XVIII
26 февраля 2026 г., 07:44
Самое приятное в новой квартире Вай — это утренний свет, который идеально падает в окна. Не слишком прямой, чтобы слепить, он подсвечивает открытую кирпичную кладку и деревянные детали интерьера, а заодно и поднимает ей настроение, что всегда кстати.
Впрочем, сейчас даже всё солнце мира не смогло бы поднять ей настроение, когда она просто пытается повесить чёртову картину на стену. Она всё измерила, она знает, что измерила, но картина всё равно висит ниже, чем первая. Выглядит просто неправильно. Но сейчас она уверена, что поняла, как надо, лучше бы так и было, и ей просто нужно…
— Аргх! — кричит Вай, засовывая в рот палец, который она только что ушибла соскользнувшим гвоздём, чтобы унять боль. Бормоча ругательства себе под нос, она свирепо смотрит под ноги, пытаясь найти гвоздь, который только что уронила.
Как только она подхватывает его с пола, в дверь стучат.
Нахмурившись и щурясь на стену в попытке снова найти точку от карандаша, Вай кричит с лёгким раздражением:
— Да? Чего?
Ответ звучит тихо:
— Можно войти…?
Вай моргает, услышав голос Паудер. Подойдя, она отпирает и открывает дверь, видя мелкую, стоящую там со скрещёнными на груди руками. Вай тихо шипит, внутренне вздрагивая от любой потенциальной причины, по которой Паудер может быть здесь.
— Эй, что случилось? — осторожно спрашивает она.
Паудер просто шаркает ботинком по полу. Вай отходит в сторону, пропуская ребёнка внутрь, и бросает гвоздь в свою ключницу, пока не забыла; предательский шип с лязгом ударяется о её карабин для ключей.
Молча Паудер стряхивает с себя пальто, позволяя ему упасть на пол, скидывает ботинки и идёт плюхнуться на диван.
Присев рядом с ней, Вай даёт ей пару вдохов, чтобы посмотреть, скажет ли мелкая что-нибудь первой, а когда та молчит, Вай легонько толкает её.
— Эй, ты в порядке?
Паудер пожимает плечами, вздыхает и больше ничего не отвечает. Кусая внутреннюю сторону щеки, Вай толкает её снова и пробует ещё раз.
— Ты поругалась с Кейтлин?
— Нет, — наконец отвечает Паудер, голос звучит как низкое ворчание. — Она в норме. Ничего такого.
— Тогда что стряслось?
— Я просто типа… ну знаешь. — Обе руки Паудер поднимаются, чтобы потереть предплечья, и замирают, обхватив локти. — Завтра встречаюсь со своим социальным работником.
— О.
О. Дерьмо?
— Это просто проверка, — уточняет Паудер, прежде чем Вай успевает спросить. Она болтает ногами, ударяя пятками по дивану, издавая при этом глухое «тук-тук». — Знаешь, убедиться, что я всё ещё здесь, целая, всё в таком духе.
Наклонившись вперёд и уперевшись локтями в колени, Вай сцепляет руки в замок и постукивает большими пальцами друг о друга.
— Да?
Паудер перестаёт болтать ногами и поднимает взгляд.
— Как думаешь, мне стоит рассказать ей о тебе?
Э-э.
— Э-э… — Вай прочищает горло, постукивая пяткой по полу. — Наверное, нет. Не то чтобы, — она начинает снова, когда Паудер выглядит обиженной, — я не хочу, чтобы люди знали, что мы сёстры или типа того, но, типа, это может всё сильно усложнить. Типа, слушай, я уже какое-то время не влипаю в неприятности, но у меня всё ещё есть досье длиной с руку. И у нас на самом деле нет никаких доказательств.
— Но база данных ДНК… — начинает протестовать Паудер.
— Может ошибаться.
Лицо Паудер морщится от огорчения, и Вай снова толкает её локтем, пытаясь успокоить.
— Дело не в том, что я не хочу быть твоей сестрой. И не в том, что мне не нравится тусоваться с тобой. Просто… если ты скажешь, что сбежала в Бостон, чтобы притащить домой незнакомку в надежде, что сможешь жить с ней, а она теперь встречается с твоим опекуном, это будет звучать немного странно.
— Так мне вообще нельзя рассказывать им о тебе?
— Ну, я… — Вай шипит сквозь зубы и прикладывает руки ко рту. — Я имею в виду, может быть. Может, просто скажи, что подруга Кейтлин помогает. И, — она снова толкает мелкую, но на этот раз с улыбкой, — что я клёвая.
Паудер просто издаёт звук «хех», но больше ничего не отвечает. После паузы Вай трёт затылок и спрашивает:
— Ты всё ещё хочешь уехать от Кейтлин?
Глядя на свои руки, Паудер тихо качает головой.
— Не особо. Я хочу остаться. Фишбонс там. И ты рядом. И… — нос Паудер морщится пару раз, как у крольчонка. — В смысле, Кейтлин теперь милая. Она клёвая. В смысле, она всё ещё… Кейтлин. Но она клёвая. Ты сделала её клёвой.
Вай смеётся и откидывается на спинку дивана.
— Серьёзно, я ничего не делала.
— Делала! — настаивает Паудер; в её голосе пробивается тихий смешок. — С силой, типа, гейской любви или чего-то такого.
— Сила гейской любви, — повторяет Вай. — Это что-то новенькое.
— Ты поняла, о чём я, — вздыхает Паудер.
Вай снова смеётся, обнимая Паудер за плечи и дружески сжимая её. Девочка притворно отбивается, отталкивая её, так что Вай сжимает сильнее, пока они обе не начинают смеяться и бороться. Вай захватывает Паудер в «замок» и ласково ерошит ей волосы, прежде чем отпустить.
— Лады, лады, — говорит Вай, разминая плечо от лёгкой тянущей боли, которую она получила в процессе. — Хочешь перекусить, перед тем как я отвезу тебя домой?
Паудер кивает, так что Вай достаёт чипсы, и они немного смотрят мультики, пока едят. Потом они садятся в машину Вай (которую так и не прибрали) и едут обратно на Миллс-стрит.
Дверь заперта, поэтому Вай стучит и ждёт, пока откроют. Когда дверь открывается, на пороге стоит мэр в присыпанном мукой фартуке, с пятном муки на щеке и волосами, собранными в быстрый небрежный пучок.
— О, Вай! — начинает Кейтлин, удивлённая, но, кажется, довольная. — Я не… Паудер?
Она внезапно выглядит невероятно обеспокоенной, приседая, чтобы положить руку на плечо Паудер.
— Что случилось? Ты в порядке? Ты попала в беду? Это не… о нет, вы же здесь не по делам полиции, верно? — Последний вопрос адресован Вай, которая быстро поднимает руку и качает головой.
— Не, не, — Вай не может сдержать лёгкий смешок от беспокойства Кейтлин. — Она просто зашла немного поболтать; я подбросила её обратно.
Облегчение накатывает на Кейтлин, и она выпрямляется.
— Слава богу.
Она подталкивает Паудер внутрь, провожая взглядом, пока та идёт в свою комнату, прежде чем повернуться к Вай.
— Хочешь зайти?
— Не-а, — Вай пожимает плечами. — Она просто хотела немного поговорить, просто типа сбросить стресс.
Кейтлин смотрит на неё с любопытством.
— О чём?
Снова пожав плечами, Вай чешет затылок, раздумывая, отвечать или нет.
— Завтра эта фигня с соцработником, — решает ответить она.
Мэр издаёт побеждённый вздох, её плечи опускаются, и она оглядывается внутрь дома, на лестницу.
— Конечно. Она… есть что-то..? — она замолкает, очевидно, не совсем понимая, как задать тот самый вопрос.
— Просто нервничает, я думаю. Она хочет остаться, так что не думаю, что будут проблемы. Ты… — Вай снова пожимает плечами, вспоминая весь свой опыт. — Ты практически справляешься лучше всех.
— Она хочет оста… — Кейтлин издаёт звук, почти похожий на икоту, прикрывая рот рукой, чтобы скрыть это, прежде чем её пальцы сгибаются, открывая улыбку. — Она правда сказала тебе, что хочет остаться со мной?
— Ну да, — говорит Вай тоном «ну само собой». — Её собака же здесь.
Кейтлин слегка фыркает на это, подаваясь вперёд, чтобы пихнуть Вай в плечо.
— Засранка.
Вай смеётся в ответ, пока Кейтлин снова приваливается к всё ещё открытой двери.
— Значит, я всё ещё опекун, которого едва терпят, да?
Вай засовывает руки в карманы и тоже откидывается назад на пятках, копируя позу.
— Думаю, ты довольно терпимая.
Она получает реакцию, на которую надеялась: неконтролируемую, кривую улыбку, которую мэр пытается скрыть, закатив глаза и покачав головой, глядя себе под ноги. Вай это обожает.
— О, — она вспоминает ещё часть разговора, и Кейтлин моргает, возвращая внимание, — она ещё спросила меня, стоит ли ей говорить им, что она нашла меня. Или про нас.
Лёгкое беспокойство мелькает на лице мэра.
— И что ты на это ответила?
— Я сказала, что говорить о нас должно быть нормально. Про поездку в Бостон — наверное, нет.
Кейтлин очень тихо фыркает — едва слышный смешок.
— А что насчёт нас?
— О, ну знаешь, сказать им, что «Кейтлин завела друга».
— «Друга»?
Улыбка Вай становится шире и застенчивее.
— Очень, очень хорошего друга. Суперблизкие друзья. — Она засовывает руки глубже в карманы, пожимает плечами. — Я сказала спросить ещё и тебя, насколько тебе комфортно называть это чем-то вроде свиданий?
Фирменная приподнятая бровь Кейтлин отвечает на этот вопрос.
— Вроде отношений?
— Или… это.
— Хм, — Кейтлин поджимает губы, но всё равно улыбается. — И как бы ты это назвала?
— О, определённо кореша, — посмеивается Вай, шагая ближе. — Лучшие подружки. Девушки. — Их губы соприкасаются. — Партнёры.
— Мне нравится, — Кейтлин сокращает расстояние, чтобы прижаться для поцелуя. — Партнёры.
Вай ухмыляется.
— Партнёры.
Она целует Кейтлин в ответ, долго и медленно, и отстраняется с закрытыми глазами и глубоким довольным вдохом, вдыхая запахи выпечки, доносящиеся из дома.
— Что ты там готовишь?
— О, чёрт, пироги, — отвечает Кейтлин, наполовину вбегая внутрь, замирая и поворачиваясь, чтобы снова посмотреть на Вай. — Ты уверена, что не хочешь..?
— Не-а, мне надо… — Вай тычет большим пальцем в сторону машины, а затем снова вдыхает запах выпечки. — Вообще-то, какого чёрта.
Она шагает в дом, уже наполовину стягивая пальто.
— Какой пирог? — спрашивает она, скидывая ботинок.
— А ты как думаешь? — спрашивает Кейтлин с приподнятой бровью.
Вай смеётся.
— Яблочный, точно. Конечно.
Кейтлин тоже смеётся и берёт Вай под руку, чтобы проводить её на кухню.
────────────────
На следующий вечер Вай как обычно ужинает с Джейсом, Виктором и Мэл, когда в ресторан входят Кейтлин и Паудер. Виктор замечает их первым и подталкивает Вай локтем, привлекая её внимание. Она поднимает взгляд и невольно расплывается в улыбке. — Эй! — машет она, и ищущее выражение на лице Кейтлин сменяется облегчением, когда она замечает Вай. Как только Кейтлин подходит к столику, Виктор встаёт, жестом приглашая мэра сесть рядом с Вай. Он берет стул с соседнего пустого столика для Паудер, а сам втискивается на диванчик к Мэл и Джейсу. Кейтлин выглядит так, словно готова возразить, но и Виктор, и Мэл поднимают руки и качают головами, отмахиваясь от возражений. — Ну, как всё прошло? — спрашивает Вай, пока Кейтлин изучает меню. Кейтлин слегка улыбается. — Всё прошло хорошо… подруга. — Я остаюсь жить с Кейтлин, — радостно щебечет Паудер, внося ясность прежде, чем маленькая шутка Кейтлин успевает повиснуть в воздухе или вызвать вопросы. — Что клёво. Мэр подносит меню ближе к лицу, чтобы скрыть улыбку, но Вай улыбается достаточно широко за них обеих. — За это я выпью, — добавляет Джейс, поднимая свой бокал. Остальные за столом присоединяются, а Паудер сжимает кулак, изображая невидимый стакан, чтобы чокнуться костяшками с напитками всех остальных. Кейтлин не опускает меню, пряча лицо, и Вай обнимает женщину за плечи, быстро прижимая к себе и наслаждаясь тем, что прямо сейчас только она видит её улыбку.────────────────
Мартовский мокрый снег сменяется ещё более мокрым дождём и лужами повсюду — Вай почти чувствует, будто океан пытается проползти вглубь суши. Она наконец сдаётся и покупает толстые непромокаемые ботинки, после того как в третий раз совершенно неправильно оценивает глубину края лужи. — Жизнь у моря, прямо как в рекламном буклете, — смеётся Вандер и ухмыляется ей, когда она входит, жалуясь на туман, такой густой, что чёлка Вай отсырела и повисла на лице. Джейс уверяет её, что никто не любит такую погоду. В один из таких дождливых дней Вай подъезжает к дому на Миллс-стрит и видит того, кто наслаждается погодой, лужами и грязью. И ещё кого-то, кто отчаянно пытается заставить его прекратить. — Фишбонс! Сюда, мальчик! Иди сюда, мальчик! — кричит Кейтлин из дверного проёма; голос высокий и звучит слегка напряжённо. Фишбонс катается в грязной луже на газоне, наслаждаясь лучшим моментом в своей жизни. Вай смеётся, захлопывая дверь машины, и свистит. Оба звука привлекают внимание пса, и он вскакивает, подбегая к ней; большая часть его серой шерсти теперь тёмно-коричневая. Она изо всех сил старается не дать ему обтереться о её ноги, но это проигранная битва. — Кажется, кого-то нужно окатить из шланга, — громко смеётся она в сторону двери и даже с такого расстояния может разглядеть выражение лица Кейтлин. — Вода на улице всё ещё перекрыта, — кричит мэр в ответ. — Тебе придётся, фу, затащить его в ванну. Тихо хихикая, Вай разминает плечо и готовится подхватить пса на руки. Он немного извивается, но это больше похоже на попытку облизать лицо Вай, чем сбежать, так что она просто держит дистанцию и несёт его к дому. — О боже. Он грязнуля, — морщится Кейтлин. Вай ухмыляется. — Ага. Фишбонс счастливо пыхтит на руках у Вай, пока они поднимаются по лестнице, виляя хвостом и ударяя Вай по боку, разбрызгивая ещё больше грязи на её куртку. Они заходят в ванную, Кейтлин достаёт полотенца, и Вай (в основном осторожно) опускает Фишбонса в ванну. Она скидывает куртку и свитер, оставаясь только в майке, и встаёт так, чтобы удерживать пса на месте. Он просто продолжает счастливо вилять хвостом. Кейтлин снимает душевую лейку, выглядя немного неуверенно, но после кивка Вай делает вдох и включает воду. Фишбонсу душ не нравится. Взвизгнув, он пытается сбежать от воды, когти скользят по эмали ванны. Вай делает выпад вперёд, чтобы обхватить его за шею и попытаться удержать, пока Кейтлин изо всех сил старается работать лейкой как можно быстрее. Это настоящая битва: Фишбонс скулит, а обе женщины одновременно пытаются успокоить его и ругаются, когда вода попадает на них в процессе. Но они справляются. Наконец, помытому и почти чистому Фишбонсу разрешают выпрыгнуть из испачканной грязью ванны, где он немедленно отряхивается, разбрызгивая ещё больше воды на них обеих. Вай сгребает его в охапку полотенцем и изо всех сил старается вытереть, что, к счастью, немного проще, так как против этого действия пёс не возражает — если не считать попыток Фишбонса лизнуть Вай в лицо. Она отталкивает его, работая до тех пор, пока полотенце не становится слишком влажным, чтобы быть полезным, и решает, что этого достаточно. — Иди, всё, — она подталкивает голову пса к двери. — Ты закончил, вали отсюда. С обиженным чихом Фишбонс в последний раз отряхивается и рысцой выбегает из ванной. Вай наконец смотрит на Кейтлин, а Кейтлин смотрит на Вай; её волосы мокрые и висят сосульками от грязи и грязной воды, полоса грязи медленно стекает по щеке, и ещё пятно на воротнике рубашки. Она выглядит как катастрофа. Она начинает смеяться. — Как мы… — начинает она, смеясь так громко, что не может выговорить слова. Вай начинает смеяться в ответ, убирая собственные мокрые волосы с лица. Пару прядей она пропускает, и Кейтлин тянется вперёд, чтобы убрать их, наконец восстанавливая дыхание. — Как мы обе оказались грязнее, чем была собака в самом начале? — она практически хихикает. Вай разводит руками, пожимая плечами и вытирая грязную воду с плеч и рук. Кейтлин придвигается ближе, продолжая пытаться стереть грязь с лица Вай, и фыркает. Чопорная и правильная мэр Пилтовера смеётся так сильно над тем, что она вся покрыта грязной собачьей водой, что у неё вырывается полноценное хрюканье. Она прикрывает рот в застывшем удивлении, широко раскрыв глаза, а затем растворяется в смехе ещё сильнее. Вай больше не может этого выносить и целует её. Обхватывает щёки Кейтлин и целует её и ту грязь, что оказалась на их губах. Это неловкий поцелуй, потому что они всё ещё смеются, но Вай всё равно притягивает Кейтлин ближе и продолжает целовать, а высокая женщина устраивается у Вай на коленях. Смех постепенно стихает, переходя просто в поцелуи; Вай запускает пальцы в мокрые, спутанные волосы Кейтлин. — Нам нужен душ, — бормочет Вай. — Паудер дома, — отвечает Кейтлин и отстраняется с притворной гримасой. — Но да, я начинаю чувствовать запах. — Ладно, ладно, — Вай щиплет её за щёку. — Ты иди отмывайся, а я пойду поздороваюсь с мелкой. — Спасибо, — Кейтлин целует Вай в нос. — О, погоди, — Вай смотрит на грязь на своих джинсах и пятна по всей майке. — Мне, наверное, стоит сначала сгонять домой, у меня здесь нет сменной одежды. — Я могла бы одолжить тебе что-нибудь. — Хмм, — посмеивается Вай, — не думаю, что твои вещи налезут. Кейтлин задумчиво мычит в ответ. — Возможно, ты права. Может, тебе стоит начать оставлять здесь немного сменной одежды, на всякий случай. Вай тихо смеётся, сжимая Кейтлин в более крепких объятиях и тычась носом в грязную полосу на её шее, наслаждаясь её теплом ещё минуту в прохладной комнате. А затем. Голос Паудер доносится снизу, заставляя их обеих застыть. — О, привет, мальчик! Хочешь погулять? Они слышат, как открывается и снова закрывается раздвижная дверь на задний двор, и Вай чувствует, как Кейтлин вздрагивает в её объятиях. Повисает тяжёлая пауза на минуту, а затем… — Фишбонс! Эй, мальчик! Оу, нет, нет, нет, Фишбонс, не-е-е-ет, не лезь в эту лужу! — Проклятье, — вздыхает Кейтлин в щёку Вай, и Вай снова начинает смеяться.────────────────
Летние дни приходят жаркие и длинные, принося с собой желание постоять на пристани у Вандера, запуская «блинчики» по воде. Последние несколько недель учёбы они с Паудер занимаются именно этим — бросают камни, прежде чем зайти к Вандеру за молочными коктейлями и подготовкой к экзаменам. Вай до сих пор не может поверить, что у шестиклассников есть экзамены, она клянётся, что у неё не было, но она зарывается в учебники и делает всё возможное, чтобы разобраться в алгебре вместе с мелкой. Иногда к ним на ужин присоединяется Кейтлин, иногда она пишет Вай, чтобы та ехала домой поесть. Вай так и не удосужилась купить кондиционер для своей квартиры, поэтому она не против того, что почти не бывает там, пока нарастает летняя жара. Гораздо приятнее проводить время с Паудер на набережной или пляже, в закусочной или в прохладной кухне дома Кирамманов. Впервые об этом заговаривают на праздновании Четвёртого июля на городской площади — мероприятии, которое вымотало их обеих одной только подготовкой. Народу тьма: многие из городов, расположенных в глубине материка, приезжают насладиться пляжем и фейерверками, и всё переходит в режим полного туристического хаоса. К тому времени, как солнце начинает садиться, Вай разнимает три пьяные драки и повреждает плечо во второй. Оно ноет знакомой болью, и Вай задаётся вопросом, не придётся ли ей отныне считать это своим «больным плечом». Ей удаётся пересечься с Кейтлин пару раз, а также с Паудер, которая мечется между Кейтлин и своими друзьями, но в остальном сегодня было больше работы, чем веселья. Пока она стоит в очереди за хот-догом, чтобы подзаправиться, чья-то рука сжимает её плечо, и Вай вздрагивает. — Воу, прости, прости! — смеётся и извиняется Джейс, поднимая руки в защитном жесте, видя, как Вай дёрнулась. — Думал, ты слышала, как я тебя окликнул. — Не, извини, мужик, я зависла на секунду. — Вай поправляет на себе куртку помощника шерифа (она хлопковая, но, чёрт возьми, в ней всё равно жарко на летнем солнце) и притворно бьёт механика в плечо. — Как дела? — Хотел спросить тебя, где Кейтлин? У меня к ней пара вопросов. — О, без понятия. Не видела её уже… — Вай смотрит на часы, которые Кейтлин подарила ей, с улыбкой и пожатием плеч оправдываясь: — Где-то час. — Вау. Как ты справляешься? — дразнит её Джейс. — Проводить столько времени вдали друг от друга? — Ха-ха, — бесстрастно отвечает Вай. — Мы проводим кучу времени порознь. Очередь продвигается, и Вай с Джейсом делают шаг следом. — Знаю, я просто шучу, — говорит механик. — На самом деле я даже впечатлён. Думал, вы уже живёте вместе. — Эти… ужины полезны для Паудер, — ворчит Вай. Они с Кейтлин официально не «открылись» как пара или как там это можно назвать. Делать заявления — это то, что ни одной из них не комфортно, находясь в центре внимания по любой причине. Это не то чтобы они «в шкафу», скорее они пытаются быть, ну, «скрытными», как называет это Кейтлин. Вай не очень сильна в скрытности, так что Джейс, конечно, видит всё насквозь. Впрочем, он ничего не говорит, только тепло хлопает её по плечу. — Ну, когда увидишь её, передай, что я хотел бы поболтать? Не срочно, просто если найдёшь её раньше меня. Мы будем тусоваться у сосен на пляже до конца вечера, заходи, если сможешь. Он оставляет её в очереди за хот-догами, всё ещё размышляющую о жизни с Кейтлин и о том, какой странно пустой казалась её квартира в последние недели, когда они обе были слишком уставшими или работали допоздна, чтобы проводить время вместе. Она находит Кейтлин сорок минут спустя, после того как заканчивает последний обход и подготовку к фейерверку. Все столпились на общественном пляже, а она стоит немного в стороне, там, где более каменисто. Она одета в простую блузку с коротким рукавом и капри, волосы как всегда собраны в мэрский пучок, а золотые серёжки с бриллиантами сверкают в лунном свете. Она скрестила руки на груди, лениво вертя телефон, и смотрит в чистое ночное небо. — Эй, — говорит Вай, привлекая её внимание. Кейтлин моргает, выныривая из мыслей, в которые была погружена, смотрит на Вай и расплывается в улыбке. — Я как раз думала о тебе, — радостно говорит Кейтлин. — Как ты держишься? — Ты не врала, когда говорила, что здесь становится людно, — драматично жалуется Вай. — Я увольняюсь. Кейтлин улыбается и закатывает глаза, качая головой. — Боюсь, вы застряли с нами, мисс Лейн. Вам придётся искать в этом плюсы. — О? — Вай быстро оглядывается назад, чтобы проверить, насколько они скрыты ночной темнотой. Она делает шаг ближе к Кейтлин — достаточно близко, чтобы обнять её за талию и слегка покачивать их обеих, глядя снизу вверх на женщину. — Есть какие-нибудь предложения, как я могла бы это сделать? Несмотря на закатанные глаза, Кейтлин подаётся навстречу прикосновению и притягивает Вай для поцелуя — целомудренного, но достаточного, чтобы согреть Вай изнутри. Она тянется следом, чтобы украсть второй поцелуй, прежде чем позволить Кейтлин отступить; Вай и сама делает шаг назад, оставляя между ними приличное расстояние, засовывает руки в карманы и смотрит на океан в ожидании фейерверка. — Кстати, тебя искал Джейс. Кейтлин мычит. — Сказал зачем? — Может, и сказал, не помню. Смеясь, Кейтлин снова проверяет телефон; маленький экран на секунду освещает её лицо, прежде чем она выключает его обратно. — Ну, по крайней мере, это означает, что ты не считаешь это срочным делом. Попробую найти его до конца вечера. — Ага, конечно. — Вай хмыкает, оглядывает пляж, проверяя обстановку, а затем снова смотрит на воду. — Ещё он сказал, что удивлён, что мы не живём вместе. Со стороны Кейтлин повисает тишина, и когда Вай бросает на неё взгляд, у Кейтлин напряжённое лицо, а губы сжаты в тонкую линию. Она смотрит себе под ноги, на воду, а затем, наконец, на Вай с протяжным выдохом. — Правда? Вай немного сокращает расстояние между ними и протягивает руку. Выглядя слегка сбитой с толку, Кейтлин тянется, чтобы осторожно коснуться подушечками своих пальцев пальцев Вай, и та сжимает их в ответ. Уведомление зажигает экран телефона Кейтлин; она опускает взгляд, чтобы прочитать его, и выключает телефон. Затем снова смотрит на воду. — А. Долгий, характерный свист прорезает тишину, а затем в небе появляется яркая, разноцветная вспышка, отражающаяся в воде внизу, и когда до них долетает звук взрыва, Кейтлин придвигается чуть ближе, чтобы полностью вложить свою ладонь в руку Вай, крепко сжимая её. Вай наблюдает, как тени и цветные огни играют на лице Кейтлин, пока та смотрит фейерверк, изучая её черты, пока цвета сменяются и подсвечивают разные её части, и странное, но уютное чувство накатывает на неё. Она переводит взгляд обратно на фейерверк и снова сжимает руку Кейтлин. — Ага, — тихо говорит она.────────────────
Во второй раз эта тема поднимается пару недель спустя. Паудер уехала в свой первый лагерь с ночёвкой — событие, которого она ждала целую вечность, — и Кейтлин недвусмысленно намекает Вай, что им стоит взять отпуск: им не помешал бы отдых и смена обстановки в пустующем коттедже. Грейсон приподнимает бровь, ухмыляется и делает понимающее замечание о том, что мэр тоже взяла выходной на этой неделе — как интересно. Вай лишь ухмыляется и пожимает плечами. Ни одна из них больше не видит смысла пытаться быть скрытной. Коттедж и правда милый, судя по тому, каким Вай запомнила его в темноте того штормового дня, когда они были здесь в прошлый раз. Окна открывают прекрасные виды и впускают тонны света, делая маленький дом ярким и просторным. Но, если быть до конца честными, они проводят столько времени, сколько могут, всего в одной комнате. У них было достаточно времени, чтобы изучить эту сторону своих отношений настолько, насколько позволяли их плотные графики и попытки не торопить события, но теперь у них есть целая неделя, достаточно места и времени, чтобы позволить себе столько, сколько они хотят. И, что не менее важно, так громко, как они хотят. Вай не может не быть тихой. Эта привычка глубоко въелась за годы жизни в общих комнатах и ворованных моментах, и даже прикосновения Кейтлин не могут заставить её нарушить это правило, хотя она очень старается. Её рот особенно талантлив, и она выучила несколько трюков, которые ей нравятся и доводят Вай до скулежа, пока та сжимает мягкие тёмные волосы, но это максимум, чего от неё можно добиться. Кейтлин же далеко не так сдержанна. Что Вай обожает. У неё нет проблем с поощрением этой привычки: будь то вытягивание требований, пока Кейтлин занимается ею, или вырывание криков одобрения, когда работу выполняет Вай. Вай думает, что никогда не устанет от этого. Не только от грубости и возни, от пространства для громкой и потной работы, которая оставляет их обеих измотанными и тяжело дышащими друг на друга, но и от времени для мягкости и медлительности; от более тихих моментов, когда она может пройтись руками по каждому дюйму Кейтлин, по её выцветшим шрамам и несовершенствам, а Кейтлин делает то же самое на её коже. Просто лениво касаться, лежать друг на друге, делясь историями о разных желаниях, мечтах и тихих мыслях, пока одна из них не задохнётся слишком сильно, чтобы продолжать разговор. Ближе к концу этой отпускной недели они обе валяются в постели в — Вай поворачивается как может, чтобы взглянуть на часы — 9:30 утра; солнце уже высоко в небе и светит сквозь огромные окна. Кейтлин лежит поперёк груди Вай, лениво играя одной рукой с длинной половиной волос Вай и время от времени спускаясь ниже, чтобы очертить татуировку на её плече. — Не помню, когда в последний раз валялась в постели так долго, — бормочет мэр слегка хриплым голосом. Вай гордится этим. — Нет даже десяти, — посмеивается она, позволяя своим пальцам скользить вверх и вниз по рёбрам Кейтлин. — А для меня это поздно, — посмеивается Кейтлин в ответ, немного ёрзая от прикосновения. Вай знает, что она немного боится щекотки, но не усердствует, вместо этого плоско прижимая ладонь к боку Кейтлин. Они снова лежат в уютной тишине; Кейтлин всё ещё выводит ленивые круги на коже Вай, а Вай размышляет о том, что бы ей приготовить на их ранний обед, когда они наконец встанут. — Было бы здорово, если бы так было каждое утро, — размышляет Кейтлин спустя какое-то время, оставляя руку лежать на изгибе груди Вай. Вай гадает, почувствовала ли она, как сердце Вай пропустило удар от того, на что Кейтлин только что намекнула. — Каждое утро, да? — спрашивает она; её собственный голос вдруг тоже становится сиплым и хриплым. — М-гм. Может быть, когда у тебя закончится аренда, — говорит Кейтлин тише и ниже, оставляя лёгкие поцелуи на шее Вай. — Может быть… Вай закрывает глаза, чувствуя внимание Кейтлин, слегка наклоняя голову, чтобы лучше открыться и поощрить её. — Может быть? — переспрашивает она, когда Кейтлин не заканчивает фразу. — Может быть, не продлевать её. — Нет? — Вай не может удержаться от того, чтобы не поддразнить, в шутку. — Но где же я тогда буду жить? Кейтлин легонько шлёпает её по груди, улыбаясь, и Вай смеётся. — Да? — спрашивает Вай, притягивая Кейтлин чуть ближе и наслаждаясь тем, как её руки скользят вверх и вниз по её затылку, где растут самые мягкие волосы. — Да. Может быть.────────────────
В конце недели, по пути из коттеджа, чтобы забрать Паудер из лагеря, Кейтлин сворачивает на боковую дорогу. Они обсуждали этот крюк перед отъездом, и пока они едут по обсаженной деревьями улице, мэр протягивает руку вниз, чтобы взять ладонь Вай, переплести пальцы и сжать. Крюк Кейтлин приводит их к кладбищу; старые высокие надгробия, окаймляющие край, уступают место более мелким и блестящим. Парковка почти пуста, когда они выходят из машины: лишь пара других авто стоит в пределах жёлтых линий, владельцев нигде не видно. Неуверенно Кейтлин берёт Вай за руку и тянет её по дорожке, а затем вниз по развилке, пока они наконец не приходят к паре рядов мраморных и обсидиановых надгробий. Кейтлин подводит Вай к последнему в ряду, за которым простирается пустой газон. Вай старается не думать об этом слишком много. Она стоит перед белым вычурным надгробием, которое доходит ей почти до груди; перед ним небольшая ниша, заполненная дикими цветами. — Так это они? Кейтлин кивает. — Это они. Лёгкий ветерок шелестит мимо, заставляя цветы и листья кустарника слегка покачиваться, заполняя тишину. Вай чешет затылок. — Ты, эм, хотела, чтобы я что-то сказала? — Им? — уточняет Кейтлин. Вай неловко пожимает плечами, и Кейтлин мычит. — Я привела тебя сюда не для этого, если ты чувствуешь давление. Я просто… — она сама пожимает плечами, улыбаясь немного неловко. — Ну, вот и веха. Ты познакомилась с моими родителями. Вай фыркает на это, и Кейтлин берёт её за руку, другой рукой обхватывая предплечье Вай и кладя голову ей на плечо. Они стоят в тишине; Вай пытается дать Кейтлин столько времени, сколько ей нужно, пока Кейтлин наконец не заговаривает. — Бывают дни, когда я забываю, — начинает она тихо, — и думаю про себя: «О, это я должна рассказать маме», или «О, отцу бы это понравилось», прежде чем вспоминаю. А бывают моменты, когда я слишком остро осознаю это, желая спросить у них совета, особенно в те дни, когда с Паудер сложно и я просто чувствую себя такой потерянной. Это кажется глупым — пытаться избежать тени моей матери и всё же желать её мудрости, но, полагаю, это просто… то, какими сложными были наши отношения. Пытаться сохранить наследие матери, надеясь при этом избежать его. — Мы поссорились в тот вечер, — добавляет Кейтлин, ещё больше прижимаясь к Вай. — Она хотела, чтобы я пошла с ними на ужин в галерее, а я отказалась. Осталась дома и… вот и всё. Кейтлин слегка шмыгает носом, немного сильнее сжимая руку и предплечье Вай. Затем она отстраняется, глядя на Вай с выражением, которое та не может до конца прочесть. — Но, по-моему, я бы никогда не встретила тебя, не так ли? Не то чтобы я рада, что это случилось, но, в конечном счёте, не могу сказать, что жалею о том, куда это привело. Она целует Вай. Вай отвечает на поцелуй, прежде чем отстраниться и спросить: — Думаешь, я бы понравилась твоей маме? — О, она бы тебя возненавидела, — смеётся Кейтлин низким тоном, убирая чёлку Вай и проводя большим пальцем по татуировке на её щеке. — Спорю, это заставило бы тебя думать, что я ещё привлекательнее, — дразнит Вай, и Кейтлин фыркает и закатывает глаза, хватая Вай за подбородок, чтобы легонько встряхнуть её. — Да, дорогая, ты просто моя запоздалая фаза бунта, — дразнит мэр в ответ, наклоняясь для ещё одного поцелуя. Она завершает его чмоком в нос и начинает уводить Вай прочь. — Пойдём, нам нужно забрать твою сестру.────────────────
В одно из таких утр, когда воздух всё ещё хранит тепло, привычный распорядок Вай идёт своим чередом — настолько, что она едва обращает внимание на дату. Она просыпается, делает разминку, съедает настоявшуюся с ночи овсянку, возится с волосами и выходит за дверь, в лёгкую прохладу наступающей осени, зная лишь то, что сегодня понедельник. Когда она наконец осознаёт дату — когда та высвечивается в уголке экрана компьютера на её рабочем столе, — это колет её, словно слабый разряд тока. — О, — произносит она вслух, нарушая тишину, длившуюся достаточно долго, чтобы это привлекло внимание Грейсон. Шериф с интересом поднимает взгляд от своего сборника кроссвордов. — О? — переспрашивает женщина. Вай слегка краснеет от того, что привлекла внимание к этой информации, но отмахивается, пожав плечами. — Просто заметила: день рождения на следующей неделе. — Ну, это определённо заслуживает «о», — посмеивается шериф, возвращаясь к кроссвордам; Вай снова разминает плечо и проводит рукой по волосам. — Ага, бред какой-то. Я приехала в город как раз в свой день рождения. — Чёрт, и правда, — отвечает Грейсон, не поднимая глаз. — Значит, почти годовщина того, как ты ввалилась в мой город. Мисс Кирамман собирается устроить парад? — Ха-ха, — смеётся Вай, бросая в неё бумажный шарик. Он безобидно падает на пол между ними, и Грейсон смеётся. После обеда Вай снова устраивается в кресле за своим столом и пару раз щёлкает мышкой, проверяя календарь и почту, когда замечает новое письмо. Во входящих висит сообщение от одного из её старых нанимателей из сферы поручительства: он извиняется за то, что в прошлом году было туго с работой, и предлагает ей новый долгосрочный контракт в Нью-Йорке. Больше денег, отличный график — возможность, за которую год назад она ухватилась бы не раздумывая. Она удаляет его.────────────────
Листья хрустят под каблуками Вай, пока она идёт по тропинке, наполовину засыпанной после недавней бури. Небо привычно серое — Кейтлин как-то заметила, что жизнь у океана означает много серых утр. Это воспоминание застряло у Вай в голове, вероятно, потому что это было первое утро, когда они обе лежали в постели при утреннем свете: Вай на спине, а Кейтлин, уткнувшись ей в плечо, лениво выводила круги пальцами на майке Вай. Это было хорошее утро. Паудер идёт впереди, чуть быстрее, с каким-то бодрым подпрыгиванием на своих долговязых, всё ещё растущих ногах; новая, слишком большая красная ветровка развевается за ней на ветру, как манящий флаг. Учитывая обстоятельства, она в хорошем настроении, чему Вай рада. Паудер сейчас может быть светлым лучиком за них двоих. — Сюда, — манит её мелочь, и Вай следует за ней с асфальтированной дорожки на короткую траву, где листья всё ещё хрустят под ногами, но тише, мягче. Они проходят ещё немного, пока не останавливаются у небольшой рощицы старых деревьев, склонившихся над этим местом, давая тень. Полезно в дни, не такие серые, как сегодня. Вай проходит мимо других надгробий, пока не останавливается рядом с Паудер. Могильный камень — простой прямоугольник, доходящий ребёнку примерно до колена. Без особых изысков: два высеченных имени, даты и цветочный узор. Вай бросает взгляд на Паудер, которая дарит ей слабую улыбку, и снова смотрит на могилу. — Привет. Она сглатывает, не зная, что ещё сказать. Её глаза бегают с надгробия на траву и обратно, и она выдыхает. — Я Вай. Рука залезает к ней в карман, чтобы схватить её ладонь, и Вай позволяет Паудер вытянуть её руку, чтобы держать нормально, ободряюще сжимая. — Мы на самом деле не знаем друг друга. И, может, вы меня не помните. Или хотели забыть. Я не знаю. Я, э-э… Она смотрит на Паудер, которая всё ещё тихо наблюдает за ней. Вай вздыхает, продолжая обращаться к могиле. — Я много думала об этом, о возможности поговорить с вами. Не совсем так, но я надеялась, что смогу задать вам кое-какие вопросы. Полагаю, так уж устроена жизнь, верно? Ты узнаёшь только «что». Ты не узнаёшь «почему». По крайней мере… по крайней мере, мне больше не нужно держаться за это «почему», потому что вы всё равно никогда не сможете ответить. — И знаете, странным образом, что бы вы ни сделали и почему, я всё равно вернулась сюда. Может, у меня и не было той жизни, которая могла бы быть, но теперь у меня есть та, которая… — она сглатывает, выдавливая улыбку. — У меня есть та, которую я всегда хотела. Так что я справляюсь. Я в порядке. — И вам не нужно беспокоиться о Пау, — рука в её ладони сжимается, — я присмотрю за ней. Обещаю. Смаргивая слёзы в уголках глаз, Вай стискивает челюсти и дышит медленно, не зная, что ещё сказать. Чувствуя, что она, вероятно, закончила, Паудер высвобождает руку и приседает, чтобы тихо прошептать что-то могиле; её палец играет с одним из опавших листьев, приземлившимся на траву перед камнем. Вай отступает назад, чтобы дать Паудер пространство и минуту наедине, отключаясь и наблюдая, как пальцы ребёнка медленно крошат сухой лист, пока она говорит. Закончив, она встаёт, вытирает глаза, а затем нос рукавом и улыбается Вай. Сунув холодные руки в карманы, Вай кивает, и они обе начинают идти обратно. Только когда они добираются до тропинки, Паудер подаёт голос. — Тебе стало легче? Вай выдыхает, дрожа; руки сжимаются и разжимаются в карманах, а сердце кажется слишком тесным в груди. — Ага, — врёт она. Паудер молчит. Она идёт в ногу с Вай несколько шагов, а затем цепляется рукой за руку Вай, притягивая её ближе, обнимая руку в полуобъятии. — Мне в первый раз тоже не стало. Сжав челюсти и закусив щеку изнутри, Вай высвобождает руку из хватки Паудер и вместо этого обнимает её за плечи, притягивая в крепкие объятия. Так они и идут, немного неловко, Паудер прижимается к боку Вай по пути к машине, а над ними сквозь облачное небо начинает проглядывать солнце.────────────────
Это была долгая неделя. Измотанная, Вай дёргает ключом — ей кажется, что замок всегда немного заедает, — пока ей не удаётся открыть входную дверь дома Кирамманов. Она уже внутри, наполовину сняв пальто, когда до неё доходит, что в доме темно и тихо: никакого Фишбонса, скачущего вокруг неё по плитке. Никаких звуков видеоигр Паудер, гремящих в соседней комнате. Никакого мурлыканья Кейтлин себе под нос на кухне. Нахмурившись, Вай вешает куртку и гадает, не забыла ли она о каких-то планах. Она направляется на кухню, ожидая увидеть календарь и проверить, не пропустила ли она или не забыла чего, но в ту секунду, когда она переступает порог, вспыхивает свет, и на краткий миг Вай отскакивает назад, вскинув кулаки, совершенно напуганная криком: — С днём рождения! Наконец до неё доходит, что происходит, и Вай чувствует, как удивлённая улыбка сама собой растягивает щёки — словно тело понимает, что нужно как-то реагировать на это, пока мозг всё ещё пытается осознать, что это вообще такое. Кейтлин стоит у плиты под светильником, Паудер удерживает возбуждённого Фишбонса, а на кухонном острове стоит поднос с кексами. Паудер отпускает Фишбонса, и тот врезается прямо в Вай, заставляя её споткнуться с возгласом «Уф!», пока он радостно пляшет вокруг неё. Она гладит его, чтобы помочь успокоиться, пока он не усаживается у её ног, счастливо откинувшись назад, чтобы она почесала ему грудь, а сама всё ещё глупо смотрит на кухню, где Кейтлин и Паудер теперь раскладывают кексы по тарелкам. — С днём рождения, дорогая, — Кейтлин подходит, чтобы поцеловать Вай в щёку, прежде чем направиться к столу. — Иди помой руки и садись. Вай так и делает, отодвигая стул за обеденным столом с той же глупой улыбкой на лице. — Я же не говорила вам, ребята, откуда вы узнали? — Эм, думаю, я бы запомнила, когда я сбежала, — стонет Паудер с тем самым тоном «ну само собой», подходя к столу с тарелкой, на которой стоит кекс, предназначенный, должно быть, для Вай; на нём горит одна-единственная свеча. — Я пришла найти тебя именно в твой день рождения. — Точно, потому что ты королева драмы, — Вай тянется и ласково ерошит волосы девочки. Паудер уворачивается, со стоном отталкивая руку Вай. — Так вы решили сделать мне сюрприз? — Мы подумали, что ты не захочешь, чтобы это было, типа, целым событием, — говорит Паудер, полубросая тарелку перед Вай. Взяв кекс с единственной зажжённой свечой, Вай оглядывает мелкую, а затем Кейтлин, когда они обе садятся за стол со своими угощениями. — Целый год, а, — размышляет Вай, поворачивая кекс то так, то эдак, словно изучая его, и мычит, глядя, как маленький огонёк на верхушке свечи колеблется из стороны в сторону. — Целый год. Она снова смотрит на Паудер, сидящую рядом с ней с гордой улыбкой на лице, с густой россыпью веснушек и огромными голубыми глазами; её волосы стали длиннее и окрашены синими и розовыми прядями, она стала выше и долговязее, чем тот ребёнок, что вломился в квартиру. Затем Вай смотрит на Кейтлин через стол: её волосы распущены и лежат на плечах. Мягкая улыбка в её голубых глазах, расслабленная поза — такая разительная перемена по сравнению с той резкой, чопорной женщиной, что противостояла ей год назад. — Что ж, — Вай поднимает кекс за двух самых важных людей в её жизни, пока капля воска (она видит, как глаза Кейтлин метнулись к ней и обратно, явно стараясь не торопить Вай) стекает по боку свечи. Она отковырнёт её, ничего страшного. — С днём рождения меня. И с этими словами Вай задувает свечу.────────────────
— Мы постарались избавить тебя от стресса, связанного с вечеринкой, но Вандер настоял, чтобы мы передали тебе это, — говорит Кейтлин после ужина, когда они отдыхают на диване; она заходит в гостиную, чтобы вручить Вай коробку среднего размера. Бросив взгляд на партнершу, Вай приподнимает край коробки, чтобы заглянуть внутрь, и начинает смеяться. Она снимает крышку полностью и достает фартук с надписью «ПРИВЕТ ГОЛОДНЫЙ, Я ВАЙ», скорее всего, напечатанный в местном сувенирном магазинчике. — Оху… реневший мужик, — Вай поднимает фартук, чтобы остальные двое могли прочитать надпись, прежде чем сложить его как попало и запихнуть обратно в коробку. — Мы тебе тоже кое-что приготовили! — говорит Паудер, переводя взгляд с Вай на Кейтлин и обратно. Кейтлин смотрит на Паудер вопросительно, но мелкая убегает наверх, и всё, что может сделать Кейтлин — это пожать плечами и сесть на диван, обняв Вай за руку. Через мгновение Паудер кубарем скатывается обратно по лестнице с подарочным пакетом в руке. Она протягивает его Вай; маленький пакет небрежно набит рваной папиросной бумагой, чтобы скрыть содержимое. Сдерживая смех, Вай берет пакет и начинает вытаскивать бумагу, пока не видит, что внутри. Это рамка для фотографии, и когда она достает её, сердце пропускает удар. Рамка сделана из маленьких кусочков металла, спаянных вместе — абсолютно точно работа Паудер. А внутри… Фотография, сделанная ранее этим летом: они втроем на пляже, Вай одной рукой обнимает, а другой приподнимает Паудер, чтобы та влезла в кадр, а Кейтлин на заднем плане умудряется улыбаться и выглядеть невероятно обеспокоенной одновременно. Фото немного смазано из-за движения, но Вай живо помнит тот день: солнечный субботний полдень и спонтанную поездку, к которой Паудер настояла, чтобы она присоединилась. — Это наша первая совместная фотка, — объясняет Паудер. Её голос звучит как-то приглушенно, потому что глаза Вай наполняются слезами; забавно, как это мешает слышать. — Где ты её взяла? — спрашивает Вай, не поднимая глаз. Она хорошо знает этот снимок, потому что сделала его на свой телефон. Она смотрела на него миллион раз. — Ты отправила её Кейтлин, когда она просила, — говорит Паудер. — А Кейтлин распечатала, а я сделала рамку. — Мы подумали, ты бы хотела, ну, — Кейтлин берет руку Вай и крепко сжимает, возвращая её в реальность. — Твоё первое семейное фото. Вай всё ещё смотрит вниз и чувствует, как сама собой расплывается в улыбке; фотография расплывается перед глазами от слез. — Моё первое семейное фото, — повторяет она. И тут Кейтлин забирает у неё подарок, ставя его на столик, чтобы сберечь, а Паудер сгребает Вай в полноценные медвежьи объятия. Кейтлин обнимает их обеих, и они просто тихо стоят так в гостиной, пока Вай сдерживает новые слёзы. Когда они наконец расцепляются, Вай извиняется и уходит в маленькую гостевую ванную, чтобы привести в порядок красные глаза и размазанную подводку, и смотрит на свое отражение в маленьком зеркале. Её шрамы и татуировки, её разноцветные волосы (корни уже немного видны), недавно выбритые с одной стороны и начинающие отрастать до плеч с другой. Она проводит рукой по длинным прядям, криво улыбаясь себе в зеркале, где она выглядит так же — но по-другому, так, что она не может описать. Приведя себя в порядок, она возвращается в гостиную, где Паудер и Кейтлин сидят на диване и ничего не говорят. Вай устраивается между ними, быстро обнимает Паудер ещё раз и целует Кейтлин в щеку. Они сидят в комнате какое-то время: Кейтлин читает, Паудер играет в свою игру, а Вай то ползает в телефоне, то смотрит на экран, когда звуки становятся достаточно отвлекающими. Вскоре Паудер объявляет, что пойдет полежит и почитает, выключает игру, быстро обнимает Вай и Кейтлин и направляется наверх. С усталым фырканьем Фишбонс встает, отряхивается и с сонной медлительностью плетётся следом. Кейтлин закрывает книгу и устраивается поудобнее теперь, когда на диване стало больше места, прижимаясь чуть сильнее к Вай. Она берет пульт, переключая телевизор, чтобы найти шоу, и Вай обнимает её рукой, пока Кейтлин лениво листает каналы и наконец включает кулинарное шоу, которое им обеим нравится. Они отдыхают так: Кейтлин полулежит, прислонившись к Вай, пока Вай сидит, облокотившись на подлокотник и положив руку на грудь Кейтлин, а та рассеянно поглаживает пальцами предплечье Вай успокаивающим движением. Через пару серий Кейтлин немного разминает шею и бросает взгляд на часы, а затем на лестницу наверх, откуда виден очень мягкий свет из комнаты Паудер. — Надо сказать ей выключать свет, — размышляет Кейтлин. — Я схожу, — говорит Вай, со стоном поднимаясь на ноги. Одна нога немного затекла, так что она встряхивает ею, пока поднимается по лестнице. Дверь открыта, и в коридор льётся мягкое розовое свечение. Заглянув внутрь, Вай видит Паудер, лежащую на животе и читающую комикс, лениво болтая ногами в воздухе. Фишбонс спит сбоку от её кровати и лишь дёргает ухом, когда Вай подходит. — Эй, мелочь, — говорит Вай, одновременно стуча костяшками пальцев по дверному косяку. — Время отбоя. Паудер тут же фыркает, поднимая книгу. — Можно я дочитаю? — Сколько осталось? — Э-э… — колеблясь, Паудер наклоняет книгу, показывая, сколько ещё осталось, — всё ещё приличный кусок. Вай приподнимает бровь. — Слишком много. Закладку туда и отбой. Паудер закатывает глаза, одновременно переворачиваясь на спину, быстро пролистывает пару следующих страниц, а затем закрывает книгу и швыряет её в конец кровати. С драматичным ворчанием она натягивает одеяло до подбородка и зарывается лицом в подушку. — Спокойной ночи, Пау, — посмеивается Вай, ероша ту часть волос, до которой может дотянуться. Паудер хмыкает и зарывается глубже под одеяло, и Вай смеётся. — Увидимся утром. Паудер просто ворчит ещё более драматично. — Ты теперь такая мамочка. — Хмм, не-а. Я просто старшая сестра, — Вай ерошит доступные волосы ребёнка, прежде чем отступить. — И эй, разве не для этого ты меня наняла? Паудер громко мычит; рука высовывается из-под одеяла, чтобы шлёпнуть по уже убранной руке, ерошившей её волосы, а затем она высовывает голову, чтобы стать более заметной из груды одеял. — Эй, — говорит она немного резко. Вай замирает с рукой на дверном косяке. Глаза Паудер бегают секунду, словно она размышляет. Затем она ныряет обратно под одеяло. — С днём рождения. Вай просто улыбается. — Спасибо, Пау. Спокойной ночи. Медленно спускаясь вниз, Вай слышит тихие звуки телевизора и видит мерцание света в гостиной. Улыбаясь про себя, она заглядывает внутрь, но диван пуст. Вай всё равно заходит, беря подаренную фотографию с бокового столика, чтобы посмотреть на неё ещё раз, улыбаясь самой себе и чувствуя, как слёзы снова подступают, пока она смотрит на снимок. Звяканье на кухне быстро отвечает на вопрос, где может быть Кейтлин, и Вай поворачивается, чтобы пойти туда. Свет на кухне выключен, но Кейтлин стоит, прислонившись к столешнице, с чашкой, вероятно, чая. Она улыбается, увидев Вай, протягивая к ней руку и притягивая Вай к себе. — Она послушалась тебя? — тихо спрашивает Кейтлин; её большой палец касается бедра Вай, пока та прислоняется к ней, обнимая Кейтлин за талию. — Эх, — Вай пожимает плечами, улыбаясь. — Ты же знаешь, какие дети. Потребовала сказку на ночь. — О, неужели? — рука Кейтлин дразняще проводит щекотную линию вверх и вниз по спине Вай. — А мне полагается сказка на ночь? Вай посмеивается. — Хочешь сказку? Наклонившись, Кейтлин медленно целует переносицу Вай, прежде чем отстраниться. — Побалуй меня. — Ладно, — цокнув языком на секунду, Вай задумывается, а затем ухмыляется. — Как насчёт… давным-давно жил-был храбрый и красивый рыцарь. Бровь выгибается вверх. — М-м-м, насколько красивый? Вай посмеивается, сверкая зубастой улыбкой. — Суперкрасивый. Кейтлин явно сдерживает смех и легко целует Вай в шрам на брови. — И? Расскажи мне об этом красавце-рыцаре. — Ну, однажды к ней обратилась эта… принцесса, — продолжает Вай, чувствуя, как Кейтлин улыбается ей в висок. — Которая умоляла рыцаря освободить её от злой Королевы. — Злой Королевы? — Ну знаешь. Злой Мачехи, — Вай ловит губы Кейтлин в лёгком поцелуе, посмеиваясь. — Это же сказка. Так вот, рыцарь идёт сражаться с королевой, но она сильная. И после пары драк рыцарь начинает понимать, что Королеву нельзя победить — не ей. — Хм, — мычит Кейтлин и целует Вай вдоль челюсти. — Потому что она просто такая могущественная, верно? — Не-а, — дразнит Вай. — Это потому, что рыцарь в неё влюбляется. Кейтлин замирает посреди поцелуя у угла челюсти Вай, и Вай чувствует трепет её ресниц. — …о? — спрашивает Кейтлин едва слышным шёпотом. Вай просто пожимает плечами, очень легко, успокаивающе поглаживая большим пальцем бок Кейтлин. — И я полагаю, — добавляет Кейтлин, — Королева понимает, что влюбляется в рыцаря? — Хм… а ты как думаешь? — Думаю, да. — Да? — Да. Момент повисает между ними на секунду, прежде чем Вай прочищает горло, отводя взгляд, чтобы вспомнить, на чём остановилась. — Так вот, рыцарь перестаёт пытаться сражаться с Королевой. Вместо этого начинает узнавать её. Выясняет, что она не такая уж и злая, просто… раненая. И это нормально, потому что рыцарь тоже ранен, и так, потихоньку, они начинают помогать друг другу. И помогают принцессе понять, что королева, в конце концов, не такая уж злая, помогают исправить недопонимание между ними. Так что в итоге рыцарь всё-таки всем помог. — Это мило. И что потом? — бормочет Кейтлин в щёку Вай. Вай улыбается, закрывает глаза и прижимается к другой женщине, наслаждаясь теплом и тем, как они медленно покачиваются в тусклом свете кухни под несуществующую мелодию, которую обе умудряются слышать. — О, ну ты знаешь, как это бывает, — бормочет Вай в ответ. — Они теперь семья. Так что они жили долго и счастливо. — О, правда? Вай посмеивается. — Это же сказка, верно? Конечно. Кейтлин отстраняется и приподнимает подбородок Вай, глядя на неё сверху вниз этими голубыми глазами; на эти острые черты лица, которые в это же время в прошлом году метали лишь гневные взгляды и язвительные предупреждения. Теперь они смотрят на неё с такой мягкой, тёплой нежностью, что это просто переполняет Вай, заставляя чувствовать тяжесть и счастье от умиротворения. Ее большой палец скользит по шраму на губе Вай, и Вай целует подушечку пальца, заставляя Кейтлин весело хмыкнуть. Она продолжает вести пальцем вверх по щеке Вай, а затем по выбритой части её головы, пару раз погладив волосы, прежде чем обхватить рукой затылок и притянуть Вай для короткого поцелуя, тихо прошептав, когда они отрываются друг от друга: — Я тоже так думаю.
