был предводителем Одинокого отряда, хотя главным себя не считал. С самодовольной ухмылкой на лице сын Горго читал строчки. «Это был великий отряд. И не было в то время воинов сильнее». Правда. Чистая правда. В кремносском языке нет слова «слабость». «Крушили они горы и подчиняли себе реки». Чушь какая. Кто вообще способен крушить горы и подчинять реки? Хорошо, камень можно сломать, но вода ведь не имеет разума. Или это такая метафора? Тогда зачем ученый использует ее в научном труде? Он же не поэт. В любом случае, чушь чушью и останется. «У Петрикаса всегда был суровый взгляд». Неправда! Петрикас часто шутил и улыбался, а взгляд был мягким и добрым. Враги, правда, не успевали об этом узнать, потому что встречались с копьем быстрее, чем могли увидеть его лицо. «Переход через снежный хребет Спартака стал тяжелым испытанием для Одинокого отряда. В то время они терпели лишения и неимоверный холод». И это все? Слишком сухо. Переход через хребет Спартака был смерти подобен! Буквально. Отряд потерял нескольких геозавров, часть провизии; похоронил десяток присоединившихся странников. Это был ужасный период, о котором есть что рассказать. «О битве между Мидеймосом и царем Еврипоном сложено много легенд и поэтических строк. Однако…» Закроем эти страницы. Не стоит бередить старые раны. Да, Мидеймос, сам того не зная, продолжил традицию кремносских правителей. Традицию, которую так хотел прервать его отец, Еврипон. Рок или ирония — все одно: то был жуткий бой, в котором Мидеймос отомстил сполна. Но утешило ли его это? Нисколько. Путы, которыми связал его отец еще во младенчестве, до сих пор не спали. Мидеймос не ощущал себя свободным человеком. Он вернулся к предыдущим страницам, где говорилось о его товарищах. Многое, что написал ученый, было правдой, однако другая половина не соответствовала действительности. Мидеймос схватил лежавший рядом карандаш и хотел было написать прямо в книге все, что он знал. Но как уместить целую жизнь на полях? Заточенный грифель завис над страницей. Мидеймос задумался. Брови его сдвинулись, вид сделался мрачным. Ему стало очень грустно. Истории об Одиноком отряде из Кремноса были у всех на слуху, но Мидеймосу хотелось рассказать куда больше, чем могли это сделать легенды и оды. Никто не знает его друзей так, как знал он. Но принц отложил карандаш в сторону и тихо закрыл книгу. Откинувшись на спинку стула, златиус вперил взгляд в серый потолок и подумал, что когда-нибудь, как только беда Амфореуса сгинет окончательно, он обязательно напишет небольшой труд о всех подвигах его друзей и сделает из них не мифические образы и не героев песен, а людей: живых, умеющих даже сквозь воспоминания смеяться и крепко жать руку. Почувствовав усталость, Мидеймос решил закрыть ставни, оставив небольшую щель и позволив тонкой полоске света разделись комнату пополам, и лечь в постель. Едва его голова коснулась подушки, как на тумбочке завибрировал камень связи. Гиацина скинула в общий чат фотографии с пикника, Фаенон тут же отреагировал множеством стикеров. Ответить ли им?.. Из уважения стоит. Мидеймос собрался с духом и написал: «Было очень здорово. Спасибо» Как-то сухо получилось. Может, написать что-нибудь еще? Но и на это сообщение ребята отреагировали очень быстро и даже пообещали Мидеймосу устраивать подобные прогулки чаще. Принц не заметил, как улыбнулся. Он положил телефон рядом с цветочным браслетиком Гиацины.

***

Глава де▮▮▮

*▮*

Глава▮▮▮

▮ ▮ ▮ ▮IX ▮ ▮ ▮ ▮ ▮ ▮▮ ▮ ▮ ▮ ▮ ▮ ▮ анализ вычислений итерации цикл №24 000

доступ администратора

ID: LykoS

▮ ▮ ▮ ▮ ▮ ▮▮ ▮ ▮ прямое вмешательство администратора в вычисления

доступ заблокирован

доступ заблокирован

доступ ▮ ▮ ▮▮ ▮ ▮

запрос на повторный вход ▮▮ ▮ ▮

доступ администратора

ID: LykoS

▮▮ ▮ ▮анализ электрических сигналов▮▮ объект анализа: NeiKos496 ▮▮ ▮ ▮исследование импульсов▮▮ ▮ ▮▮ запрос на ускорение эксперимента путем косвенного влияния на сторонние электрические импульсы

доступ разрешен

▮▮ ▮ ▮▮▮ ▮ ▮▮▮ ▮ ▮▮▮ ▮ ▮ действия администратора LykoS в системе ограничены запрос на корректировку импульса NeiKos496 ▮▮▮

доступ разрешен

▮▮▮ ▮ ▮запуск эксперимента▮▮▮ ▮ ▮