Маленький сюрприз

      Вечер за окном был тихим. Небо уже проводило закат и готовилось уснуть глубоким сном. Внутри же дома, на окраине небольшого городка, кухня освещалась теплым янтарным светом над барной стойкой и мягким сиянием подсветки под кухонным гарнитуром. Воздух был пропитан вкусным ароматом тушеного говяжьего рагу с красным вином, смешивающегося с хрустящими нотами печеного картофеля с розмарином. Шипение масла на сковороде было саундтреком к этой уютной атмосфере.        Тэхен стоял у плиты в футболке с выцветшим рисунком и мягких спортивных штанах. Он был сосредоточен на готовке ужина, но в то же время расслаблен. Его движения были плавными: он неспешно помешивал рагу, налил вино в бокал и пил мелкими глотками. Кухня была его любимым местом в доме, где он всегда мог отдохнуть и снять стресс, накопившийся за день. Он любил готовить еще и потому, что ему очень нравилось радовать своими вкусностями любимого парня. В тот момент, когда его Чонгу широко раскрывал глаза от удовольствия, пробуя его новый кулинарный эксперимент, Тэхен чувствовал себя самым счастливым человеком на свете. Уйдя в свои мысли, он услышал за спиной тихий шорох, который издают босые ноги по паркету, когда их владелец пытается подкрасться, но не очень-то старается это скрыть.        Уголок губ Тэхена дрогнул в улыбке, но он не стал оборачиваться, ожидая, когда его малыш подойдет ближе. Почувствовав, как тот замер, он все же выключил огонь на плите и медленно повернулся. Чонгу стоял, прижавшись спиной к косяку. На нем была лишь огромная розовая футболка с маленьким бантиком около выреза. Тэхен смотрел на свое чуть растрепанное чудо и не мог наглядеться на этого милашку. Чонгу действительно был для Тэхена настоящим чудом. И дело было даже не в том, что он был гибридом, хотя эта деталь делала его в тысячу раз дороже. Все в нем было создано для того, чтобы вызывать у Тэхена приступы нежности. Врожденный инстинкт собирателя разных вещиц, из-за которого половина Тэхеновых носков вечно пропадала, а в карманах Чонгу можно было найти фантики, пуговицы и засохшие цветочки, которые он любил собирать на их совместных прогулках. Или же эта манера замирать, широко раскрыв огромные, как у настоящего лесного зверька, глаза, когда он был чем-то взволнован или смущен.        И сейчас он был именно таким: стоял, смотря на Тэхена глазами-бусинками, в которых плескалась целая буря стыдливого ожидания. Румянец пылал на его щеках свежим персиковым цветом. Губы, чуть приоткрытые от учащенного дыхания, казались невероятно мягкими. А эти пальчики, тонкие и быстрые, которые сейчас теребили подол футболки… Тэхен знал, какими нежными они могли быть, когда Чонгу, увлекшись, начинал бессознательно копошиться на нем, перебирая пряди волос или проводя нежными подушечками по коже.        — Ну что стоишь, мышка моя? — заговорил Тэхен, подбадривая, но сам не двигаясь с места, расставил руки, как бы приглашая подойти ближе. — Что хочешь?        Чонгу, кажется, и сам не знал, что делать дальше. Он едва заметно сглотнул, пальцами сжав ткань сильнее. Его взгляд скользил по лицу Тэхена, по его плечам и рукам, уже скрестившимся на груди, как будто искал хоть какую-то подсказку или одобрение. Но в глазах его парня были только трепетное внимание и забота.        Медленно, будто против своей воли, его пальчики наконец перестали теребить край одежды. Они скользнули под розовую ткань, и Чонгу, не отрывая от него взгляда, полного немой мольбы, начал медленно задирать футболку. Сперва открылись ляжки, потом бледная, гладкая кожа ягодиц. Движение было мучительно медленным, застенчивым, будто каждый сантиметр давался ему с неимоверным трудом. И вот, из-под розовой ткани мелькнул блеск, отражающий в себе свет от кухонных ламп.        На его мышонке, на его скромном, стеснительном малыше, который коллекционировал фантики от любимых конфет и прятался в гнезде из подушек, сияла самая наглая, самая роскошная вещь, какую Тэхен только мог себе представить — крохотные трусики, сделанные из мелких жемчужных камушков, выглядели одновременно нелепо и ослепительно на его стройных бедрах. Это было так не в его стиле, так откровенно и так чертовски соблазнительно, что Тэхен почувствовал, как по всему телу разливается желание — схватить, прижать к себе, приласкать.        Чонгу замер, держа подол футболки чуть ниже талии, обнажив сверкающую полоску и вздымающийся от частого дыхания живот. Казалось, еще секунда — он опустит ткань и сбежит, сгорая от стыда. Но Тэхен не дал ему этого сделать, он неторопливо шагнул вперед, потом еще раз, сокращая расстояние, которое вдруг показалось ему невыносимо большим.        — Чонгу-ка… Ты просто невероятный, — выдохнул он с непередаваемым восхищением, медленно подняв руку, давая тому время отпрянуть, но Чонгу лишь замер. Тогда пальцы коснулись сначала его пылающей щеки, провели по линии скулы, а затем легли на его губы. Они были чуть влажными от того, как часто мышонок их облизывал в нервном ожидании. Тэхен провел большим пальцем по полной нижней губе, чувствуя сбивчивое дыхание. — Такие красивые, — прошептал он, почти неслышно; его взгляд прилип к припухшим губам под своими пальцами. Он наклонился, медленно, давая возможность отвернуться.        Однако Чонгу потянулся навстречу, его глаза быстро заморгали, когда губы Тэхена накрыли его, а потом и вовсе закрылись. Поцелуй был нежным, отросшая щетина Тэхена щекотала гладкие щечки Чонгу, на что тот слегка зашипел, но его тело постепенно расслаблялось, а губы начинали робко отвечать, постепенно раскрываясь. Именно тогда Тэхен позволил другой руке наконец подняться: он накрыл ею руку Чонгу, которая все еще судорожно сжимала подол футболки, обхватил его пальцы своими, прижав свою ладонь поверх его маленького кулачка.        — Дай я, — проговорил Тэхен прямо в поцелуй, и его пальцы мягко вплелись между пальцами Чонгу. Он медленно, вместе с ним, опустил их сцепленные руки чуть ниже, позволяя футболке свободно ниспадать, но уже не скрывая красоту под ней. Свободная рука тем временем поднялась выше, погрузившись в мягкие волосы на макушке Чонгу. Туда, где кожа была особенно чувствительной, находились серенькие полукруглые ушки. Тэхен начал водить по ним кончиками пальцев нежными круговыми движениями, поглаживая розоватую ушную раковину изнутри и легонько разглаживая шерстку снаружи.        Чонгу бессознательно всем телом потянулся ближе. Тихий, прерывистый вздох, больше похожий на стон, сорвался с его губ в поцелуй; его колени внезапно подкосились, и теперь он держался только за Тэхена: одной рукой, прижатой его ладонью к собственному животу, а другой схватившись за его майку около пояса. Касания к чувствительным ушкам приносили столько удовольствия, что напрочь лишали как воли, так и силы контролировать свое тело. Тэхен придерживал его вес, углубив поцелуй, и чувствовал, как под пальцами, ласкающими нежное место, по телу Чонгу пробегает слабая дрожь.        Он медленно, прерывая поцелуй, начал опускаться на колени. Паркет оказался прохладным и доставлял дискомфорт, но Тэхен этого почти не замечал, все его внимание было приковано к тому, что происходило выше. Взгляд, темный и полный нежности, скользнул вверх по фигуре Чонгу, остановившись на смущенном личике.        — Расставь для меня ножки шире, мышка, — в его голосе звучала мягкая просьба. Руки легли на внутреннюю сторону бедер, едва касаясь кожи.        Мышонок, все еще опьяненный поцелуем и ласками, опять быстро заморгал. Стыдливый румянец тут же залил его щеки и шею. Он был слишком нежным существом, всю жизнь прятавшим свою гибридную суть, стыдившимся инстинктов. Тэхен был первым, кто увидел в этом не странность, а очарование. Первым, кто не смеялся над его повадками. Первым, кто поцеловал, и так, что у Чонгу от удовольствия непроизвольно подрагивали кончики ушек. Тэхен помог ему раскрыться, как самому вкуснопахнущему цветку. Но в некоторые моменты, например как сейчас, когда он стоял почти обнаженный, в слишком откровенной для него одежде, все равно заставляли его сжиматься от стыда, хотеть стать как можно меньше и незаметнее. И все же… Все же он медленно позволил коленям разойтись. Всего на пару сантиметров. Но для Тэхена этого было достаточно.        — Вот так, — похвалил он, и одной рукой снова накрыл ладонь Чонгу на подоле футболки, мягко прижимая ее к низу живота. — Держи для меня. Я хочу хорошо тебя видеть.        Он потянулся к сверкающей полоске жемчужин, скользнув пальцами под тоненький ряд бусин, касаясь кожи еще более интимно, чем прежде. Чонгу вздрогнул и издал тихий, слишком похожий на писк настоящего мышонка звук.        — Котеночек так хотел меня удивить, — снова произнес Тэхен, его голос стал ниже от сдерживаемого желания.        — Хен! — Чонгу возмущенно стукнул его по плечу. — И я не котенок! — он попытался сильнее запротестовать, но голос его слегка дрогнул, выдав волнение. Тэхен лишь хмыкнул, не отрывая взгляда от смущенного личика.        — То есть все-таки хотел, мышка? — он наклонился вперед, коснувшись дыханием небольшого пушка на лобке. Чонгу дернулся, закусив губу в предвкушении.        — Ты… ты сам меня заставил надеть это!        «Заставил» — было сильное слово. Правда же была в том, что Тэхен просто купил этот подарок, оставил его на кровати в их спальне в черной бархатной коробочке. Без намеков или требований, но Чонгу, его хороший, послушный мальчик, который так отчаянно хотел нравиться, хотел быть желанным и смелым, втайне примерил его и, краснея до кончиков ушей, все же вышел в нем к своему парню на кухню. Потому что доверял. Потому что для Тэхена он был готов побороть даже самый жгучий стыд.        — Хороший мальчик, — прошептал Тэхен. В его голосе звучали такие нежные похвала и гордость, что у Чонгу навернулись предательские слезы на ресницах. — Мой хороший, смелый мальчик, — повторял он и, наконец, одним ловким движением языка подцепил ряд бусин, отодвинув блестящие стразики в сторону, и провел влажную полосу ниже, опускаясь к нежным губкам, которые уже тоже блестели от влаги.        Чонгу всхлипнул, и его пальчики, сжатые под ладонью Тэхена, судорожно вцепились ему в руку, ноготками чуть царапая кожу. Все его тело напряглось, а затем начало мелко-мелко дрожать, как тоненький листик на ветру, пока Тэхен медленно, методично лишал его и стыда, и мыслей, и всего на свете, кроме единственного ощущения языка, водящего по нежной, гладенькой коже сладкого местечка.        Тэхен не спешил. Он вылизывал его с откровенным желанием, изучая на вкус каждый миллиметр своей девочки, каждую ее трепетную реакцию. Временами его язык намеренно отодвигал ряд прохладных бусин, чтобы коснуться еще более интимной, горячей кожи под ними. И каждый раз Чонгу вздрагивал, издавая сдавленные, хныкающие звуки. Тэхен намеренно натягивал полоску с жемчужинами, которая начинала натирать, давить, заставляя метаться в ожиданиях. Каждая бусина медленно прокручивалась вокруг себя, покрываясь вытекающей из влагалища влагой. В промежутки между бусинами уже тоже затекли выделения, так что они свободнее скользили по леске, лишая мышонка последнего терпения.        Одной рукой Тэхен продолжал прижимать ладонь Чонгу к его животику, чувствуя под ней беспокойное дыхание, а другой медленно начал подниматься вверх. Его пальцы скользнули под ткань футболки, прошли по горячей от возбуждения коже грудной клетки, пока не нащупали маленький, набухший сосок. Он неторопливо провел по нему подушечкой большого пальца круговым движением, а затем зажал между указательным и большим, слегка сжав.        — А-ах… — вырвалось у Чонгу, он изогнулся тельцем, пытаясь одновременно отстраниться от слишком интенсивного ощущения и при этом желая приблизиться к нему. Он, теряя равновесие, протянул руку, коснувшись плеча Тэхена, и вцепился в него до побелевших костяшек.        — Такой чувствительный, — пробормотал Тэхен прямо в нежную кожу, где все отзывалось на приятную вибрацию, вызванную голосом. — Весь такой маленький и отзывчивый. Мой мышонок. — Его рука на животе Чонгу двигалась в такт ласкам языка, проделывая широкие, успокаивающие круги по напряженной коже. И в этот момент, когда Чонгу уже был на грани, захлебываясь от ощущений, Тэхен отстранился и поднял голову. Его губы и подбородок блестели. Он снова посмотрел вверх, встречая затуманенный, полный слез взгляд. — Хочу, чтобы мой член оказался в тебе, — сказал Тэхен, и от этой прямоты у Чонгу окончательно подкосились ноги. Он не упал только потому, что Тэхен мгновенно подхватил его, удерживая за бедра. — Ну-ну, мышка, не переживай, я еще не до конца распробовал тебя. С этими словами он вновь прильнул к щелке, но теперь его ласка стала целенаправленной, почти хищной. Языком он нашел крохотный, набухший бугорок клитора и прижался к нему всей поверхностью, а затем начал водить по нему быстрыми, короткими движениями, временами слегка закусывая нежную кожу губами, втягивая ее в рот, царапая губки чуть колющейся щетиной.        Рука отпустила измученный сосок, спускаясь ниже, погладила по спине и, подцепив уголок трусиков, погрузилась в теплую влагу. Пальцы огибали клитор, водя по складочкам в такт с языком. Чонгу хныкал и дергал бедрами, глубоко дыша и скуля, на что Тэхен только старательнее водил языком по складочкам, подставляя важные от обилия смазки пальцы ко входу.        — Потерпи немного, маленький, — и Тэхен резким движением сразу двумя пальцами вошел в теплую узенькую вагину. Чонгу снова зашипел. Его тельце прогнулось сильнее, он крепче вцепился в голову и плечи Тэхена, готовый разрыдаться уже в голос. Внутри него все сжалось, а Тэхен продолжал неумолимо вдалбливать пальцы в нежную, неготовую для такого напора дырочку, которая громко хлюпала, выпуская еще больше влаги, стекающей по руке Тэхена, капая вниз. Язык продолжал поддевать все чувствительные места. На смену ласковым поглаживаниям пришло грубое покусывание и нарастающий темп, из-за которого Чонгу, желая отстраниться, поднялся на носочки, но чужая рука, схватив его за ягодицы, поставила пятками обратно на пол, продолжая свою сладостную пытку.        Через секунду Чонгу кончил, трясясь в беззвучных рыданиях, влага продолжала струиться по внутренней стороне его ножек, слезы стекали по вискам в волосы. Тэхен не отрывался от него, продлевая пульсирующие спазмы нежным, успокаивающим лаканием, пока тело Чонгу не обмякло полностью.        Мышонок облокотился на него с открытыми, полными слез глазами, его губы были приоткрыты и еще более влажны.        — Вот так, мой самый хороший малыш, — прошептал Тэхен. Он не стал медлить, легко встав с колен, уверенным движением сунул одну руку под слабые колени, другую — под спину и поднял его на руки. Чонгу бессильно обвил его шею, спрятав в нее разгоряченное лицо, продолжая издавать тихие, прерывистые всхлипы. Тэхен понес его в спальню, мимо остывающего ужина, который сейчас был последним, о чем он мог думать.        Спальня встретила их тишиной и чуть приглушенным светом. Он опустил Чонгу на простыни, на их общее гнездо из одеял и подушек, и тот немедленно зарылся в них, пытаясь спрятаться от собственной наготы и только что пережитого. Тэхен последовал за ним, лег рядом, притянув к себе дрожащее тельце, и начал гладить его по влажной спине и бокам, целуя макушку. Его пальцы медленно, но настойчиво сползали ниже, снова и снова касаясь того места, которое только что заставило Чонгу дрожать в приятных судорогах.        — Тэ… — сипло выдохнул Чонгу, пытаясь отползти вглубь подушек, цепляясь за них руками, но его поймали и вернули назад.        — Тихо, мышонок, — шептал Тэхен ему прямо в ухо, подхватывая и пересаживая ближе к себе. — Я только начал с тобой играть. — Он резко перевернул его на спину, заставив смотреть на себя темными и влажными глазами. Он не спешил. Наклонив голову, слегка провел языком по розоватой коже щеки, переходя к краешку губ, затем к шее, оставляя красноватые засосы на всех еще не тронутых местечках.        Тэхен вечерами любил замечать, как его мышка рассматривает их, стоя перед зеркалом в ванной, слегка касаясь синячков своими нежными ручками. Это было его любимое занятие, помимо поцелуев в сладкие губки. Не став церемониться, он, чуть обхватив Чонгу за бедра, притянул его с силой к себе, приподнял футболку, снова засматриваясь на белоснежные жемчужины.        — Моя красавица, сейчас держи свои ножки пошире, моя умница. — Тэхен, коснувшись розоватых коленок, с напором развел их в стороны, открывая вид на трепещущее лоно, красное от укусов и натертое полоской белья. Растягивая момент, наслаждаясь так хорошо видимой откровенностью своего малыша, он отодвинул блестящую полоску в сторону. — Ты так прекрасен вот такой... Раскрытый, такой красивый. Самый лучший подарок в моей жизни.        Тэхен не стал медлить. Его палец снова коснулся измученного входа. Чонгу вновь напрягся, его бедра, разведенные широко в стороны сильными чужими руками, могли лишь слабо дрожать от давления. Палец скользнул внутрь, на этот раз медленнее заполняя теплую узость, а пальчики мышонка нашаривали простынь, за которую можно было схватиться.        — Вот так, моя умница, — Тэхен чувствовал, как внутренние мышцы Чонгу судорожно сжались вокруг него, пытаясь вытолкнуть вторжение, и тут же начал двигать пальцем. — Как моя мышка хорошо старается. — Он добавил еще два пальца. На глазах Чонгу снова выступили слезы, на этот раз не только от переполняющих чувств, но и от нарастающей боли растяжения. — Так тесно... Будто создан только для меня. Никто больше так не сможет, правда? — Он добавил четвертый палец, который вошел уже с трудом. Чонгу опять пискнул, боль была острой, и слезы опять потекли по вискам. — Моя умница, — с нежностью повторял Тэхен, раздвигая пальцы внутри, методично работая над податливой, но все еще немного сопротивляющейся нежной плотью. — Не плачь, — снова прошептал он тихо. — Не плачь, маленький, уже почти все.        Мышонок расслабился, его щелочка стала податливой, готовой принять в себя член. Чонгу лежал, тихонько рыдая, его лоно было открыто, а глаза смотрели на Тэхена с таким доверием и покорностью, что у того отдало ноющей болью в паху. Он медленно вынул пальцы. Не отрывая от него взгляда и чуть отпрянув, он медленными движениями скинул с себя футболку, обнажив торс, и ловко стянул спортивные штаны вместе с боксерами.        Когда Тэхен оказался перед Чонгу, его крупный, напряженный член уже прижимался к животу, а у его основания темнела аккуратная, густая поросль волос, темная, как и на его голове, и казавшаяся такой грубо-мужской на фоне хрупкой, нежной наготы мышонка. Не сводя с него глаз, Тэхен наклонился, схватил края розовой футболки Чонгу и мягко, помогая ему приподняться, стянул ее через голову. Тот лежал, тихо всхлипывая, слезы медленно продолжали катиться из уголков глаз.        — Какая же ты красавица, — Тэхен взял его лицо в ладони и большими пальцами нежно вытер слезы. — От этих мокрых ресниц… — он слегка поцеловал веко, — до этих дрожащих коленок. Вся моя.        Он лег на него, своим весом прижимая тело к матрацу, и Чонгу инстинктивно обвил его ногами, кожа к коже. Тэхен приподнял бедра, одним уверенным движением направил себя к подготовленному входу и, глядя прямо в затуманенные, но полные доверия глаза, вошел. Первый толчок был глубоким и решительным, чтобы преодолеть последний остаток сопротивления. Чонгу тихонько застонал. Тэхен на секунду замер, давая ему привыкнуть, чувствуя, как внутренняя пульсация Чонгу отдается в нем самом. Он наклонился и снова слил их губы в поцелуе, соленом от слез. Толчки продолжались, Чонгу хныкал, извивался, но его тело, знавшее и доверявшее этим рукам, постепенно открывалось, становилось податливее. Тэхен, продолжая размеренные толчки, нащупал сбившиеся в бок трусики. Он подтянул тонкую полоску ткани вверх, чтобы она проходила прямо по разнеженному клитору, и теперь, с каждым движением Тэхена, тонкая резинка теребила чувствительный набухший бугорок. Толчки стали глубже, увереннее, и под их напором, сквозь боль и наслаждение, истинная природа Чонгу начала медленно проступать. Его тихие хныканья сменились прерывистыми, высокими всхлипами, больше похожими на писк. Когда Тэхен входил особенно глубоко, все его тельце дергалось в мелкой дрожи.        — Моя маленькая мышка. Пищишь, как настоящая. Тебе так хорошо? — Тэхен нашептывал ему на ухо, поправляя влажные у виска волосы. Он почувствовал, как Чонгу в ответ лишь сильнее впился пальцами ему в спину, а его ноги крепче сжались вокруг поясницы.        Тэхен усмехнулся, и одна его рука скользнула вниз, между их тел. Ткань трусиков натирала клитор с каждым движением все быстрее, умножая ощущения. Тэхен чувствовал, как тельце под ним снова начинает мелко подрагивать, пульсировать сильнее, обхватывая его член. Вид полностью отдавшегося, захлебывающегося собственными звуками и ощущениями гибрида сводил его с ума. Одним резким, сильным движением Тэхен вынул из него член, игнорируя жалобный, почти отчаянный стон, и перевернул Чонгу на живот.        — Не сейчас, мышонок, — прозвучало требовательно и властно. Руки Тэхена были быстрыми и уверенными: он подхватил его бедра, приподнял и тут же сунул под них подушку. Чонгу лежал лицом в простыне, безвольный и дрожащий, его спина была приглашающе выгнута, а попа, лежащая на подушке, представляла собой вид такой покорной доступности, что Тэхен чуть не кончил, быстро перехватив основание члена.        Одной рукой раздвинув Чонгу ягодицы, другой направив себя внутрь, он вошел с одного резкого толчка, выбив из мышонка захлебывающийся крик в простыни. И сразу же начал двигаться на пределе, яростно вдалбливаясь в принимающую его тесноту. Звуки стали громче: шлепающие удары тел, его собственное тяжелое дыхание и приглушенные, разбитые всхлипы, что вырывались из Чонгу с каждым новым толчком. Мышка уже не мог понять, сколько раз кончил, он мог ощущать только трение бусин между клитором и подушкой, которое вместе с глубоко проникающим членом приносило ни с чем не сравнимое удовольствие.        Тэхен наклонился над ним, прижимаясь грудью к выгнувшейся спине, впиваясь зубами в его лопатки, оставляя новые метки.        — Моя… — шептал он ему в ухо между толчками, — моя умница, давай, кончи еще, моя мышка, у тебя получится.        И, хлюпая носиком, часто задышав, Чонгу почувствовал прилив оргазма, с почти отчаянным писком уронив голову на одеяло. Собственное напряжение Тэхена сжалось в паху тугим узлом. Еще пара глубоких фрикций, и он с громким стоном вогнал себя до конца, ощущая, как волны наслаждения вырываются из него мощными, горячими толчками. Он вытащил член и, водя по нему быстрой рукой, довел себя до пика. Горячая сперма полилась на напряженную и влажную от пота спину Чонгу. Тело под ним мгновенно напряглось, и раздалось тихое, прерывистое хныканье, но не от удовольствия, а от обиды и недоумения. Хотел внутрь...        Тэхен, тяжело дыша, развернул обессилевшего, дрожащего Чонгу к себе. Тот сопротивлялся, утыкаясь мокрым от слез и пота лицом в постель, но Тэхен был настойчив.        — Эй, эй, смотри на меня, — его голос был еще хриплым, он приподнял его подбородок, встречая взгляд, полный слез. — Что такое, мышка? Скажи.        — В-внутри... — выдохнул Чонгу, его губы задрожали. — Я же хотел... чтобы внутри...        Размазанные слезы, покрасневшее лицо, эта детская обида из-за того, что он не кончил внутрь – Тэхена накрыла волна нежности к этому милейшему созданию. Он был так жалок и так бесконечно свят в своей простоте. Тэхен был готов зацеловывать эти нежные губы до самого утра, чтобы только загладить свою вину. Но Чонгу, кажется, задумал другое. Он отвел глаза, и его взгляд, стыдливый и выжидающий, на долю секунды скользнул вниз, по торсу Тэхена и ниже, прежде чем снова спрятаться под влажными ресницами. Он ничего не сказал, лишь чуть повернул голову, прижимаясь горячей щекой к крепкой ладони Тэхена. Потом он снова, бегло, неуверенно, взглянул вниз на чужой пах и тут же зажмурился, как будто даже этот мимолетный намек был для него верхом неприличия. Это было так мило и так застенчиво. Тэхен почувствовал, как по его жилам разливается что-то странно похожее на благоговение. Его Чонгу, его стыдливый мышонок, только что рыдавший от смущения, теперь сам, едва оправившись, робко намекал, что хочет получить больше. Хочет угодить, хочет быть хорошим.        — Ох, мышка моя… — выдохнул Тэхен, продолжая поглаживать его личико. — Ты уверен?        Чонгу не ответил словами. Он лишь, все так же не глядя на него, медленно кивнул, уткнувшись носиком в чужое запястье. Его ушки слегка прижались к голове, и Тэхен не стал заставлять его просить еще раз. Он мягко провел рукой по влажным волосам, направляя. И Чонгу, все еще дрожа, пополз вниз по телу. Его ручки нервно легли на бедра Тэхена, как будто он боялся оступиться. Он опустил голову ниже, но не брал член в рот сразу. Сперва просто прижался к нему горячей щекой, как бы привыкая. Потом коснулся губами, легонько, почти невесомо целуя. И только после этого, украдкой глянув снизу вверх, чтобы проверить реакцию Тэхена, взял его член в рот — неглубоко и осторожно. Все его движения были мелкими, быстрыми, суетливыми ласками. Его язык облизывал небольшими, щекочущими движениями, будто он что-то пробовал на вкус. Временами он останавливался: его внимание привлекала какая-то деталь — капля пота на коже живота или выступившая жилка, и он на секунду отрывался, чтобы коснуться этого места носом или легонько лизнуть, прежде чем снова, с той же робкой сосредоточенностью, вернуться к своему делу.        Он то и дело прерывался, чтобы перевести дыхание, в эти моменты снова прижимался к члену щекой, пряча пылающее лицо, будто собираясь с духом. И каждый раз, прежде чем продолжить, Чонгу снова бросал на Тэхена этот быстрый взгляд своими большими темными глазками. Тэхен лежал, опершись на локти, и смотрел на то, как его самый застенчивый в мире гибрид, весь в слезах и его семени, со всей серьезностью и самоотдачей маленького зверька пытается его порадовать.        Чонгу всегда любил член Тэхена у себя во рту, но сегодня как будто делал все с еще большей старательностью. Тэхен осознавал, какую невероятную драгоценность ему доверила судьба, и знал, как он будет беречь эту щедрость до конца своих дней. Он протянул руку и снова погрузил пальцы в его волосы, нежно лаская, шепча полные обожания слова, которые тонули в тишине комнаты. Через несколько минут Тэхен почувствовал давление внизу живота, и его пальцы непроизвольно сжались в волосах Чонгу.        — Мышонок, я сейчас… — успел он предупредить и тут же кончил ему в рот со сдавленным стоном.        Чонгу вздрогнул, но не отпрянул. Наоборот, его маленькие ладони крепче прижались к ногам Тэхена, будто удерживая его на месте, глотая все, что хотел заслуженно получить за свои старания. Затем он отстранился, тяжело дыша. На его губах блестели белые капли, которые он медленно начал слизывать, водя по ним языком. Глаза снова устремились на Тэхена, ища одобрения. И в них, наконец, не было следа обиды или смущения.        Тэхен, довольно улыбаясь своему чуду, потянул его к себе и слил их губы в долгом, медленном, бесконечно нежном поцелуе. Он чувствовал на языке свой вкус, смешанный со вкусом Чонгу, и это было самым интимным из всего, что они делали сегодня.        Потом мышонок, утомленный и, казалось, только успокоившийся, завозился. Он начал копошиться на смятой постели, как будто что-то ища. С тихим ворчанием стянул с себя жемчужные трусики, теперь липкие и бесформенные, и сунул их под подушку. Потом принялся руками и ногами сгребать одеяло и подушки к середине кровати, создавая мягкую, высокую баррикаду. Он тыкался носом в складки ткани, поправлял их, зарывался в них плечом, издавая тихие, довольные звуки. Точь-в-точь как настоящая мышка, кропотливо обустраивающая свое гнездо.        Но оно было не для него одного. Закончив, он отполз в сторону и потянул за руку Тэхена, приглашая, указывая взглядом на созданное углубление в центре этого хаоса. Тэхен, с улыбкой, от которой у мышонка щемило сердце, позволил себя уложить. Чонгу забрался сверху, прилип к нему всем телом, прижавшись ухом к его груди, где стучало сердце. Он издал последний, долгий, сонный вздох. Его маленькое тельце обмякло, превратившись в тяжелый комочек блаженства. Тэхен тоже обнял его, прижал губы к его макушке и закрыл глаза.        За окном давно стемнело, остыл ужин на кухне, а в комнате пахло сексом. Тэхен слышал под своим подбородком ровное дыхание и думал о том, что забыл похвалить своего зверька за такое чудесное гнездышко, которое тот сделал специально для них, жертвуя на это свои последние силы. Тэхен обязательно это сделает, как только сможет, а сейчас он потянулся за одеялом и накрыл их с головой. Они проспали так до утра. dvgku 𐤀