VIII
23 февраля 2026 г., 07:20
— Должна сказать, мисс Уорнер, боюсь, это не в моей компетенции.
Вай чешет затылок, с озадаченным видом глядя на огромный задний двор, пока мисс Уорнер, женщина лет сорока, стоящая рядом, нервно переминается с ноги на ногу. Вай беспомощно пожимает плечами, опуская руку, и тихонько посмеивается.
— Я просто не думаю, что смогу заставить их уйти.
«Их» — это стаю из примерно тридцати канадских гусей, которые в данный момент разбили лагерь по всему заднему двору и саду мисс Уорнер, раздирая стриженый газон, копаясь в земле и вообще просто... ну, гадя повсюду. Мисс Уорнер издаёт побеждённый стон, полная разочарования.
— У вас разве нет полномочий просто... пристрелить одного, чтобы отпугнуть остальных?
Вай снова смеётся, немного неловко. Рука возвращается, чтобы почесать шею сзади.
— Ну, я, наверное, могла бы, но это, вероятно, не...
— Ну так что? — Уорнер жестикулирует в сторону стаи, которая полностью её игнорирует.
— Грейсон, кажется, довольно серьёзно относится ко всей этой теме с «законом», — пытается отшутиться Вай. — Не говоря уже о мэре. И пусть вы немного в стороне от центра города, но стрельба из оружия в жилом дворе — это всё ещё не то, что мне положено делать... Плюс, я думаю, эти птицы защищены каким-то международным соглашением с Канадой или типа того.
Уорнер ворчит.
— Они уничтожают мой двор! Прошла неделя, а они не улетают!
— Это часто случается? — спрашивает Вай, и женщина качает головой.
— Просто в этом году ноябрь тёплый, так что, полагаю, они решили, чёрт возьми, не торопиться лететь на юг, — жалуется она. Гусь издаёт ленивое гоготание, и она показывает стае средний палец. — Ой, заткнись.
Рука Вай переместилась с затылка, чтобы лениво почесать подбородок; она всё ещё размышляет. Она прекрасно знает, что бежать на одного гуся — плохая затея, не говоря уже о тридцати. Но, может, если бы у неё было что-то достаточно громкое... Она оживляется.
— У вас есть воздуходувка для листьев?
Теперь очередь Уорнер смеяться.
— Я похожа на того, у кого есть воздуходувка?
— Понятно, — кивает Вай. — Погодите, у меня есть идея.
Сегодня четверг. По вторникам и четвергам, как Вай уже знает, мэр работает из дома. Вот почему Вай обнаруживает себя стоящей на крыльце особняка прямо перед обедом, чтобы задать мэру вопрос, касающийся исключительно дел помощника шерифа. Это профессионально.
Она и мэр не разговаривали с той самой ночи фестиваля Хэллоуина на прошлой неделе, если не считать короткого «добрый день», которым они обменялись однажды, когда Паудер притащила Фишбонса в участок после школы, а Кейтлин пришла, чтобы вытащить их обоих оттуда. Несмотря на все поводы поговорить, которые могли бы у них возникнуть, этого просто не случалось. Её утренняя пробежка дважды проходила мимо Миллс-стрит, и оба раза она трусила и просто пробегала мимо улицы, чувствуя себя странно из-за всего этого.
Вай видела Кейтлин ещё один раз, в продуктовом магазине, но ничего не сказала. Мэр её не заметила, занятая выбором овощей, а Вай понятия не имела, что сказать. Вместо этого она просто натянула капюшон и пошла в отдел с хлопьями, притворяясь, что ничего не заметила.
Вай провела всю жизнь не с той ноги. Она не совсем уверена, как встать на правильную.
Так что, может быть, только может быть, у Вай были альтернативы стоянию на пороге женщины, которая, возможно, её не ненавидит, но она не может сопротивляться тяге, которая привела её сюда первой, чтобы попросить об одолжении, которое является чертовски хорошим предлогом позвонить в этот дверной звонок.
Внутри дома мгновенно начинается лай в ответ на звонок и приглушённый звук когтей, царапающих по плитке, что заставляет Вай рассмеяться, вспомнив, что теперь там живёт пёс. Вай слышит, слабо, как Кейтлин кричит: «Да, да, иду!» — пока лай продолжается; Фишбонс теряет рассудок, носясь за дверью, а голос Кейтлин приближается, пытаясь заставить его успокоиться.
После мучительно долгого времени, потраченного на то, чтобы унять собаку, дверь приоткрывается; за ней Кейтлин выглядывает, слегка щурясь на яркий дневной свет. Её волосы распущены, чернильным водопадом спадают на плечи, в отличие от пучка, который она обычно носит в рабочие дни. На ней кремовая блузка и что-то похожее на мягкие, свободные домашние брюки, которые всё равно умудряются выглядеть элегантно и профессионально. Позади неё Фишбонс просовывает морду между её ногой и дверным косяком, возбуждённо пыхтя.
Кейтлин похлопывает пса, пытаясь заставить его отойти, и смотрит на Вай с озадаченным выражением лица. Затем она выглядит обеспокоенной; синие глаза метнулись в пространство рядом и за Вай.
— Мисс Лейн... Дело в Паудер? — спрашивает Кейтлин с осторожной тревогой, и теперь очередь Вай слегка моргнуть, отвлечённой видом мэра, прежде чем качнуть головой.
— Нет, это не связано с ней. Я хотела спросить, могу ли я одолжить вашу воздуходувку для листьев.
Кейтлин смотрит на неё так, словно Вай только что заговорила на другом языке, медленно повторяя просьбу, чтобы попытаться перевести.
— Мою воздуходувку?
Вай кивает.
— Да, нам нужно одолжить одну для проблемы с недвижимостью, и я вспомнила, что видела одну в вашем сарае.
Невольно Вай смотрит на яблоню с её обрезанной веткой, вспоминая причину, по которой она знает содержимое сарая Кирамман, и шея у неё вспыхивает жаром. Она немного кусает внутреннюю сторону щеки от смущения, сохраняя ровный голос.
— Не так много людей здесь владеют такой, судя по всему.
— Я не знала, что обязанности помощника шерифа включают работу во дворе, — отвечает Кейтлин, приподняв одну бровь, и Вай подавляет колкий ответ о том, что в городе, на самом деле, больше и нет особых проблем. Технически это можно было бы принять за комплимент, но она не ожидает, что мэр воспримет это так.
Она хмыкает.
— У нас гусиное нашествие, типа того, на одном из загородных участков. Они приземлились и решили остаться, чтобы насладиться погодой подольше; меня попросили отпугнуть их.
Бровь приподнимается чуть выше.
— Уверена, вы могли бы договориться с ними?
Вай не уверена, шутит ли мэр сейчас, и скривилась в лёгком недоумении от предложения.
— Договориться с гусями.
— Разумеется, — губы Кейтлин слегка искривляются в уголках в почти-улыбке, которая кажется фальшивой и политической, и внезапно Вай снова меньше сожалеет о чёртовом дереве. — Вам, из всех людей, следовало бы знать о менталитете тех, кто приземлился там, где им не место, и решил остаться.
Вай смотрит на Кейтлин, которая продолжает дарить ей эту холодную фальшивую улыбку в ответ, работая челюстью в поисках возражения. Всё, о чём она может думать: какого, блядь, хера. Всего лишь несколькими вечерами ранее она действительно думала, что, может быть, мэр потеплела к ней, может быть, это странное... что бы ни было между ними, наконец давало трещину, а теперь Кейтлин резко развернулась обратно на территорию «пошла вон, мисс Лейн»? Какого хера.
Она сдерживает ядовитый комментарий о том, что, конечно, она знает, что она нежеланна — ведь она приёмный ребёнок.
Вместо этого Вай фыркает, издавая смешок, столь же слабый и фальшивый, как улыбка мэра, засовывая руки обратно в карманы куртки.
— Ага, поняла. Спрошу у Вандера, есть ли у него.
Развернувшись, Вай начинает спускаться по дорожке от крыльца шагами, драматично близкими к топоту.
Она прошла половину пути, когда голос Кейтлин доносится сзади.
— Мисс Лейн!
Вай останавливается и оборачивается: Кейтлин открыла дверь полностью, высунувшись наружу, и выглядит почти обеспокоенной.
— Можете взять её. Воздуходувку. — Она делает жест в сторону боковой части дома, где стоит садовый сарай, и на её лице снова эта натянутая не-совсем-улыбка. — Мы же не хотим, чтобы кто-то чувствовал вторжение непрошеных гостей, не так ли?
Лёгкий ветерок подхватывает её волосы теперь, когда она вышла чуть дальше; одна её рука лежит на дверном косяке, а другая держит Фишбонса за ошейник, чтобы тот не выбежал к Вай. В выражении её лица и языке тела есть что-то ещё, что-то нервное, что Вай не может до конца разгадать. Она почти уверена, что Кейтлин просто осознала, как это будет выглядеть со стороны — мэр отказывается помочь помощнику шерифа по мелочным причинам — и даёт задний ход, и Вай не может не забавлять этот факт. Если так всё и будет — мэр будет огрызаться на неё, но всё равно говорить «да», — то ладно. Вай может с этим жить.
Закусив щеку изнутри, она одаривает мэра кривой ухмылкой и едва заметно пожимает плечами; руки всё ещё в карманах.
— О, абсолютно. Не хотелось бы этого.
Воздуходувка делает своё дело. Вай отрывается по полной, распугивая гусей со двора мисс Уорнер в шумном взрыве воздуха и звука, под шквал гогота. И дерьма.
— Боже, они и правда срут повсюду, — бормочет мисс Уорнер, уперев руки в бока, когда Вай выключает машину.
Гуси исчезли — стая превратилась в далёкие точки, и их гогот затихает где-то в глубине материка; всё, что осталось, — это месиво из перьев и проплешины там, где они разрыли траву в поисках еды. И, да. Женщина вздыхает, но поворачивается к Вай с усталой улыбкой и хлопает её по руке.
— Спасибо, Помощник, какая умная идея.
— Не стоит, мисс Уорнер, — улыбается Вай, поудобнее перехватывая тяжесть воздуходувки в руке. — Не смогла бы сделать это без помощи мэра.
— Мэра? — с любопытством спрашивает пожилая женщина.
— Это её воздуходувка, — объясняет Вай с ухмылкой.
Брови Уорнер взлетают к её седеющей чёлке, и появляется лёгкая улыбка.
— Серьёзно?
— Ага. Она шлёт вам наилучшие пожелания, — кряхтит Вай, поднимая аппарат повыше, чтобы донести его до машины. Уорнер идёт рядом с ней, пока Вай направляется к выезду; улыбка становится чуть шире, а в голосе звучит тепло.
— Передайте ей мои в ответ, когда увидите её.
Это рычаг давления, — думает Вай с улыбкой про себя, подходя к машине. Повод подоставать мэра так, чтобы они обе выглядели хорошо; не она одна умеет играть в политику. Если та хочет выиграть, ей придётся относиться к Вай с уважением.
Вай бросает воздуходувку в багажник, захлопывает дверцу и садится в машину, размышляя об этом. О Кейтлин и той фальшивой политической улыбке, о её неловкой настоящей, и о тёплом, гудящем, возбуждённом чувстве от того, что она дала отпор, потому что теперь она точно знает, на какую кнопку нажать. Ухмыляясь про себя, Вай едет, чтобы закинуть воздуходувку обратно в садовый сарай. Она не станет раздражать Кейтлин второй раз звонком в дверь, чтобы сообщить, что вернула вещь, но дважды сигналит, когда выезжает задом с подъездной дорожки, чувствуя себя чертовски самодовольной от всей этой ситуации.
Вай не знает, какова её конечная цель: хочет ли она, чтобы она действительно понравилась Кейтлин, или просто чтобы та прекратила отпускать колкости. Но когда она ложится в постель той ночью после шумной карточной игры в ресторане между ней, Джейсом, Хеймердингером и Виктором, уставшие от долгого дня голубые глаза и неловкая, естественная улыбка — это всё, что Вай видит, пытаясь уснуть. И, может быть, думает она, именно поэтому фальшивая улыбка сегодня так сильно её задела.
Может быть, её бесит, что она видела настоящую всего один раз.
Может быть, она просто хочет увидеть её снова.
────────────────
Стук в дверь раздаётся около 7:30 утра, за полчаса до того, как ей пора спускаться к завтраку, и от неожиданности рука Вай дёргается прочь от волос, чтобы не запороть выбритый висок. Выключив электробритву, она стряхивает короткие волоски с белой майки, которые успела состричь, и направляется к двери. На пороге стоит Вандер с конвертом в руке. — Почта для тебя, — говорит он своим тёплым хрипловатым голосом, а затем оглядывает её: самостоятельная стрижка завершена лишь наполовину и, вероятно, выглядит довольно неряшливо. — Новая причёска? — в его голосе звучат дразнящие нотки, и он улыбается. Вай издаёт неловкий смешок, проводя рукой по недостриженной голове. — Ага, волосы отросли. Решила привести себя в порядок. — Помощь нужна? — О, — Вай пожимает плечами, — я пытаюсь немного сэкономить, поэтому делаю всё сама, а не иду в салон. — Я имел в виду прямо сейчас. Сняв кухонное полотенце, переброшенное через плечо, чтобы вытереть руки, Вандер делает шаг вперёд, и когда Вай отступает, пропуская его, он заходит в комнату и заглядывает в ванную. Он снова смотрит на неё с той же отцовской улыбкой. — Было бы неправильно, если бы наш уважаемый помощник шерифа ходил пятнистым, а? — Я и сама справлюсь, — неубедительно говорит Вай, постукивая письмом по ладони. Она бросает его на тумбочку у кровати и чешет затылок, где чувствует неровно отросший подшёрсток. — Разве что... совсем плохо выглядит? Вандер усмехается. — Скажем так: видно, что ты делала это сама. Он жестом приглашает её пройти в ванную, и она морщит нос, но смеётся и подчиняется. Вандер берёт полотенце и накидывает его ей на плечо, там, где выбрит висок, секунду осматривая это место. — Я подрабатывал в парикмахерской, когда учился в колледже, — он цокает языком и переступает с ноги на ногу, показывая Вай, чтобы она встала перед ним. — Такое на самом деле не забывается. Вай фыркает. — Что, стрижка волос? — Ну, любой навык, на самом деле. Осматривая дешёвую электрическую бритву, которую Вай купила два года назад, словно сомелье, изучающий винную этикетку, Вандер включает её, пробует, как она лежит в руке, и жестом просит у Вай разрешения. Она встаёт перед ним, и он медленно начинает водить машинкой по её волосам. — Полагаю, у тебя есть пара навыков, которые ты так и не растеряла с юных лет. Вай тихо фыркает. — Ага, как езда на велосипеде. — Точно. И ты хорошо ладишь с детьми, — продолжает хозяин гостиницы. — Это ведь не тот навык, который ты часто используешь в своей охоте за головами под залог, верно? Вай молчит минуту; слышно только жужжание бритвы в руках Вандера. Затем: — Я часто была самой старшей в детских домах, — тихо говорит она. — Я много помогала с младшими. В зеркале Вай замечает, как улыбка Вандера смягчается, становится немного грустнее. Это знакомое зрелище ещё с тех пор, как она была подростком и объясняла свою ситуацию учителю — если попадался хороший, — пытаясь получить отсрочку дедлайна или шанс пересдать пропущенный тест. Грустная, но в конечном итоге бесполезная улыбка «мне жаль это слышать». — Не идеальный способ этому научиться, — мягко говорит Вандер, смахивая несколько состриженных волосков с выбритого участка, по которому только что прошёлся, — но навык хороший. — Не знаю, не то чтобы я им реально пользовалась. Если только ты не имеешь в виду просто Паудер. — «Просто Паудер» достаточно, — отвечает Вандер, теперь двигая бритвой более короткими и быстрыми движениями, чтобы выровнять форму стрижки относительно остальных волос. — Одной достаточно. Наклони голову. Вай наклоняет голову, глядя вниз, а Вандер сдвигает полотенце, чтобы прикрыть верхнюю часть её спины, и принимается за короткие волоски на шее. Пока он это делает, между ними повисает тишина; Вай смотрит на свои ноги, шевеля пальцами в разных носках, пока жужжание бритвы не прекращается. — Вот, всё свежо и чисто. Вандер кладёт бритву обратно на край маленькой раковины и вытирает шею Вай полотенцем. Она поднимает взгляд, встречаясь с его глазами в зеркале, и они оба улыбаются друг другу. — Э-э, спасибо. — Волосы Вай в отражении выглядят почти так же, но она уверена, что те части, которые она не видит, теперь смотрятся гораздо лучше, чем если бы она пыталась подстричь их вслепую сама. — Без проблем, — говорит Вандер, ещё раз заботливо растирая её шею полотенцем, чтобы убрать все мелкие волоски. Она тянется назад и быстро скребёт пальцами по затылку, помогая процессу, и слышит, как мужчина посмеивается. — Теперь хоть не выглядит так, будто мы нашли тебя на помойке. — Разве не так всё и было, по сути? — пытается отшутиться Вай, и Вандер снова усмехается. — Ладно, оставляю тебя. Моя работа здесь сделана. — Он начинает идти к двери своей медленной, широкой походкой, подняв руку. — О, и предупреждаю сразу: у нас сегодня утром кончился сыр для омлета. Ухмыляясь, Вай смеётся. — Но сыр — это то, что перебивает остальной вкус! — шутит она. — Поэтому и предупреждаю. Положив руку на дверную ручку, Вандер одаривает её последней улыбкой и машет рукой. — Увидимся за завтраком, малышка.────────────────
Вай откидывается на спинку стула, подбрасывая в воздух маленький синий мячик-антистресс, чтобы убить время в тихом, пустом офисе. Грейсон ушла на обед; она не торопится возвращаться, а Вай и не нужно, чтобы она торопилась. Сама Вай уже проглотила свой ланч, сделала сет ударов из кикбоксинга, чтобы разогнать кровь, и перебрала утреннюю стопку штрафов за нарушение правил дорожного движения. Грейсон патрулирует, Вай занимается бумажками. Всех всё устраивает. Сейчас очередной приятный, тягучий день, и Вай просто подкидывает мячик, пока не вернётся Грейсон. Потом она поедет проверить несколько несрочных вызовов (опять же, в основном белки на крышах. Она реально начинает чувствовать себя службой по контролю за животными). Где-то вдалеке она слышит, как открывается и закрывается входная дверь, отдаваясь эхом в коридоре, а затем шаги. Знакомые шаги: стук каблуков по плитке, быстрый и решительный, приближающийся к офису, прежде чем раздаётся знакомый голос. — Шериф? Кейтлин входит в кабинет, выглядя безупречно и строго в своём тёмном брючном костюме, как и всегда, и одновременно удивлённо, увидев Вай за столом помощника. — О, — только и произносит она, оглядываясь, словно ожидая, что Грейсон выскочит откуда-то из-за угла. Вай небрежно подбрасывает мячик в последний раз, ловит его и разводит руками. — Обед, — поясняет она. — Чем могу помочь, госпожа Мэр? Мэр хмурится, выразительно глядя на ноги Вай, закинутые на стол. Вай почти убирает их, безошибочно считывая настроение в этом взгляде, но решает оставить всё как есть. Кейтлин колеблется, переводя взгляд с ботинок Вай на стол Грейсон, словно в последней надежде, что шериф материализуется, и Вай догадывается, почему мэр здесь. — Это из-за Паудер? — спрашивает она, прежде чем женщина успевает заговорить. Кейтлин выглядит расстроенной, а затем смиренной и кивает. Вай опускает ноги на пол. — Она появилась в школе или..? — Судя по всему, нет, — говорит Кейтлин с искренним беспокойством в голосе. Она не встречается с Вай глазами, но отступает от дверного проёма, когда Вай встаёт. Вай хватает свою куртку и натягивает её, одёргивая спереди, чтобы та лучше села на плечах. Кейтлин внимательно наблюдает за ней; её глаза тёмные и задумчивые, челюсть напряжена, и Вай замечает, что уголок её помады немного смазан, словно она коснулась его до того, как та успела высохнуть. — У вас тут немного... — говорит она, показывая на уголок собственного рта. Кейтлин смотрит на неё с непониманием, и Вай пробует снова, только на этот раз тянется к лицу мэра. — Помада, — начинает она, занося палец у щеки мэра. Глаза Кейтлин расширяются, и она отшатывается, доставая карманное зеркальце. Она фыркает на своё отражение, поднося ухоженный ноготь большого пальца, чтобы стереть пятно, насколько это возможно, с тяжёлым вздохом. — Теперь мой внешний вид более удовлетворителен для поисков, Помощник? — холодно спрашивает Кейтлин, захлопывая зеркальце и убирая его в сумочку. Её выражение лица нейтрально, но настороженного тона Вай достаточно, чтобы понять: возможно, упоминать об этом прямо сейчас было не лучшей идеей. Кейтлин волнуется, а Вай уже должна бы знать, что она всегда через волнуется чрезмерно. — Ага, извините. Поведя плечами, чтобы поудобнее усадить куртку — возможно, Вай делает слишком много отжиманий по вечерам, чтобы компенсировать еду из закусочной, — она протискивается мимо Кейтлин в коридор, направляясь к выходу. — Вы идёте? Кейтлин цокает языком и следует за ней. Выходя на улицу, Вай придерживает дверь для Кейтлин, а затем слегка вздрагивает от ноябрьского ветра. Для этого времени года теплее обычного, но бриз с океана всё ещё несёт зимнюю прохладу. — Как думаете, где она может быть? — Вай задумчиво смотрит на мэра. — Снова в лесу? Глаза Кейтлин расширяются. — О боже, надеюсь, что нет, я распорядилась перекрыть туда вход. Вай кивает и направляется к своей машине, припаркованной у тротуара, звеня ключами. — Ладно, сначала объедем периметр, посмотрим, сможем ли её заметить, а потом вернёмся к местам, где она обычно тусуется, если такие знаете. Она открывает пассажирскую дверь и отступает в сторону, пропуская мэра. — Что вы делаете? — спрашивает Кейтлин. Вай кивает на машину. — Мы ищем её вместе, разве нет? — Я... — Кейтлин колеблется, затем делает шаг к машине, хотя выглядит так, словно это предложение ей не по душе. — В вашей машине? — Не обязательно, — Вай берётся за дверь, чтобы закрыть её. — Просто подумала, что так будет проще. — Нет, нет, конечно, — кивает Кейтлин, а затем меняет жест, качая головой. — Но не в этой смертельной ловушке. Мы поедем на моей, она гораздо лучше. Вай издаёт смешок и захлопывает дверь с громким стуком. — Конечно. Машина Кейтлин хороша: кожаный салон, подогрев сидений и гораздо больше места для ног, но Вай не собирается этого признавать. Она сидит на пассажирском сиденье, оглядывая тротуары, поля и задние дворы. — Вы видели, как она зашла в школу? — спрашивает Вай, когда они проезжают мимо. Она видит лес позади, огороженный оранжевой строительной сеткой. Не похоже, чтобы кто-то перелезал или резал её, чтобы пробраться внутрь. — Не видела, — отвечает Кейтлин. — Обычно я довожу её до угла, а потом еду на работу, пока она идёт в школу. — Есть причины, по которым она могла не пойти сегодня утром? Кейтлин сжимает губы; брови выдают грустное выражение, которое она стирает, пару раз моргнув, в остальном следя за дорогой. — Не вижу, какое это имеет отношение к делу. — М-гм, — хмыкает Вай, откидываясь на спинку сиденья. — Возможно. Они объезжают весь периметр города и большинство главных жилых улиц, что занимает всего двадцать минут, а затем Кейтлин медленно возвращается к тротуару между участком шерифа и мэрией, паркуясь. Они выходят, и Вай ходит взад-вперед, размышляя. — Ладно, если она была расстроена, она могла не захотеть идти в школу и разбираться с этим там. Мы перекрыли место, куда она ходила постоянно, и я думаю, Паудер достаточно умна, чтобы не лезть туда снова. Так что где-то, где она может выпустить пар, расслабиться и почувствовать себя в безопасности. Вай делает паузу, думая и покусывая щеку изнутри. Кейтлин останавливается, с любопытством глядя на неё. — Вы знаете что-то ещё? — Да... — начинает Вай, а затем качает головой, вынимая руку из кармана, чтобы указать на север города, через улицу. — Вы проверяли свой дом? — Мой дом? — моргает Кейтлин. — Ага, — кивает Вай и пожимает плечами. — Её комната там. Вещи там, собака там. У неё ведь есть ключ, верно? — Да, конечно. — Кейтлин выглядит совершенно удивлённой этой идеей, несмотря на её очевидность. — Я даже не подумала об этом. Она никогда... — она замолкает, не заканчивая мысль. Она никогда не убегала домой. Дом — не одно из безопасных мест Паудер, — вот осознание, которое повисает в воздухе. — Собака теперь там, — тихо говорит Вай. — Она может быть там. Кейтлин вздыхает и слегка кивает, всё ещё выглядя немного задумчивой. — Ладно, поехали. — Вы поезжайте. — Когда мэр хмурится, Вай быстро поясняет: — Я останусь здесь на случай вызовов, если придётся, и если её нет дома. Хотя она не выглядит убеждённой, Кейтлин кивает. — Конечно. Вай остаётся на тротуаре, наблюдая, как отъезжает машина мэра, и как только та скрывается за поворотом, Вай садится в свою и едет обратно к Вандеру. Припарковавшись возле ресторана-гостиницы, Вай медленно и тихо спускается по склону к причалу, а затем заходит за изгиб холма, где её не видно с дороги. Там, в своей пухлой куртке и чёрной шапке поверх растрёпанных синих волос, сидит Паудер; рюкзак лежит рядом. Она выглядит несчастной, щёки и нос покраснели от холодного океанского ветра, и ковыряет землю тонкой веточкой сосны. Вай ступает громче, обозначая своё присутствие, когда подходит. — Эй. Вай садится рядом с Паудер, которая не смотрит на неё, а вместо этого с раздражённым звуком швыряет тонкую сосновую ветку, которую держала. Ветка слишком лёгкая, чтобы улететь далеко, и Паудер пинает песок и гравий в то место, где она приземлилась всего в футе перед ней. Вай наблюдает за всем этим и ждёт ещё минуту. Паудер не шевелится, поэтому Вай подталкивает разговор: — Кейтлин ищет тебя. Она волнуется. Что случилось? Лицо ребёнка сморщивается. — Ничего. — Ага, — Вай издаёт короткий смешок носом. — Конечно. Какого рода «ничего»? Лицо Паудер умудряется сморщиться ещё сильнее, и она сворачивается в ещё более тугой комок. — Я сказала ей, что она мне не мать. Кивнув, Вай смотрит на океан, а затем обратно на ребёнка. — И как прошло? — Она сказала, что знает это, — Паудер трёт нос тыльной стороной предплечья, шмыгая. — Она не хочет ею быть. Вай шипит сквозь зубы, не зная, что на это ответить. — А ты... хочешь, чтобы она была? — Нет. — Ответ твёрдый и мгновенный. Затем девочка снова шмыгает носом. — Я просто... Я не хочу больше ходить на тупые уроки пианино. Я их ненавижу. Но Кейтлин всё твердит, что знать музыку полезно для меня, а я сказала ей, что мне плевать. Тогда она разозлилась и сказала, что мне должно быть не плевать, и я сказала ей... ну, ты знаешь. Ее голос срывается в конце, наполовину приглушённый, когда она прячет лицо в руках. — Я скучаю по маме. Вай не отвечает, и когда тишина затягивается достаточно, чтобы Паудер это заметила, она просто снова шмыгает носом и говорит: — Мама никогда не заставляла меня делать то, чего я не хотела. — Пианино может быть довольно крутым, — не подумав, говорит Вай, и Паудер издаёт раздражённый фыркающий звук. — Но я думаю... — Ты скажешь ей? — Паудер смотрит на Вай красными от слёз глазами и говорит всё ещё срывающимся голосом. — Я не хочу заниматься пианино. Вай морщится. — Я... Я могу поговорить с ней, наверное. — Спасибо, — говорит Паудер, придвигаясь, чтобы прижаться к Вай, и шмыгает носом. Вай сидит неподвижно, напряжённо, а затем мягко отстраняет девочку. Она чувствует, как вибрирует телефон, и смотрит на экран: сообщение от Грейсон гласит: «Звонила мэр, Паудер нет дома». Вай вздыхает. — Слушай, нам надо отвезти тебя домой. Добравшись до особняка Кирамман, Паудер ворчит, что её ключи где-то на дне сумки, поэтому Вай вздыхает и звонит в звонок. Звонок раздаётся, и Фишбонс снова начинает неистово лаять; Вай сдерживает смех. На этот раз вместо медленного шиканья Вай слышит топот бегущих ног, скрежет когтей по плитке, а затем входная дверь практически распахивается, являя Кейтлин в том же брючном костюме, что и раньше, но с волосами, собранными в тугой хвост вместо пучка. Её глаза немного красные; Вай делает вид, что не замечает. — Паудер! — выдыхает Кейтлин с облегчением, но ребёнок мгновенно протискивается мимо неё и топает вверх по лестнице, сбрасывая обувь на ходу. Кейтлин провожает её взглядом; Фишбонс радостно бежит за девочкой по пятам. Вай слышит звук захлопывающейся двери и видит, как плечи Кейтлин опускаются. Мэр поворачивается к Вай. — Где она была? Вай секунду двигает челюстью, переминаясь с ноги на ногу. — У Вандера. Думаю, она ждала меня. — Разумеется, ждала, — Кейтлин звучит скорее измученно, чем сердито, бросая взгляд внутрь дома. Она медленно поворачивается обратно к Вай. — Не хотите... выпить? Глаза Вай расширяются от удивления — она этого не ожидала, но... какого чёрта, Кейтлин выглядит так, словно ей это нужно, а Грейсон всегда напишет, если что-то понадобится, так что: — Конечно, почему бы и нет. Она входит в особняк Кирамман во второй раз с тех пор, как приехала в город, сбрасывая ботинки в большом пустом фойе и следуя за мэром на кухню. Наверху Вай может различить приглушённые басы громкой рок-музыки. Звон стекла отдаётся эхом в огромной кухне: Кейтлин достаёт два вычурных бокала, ставит их на столешницу, а затем вынимает из холодильника стеклянную бутылку, чтобы разлить содержимое. — Сидр, — говорит она, всё ещё стоя спиной к Вай и наполняя бокалы. — Домашний, из моих собственных яблок. — О, здорово. Надеюсь, он не попытается отомстить за ветку. Кейтлин издаёт звук, который может быть смехом; её плечи напрягаются. Она слегка качает головой, и её хвост покачивается на длинной шее так, что это немного завораживает, пока она не поворачивается, чтобы протянуть бокал Вай, и Вай приходится моргнуть, чтобы перестать пялиться. Кейтлин прислоняется к столешнице, наблюдая, как плещется сидр в её бокале, пока она его крутит. Когда она начинает говорить, её голос звучит глухо, словно она пытается подавить рыдания. — Она рассказала вам, полагаю. — Типа того. — Вай делает глоток и сглатывает. — Не хочет заниматься пианино? Кейтлин кивает, а затем вздыхает, дрожаще. — Она была той, кто попросил заниматься пианино. Я пыталась заставить её придерживаться сделанного выбора, и, ну... — Она поднимает руку в жесте поражения. — Но дело на самом деле не в пианино, думаю, мы обе это знаем. Дело никогда не в чёртовом пианино. Вай смеётся, затем прочищает горло и сглатывает. Смеяться здесь, наверное, не лучший ответ. Или, может, наоборот, раз Кейтлин издаёт одинокий смешок, и уголок её рта приподнимается в слабой улыбке, которая почти искренняя. Но затем она отводит глаза, и Вай видит, что эта улыбка такая же вымученная, как и все остальные, и в синеве нет никакого веселья. — Не думаю, что мне вообще суждено было стать матерью, мисс Лейн, — говорит она, и голос её звучит ровно. — Или сестрой. Но я стараюсь. — Она возвращается к своему напитку и делает ещё один глоток, складывая свободную руку на груди, чтобы опереться на неё локтем другой. — Бог свидетель, я стараюсь. Вай секунду смотрит на свой напиток, а затем скользит чуть ближе, чтобы легонько толкнуть Кейтлин плечом. — Эй, я думаю, все так делают, верно? Кейтлин смотрит на неё искоса полуприкрытыми глазами; её обычная полухмурость становится жёстче, а лёгкое напряжение сжатых челюстей делает скулы острее. — Да что с вами такое? — полубормочет она, и Вай не упускает, как острый синий взгляд опускается вниз и снова взлетает вверх, охватывая её целиком. Вай чувствует пустоту в животе и отстраняется. — Я не знаю. Я думаю, она просто надеется, что эта идея с сестрой — способ вырваться. Кейтлин сжимает губы; глаза тёмные и задумчивые. Затем она резко вдыхает, выпрямляя спину и поворачиваясь, чтобы поставить всё ещё наполовину полный бокал на столешницу быстрым, плавным движением. — Не хотите ли остаться на ужин, мисс Лейн? — спрашивает она немного поспешно, словно ей нужно выговорить слова до того, как она передумает. — Я думаю, Паудер бы это понравилось. Возможно, это было бы полезно для нас всех. Сердце Вай останавливается от этой мысли. — Нет. — Она ставит свой всё ещё наполовину полный бокал на столешницу, немного слишком быстро, и он издаёт громкий стук. — Нет, мне не стоит. — Вай качает головой, может быть, немного слишком сильно. — Вы уверены? — Голос Кейтлин мягкий, полный надежды, и Вай смотрит на неё, несколько прядей выбились из хвоста Кейтлин, чтобы упасть ей на лицо, и... И затем призрак улыбки, настоящей улыбки, появляется на лице Кейтлин с выражением, которое слишком дружелюбно для того, к чему привыкла Вай. — Я готовлю убийственную лазанью? — пытается надавить мэр; улыбка немного неловкая и немного застенчивая, прежде чем смениться более обеспокоенным выражением; глаза Кейтлин становятся мягкими, и сердце Вай внезапно начинает колотиться. Она делает ещё шаг назад, качая головой, и опускает глаза, чтобы избежать взгляда Кейтлин. Мысль о том, чтобы сидеть за столом напротив Кейтлин, стать ещё ближе к Паудер, чем сейчас, есть за семейным ужином... — Я не могу. Не сказав больше ни слова, не глядя и не слушая, попытается ли Кейтлин её остановить, она уходит (ей кажется, что она слышит «Мисс Лейн!» позади, но это не регистрируется в сознании). Надев ботинки так быстро, что перепутала ноги, она бежит к своей машине и уезжает под звук собственного сердца, стучащего в ушах. Вернувшись к Вандеру, она машет рукой в сторону стойки и выдавливает «привет» по пути наверх, надеясь, что выглядела и звучала нормально. Поднявшись, она приваливается к закрытой двери, как только оказывается в своей комнате, сползая на пол, чтобы положить руки на колени и зарыться пальцами в волосы со стоном, пытаясь контролировать дыхание. Образ Кейтлин, сидящей напротив неё за столом и улыбающейся, не хочет покидать её гиперактивное воображение. Теперь она понимает, почему вся эта дурацкая история была так странно важна для неё. И оу. Ей пиздец.
