тайный recipe мятной authorities.

Штаб-квартира П.О.Р.О.К. Год 2232.

За панорамным окном кабинета Авы Пейдж расстилался безжизненный пейзаж, опаленный солнцем, но здесь, внутри, царила стерильная прохлада и запах дорогого антисептика. Красноволосая девушка сидела в кожаном кресле, закинув ногу на ногу. Черные брюки со стрелками идеально сидели на бедрах, а шпильки туфель едва заметно покачивались в такт её мыслям. Она вертела в пальцах планшет с данными последней группы иммунных, отправленных в Лабиринт Группы А. — Мам, посмотри на показатели Алби, — девушка усмехнулась, и на её лице промелькнула та самая саркастическая улыбка. — Он держит их в узде уже несколько месяцев. Но согласись, им там слишком... спокойно. Мы даем им еду, даем ресурсы. Они строят фермы, вместо того чтобы шевелить мозгами и искать выход. Ава Пейдж, стоявшая у стола с неизменной чашкой чая, обернулась. Её взгляд, обычно холодный и расчетливый, смягчался только при виде дочери. — Переменные должны вводиться постепенно, Ила. Нам нужна матрица мозга в состоянии стресса, а не паники, которая ведет к самоуничтожению. Хотя Дженсон настаивает на усилении агрессии гриверов... Та самая Ила резко поднялась, поправив воротник облегающего пиджака. Змейка на её ключице словно ожила в свете ламп. Она подошла к огромному монитору, на котором в реальном времени отображался Глэйд сверху — маленькие фигурки парней, копошащихся у Хомстеда. — Дженсон идиот, он видит только цифры, а не характер, — бросила она, прищурив серые глаза. — Им нужен катализатор. Что-то, что перевернет их представление о правилах. Что-то... или кто-то, кто знает систему изнутри, но заставит их поверить, что выхода нет. Она замолчала, всматриваясь в экран. В голове уже неделю крутилась безумная мысль, от которой по коже пробежали мурашки. Ей надоело брать кровь и смотреть в микроскопы. Ей хотелось почувствовать этот Лабиринт на вкус. — Мам, — Ила обернулась к Аве, и её лицо стало необычайно серьезным. — Я вчера смотрела записи Минхо. Он лучший бегун, но он ходит по кругу. Они все там застряли в своей зоне комфорта. Тебе не кажется, что эксперименту не хватает... женского взгляда? Ава замерла, поставив чашку на стол. — Илани, даже не думай. Это опасно. — Опасно - это сидеть здесь и ждать, пока Вспышка сожрет остатки мира, — отрезала девушка, подходя ближе. — Ты сама говорила: ПОРОК — это хорошо. Так позволь мне сделать его еще лучше. — Ты хоть понимаешь, что ты сейчас несешь? — женщина поставила чашку на стол с резким стуком, который эхом отозвался в тишине стерильного кабинета. — Одно дело наблюдать за ними через объектив камеры, и совсем другое оказаться внутри этой мясорубки. Ты не просто «женский взгляд», Илани Сейдж, ты — моя дочь. И если с тобой что-то случится... — То что? Эксперимент провалится? — красноволосая резко сократила дистанцию, встав почти вплотную к матери. Её тускло-серые глаза сейчас горели холодным упрямством. — Мам, посмотри на них! Они превращаются в фермеров. Алби строит законы, Фрайпан печет хлеб, они привыкают к этому месту! Если мы не встряхнем их сейчас, они никогда не найдут выход, а мы никогда не получим полную карту матрицы. Илани указала на монитор, где один из бегунов как раз забегал в ворота Лабиринта. — Я знаю теорию лучше любого из них. Я знаю, как работают сектора. Я смогу направить их, не выдавая себя. Ты сама учила меня, что цель оправдывает средства. Так почему сейчас ты даешь заднюю? Только потому, что это касается меня? — Потому что там гриверы, Илани! — Ава сорвалась на повышенный тон, что случалось крайне редко. — Потому что там около двадцати парней, которые не видели девушек годами! Ты представляешь, какой это риск? — О, брось, — Илани саркастично усмехнулась, поправляя кольцо на пальце. — Ты же сама проконтролируешь, чтобы ни одна механическая тварь ко мне не притронулась. А что касается парней... Я справлюсь. Ты же знаешь мой характер. Я заставлю их уважать меня раньше, чем они успеют открыть рот. Ава Пейдж тяжело вздохнула и отвернулась к окну, сложив руки на груди. Напряжение в кабинете можно было резать ножом. Она молчала долго, глядя на то, как солнце Денвера медленно уходит за горизонт. — Иди к себе, Ила, — наконец тихо произнесла она, не оборачиваясь. — Мне нужно... мне нужно всё обдумать. Проверить твои показатели совместимости с сывороткой памяти и переговорить с техническим отделом. Я не даю обещаний. Иди. Дождавшись, когда дочь выйдет из кабинета, женщина тихо вздохнула и смахнула появляющиеся слезы.

***

Прошло два дня. Эти сорок восемь часов Илани провела как на иголках, хотя внешне оставалась всё такой же спокойной. Она тренировалась в зале до седьмого пота и перечитывала отчеты о поведении Глэйдеров, готовясь к каждой мелочи. На третье утро дверь в её комнату открылась без стука. Ава Пейдж вошла, держа в руках небольшой планшет с графиками. Вид у неё был усталый, но решительный. Илани недавно проснулась и вышла из ванной. Сейчас же она сидела за столом и приводила себя в порядок. — Я распорядилась подготовить лифт, — без лишних вступлений сказала ее мать. Девчонка медленно поднялась со стула, чувствуя, как сердце пропустило удар. — Мы введем препарат в тебя через неделю. Я лично перенастроила алгоритмы гриверов на твой чип — они будут обходить тебя стороной, насколько это возможно в рамках симуляции. Ава подошла к дочери и осторожно коснулась её плеча. А после медленно обняла. — Ты забудешь всё, Илани. Сначала. Но я настроила твои сны так, чтобы триггеры памяти сработали быстрее. Ты вспомнишь нас. Ты вспомнишь свою цель. Но до этого момента... тебе будет страшно. Ты уверена? Илани выпрямилась в объятиях матери, на её губах заиграла дерзкая, уверенная улыбка. — Когда отправляемся? - женщина лишь вздохнула и слабо улыбнулась. Её дочь - это она сама. Повод для гордости. Повод для доверия.

***

Темнота. Скрежет металла о металл. Ужасающий грохот и запах сырости, машинного масла и старой ржавчины. Девушка лежит на холодном полу железной клетки, которая с дикой скоростью несется вверх. Память - чистый лист. Она не помнит своего имени, не помнит эту женщину в белом, не помнит, почему на своей ключице змея, не помнит кто она, не помнит что она здесь забыла и где она вообще. Только дикий, первобытный страх. Вдруг резкий удар. Лифт замирает. Тяжелые створки люка со скрипом расходятся. Ослепительный свет ворвался в душную клетку, разрезая темноту, как скальпель. Девушка зажмурилась, чувствуя, как легкие обжигает свежий, пахнущий травой и навозом воздух. Голова раскалывалась, в ушах стоял гул, а в памяти зияла огромная дыра. Но страх, вместо того чтобы парализовать её, мгновенно трансформировался в чистую, концентрированную агрессию. Она открыла глаза и увидела десятки лиц. Парни. Грязные, удивленные, переговаривающиеся на странном сленге. — Шанк, да это же... девчонка? — раздается чей-то голос сверху. — Быть не может. Ящик сошел с ума! В проеме появляется силуэт высокого темнокожего парня и светловолосого юноши с растерянным взглядом. — Гляньте-ка, припасы в этот раз симпатичные, — выкрикнул кто-то сверху, и толпа парней разразилась смешками и свистом. Это стало последней каплей. Девчонка резко вскинулась. Её взгляд метался по Ящику, пока не наткнулся на забытый кем-то из сотрудников ПОРОКа короткий технический нож в кожаных ножнах, валявшийся среди ящиков с провизией. Она схватила его быстрее, чем успела осознать это. — Назад! — её голос, сорванный от крика, прозвучал неожиданно твердо и властно, перекрывая гул толпы. Она вскочила на ноги. Несмотря на то, что её тело дрожало от побочного эффекта подъема, она стояла ровно, расправив плечи. Ослепительно-красные волосы рассыпались по спине огненным водопадом, создавая резкий контраст с бледной кожей. — Только попробуй подойти, урод, и я вскрою тебе глотку раньше, чем ты успеешь моргнуть! — выплюнула она, выставив нож вперед. Толпа наверху мгновенно замолкла. Парни, которые только что толкались, чтобы поглазеть на «новину», невольно отшатнулись от края люка. В её серых глазах не было слез или мольбы о помощи - там была ледяная готовность убивать — Ого... тише, тише, Гринни, — темнокожий поднял руки вверх, показывая пустые ладони. Он спрыгнул вниз, в Ящик, но девушка тут же сделала резкий выпад в его сторону. Острие ножа остановилось в паре сантиметров от его груди. — Еще шаг — и ты труп, — процедила она сквозь зубы. Её губы искривились в той самой саркастичной, угрожающей усмешке, хотя она сама не понимала, откуда в ней эта привычка. — Мне плевать, сколько вас здесь. Я не ваша игрушка и не ваш ужин. Кто здесь главный? Блондин, стоявший на краю люка, наклонился вперед, внимательно наблюдая за ней. Вместо страха в его глазах промелькнуло странное восхищение. Эта девчонка выглядела так, будто она не из Ящика вылезла, а спустилась с трона, чтобы проверить, как живут её подданные. — Спокойно, — мягко произнес он, хромая чуть ближе к краю. — Тебя никто не тронет. Здесь у нас свои правила, и первое из них — не причинять вред своим. Положи нож, и мы поможем тебе выбраться. Ты в безопасности. — Я буду в безопасности, когда буду знать, где нахожусь и почему вы все пялитесь на меня, как на кусок мяса, — отрезала новоприбывшая, не опуская руки. Она обвела парней тяжелым взглядом. — Имена. Сейчас же. И уберите эти тупые рожи, пока я не начала украшать их шрамами. Темнокожий переглянулся с блондином. В Глэйде еще никогда не было так тихо при приезде новичка. Обычно те плакали, звали маму или забивались в угол. Но эта девчонка... она владела ситуацией, даже не помня собственного имени. — Меня зовут Алби, — спокойно ответил лидер. — Это Ньют. Мы здесь за главных. И если ты не хочешь провести свою первую ночь в Кутузке, я советую тебе убрать зубочистку и выйти на свет. Мы не враги тебе. Девушка еще несколько секунд сверлила его взглядом, оценивая угрозу. Затем она медленно, с достоинством, убрала нож за пояс своих брюк, не сводя глаз с Алби. — Ну, веди, главный, — бросила она, выпрямляясь во весь рост. — И только попробуй ко мне прикоснуться без разрешения, останешься без пальцев. Ньют протянул ей руку, чтобы помочь выбраться из глубокого Ящика. Его взгляд был теплым, но в нем читалось любопытство: он явно никогда не встречал таких людей. А тут тем более. Девушка на мгновение замерла, глядя на протянутую ладонь. Её серые глаза сканировали его лицо, выискивая подвох, но встретили лишь спокойную, почти сочувственную уверенность. Она понимала, что выбраться из глубокого металлического Ящика самостоятельно, сохраняя при этом остатки достоинства, будет сложно, а выглядеть нелепо в глазах этой толпы она не собиралась. Она сделала короткий шаг вперед и вложила свою узкую ладонь в его руку. Хватка у Ньюта оказалась крепкой и сухой. Красноволосая приложила минимум усилий, используя его как опору, и одним резким, почти кошачьим движением вытолкнула себя наверх, на твердую землю Глэйда. Как только её ботинки коснулись травы, она мгновенно, словно от ожога, выдернула свою руку из его ладони. Никаких лишних касаний. Она выпрямилась, одернула свою черную майку и обвела толпу таким взглядом, будто это она была хозяйкой этого места, а они незваными гостями на её лужайке. Парни невольно расступились, шепчась и разглядывая её. — Спасибо, — бросила она коротко, обращаясь к Ньюту. Её голос звучал сухо и официально, но в нем не было враждебности, скорее признание того, что он единственный проявил каплю адекватности в этом хаосе. Ньют слегка приподнял брови, явно не привыкший к такому тону от новичков, но на его губах промелькнула тень улыбки. — Не за что, Гринни. Добро пожаловать в Глэйд. Это было... эффектное появление — Не называй меня так, — отрезала она, прищурившись. — Я не знаю, как меня зовут, но уверена, что не Гринни. Она проигнорировала смешки за спиной и посмотрела на огромные, уходящие в небо каменные стены, которые окружали их со всех сторон. Монументальность этого места давила, но внутри девушки, где-то в самой глубине подсознания, шевельнулось странное чувство. Она не узнавала это место, но её тело не чувствовало здесь чужой угрозы, только вызов. — Ну и где здесь у вас можно привести себя в порядок? — она снова повернулась к Ньюту, игнорируя Алби. — И надеюсь, у вас есть еда получше, чем то, что валялось в этой консервной банке внизу. Грозный широкоплечий парень, стоявший неподалеку со скрещенными на груди руками, громко хмыкнул: — Смотрите-ка, у нас тут принцесса объявилась. Может, тебе еще трон притащить, шуршало? Девчонка медленно повернула голову в его сторону. Её лицо приняло строгое, почти ледяное выражение, а губы тронула саркастическая усмешка. — Трон оставь себе, — бросила она, меряя его взглядом с ног до головы. — С твоим лицом тебе только и остается, что сидеть на чем-то высоком, чтобы тебя хоть кто-то заметил. Ньют не выдержал и тихо прыснул в кулак, прикрывая рот. А после подошел к ней чуть ближе, стараясь сгладить назревающий конфликт. — Слушай, у нас тут всё просто. Сначала еда, потом экскурсия. Ты выглядишь так, будто готова нас всех построить, но поверь, тебе стоит сначала осмотреться. Девушка не сдвинулась с места, игнорируя попытку Ньюта направить её в сторону кухни. Она чувствовала на себе десятки взглядов, и это её раздражало. Но больше всего раздражало то, что она не знала, кто эта девушка с огненными волосами, отражение которой она мельком видела в металле Ящика. — Сначала, — она подняла палец, прерывая Ньюта на полуслове, — вы найдете мне зеркало. Или что-то, в чем я смогу увидеть себя. Я не собираюсь расхаживать здесь, не понимая, что у меня с лицом. Ньют на мгновение опешил. За всю историю Глэйда ни один парень, вылезая из Ящика в состоянии полной амнезии и шока, не просил зеркало. Обычно они просили маму, воду или просто возможности забиться в угол и поплакать. — Зеркало? — переспросил он, вскинув брови. — Гринни, у нас тут не пятизвездочный отель. Но... кажется, у Джеффа в медпункте был осколок. — Веди, — коротко бросила она, поправляя на плече тонкую лямку майки. Ньют, прихрамывая, пошел в сторону Хомстеда, и девушка последовала за ним, чеканя шаг. Она не смотрела по сторонам, хотя внутри всё сжималось от странного предчувствия. Когда они зашли в небольшое деревянное строение, пахнущее травами и спиртом, Ньют покопался в ящике и выудил оттуда чистый, аккуратно обточенный кусок зеркального стекла. Девушка взяла его из его рук, едва не выхватив. Она замерла. В отражении на неё смотрели тускло-серые глаза, холодные, как сталь. Ярко-красные волосы, спутавшиеся после подъема, но всё еще эффектные. Она коснулась пальцами пухлых губ, провела по четкой линии бровей. Опустила взгляд на татуировку-змейку. «Красивая», пронеслось в голове, и её губы невольно тронула легкая, почти неуловимая, но очень красивая улыбка. Она тут же её стерла, заметив, что Ньют внимательно наблюдает за ней. — Убедилась, что ты это ты? — тихо спросил он, прислонившись к дверному косяку. Она вернула ему осколок. Её взгляд на секунду задержался на его лице. В отличие от остальных, в Ньюте не было агрессии или глупого любопытства. Было что-то... — Убедилась, что я выгляжу лучше, чем всё это место вместе взятое, — ответила она со своей привычной резкостью, но в этот раз в её голосе прозвучало чуть меньше льда. — Ладно. Где там ваш повар? Я готова рискнуть своим желудком. Ньют усмехнулся, качая головой. — Пошли, Ваше Величество. Фрайпан тебя не разочарует. Они вышли к кухне, где уже вовсю гремел посудой большой веселый парень. Запах жареного мяса и каких-то специй ударил в нос, и девушка поняла, что чертовски голодна. — Эй, Фрай! — крикнул Ньют. — У нас тут гостья. Положи ей двойную порцию, а то боюсь, она откусит мне голову, если ей не понравится еда. Фрайпан обернулся, его глаза округлились при виде девушки, но он тут же расплылся в широкой улыбке. — Ого! Наконец-то в этом лагере появилось хоть одно нормальное лицо. Привет, красавица! Сейчас сообразим что-нибудь особенное. Фрайпан протянул тарелку с дымящимся рагу и свежим хлебом, который пах просто божественно. Девушка села за длинный стол, и Ньют приземлился напротив, не спуская с неё глаз. Она медленно попробовала рагу. Вкус оказался неожиданно глубоким и насыщенным. Этот парень Фрайпан явно знал свое дело. Она съела пару ложек, сохраняя на лице непроницаемое выражение, хотя внутри всё буквально пело от удовольствия. Прожевав, она отложила ложку и посмотрела на Ньюта, который всё это время наблюдал за ней с легким прищуром. — Неплохо, — коротко бросила она, вытирая уголок губ тыльной стороной ладони. — Слушай, Ньют. Тот лифт, на котором я приехала... у вас есть возможность отправлять через него заказы? Ну, списки того, что вам здесь нужно? Ньют немного удивился такой деловой хватке, но кивнул. — Да, мы называем это Ящиком. Редко мы пишем на листке бумаги то, что у нас заканчивается или чего остро не хватает, и отправляем вниз. Те, кто нас сюда засунул, иногда прислушиваются. А что? Девушка слегка наклонила голову, и прядь волос скользнула по её плечу. — Добавьте в следующий список пару нормальных зеркал. Повесите их у раковин. Я не собираюсь умываться вслепую, да и вашим парням не помешало бы увидеть, в каких чудовищ они превращаются без бритвы. Ньют негромко рассмеялся, качая головой. — Зеркала. Ладно, Гринни, я попробую это протолкнуть, хотя Галли, тот парень который назвал тебя принцессой, наверняка назовет это пустой тратой бумаги. Девушка пропустила мимо ушей очередное Гринни. Она отставила тарелку и облокотилась на стол, вплотную приблизив свое лицо к лицу Ньюта. Её взгляд стал тяжелым и пронизывающим, а улыбка исчезла. Сам парень опешил от такой близости. — А теперь серьезно, — её голос понизился до доверительного полушепота. — Хватит этих любезностей. Рассказывай. Где я? Что это за место, почему здесь одни парни и что, черт возьми, находится за теми огромными стенами, которые так громко шумят? Она видела, как тень легла на лицо британца при упоминании стен. Он на мгновение отвел взгляд, словно подбирая слова, которые не слишком сильно напугают её в первый же день. — Это место мы называем Глэйд, — наконец произнес он. — Мы здесь уже два года. А за стенами... там Лабиринт. И поверь мне, тебе лучше никогда не знать, что там происходит ночью. Мы ищем выход, но пока... пока мы просто пытаемся выжить. Девушка замерла, переваривая его слова. Лабиринт. Это слово отозвалось в её голове странным эхом, будто она уже слышала его раньше, но не могла ухватить суть. В этот момент из Лабиринта выбежали двое парней, запыхавшиеся, потные и явно измотанные. Это были первые бегуны, вернувшиеся до закрытия. Один из них, крепкий азиат с мощными плечами, сразу направился к ним. — Ньют, кто это, черт возьми, такая и почему она сидит на моем месте? — громко и с вызовом спросил тот, вытирая пот со лба и с интересом разглядывая новую девушку. Девушка же медленно повернула голову в сторону подошедшего парня. Она не вскочила, не испугалась его внушительного вида и даже не повела бровью от его резкого тона. Напротив, она откинулась на спинку скамьи, демонстрируя полное самообладание и ту саркастическую улыбку, которая заставляла собеседника чувствовать себя идиотом. — А тебя, я смотрю, манерам в твоем Лабиринте не учили? — её голос прозвучал ледяным и размеренным. — Чьё это место и что я тут делаю, тебя особо-то ебать и не должно, потик. Парень замер на полуслове, его брови взлетели вверх. Он явно не ожидал, что новенькая, которая в Глэйде без году неделя, а точнее, меньше часа, начнет с ним разговаривать в таком ключе. Ньют рядом тихо кашлянул, пытаясь скрыть ухмылку. — Ого, — выдохнул он, переводя взгляд на Ньюта, а потом снова на девушку. — Зубастая. Ньют, ты где её откопал? В Ящике в этот раз привезли партию яда? Красноволосая хмыкнула и сложила руки на груди, её серые глаза с вызовом уставились в глаза бегуна. Несмотря на то, что внутри она всё еще не понимала, кто она такая, её инстинкты работали безупречно: лучшая защита - это нападение и абсолютная уверенность в своей правоте. — Я приехала в той же консервной банке, что и вы все, — отрезала она. — Я не помню своего имени, как и вы, гении, в первый день. Но одно я знаю точно: я не позволю всяким потным мальчишкам указывать мне, где сидеть. Она сделала акцент на слове «мальчишка». Парень на мгновение нахмурился, оценивая её смелость, а потом неожиданно громко расхохотался. — Значит так, безымянная, — он подошел ближе и бесцеремонно взял кусок хлеба с её стола, — характер у тебя паршивый, мне нравится. Меня зовут Минхо, я Куратор Бегунов. И раз уж ты заняла мою лавку, готовься к тому, что я буду задавать много вопросов. Девушка проводила взглядом его руку с хлебом и снова посмотрела на Ньюта. — Он всегда такой придурок или сегодня какой-то праздник? Ньют улыбнулся уже открыто, глядя на то, как она мгновенно вписалась в их суровую компанию, даже не стараясь понравиться, и даже сама не подозревая этого. — Это его обычное состояние, привыкай. Но он прав в одном, здесь никто не остается без имени надолго. Оно вспомнится. А пока... нам нужно решить, куда тебя пристроить, чтобы ты не поубивала половину Глэйда своим взглядом. В этот момент по Глэйду разнесся оглушительный, скрежещущий звук, ворота Лабиринта начали закрываться. Девушка невольно вздрогнула и посмотрела на огромные плиты, которые приходили в движение. Внутри нее проснулось странное, жгучее любопытство, смешанное с необъяснимым чувством власти над этим местом. — Пойду гляну на это поближе, — бросила она, не дожидаясь разрешения. Ньют и Минхо переглянулись. Обычно новички при этом звуке вжимали головы в плечи или бежали прятаться в Хомстед, но девушка уверенно шла прямо к источнику шума. Её походка была уверенной, а волосы раскачивались и подпрыгивали от каждого шага. Она остановилась в нескольких метрах от гигантского проема. Огромные бетонные плиты, увитые древним плющом, медленно сходились, поднимая в воздух пыль и мелкие камни. Ветер, дующий из коридоров Лабиринта, пах сыростью и чем-то металлическим. Ньют подошел и встал рядом, глядя на то, как последние лучи солнца исчезают в закрывающейся щели. — Впечатляет, да? — тихо спросил он. — Каждый вечер одно и то же. Девушка стояла, скрестив руки на груди, и в её серых глазах отражалась холодная тень стен. Она дождалась, пока последний удар возвестит о полном закрытии, и в Глэйде воцарилась относительная тишина. — Впечатляет? — она саркастично выгнула бровь и повернулась к Ньюту. — Ньют, это блядское место меня вообще не вдохновляет. Серьезно. Ты называешь это домом, а я вижу здесь только дерьмово спроектированную тюрьму для кучки парней, которые слишком заняты выращиванием морковки, чтобы увидеть очевидное. Она сплюнула в сторону стены и поправила копну красных волос. — Эти стены... — она провела рукой по воздуху, словно очерчивая их контур. — Они не для того, чтобы защищать вас. Они для того, чтобы вы чувствовали себя ничтожными. И этот звук... он звучит так, будто кто-то наверху очень громко над нами ржет. Минхо, который подошел следом, засунул руки в карманы и хмыкнул. — А у Гринни-то мозги варят. Большинство парней в первую ночь думают только о том, как бы не обделаться от страха, когда услышат вопли гриверов за стеной. А ты уже строишь теории заговора. — Это не теория, Минхо, это здравый смысл, — отрезала девчонка. — Если есть стены, значит, есть те, кто их построил. И если они закрываются, значит, нам явно не хотят давать гулять по ночам. Она обернулась и посмотрела на Глэйд, который в сумерках выглядел еще более неуютным. Костры только начинали разжигать, и тени от деревьев удлинялись, становясь похожими на чьи-то длинные пальцы. — Ладно, — она вздохнула, и её строгое лицо на секунду смягчилось, когда она снова посмотрела на Ньюта. — Раз уж я застряла в этом райском уголке, где мне спать? И надеюсь, это место находится подальше от вашего Галле или Гали, я не поняла как, того громилы, который вякал про принцессу. У меня на идиотов аллергия. Ньют улыбнулся, его явно забавляла её прямолинейность. – Его зовут Галли. Она сморщилась от этого имени. Он повел повёл её к Хомстеду, объясняя, что для нее выделят отдельный угол, пока они не придумают что-то более постоянное. Тем временем Глэйд погрузился в ночь, и из-за стен донесся первый, леденящий душу механический визг гривера. Когда из-за стен донесся этот звук - надрывный, металлический скрежет, переходящий в животный хрип, девушка на долю секунды замерла. Холодная дрожь пробежала по позвоночнику, и она слегка вздрогнула, инстинктивно напрягая плечи. Это была естественная реакция тела на что-то глубоко неправильное и опасное, но девушка тут же взяла себя в руки. — Это еще что за блядский концерт? — процедила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — У вас тут что, в Лабиринте гигантские консервные ножи насилуют тракторы? Звучит просто отвратительно. Минхо, шедший чуть впереди, обернулся и оскалился в своей фирменной манере. — О, это наши местные котики. Очень ласковые, если у тебя стальные яйца и ты умеешь бегать быстрее молнии. — Котики? — красноволосая закатила глаза, продолжая идти за ними в сторону Хомстеда. — Судя по звуку, у ваших котиков явные проблемы с пищеварением и психикой. Если этот зоопарк будет орать всю ночь, я сама выйду туда и засуну им этот скрежет в их механические задницы. Серьезно, Ньют, как вы здесь вообще спите? Это же дыра. Пыльная, вонючая дыра с ужасным звуковым сопровождением. Ньют, который шел рядом, тихо посмеивался, глядя себе под ноги. — Ты не поверишь, но через неделю ты будешь засыпать под эту херню, как под колыбельную. — Скорее я сдохну от депрессии в этой декорации к бюджетному ужастику, — парировала девушка, поправляя красные волосы. — Посмотрите на этот забор! Эти стены выглядят так, будто их строил пятиклассник с манией величия. А ваша еда? Фрайпан молодец, но я уверена, что через пару дней я начну узнавать в рагу черты своих бывших соседей по этому вашему Ящику. Минхо внезапно остановился и посмотрел на неё с самым серьезным видом, какой только мог изобразить. — Слушай, Гринни, — сказал он, понизив голос, — ты права. Место отстой. Но есть один плюс. — И какой же? — эта '"гринни" скептически выгнула бровь. — С твоим приходом уровень сарказма в Глэйде превысил уровень навоза на живодерне. Теперь, когда гриверы будут нас жрать, они хотя бы будут дохнуть от яда, исходящего от твоих слов. Это наша новая система защиты, мы выставим тебя у ворот, и ты просто обложишь их матом до смерти. Девушка на секунду замерла, глядя в его смеющиеся глаза, а потом не выдержала и коротко, отрывисто рассмеялась. Этот смех был неожиданным даже для неё самой, чистым и красивым, моментально преобразившим её строгое лицо. — Ладно, 1:0 в пользу потного бегуна, — бросила она, толкнув его плечом, когда они подошли к Хомстеду. — Но если мне приснится этот ваш «механический хор», я приду отрабатывать удары на тебе, Минхо. Ньют, наблюдая за их перепалкой, почувствовал странное облегчение. Эта девчонка была острой, как бритва, но именно эта острота была нужна им всем, чтобы окончательно не закиснуть в своей рутине. — Пришли, — Ньют указал на отдельный закуток, отгороженный плотными занавесями. — Твои личные апартаменты. Без зеркал, золотых унитазов и обслуживания в номерах. Но здесь хотя бы не капает за шиворот. Девушка отдёрнула какую-то ткань, скорее всего, идущую за занавеску, и зашла внутрь своего нового жилища. Настало время остаться наедине со своими мыслями. Она скинула ботинки и, не раздеваясь, вскарабкалась в гамак. Тело гудело от напряжения, а разум отказывался принимать новую реальность. Она долго лежала в темноте, слушая, как за тонкой занавесочкой перешептываются глэйдеры, и как вдали, за каменным заслоном, рычит Лабиринт. «Я выберусь отсюда. Я просто обязана», — была её последняя связная мысль перед тем, как тяжелое забытье накрыло её