L'Écho du Passé

***

Глухие стоны нарушали тишину кабинета. Хёнджин, не в силах оторвать взгляд от манящих губ Феликса, запер дверь на ключ. Его шаги, быстрые и точные, пригвоздили юношу к книжному шкафу, заставив с грохотом упасть очередную книгу. С полок посыпались, должно быть, важные бумаги, которые впоследствии придётся собирать по всему полу. Но в этот миг будущее не имело значения: они были захвачены здесь и сейчас, утопая в одурманивающем, всепоглощающем моменте. Хёнджин, излучая первобытную страсть, доминировал, ублажая губы Феликса, изводя его до экстаза. Ладонь скользнула на блондинистый затылок, сначала лаская, а затем, бесцеремонно оттягивая волосы назад, сводя парня с ума. Их языки сплетались в безумном танце, поцелуй был настолько влажным, что капельки слюны стекали с краешка губ. Воздух, густой и горячий, постепенно заканчивался, и им, неохотно, пришлось разорвать объятие. — Забавно, — выдохнул Феликс, пытаясь отдышаться, — пока они там сидят над тестом по истории, я тут бесстыдно целуюсь со школьным психологом. — Ты так говоришь, будто делаешь это в первый раз, цыпочка, — усмехнулся Хёнджин, облизывая пересохшие губы. — Я же просил меня так не называть, это бесит, — закатил глаза юноша, проведя рукой по зардевшимся и искусанным губам. — А я называю тебя так именно потому, что тебя это бесит, цыпочка, — бросил Хёнджин и вновь впился в губы напротив, исследуя каждый уголок, каждый изгиб языком. Десятки минут по комнате блуждали неприличные стоны, в то время как в других кабинетах кипела учебная жизнь. До звонка оставалось меньше пяти минут, а мир вокруг сузился до одного лишь Хёнджина. Его губы, оставляя влажные дорожки и алые отметины, спускались все ниже, к самой шее. Феликс, задыхаясь, пытался отстраниться, но тщетно. Наконец, Хёнджин остановился, но его руки всё ещё держали Феликса, пересчитывая россыпь веснушек на его лице. Подсчёт одновременно успокаивал и сводил с ума. — Хван Хёнджин! Отпусти, мне ещё нужно успеть списать задание по биологии на перемене, — начал возмущаться Феликс, толкая Хёнджина в плечо. Но, встретившись взглядом с его стеклянными, как у хищника, глазами, понял, что его оправдание не воспринимается всерьёз, лишь вызывает насмешливость. — Забавно, ты же вроде собирался в медицинский поступать, а сам домашку списываешь, — покачал головой Хван, притворно осуждая парня. — Да ну и что? Я и так всё знаю, могу себе позволить списать эту дурацкую таблицу, — торопливо оправдывался Феликс, стараясь сохранить твёрдость голоса и убедить, что в этом нет ничего особенного. Но его глаза метались по рубашке, чем вызвал смех у собеседника. — Ладно-ладно, иди уже, всезнайка, — улыбнулся Хёнджин, застегивая на блондине две верхние пуговицы белой рубашки. Она должна была скрыть засосы, оставленные в пылу страсти. Язык Хёнджина непроизвольно провёл влажную полоску по своей верхней губе. Кивнув, Феликс коротко прильнул к губам партнёра, словно оставляя прощальный след. Это напоминание о том, что ему действительно пора. — Tu as un cul juteux, — промурлыкал вмиг ставший серьёзнее Хван Хёнджин, шлёпнув Феликса по заду. Тот возмущённо сверкнул глазами. — Ты же знаешь, что я ничего не понимаю в твоём французском, можешь даже не пытаться. Затем он в несколько шагов преодолел расстояние до стула, где лежал его рюкзак. — Я сказал «удачи». Покинув кабинет, Феликс едва сдерживал улыбку, ведь если уж играть возмущение, то до самого конца! Добравшись до лестницы, он бросил взгляд на закрытую дверь школьного психолога, широко улыбнулся, и поплёлся на третий этаж. Успел как раз на самый звонок. Время пролетело незаметно. Феликс даже не заметил, как отсидел все семь уроков, дополнительные занятия и медицинский клуб, вернулся домой и буквально рухнул на кровать, изнывая от усталости. Перед глазами мелькали тесты, самостоятельные, проверочные работы и, конечно же, Хёнджин. Его пухлые губы и прищуренный взгляд сводили с ума. Перейдя в старшую школу Феликс, как и многие другие, испытывал сильный стресс. Он был связанный с будущим поступлением в престижный исследовательский университет Сеула — Ёнсе. Понимая, школа предоставила старшеклассникам свободный доступ к школьному психологу днём, ночью и во время занятий. Хван Хёнджин — студент лучшего университета Сеула. Ему двадцать три года, и он — дитя богатых, влиятельных родителей, владеющих собственной юридической фирмой с незамысловатым названием «Hwang Law Firm». На данный момент он проходит стажировку в школе с интересной аббревиатурой «KIS», где учится Феликс. Два с половиной года длился сказочный роман. Оба понимали, что если школа и общественность узнают об их не совсем законных отношениях, это могло им дорого стоить. Вплоть до отчисления из университета или, не дай Бог, судебных разбирательств. Хёнджин, как никто другой, понимал, насколько это серьёзно, ведь не зря его родители — юристы. Они пытались скрываться, но даже слышащие стены школы не останавливали их от любовных утех при каждом удобном и неудобном случае. Их не останавливали ни территория школы, ни разница в возрасте, ни социальный статус. Хёнджин работал школьным психологом, всегда одевался как с иголочки и имел привычку использовать французский в повседневной речи, чем, безусловно, бесил Феликса. Их история началась пару лет назад, в первый рабочий день Хёнджина.

***

Три года назад.

Ли Феликс стоял в очереди в столовой вместе с Хан Джисоном, с которым они были неразлучны ещё с самого детского сада. В тот день мама Феликса впервые оставила его на полный день. Он так сильно плакал, что даже самый младший детсадовец пытался его успокоить. Только после неловких объятий Джисона он успокоися, отчего воспитательница, наконец, смогла выдохнуть. Вероятно, тот отвратительно начавшийся день стал самым лучшим в жизни Феликса: он понял, что значит найти по-настоящему родственную душу. Феликс присмотрел себе любимый пирожок с капустой, который, между прочим, оставался там один. Когда он уже открыл рот, чтобы заказать, вперёд него пролез чёртов Минджун. Он выхватил выпечку из рук буфетчицы и кинул заранее подготовленную мелочь на стол буфета, даже не попадая в специально стоявший лоточек. — Спасибо, госпожа Ким. Извини, Ф-е-л-и-кс. Я терпел три урока, чтобы купить его, — с наглой улыбкой во все тридцать два зуба, сказал одноклассник Феликса. Он специально выделял каждую букву непривычного для Кореи имени. Минджун уже хотел было откусить горячий бок выпечки. Но Ли Феликс никогда и никому не уступал! Даже если это абсурдный спор за пирожок. Гван Минджун всегда бесил Феликса. Этот придурок издевался над каждым, кто хоть как-то отличался от традиционного корейского общества. Феликс тайно желал, чтобы таких грубых и бестактных людей, как Минджун, не было в социуме. Выхватив капустник, Феликс нахмурился и сказал: — Я здесь до тебя стоял, куда ты лезешь? Тут все равны. Ещё бы три урока потерпел, если так хочется, — с напускным спокойствием, но твёрдо произнёс блондин, смотря на реакцию парня. Тот смотрел на него глупыми рыбьими глазами, а после покраснел. В итоге он позеленел от собственной злобы так, что Феликс подумал, что того сейчас стошнит. — О боже, Ликси, тебе что, жалко? Поверить не могу! — Наигранно сказал Минджун, подливая масла в огонь. — Не переживай, твой папа купит тебе ещё. Ай, как же я так забыл… у тебя ведь нет папы... — Он состроил излишне жалостливую эмоцию: его брови нахмурились, как в сожалении, а губы надулись, совсем как если бы ребёнок осознал свою ошибку и раскаивался. Шайка позади него противно захихикала, как стая гиен. Через секунду его лицо пришло в норму: глаза сузились, а губы насмешливо ухмылялись. Он выхватил выпечку и перекинул её кому-то из своих друзей. Недолго думая, Феликс вмиг сократил расстояние и, сжав кулак, с размаху проехался им по скуле Минджуна так, что тот смешно пошатнулся, совсем как в мультике, и приземлился на зад, вызывая всеобщий смех школьников. Позади Феликса Джисон хохотал, сложившись пополам, совсем не пытаясь скрывать веселье, как некоторые. Бросив взгляд в сторону, Минджун увидел, как его дружки топтались с одной ноги на другую и, сдерживая улыбку, глядели в разные стороны. — Вот же змеёныш, а ну иди сюда!— взревел Гван, покрываясь пятнами от стыда. Пошатываясь, встал и бросился в сторону Феликса. Приблизившись, он уже замахнулся, но промазал. Феликс с лёгкостью увернулся от довольно нелепого удара. У Минджуна уже виднелся багровеющий синяк на скуле, а у него даже волосы не растрепались. Вдруг послышался высокий голос классной руководительницы, которую позвала одна из учениц. Та пыталась пробиться сквозь плотную толпу учеников. — Госпожа Наён, Феликс меня избивает! — жалобно закричал Минджун и, повернувшись, мстительно улыбнулся Феликсу. После повернул голову в сторону учительницы, быстро, слегка пошатываясь, направился в её сторону, тыча в свою скулу пальцем. — Боже мой, мальчики, что здесь произошло?! — Классная руководительница от шока прикрыла рот рукой. — Госпожа Наён, я всего лишь хотел купить себе еды, а Феликс вдруг накинулся на меня! Вы только посмотрите на этот синяк, что скажет мой отец? — притворно айкая, для пущего эффекта, он вдруг опустился на пол, бормоча, как ему плохо. Что, о боже! Он, кажется, теряет сознание! — Ли Феликс, а ну мигом в сорок третий кабинет! — преподавательница указала пальцем в сторону выхода. — Вы даже мою версию конфликта не спросите? — Минджун сказа… — Достаточно. Ли Феликс, мигом в кабинет школьного психолога! — Ну, госпожа Наён, зачем мне опять идти к школьному психологу? Я там был ещё позавчера, и она сказала мне больше не приходить. — На её место пришёл новый психолог. Давай, уверена, вы подружитесь. Саркастичный комментарий вызвал смех тех, кто был поблизости. Феликс лишь успел бросить жалобный взгляд на Джисона. Тот недовольно смотрел на кривляющегося Минджуна и как раз перевёл взгляд, полный жалости, в сторону друга. Показав ему большие пальцы вверх, подбадривающе улыбнулся. Феликс дёрнул уголком губ, развернулся и поплёлся в сторону лестницы. Не сказать, что он был проблемным учеником, как раз наоборот. Он был чуть ли не отличником по всем предметам. За глаза его называли «заучкой», но знали: постоять за себя мог. Дойдя до нужного кабинета, он остановился и трижды постучал. Услышав короткое «войдите», со скрипом отворил дверь и не смог пошевелиться открыв рот. Увидел идеально сложенного парня в деловом костюме, его тёмные волосы переливались синевой на солнце из окна кабинета, что находилось за ним. «Боже, он выглядел настолько горячо, что походил на демона-искусителя». Когда психолог поднял голову на вошедшего, застыл примерно так же, но придя в себя, коротко кашлянул. — Садись, — как пропел искуситель, подписывая какие-то бумажки. — Здравствуйте, — неловко буркнул Феликс, замечая ещё одного парня в углу кабинета, что тоже подписывал документы. — Ну, что случилось? — вздохнул красавец, отрываясь от бумажек. — Э-эм.., как я могу к вам обращаться? Феликс покраснел, ему почему-то было стыдно. «Чёрт! Ему стоило хотя бы табличку с именем прочитать перед тем, как войти… » — Хван Хёнджин. А ты... — Ли Феликс. — Очень приятно, Феликс. Итак, почему ты здесь? — Подрался. — Превосходно, но мне нужно полностью услышать твою историю. Мог бы ты рассказать об этом более подробно? Кажется, Феликс слышал смешок от другого человека из угла. Хёнджин бросил короткий взгляд на коллегу, и предупредил не обращать на него внимания. — Я стоял в очереди в столовой, уже протягивал карту, чтобы оплатить, а этот идиот!.. — Феликс сразу же исправился,— Минджун. А этот Гван Минджун пролез вперёд меня и забрал последний пирожок! И ладно, если бы только его, но он сказал: «Не переживай, твой папа купит тебе ещё», — передразнивая писклявым голосом, процитировал Феликс. — И что не так с твоим отцом? Хёнджин сцепил руки в замок на столе. — Он умер, — выплюнул Феликс, сложив руки на груди и отвернувшись к книжному шкафу. — Мне необходимо знать подробности. Это моя работа, — психолог открыл какую-то папку. — Я не хочу об этом говорить. — Извини, но тебе придется это сделать. Мне нужно заполнить протокол с твоей личной информацией. Тем более… я же не виноват, что тебе попался какой-то бестактный идиот. Я уж точно не буду использовать эту информацию против тебя. Мужчина тут же уловил на себе недовольный взгляд. — Я же сказал, не хочу об этом говорить, — Феликс чуть повысил тон. — Если ты не хочешь говорить, то как я тебе помогу? — Мне и не нужна помощь, меня сюда по ошибке отправили. — Когнитивный диссонанс, диссоциация... так и напишу, — притворно глубоко вздохнул Хенджин, открывая папку. — Чего? Нету у меня ничего! Что вы пристали ко мне?! Сказал же, я не хочу об этом говорить, не надо из меня тянуть информацию насильно, вы же психолог! В это время у Хван Хёнджина и единый мускул не дрогнул на красивом лице. Феликсу даже показалось, что он сделан искусственно, например, из мрамора. — Ладно-ладно, успокойся. Держи. — произнёс Хёнджин, заглядывая в верхний ящик, явно что-то ищя. Найдя, он протянул кубик Рубика. — Что? Зачем он мне? — Снимает стресс, — произнёс Хван так, будто это была самая очевидная вещь на свете. — Я не умею его собирать. — Ничего, я научу, цыпочка. — последовал лёгкий смешок. — Какая ещё цыпочка? — Но неполучив ответа решил, что ему показалось. — Tu ressembles à une poule. Surtout quand tu es en colère. — Чего? — От переизбытка странности всей этой ситуации, Феликсу показалось, что у него сейчас голова лопнет. — Это французский. Но я думаю, вряд ли такой, как ты, изучал этот язык, — Хван облизал нижнюю губу. — Можно мне другого психолога?! — Феликс задумался о профессионализме этого Хван Хёнджина: разве ему позволительно так себя вести? Что творится в этой школе?! Но его возмущение прервал как раз появившийся Джисон. — Можно Феликса на секундочку? — Не до конца просунувшись в открытую дверь, спросил Джисон и тут же закрыл обратно, ожидая снаружи. — Минхо, разберись. Хван лёгким кивком указал на дверь. Помощник психолога, в таком же строгом костюме, вышел. Там он увидел спину парня. — Феликс, я тебе пирожок спиздил, пока тот говнюк не видел… Повернувшись, Джисон застыл, сталкиваясь с кошачьим прищуром. — Нецензурная лексика в учебном заведении, кража, прогул во время учебных занятий и бестактный вход в кабинет школьного психолога без стука. Малец, а ты уже четыре объяснительные заработал, — усмехнулся Минхо. — Что за бред? Нецензурная лексика ещё ладно, но прогул? Прошло же всего пять минут после звонка, не сильно я там нужен на обществе. За пирожок было заплачено, правда не мной… И-и-и вообще-то я постучал, я не виноват, что ты глух… — затараторил Джисон. Но Минхо, уже не слушая его болтовню, прервал того на половине: вероятно, это к лучшему… Он плавно окинул взглядом черты лица невежи. — Даже если так, всё равно приглашаю тебя в кабинет. Объяснительная уже заждалась тебя, — он лучезарно улыбнулся и показательно открыл дверь, приглашая войти. Цокнув, Хан зашёл внутрь. Зайдя, увидел Феликса, который пытался собрать кубик. Хёнджин с пляшущими чертятами в глазах следил за движением рук. После такого вида Джисону вдруг захотелось расхохотаться, но, видя жалкое положение друга, решил пока отложить глумление. — Садись, — произнёс Минхо, присаживаясь за стол и сразу доставая какие-то бумажки, что смутило Джисона. — Пиши: «Я…» — начал диктовать Ли-не только ты можешь перебивать-Минхо, но Джисон его тут же прервал. — Я знаю, как объяснительные писать, не бубни, — прервавший схватил ручку, готовый к письму. — По-моему, мы не переходили на «ты». — А я перешёл, — Хан заполнял строки, умудряясь параллельно болтать. Бросил быстрый взгляд на сидящего напротив. — Ты очень молодо выглядишь, я не могу называть своего ровесника на «вы». — Сомневаюсь, что твоим ровесникам двадцать четыре, — улыбнулся «ровесник», не отрывая от него взгляд. — Сколько? Ты не выглядишь на эти цифры, — Джисон полностью сосредоточился на лице Минхо, пытаясь разглядеть признаки озвученного возраста. — Хорош болтать, пиши давай, — сказал Хёнджин, развернувшись на стуле. Теперь, сидя в пол-оборота от Феликса, он опёрся локтем в покрытый лаком деревянный стол, а пальцами надавил на висок с правой стороны, устав от их болтовни. — Да не получается у меня красный цвет собрать, у меня всё время синий перекручивается! — Феликс считает, это глупо! Кто придумал, что такое занятие должно расслаблять? Парень с силой поставил кубик на стол, удивительно, как тот не рассыпался. — Ну ты и тупица, дай сюда. Джисон уже дописал объяснительную и сидел, ожидая друга. Но как же тот долго пытал этот кубик Рубика, что даже Джисон, обычно спокойный к его медлительности, закатил глаза и выхватил антистресс. Пара минут, быстрые, точные движения, полная уверенность в себе — и вуаля: все стороны были собраны по цветам. — Проще простого, — с усмешкой хмыкнул Джисон, протягивая собранный кубик обратно. — Не хвастайся, ты сам-то его научился собирать неделю назад, — Феликс показал язык умнику и поставил собранный антистресс перед Хёнджином. — Кубик собран, мы можем уже идти? — Ладно, идите. Но завтра жду тебя после второго урока. Сейчас у меня перерыв. — Со вздохом Хван закинул серую папку в ящик. Феликс хотел забрать пирожок, который принёс Джисон, и уже потянулся к нему, как Хёнджин легко ударил его по руке. — Ты уходишь, а он остаётся. За причинённый моральный ущерб, — он мило улыбнулся. — Ничего, вы же психолог, справитесь, — Феликс стащил со стола добычу, оставляя Хвана в полном недоумении. — Твой друг всегда такой? — Он спросил у Джисона, что уже собирался уходить. — Нет. Только с самовлюблёнными идиотами, — бросил Хан и быстро скрылся за дверью, вызывая смех у Минхо. — А этот Феликс интересный. — И красивый. — Добавил Минхо, но, вероятно, говорил он это уже не в сторону интереса своего коллеги. — И красивый, — согласился Хван, не заметив странного взгляда своего друга.

***

Наше время.

Трепет воспоминаний о начале их знакомства вызвал улыбку на губах. Он был бы рад и дальше погрузиться в неловкие моменты первой встречи, но его мысли прервало оповещение телефона. Прочитав сообщение от Джисона, Феликс застыл, широко раскрыв глаза. «Ликс, ты в полной жопе», — гласила запись, сопровождающая фотографию. Спешно разблокировав смартфон, Феликс уставился на снимок: он и Хёнджин, запечатленные в момент поцелуя. Фотография явно была сделана сегодня. За эти два года их встречи стали смелее. Уверенность в собственной удаче росла, особенно в преддверии выпускного Феликса, когда страх разоблачения должен был исчезнуть. Их не раз ловили на грани, но каждый раз им удавалось избежать последствий. Но не в этот раз: Хёнджин закрыл дверь, но забыл о жалюзи. Окна кабинетов, расположенные на втором и третьем этажах, открывали обзор на прилегающие помещения. Здание школы, если взглянуть сверху, напоминало иероглиф «ㄷ». Феликсу потратил добрых два часа, чтобы выяснить, кто мог сделать эту фотографию. Он был уверен, что это один из учеников. Попытки связаться с Хенджином оказались тщетными — тот не отвечал. На следующий день первым делом направился к кабинету Хёна, но дверь была закрыта, а внутри царила темнота и тишина. Лишь под вечер на его телефон пришло короткое сообщение: Хёнджинни — «Прости» 19:44 Вы — «Ты чего?» 19:44 «Хёнджин?» «Алё» «Не игнорь! » 19:55 «За что простить?» 19.56 «Не шути так, это странно. Напиши мне, я буду ждать. Спокойной ночи » «Но завтра обязательно поговорим.» 20:04 Не в силах понять происходящее, Феликс решил лечь спать, но тревожные мысли не давали покоя: кто сделал это фото? Какова будет реакция школы? Директора? Что им грозит? И это загадочное «прости» лишь усиливало беспокойство. Может, что-то случилось? Почему он не хочет говорить? «Ничего, завтра спрошу, всё равно последний день перед каникулами» — Феликс твёрдо решил разобраться во всём. В этих размышлениях незаметно пролетела ночь, и он погрузился в сон. Утро встретило его яркими солнечными лучами. Они нежно касались щёк, усыпанных веснушками. От волнения Феликс проснулся задолго до будильника, чувствуя тяжесть в голове. Он встал, умылся, позавтракал сырниками, предусмотрительно оставленными мамой на столе. Кусок не шёл в горло от тревоги, но, не желая расстраивать ни маму, ни собственный желудок, он заставил себя поесть. Отправившись на остановку, Феликс стал ждать школьный автобус. Всё вокруг казалось нереальным, словно в тумане. Если бы его сейчас спросили, что он ел, Феликс бы и не вспомнил. Нарастающее беспокойство он планировал развеять беседой с Джисоном, который всегда находил верные слова. По прибытии в школу, стараясь не утонуть в своих мыслях, Феликс быстрыми, решительными шагами направился к главному входу и замер. Впервые в жизни он почувствовал страх. Войдя внутрь, он сразу же столкнулся с любопытными и осуждающими взглядами учеников и преподавателей. При виде него кто-то шептался, кто-то показывал пальцем, а кто-то даже осмелился поставить ему подножку, тотчас скрывшись из виду, как только Феликс обернулся. Минчжун, этот мерзавец, подстерег его в коридоре. Не дав Феликсу опомниться, он выбил пол из под ног одним вопросом: «Каково это – быть подстилкой Хван Хёнджина?» — и, злорадно хохоча, испарился, прежде чем Ликс успел что-либо осмыслить, не говоря уже о том, чтобы врезать ему по зубам. Добравшись до нужного класса, Феликс вошел, ища своего соседа по парте. Вокруг него толпились люди, но стоило им его увидеть, как они тотчас рассеялись, словно дым. Устроившись на месте, он обернулся к Джисону. Тот был натянут как струна, с отвращением на лице. Этот назойливый рой людей вывел его из себя. — Что за чертовщина происходит? — Прошептал Феликс, наклоняясь ближе. — Помнишь ту фотку, что я тебе скинул? Её слили в общий чат, а оттуда она разлетелась по всей школе. Сегодня все на ушах стоят, твоё имя кричат из каждого утюга. Не сговариваясь, они обвели взглядом класс. Феликса пробрала дрожь: казалось, из каждого угла на него пялятся сотни глаз. На мгновение ему померещилось, что даже через щели в потолке кто-то наблюдает за ним. Поёжившись от этой мысли, он снова повернулся к Джисону. — А где Хёнджин? Ты его сегодня видел? — Его пока совершенно не волновали ни витающие вокруг него слухи, ни косые взгляды, лишь Он. — Его нет. Он просто исчез. Я расспрашивал учителей, но все молчат и переводят тему, — протараторил Джисон, избегая прямого взгляда. — Странно. Вчера он написал мне одно лишь «прости» и теперь игнорирует. Смотри, — он подвинулся ближе к Джисону, демонстрируя экран телефона. — Странно...Не могу его найти. Он же у меня в закрепе был, — Феликс нахмурился. На экране высветилось: «Чат не найден». — Что за?.. Как «не найден»? — Листал дальше список чатов в надежде обнаружить самый важный. — Ликс, дружище, я не хочу тебя расстраивать, но… — начал Джисон, неловко отводя взгляд и теребя кольцо на пальце. — Нет, он не мог просто так удалить чат. Он бы так не поступил, не объяснив причин. Я позвоню, – затараторил Феликс, смотря на расплывающиеся от слёз буквы перед глазами. Быстро набрав контакт, поднёс телефон к уху, но в ответ услышал лишь… — Номера не существует, — растерянно проговорил парень, уставившись пустым взглядом на список контактов. — Мне жаль, Феликс, – тихо сказал Хан, чувствуя вину за то, в чём не был замешан. Джисон крепко обхватил его за плечи, притягивая к себе. Ему отчаянно хотелось обнять Феликса покрепче, но их положение не позволяло этого. Феликс застыл, казалось, не дыша. Весь его мир в одно мгновение перевернулся с ног на голову.

***

Неделю спустя.

Джисон сидел у Феликса на кровати, нежно поглаживая его по спине, улавливая каждый срывающийся с губ всхлип. — Что мне делать, Джисон? Он просто исчез, растворился в воздухе, будто его и не было. Даже не удосужился толком ничего объяснить, сука! Я пытался его разыскать еще в ту пятницу, когда узнал. Думал, может, какая-то срочная работа, пропала связь, телефон сел… Но прошла целая неделя, а его все нет. Что мне делать, Джисон-и? Феликс снова всхлипнул, его глаза горели от слез, моргать стало мучительно. Он надавил на веки костяшками пальцев, но это лишь усилило боль, которая меркла по сравнению с предательством Хенджина. Ему показалось, что даже если его сейчас собьёт машина и переломает кости, это не принесет столько мучений. Он перестал есть, пить, спать. Целую неделю он не смыкал глаз, лишь под утро или когда бессилие брало верх, проваливался в короткий сон. Джисон не отходил от него ни на минуту, буквально поселившись у друга. Он заботился о нем, заставлял есть и пить, даже выгораживал перед встревоженной мамой. Она так уставала на работе, что они редко пересекались, тревожить ее лишний раз не хотелось. — Просто отпустить, Ликс, и все, — тихо, но твёрдо произнес Хан, прижимаясь ещё плотнее. — А если я не могу просто взять и отпустить? Он исчез, но воспоминания остались. Все! Два с половиной грёбаных года! Я не могу их просто вымести, как пыль в углу. Я, может,и понял бы, если бы он сказал, что уезжает, увольняется… Но я даже не знаю, где он, с кем он, жив ли вообще! — Феликс захлебывался слезами. — Уверен, с ним все в порядке. А вот ты выглядишь херово. Ликс, сейчас ты ничего не можешь поделать. Да, он исчез, но это не повод себя убивать, — Джисон тут же поймал на себе недовольный взгляд. — Ладно, может, и повод, но нужно жить дальше. По крайней мере, пытаться. Попробуй жить так, как жил до него. — Но мне его не хватает. Я слишком привязался и не могу жить как раньше. Мне не хватает Хёнджина. Не хватает его внезапных французских фраз, пусть я и не понимал их. Не хватает его наглой улыбки, его поцелуев, — вспоминая Хвана, он снова заплакал, уткнувшись в плечо друга. — Ну, французский я не знаю, но целоваться по-французски умею! Иди сюда, — сказал Джисон, выпячивая губы. — Ну ты и придурок. Отвали, не нужны мне твои поцелуи, — взвыл Феликс, закрывая рукой губы Джисона и тут же расхохотавшись от нелепости. — Вот видишь, уже улыбаешься. — Но мне все равно его не хватает, — Феликс грустно опустил левый угол губ и обхватил колени. — Я знаю. Но ты справишься. Мы справимся! Вот увидишь, не успеем оглянуться, как сдадим экзамены, выпустимся и будем вместе учиться в медицинском, пить тонны кофе, уставать каждый день, но мы будем вместе, — энергично протараторил Джи, надеясь увидеть проблеск улыбки на лице друга. — Надеюсь, так и будет.

***

Наше время

Джисону бы на телешоу шарлатанов — может, хоть что-то заработал. Они улетели из-под родительского крыла, став нищими студентами, осваивающими второй курс медицинского университета своей мечты. Путь к нему был долгим и тернистым. Экзамены они сдавали, замирая от страха, но набрали баллы, близкие к максимальным. Главное — пробились на бюджет, но расслабиться не смогли, продолжая держать планку. Хотя на первом курсе они задали жару, особенно Джисон, но с ними ничего не могли поделать — как-никак, лучшие на потоке. Будь они ещё в школе, им бы точно влепили двойку за поведение, выговор директора и визит к школьному психологу. Снова. Феликс поморщился и поставил точку — вместо неё вышла скорее клякса. Он вновь вспомнил его. Джисон сидел, а точнее, спал, по левую руку от старательного друга. Знай он о мыслях соседа, дал бы ему затрещину. Перед началом пары, укрывшись за одногруппником, сидящим впереди, Хан сложил руки на столе, а сверху — голову. Увидев, как капелька слюны стекает на край рукава, Феликс с трудом удержался, не доставая телефон. Он толкнул соню в колено под столом. — Ты всю учёбу проспишь, позорище, — прошептал он, не отрывая взгляда от своей тетради, чтобы не привлечь внимание профессора Намхэка. Тот начал стирать с доски, что свидетельствовало о конце лекции. — Я и так тему знаю. Если что, возьму твои записи, — Джисон протёр глаза и сидел, ожидая, пока Феликс соберёт вещи. Своих он даже не взял — утром решил проспать молекулярную биологию. Феликс с пониманием относился к Джисону, но не упускал возможности в шутку обвинить того в безделии. Он и сам не раз клевал носом на паре после подработок, пока Джисон записывал конспект для них двоих. Тот даже пытался писать аккуратнее, чем курица лапой, но в конце концов им всё равно приходилось вместе расшифровывать записи. Феликс и Джисон — это как скала друг для друга. Все приходят и уходят, а они остаются. Однажды Хан назвал Ликса братом от другой мамы. Они многое пережили бок о бок: и Хёнджина, и Минхо. Первый год после их исчезновения Феликс вздрагивал, слыша что-то похожее на имя «Хван Хёнджин». У Джисона самопроизвольно дёргался глаз. Его родители, обеспокоенные этим, отправили его в больницу и чуть ли не силком заставляли взять год отдыха. Естественно, тот не поддался. Иногда у Феликса могут всплыть воспоминания, связанные со школьной любовью, но тут же они рассеиваются. Конечно, он делится с Джисоном всем, готов стать донором сердца, если тому понадобится. Но Феликс ни за что и никогда не расскажет другу, сколько раз он думал о прошлом, о том, что могло бы быть в будущем, если бы всё сложилось иначе. Тот бы тут же потащил его к психологу, хотя у обоих до сих пор триггер на людей с психологическим образованием. Несмотря на их братство, они не считали друг друга идеальными. Вот сейчас, например, Джисон уже нервно дёргал ногой от раздражения. — Ну давай быстрее, чего ты там копаешься? — Вещи собираю, не видишь что-ли? Мы никуда не торопимся, успокойся, ну? Однако Феликс ошибался. Университет был больше, а перемены короче, чем в школе. И вот сейчас они быстро шли кратчайшим путём по уже ставшим родными коридорам, спеша на анатомию. Так всегда. Выходя самыми последними ещё в школьное время, учителя их останавливали, чтобы передать задание, про которое забыли во время урока. От этого все недовольные возгласы класса были направлены на них. Джисона бесила медлительность друга, но он всегда защищал его, если одноклассники говорили в их сторону что-то грубое. Профессор Хок не пускал опоздавших в аудиторию. Многие грешили, ругая эту его черту, но преподаватель он был от бога — из-под его крыла вышло немало талантливых врачей и учёных. Они успели забежать в кабинет, как раз когда было объявлено начало пары. К всеобщему удивлению, мистер Хок не вышел, как по часам, из своей комнаты отдыха. Вышел тот, от кого сердце Феликса забилось в страхе. Он даже подумал, что это его галлюцинации, но быстро разочаровался, посмотрев на Джисона. Того перекосило так, что в любой другой ситуации Феликс бы смеялся громче всех, но не сейчас. Собственное лицо окаменело. Весь румянец, что он нагулял, торопясь на пару, сошёл с лица, отчего его веснушки стали выделяться ещё сильнее. Это тот самый Хван Хёнджин. Вот он, стоит живой и здоровый. Кажется, в ещё более дорогом костюме: идеально выглаженом, без единой складки, что делает носителя слишком ненастоящим. Как принц из книги про любовь, что так любит читать мама Феликса в редкое свободное время. Хёнджин улыбнулся, сверкнув белоснежной улыбкой, чем сразил наповал половину одногруппниц — это никак не тронуло холодного принца. Всё его внимание было сосредоточено на другом человеке — на Феликсе, что неотрывно смотрел в ответ. Быстро, почти незаметно, Хван подмигнул, тут же начав говорить. Мимолётного движения никто не заметил, кажется, кроме Феликса. — Приветствую, меня зовут Хван Хёнджин. Подозреваю, вы собирались увидеть мистера Хока, но к всеобщему сожалению, по состоянию семьи и здоровья, он уехал, оставив эту должность временно на меня, пока не найдётся замена. Хёнджин не прекращал улыбаться, даже когда говорил грустную весть о выходе великого учёного на пенсию. Аудитория тут же заполнилась разочарованными, грустными возгласами учеников. — Итак, ваша последняя тема с господином Хоком — мышцы-синергисты. Повторим, что вы должны были изучить. Феликс буквально вскипел от неучтивости Хёнджина к такому человеку, как профессор Хок, хотя и сам не особо его долюбливал. Джисон тут же схватил его за предплечье, сердито шепча: — Только не провоцируй его. Не привлекай внимание, Феликс! — Не зная как, но Джисон сумел наорать на Ликса шёпотом. — Да кто кого провоцирует! — таким же тоном парировал он. — Ты видел вообще? Он мне подмигнул! Подмигнул, понимаешь, он ещё смеет... — Феликс, замолчи. Посмотрев на объект их горячего обсуждения, Джисон увидел, как тот внимательно наблюдает за ними, а особенно за Феликсом. Хан тут же попытался заткнуть друга, но тот, не обращая внимания, продолжил: — ...смотреть на меня, понимаешь! Как у него совести хватило после того... Но его всё же прервали. По всему кабинету прошёлся глухой стук. Это Хёнджин постучал карандашом по столу, привлекая внимание. Все тут же замолчал, а Феликс услышал строгий голос, обращённый к себе. — Молодой человек на четвёртом ряду, я понимаю ваше негодование от ухода профессора, но в данный момент можно обсуждать только тему лекции. — Мы её и обсуждали, — стараясь не говорить сквозь зубы, выкрутился Феликс. Джисон тут же подумал, бросив косой взгляд на него: «Мы? Я-то тут при чём!» — Даже так? Ну что ж, тогда какие мышцы-синергисты участвуют в сгибании колена? Встав, Феликс ответил без единой запинки: — Основные синергисты, сгибающие колено — это мышцы задней группы бедра, ещё их называют хамстрингами: двуглавая мышца бедра, полусухожильная и полуперепончатая мышцы. Также являются вспомогательными синергистами подколенная, икроножная, портняжная и тонкая мышцы. — Что такое добавочная поясничная мышца и как она может влиять на ход мочеточника? — Добавочная поясничная мышца — это непостоянная мышца, встречающаяся примерно у 40-60% людей. Она является рудиментарным образованием и располагается на передней поверхности основной большой поясничной мышцы. Что касается влияния на ход мочеточника, сухожилие добавочной поясничной мышцы может создавать фиброзно-мышечный тяж или «арку», под которой проходит мочеточник в месте его перекреста с подвздошными сосудами на уровне пограничной линии таза, — также чётко, без заикания, отчеканил Феликс, чуть усмехнувшись, думая, что победил в этой борьбе. Но после услышанного следом, готов был рвать и метать. — Печально, — Хенджин театрально покачал головой, опуская взгляд на бумажный журнал, что используют для отметки посещаемости и первичных оценок за время занятий, — за такой ответ могу поставить только три, и то с натяжкой. Феликс был, мягко говоря, не согласен, — Что? Но почему? Я полностью ответил на ваш вопрос, профессор Хван, — он не смог скрыть сарказма в словах, чем вырыл себе могилу. — Ваш ответ, Феликс, не полон. Вы не назвали добавочную поясничную мышцу на латыни, что является основой медицинского образования. А ещё не упомянули, что это вариабельная мышца. За такие серьёзные недочёты даже тройка для вас должна быть благословением. К тому же, вы ведёте себя слишком агрессивно, не считаете ли необходимым поход к психологу? — новый профессор явно намекал на своё основное образование, от чего глаз Феликса дёрнулся, рассмешив Хенджина. Фыркнув, Феликс опустился на место, до конца пары не спуская взгляд с преподавателя. Как только время подошло к концу, Феликс, не обращая внимания на то, что Хёнджин ещё что-то говорит, тут же выбежал из кабинета, прихватив с собой Джисона, который еле успел захватить их вещи. Выйдя, Хан поинтересовался, но так, чтобы слышал только Феликс, не желая, чтобы все знали, что они знакомы с этим Хёнджином — Почему он здесь на месте профессора анатомии? Разве он не психолог по образованию? — Не знаю, — тут же отрезал Феликс, особо не задумываясь над ответом. Когда вопрос дошёл до него, он остановился и уже спокойнее повторил. — Не знаю. Они стояли посреди коридора, когда к ним, запыхавшись, подбежал Ян Чонин. Это был миловидный мальчишка, на несколько лет младше их, но учился также на втором курсе, перепрыгнув школьную программу за четвертый и восьмой классы. — Эй, Феликс, я по важному делу, — он неловко улыбнулся, в глаза сразу бросались его брекеты, что придавали ему очарования. Иногда Феликс испытывал к нему наставнические чувства, вспоминая, что этот ребенок мог все еще учиться в старшей школе. — Я только вернулся с поездки, не мог бы ты мне дать записи по анатомии за вчера и сегодня? — Конечно, сейчас, — Феликс полез в сумку, но, перепроверив несколько раз, так и не заметил общую тетрадь с конспектами. — Чёрт, извини, я забыл ее в кабинете, подождёшь? — Жаль, не могу, спасибо, я пойду тогда у кого-нибудь другого спрошу, тороплюсь. — Попроси у Сынмина, у него самые подробные конспекты, ты точно всё поймёшь. Феликс отвёл взгляд, понимая, что придётся вернуться в кабинет и остаться наедине с предателем. — Спасибо, удачи; пока, Джисон, — помахав и лучезарно улыбнувшись, Чонин без промедления побежал дальше, видимо, он и правда торопился. — Слушай, а почему он не попросил конспекты у меня? — это даже оскорбило Джисона, он ведь тоже стоял тут, и у него такие же подробные конспекты, как и у заместителя старосты. — Потому что древние египтяне писали понятнее, чем ты, — парень механически пошутил, тут же глубоко выдохнул, посмотрев в глаза Джисона. — Мне нужно вернуться в кабинет, тетрадь там. — Мне сходить с тобой? Немного подумав, Феликс всё же отказался: — Нет, мне нужно с ним кое-что обсудить. — Феликс... — Да-да, я знаю, ты говорил, что я должен отпустить всё и забыть, но мне нужно это, понимаешь? — Я хотел сказать: будь осторожен. Джисон с лёгким хлопком приземлил руку на плечо Феликса, несильно сжав пару раз. Слабо улыбнувшись, одними глазами поблагодарил друга за понимание и, развернувшись, пошёл, чувствуя себя преступником, отправленным на смертную казнь. Зайдя в кабинет, он заметил Хёнджина, который опираясь на стол, читал чьи-то записи. Феликс подозревал, что это его. Подойдя, он без слов попытался вырвать тетрадь, но Хёнджин не дал ему это сделать, выдернув её из-под руки. — Отдай. — Как невежливо ты разговариваешь со своим преподавателем, а как же «пожалуйста, профессор Хван»? — Он наигранно веселился, доводя Феликса до белого каления. — Ты мне ещё про вежливость будешь что-то говорить? — Тут же вспыхнув, Феликс толкнул Хёнджина в плечо, после ткнув в середину груди: — Не тебе это говорить! Невежливо — это сбегать, ничего не объяснив своему парню, которому клялся в вечной любви. Почему ты бросил меня? — Голос почти сорвался на крик, Феликс почувствовал подступавшие слёзы и тут же поджал губы, нахмурившись. Он думал, что давно пережил это. — Veuillez m'excuser. Si j'avais pu me libérer de l'influence de mes parents, je n'aurais pas permis que cela se produise. — Хёнджин начал быстро говорить на французском с сожалением в глазах. — Я не понимаю, — Феликс с раздражением закатил глаза, поворачивая голову вбок, — почему ты не можешь сказать по-корейски? Это так сложно? — Я всё объясню позже, сейчас не время. Мне жаль, что я... Хёнджин не договорил. Ликс перебил его с явным разочарованием, понимая, что так и не добьётся объяснения. — Мне тоже жаль, что трачу тут своё время. Что ты вообще тут делаешь? Ты же психолог, разве нет? Или ты и об этом врал? — Я никогда тебе не врал. Ни за что на свете, Félix, — он произнёс его имя с явным французским акцентом и попытался протянуть руку до щеки Феликса. Тот тут же откинул её. — Мне правда жаль, я всё объясню. Ты прав, я тут ради тебя. И у меня в самом деле есть медицинское образование. В мире, как сейчас, деньги решают всё. — Что? Ты купил себе место в медицинском университете? Ты что, с ума сошёл? Чему ты сможешь научить будущих врачей, кроме как говорить красивые слова? — Феликс был зол. От поступка Хёнджина, от продажного мира, от всей этой ситуации. Он хотел спокойно отучиться. Почему Хван Хёнджин всегда лишает спокойствия?! Зло выдохнув, он закончил свою браваду о некомпетентности. Выхватив тетрадь из рук уже не сопротивлявшегося Хёнджина, он вышел, громко хлопнув дверью, предварительно крикнув: «Ты просто псих!» Хорошо, что в это время занятия уже начались и никого не было поблизости.

***

— Феликс, я, конечно, всё понимаю, но ещё вчера я просил тебя держаться от него подальше, а уже сейчас ты предлагаешь мне придумать план, чтобы вышвырнуть его с должности преподавателя анатомии. Я правильно понял? Джисон сжал переносицу. Они сидят в комнате общежития, которую разделяют вдвоём. — Всё верно. Надо сделать так, чтобы его вышвырнули оттуда с позором как котёнка за шкирку! Он сделал акцент на слове «вышвырнули» и махнул рукой, будто визуализировал, как вышвырнут нерадивого преподавателя. — Что ж, прекрасный план! Этот Хёнджин — заноза в заднице долгие годы. Но. Как ты это себе представляешь? — Пока что никак. Нам нужно понаблюдать за ним. Я видел, что он постоянно таскает с собой какую-то чёрную флешку с фиолетовой каёмочкой. Юноша скрестил ноги и довольно потёр колени ладонями, от знания, что знает что-то тайное, совсем как муха перед трапезой. — И как ты понял, что именно эта флешка хранит информацию, которая поможет уволить Хёнджина? — Интуиция. — Пожал плечами Ликс. Быстро отвёл глаза, но снова сосредоточился на друге. — Но мы не можем полагаться только на твою интуицию. Если нас поймают, то нас вообще отчислить могут! — Вот именно, если поймают. Я не предлагаю тебе прямо сейчас идти и вершить правосудие. Нам нужно хотя бы недельки две, чтобы подготовиться, — Феликс начал разминать плечи. Кивнув друг другу, они легли спать с этим «зачатком» плана. Почти ровно неделю они бегали и искали зацепки, и им удалось. Правда, Феликс один раз чуть не попался, когда они с Джисоном вспомнили, что им нужен дубликат ключей. Пока Хан отвлекал расспросами по новой теме , Феликс пытался отпечатать ключи от кабинета на пластилине. Абсурд? Конечно. Но их это не остановило. Хёнджин уже хотел было идти закрывать кабинет, но этот дурацкий пластилин как назло прилип к ключам, поэтому пришлось всё это в спешке отдирать. Но, к счастью, они не попались. Сделав дубликат ключей, профессиональные воры ещё пару дней следили за Хёнджином через окно третьего этажа, которое выходило прямо на окна кабинета анатомии. И вот, собрав достаточно так называемых «зацепок», они снова сидели на кровати и уже не один час обдумывали свой грандиозный план. В ход уже пошла карта коридора с кабинетом, перерисованная Феликсом. — Итак, ты стоишь вот тут, — Ли ткнул сушкой на листок. — Я вот тут. Если к тебе кто-то подойдёт и спросит, почему ты тут стоишь, что ты ответишь? — Ну, э-э... я лунатик? — предположил Джисон. — Какие лунатики, мы же это репетировали, — закатил глаза Феликс. — А, точно! Скажу, что ты забыл телефон в кабинете анатомии, но ты отвёз кота ветеринарам, очень переживаешь за него, ждёшь звонка и бла-бла-бла. — Отлично. А если спросят, что ты там забыл? — Скажу, что ты боишься темноты, поэтому я, как истинный друг, пошёл с тобой, — он закинул сушку в рот, которая служила его обозначением на карте. — Джисон, мать твою! Я уже задолбался тебя обновлять. Хватит съедать свою фишку! — Главарь положил новую сушку на место. — Прости, вкусные, зараза. Джисон совсем не чувствовал сожаления и уже поглядывал на обновлённого «себя». — Итак, ещё раз. В эту пятницу, то есть через два дня, мы выдвигаемся отсюда, — парень сосредоточенно сидел с прямой спиной над листочком, время от времени поглядывая на Джисона, чтобы удостовериться, что тот переварил информацию. Но Феликсу не стоит переживать: Джисон и информацию, и сушки переварит. А пока Ликс ткнул в место на листке, обозначенное кружком. — На нас чёрная одежда, чтобы на камере почти незаметно было. Дальше... — Стоп-стоп-стоп! Зачем нам чёрная одежда? Феликс, ну вот скажи мне, кто одевается как вор при ограблении банка? — Это да. Ну, если что, скажем, чтобы нас на камере не видно было, — совершенно спокойно ответил Ли, почесывая затылок. — Это ещё подозрительнее. — Да подожди ты! Если что, мы скажем, что не хотели тревожить охрану, поэтому специально надели чёрное, ведь хотели просто забрать телефон. Вот и всё, — легко предложил Феликс, закидывая бублик в рот. — И ты думаешь, нам поверят? — проследив взглядом за тем, как сушка летит в рот, он всё больше сомневался в гениальности их плана. — Просто обязаны, — серьёзно кивнул Феликс, одновременно жуя. — Итак, дальше. Мы спускаемся по лестнице по правой стороне, чтобы точно не засветиться на камере. Потом проходим по коридору до кабинета Хёнджина и дубликатом его ключей открываем дверь. Ты стоишь снаружи на шухере, но в случае чего постучи три раза по двери. Пока ты стоишь на входе, я иду к столу. Господи, да простит меня господин Хок, — с неким сожалением произнёс Феликс, понимая, на что он идёт из-за этого Хвана. — Потом я достаю флешку из самого нижнего ящика, вставляю и фоткаю её материалы. Дальше оставляю всё как было до этого и благополучно сваливаем. Разоблачение, и мы в шоколаде, только он в натуральном, — довольно хихикая, закончил рассказ шутник, съедая последнюю баранку. — Замечательный план. Но только я пойду в своих пижамных штанах с белками, — сохраняя полное спокойствие, решительно сказал Джисон, давая понять, что не терпит возражений. — Джисон, какие белки?! У нас серьёзное дело, надевай чёрное, я тебе говорю! Феликс боялся, что Джисон и в самом деле это сделает и запорет им всё дело. С силой ткнул в плечо второго, отчего тот поморщился и отодвинулся в сторону, но всё же настаивал на своём. — У меня нет чёрных штанов. Пойду с белками, если нас спалят, я скажу, что лунатик. И даже не предлагай свои штаны, я их всё равно не надену, — пытался отстоять Джисон, но уже не так уверенно. Всё же, спорить с Феликсом бесполезно, и он это знал, но и сам был не прост. — Джисон, если ты наденешь свои пижамные штаны, то я собственноручно стяну их с тебя, и ты будешь караулить кабинет в одних трусах, понял? Выдохнув, он ненадолго задумался обо всём: о Джисоне, о себе, о Хван-чёрт возьми-Хёнджине. Джисон остаётся с ним уже долгие годы, они прожили вместе все возможные фазы взросления: и депрессивного Феликса, и эмо Джисона, а также многое-многое другое. Они даже поступили на одну специальность и собираются работать в дальнейшем вместе. Феликс благодарен ему за это, но всё равно чувствует себя странно. Всё хорошо, но а Джисон? Неужели Феликсу так повезло, что он нашёл настолько отличавшегося, но одинакового друга? А сам Феликс? Ему нравится учиться, он долго шёл к этой цели не покладая рук, и вот, наконец, всё шло ровно. Но появление Хёнджина — как гром среди ясного неба. Как ему вести себя дальше? Как с ним контактировать? Как к нему обращаться, ведь сейчас они незнакомцы, которые знают друг о друге всё в самых интимных моментах. Почему Хёнджин ведёт себя так… нормально? Будто ничего не произошло, будто прошли не два года, а день или два. Ну почему за эти дни Хёнджин ни разу с ним не связался, чтобы это обсудить? Однажды он даже подумал, что Хён устроил это специально, что Ли Феликс такой не один, а в многих других городах Кореи сидят такие же убитые подростки. Но вот, Хёнджин снова тут, разве, будь это правдой, он бы вернулся? Но почему тогда ведёт себя так непринуждённо? — Ладно, понял. Пойду в магаз, сиги куплю и сушки, а то ты последнюю съел. Может, тебе чего взять? Вставая с кровати, Джисон потянулся, довольно мыча — как-никак несколько часов сидеть на одном месте сложно. Он начал ходить по комнате: переодевается, собирает сумку, берёт наушники, уже собирается выходить, но тут Феликс опомнился. — Только не вздумай мне тут курить, всё потом вонять будет. Купи кофе, пачка почти закончилась, — придя в себя и обработав, что сказал Джисон, воскликнул Феликс. — Посмотрим, — растянул Джисон и с хитрой улыбкой направился до ближайшего магазина.

***

Поправив наушники поудобнее, Джисон нажал в телефоне кнопку для воспроизведения плейлиста с любимыми треками. Идя по привычному маршруту, он замедлил шаг, желая немного прогуляться и поразмыслить. Джисону, в принципе, это нравится — мыслить. Это интересно. У человека столько чувств, эмоций, реакций, и всё индивидуально. Иногда он может идти и разглядывать чужие лица — по ним многое читается. В каком-то смысле Джисон восхищается физиогномикой. Сейчас видно, как он думает: его голова наклонена вниз, брови чуть нахмурены, а уголки губ время от времени дергаются, когда он вспоминает что-то особенно неприятное. Как бы Феликс ни думал, что они одинаковые, у Джисона свои мысли и чувства. То время, два года назад, было для него сложным не только из-за разбитого Феликса. Помимо Хёнджина, уехал и Минхо — в один день они просто исчезли бесследно. Кабинет отдали преподавателю биологии из-за хорошего естественного освещения, их номера недоступны, а чаты не найдены. Ли Минхо. Он был интересным. Холодный со стороны, но он всегда, как видел Джисон, не упускал возможности простебать или похихикать над юношей. Он никогда не оказывал ухаживаний в сторону младшего, но Джисону всегда было неловко при его присутствии. Он начал вести себя неуклюже и говорить странные, несвязные слова, а однажды Джисон даже начал заикаться! После этого Минхо так громко хохотал, что Джисон начал избегать его; иногда он жалел об этом. В один момент даже сравнил их с персонажами из популярного мультфильма, но тут же отмёл эту смешную мысль. Джисон подумал: если Минхо тогда везде был с Хёнджином, то в этот раз он, возможно, тоже… Но мысль его была не закончена, ведь он как раз дошёл до продуктового. Кофе он, кстати, забыл.

***

День у Джисона с самого утра не задался. Казалось, весь мир решил испытать его терпение. Сначала в автобусе какая-то девушка обвинила его в домогательствах, и он едва не оказался на улице. К счастью, ситуация разрешилась мирно. А теперь вот, вечером, после пар, направляясь в общежитие, он столкнулся с новой проблемой: ему отказывались продавать сигареты. Двадцать минут он добирался до магазина и уже десять пытался убедить продавщицу, что ему давно исполнилось девятнадцать и сегодня он просто забыл паспорт. — Молодой человек, я вызову полицию, вы задерживаете очередь, — строго сказала девушка за кассой, которая была едва старше самого Джисона. — Да говорю же, мне уже двадцать один, я учусь в университете. Продайте мне их, и дело с концом, сами же проблему создаёте, — закатил глаза Джисон, устав повторять одно и то же. — Как раз, если я продам вам товар с возрастным ограничением без документов, у меня будут проблемы, — девушка изо всех сил старалась не грубить, чтобы не получить выговор от начальника. — Вы не выглядите на двадцать один. Покажите паспорт, и я продам вам сигареты. Устав от бесконечных объяснений, Джисон еле сдержался, чтобы снова не закатить глаза. —Я же вам говорил, я его забыл. Могу показать фотографию. — Молодой человек… — Нари, как гласил бейджик, раздражённо выдохнула, опустив голову. Пока никто не видел, она закатила глаза. — В телефоне можно прифотошопить что угодно. Так не пойдёт. Джисон опирался на стол, нависая над девушкой. Он уже собирался ответить что-то ещё, как вдруг резко выпрямился. Спиной он почувствовал кого-то, отчего по коже побежали мурашки. Не успев обернуться, он услышал голос Ли Минхо, который наклонился через плечо. Его тело почти полностью могло покрыть Джисона. Минхо бросил через правое плечо курящего: «То, что он собирался взять, я оплачу». Работница тут же передала ему пачку сигарет Raison Franch Black. Минхо протянул купюру в пять тысяч вон, взял покупку и направился к выходу, делая вид, что совершенно не замечает Джисона. Сердце забилось чаще от неожиданной встречи. «Он даже не поздоровался». На мгновение ему показалось, что Минхо, как в старые добрые школьные времена, пришел ему на помощь. Не раздумывая, он бросился следом за мужчиной. Тем временем Нари, наконец выдохнув, почувствовала облегчение. Она так перепугалась, что уже была готова вызвать охрану. "Наконец-то этот придурок ушел". Выйдя на улицу, Джисон увидел Минхо у урны для курящих. Тот закурил, сделал глубокую затяжку, задержал ароматный дым в лёгких и выпустил его прямо в лицо подошедшему, с лёгкой ноткой шоколада. — Что тебе? — Сигареты. Ты же для меня их купил? — Джисон закашлялся, прикрыв глаза. — С чего бы мне это делать? Школьникам не покупаю, — Минхо рассмеялся. Он явно был рад встрече, но хотел поддразнить младшего. — Ты же знаешь, что я давно уже не школьник! Выслушав его, Минхо потушил бычок и лёгким движением руки отправил в урну. Сложив руки в карманы, он направился в неизвестном для Джисона направлении. Но тот не отставал, продолжая жаловаться на трудный день и умолять: «Ну дай сигаретку! Тебе что, жалко?» — Нет, не дам. Ненавижу, когда от врачей несёт сигаретами. — Но ты же сам куришь! У тебя, вообще-то, тоже медицинское образование, — Джисон был в замешательстве. Слова Минхо казались противоречивыми. — Да, но я уже давно не веду приёмы напрямую, только онлайн. Образ курящего врача не вяжется, вы должны пропагандировать ЗОЖ. — Я никому ничего не должен, это твои тараканы. Минхо, я дам денег, ну дай одну штучку. Джисону жизненно необходимо было получить дозу никотина. Он слишком устал, чтобы идти за паспортом и снова в магазин. — А ты не меняешься. Такой же индифферентный и неконвенциональный, — усмехнувшись, Минхо произнёс слова, которые Джисон не понял, но которые прозвучали как-то по-доброму. — Я не знаю таких слов. Минхо-а… — Джисон хотел продолжить уговаривать, но Минхо неожиданно остановился, заставив Джисона запнуться. Минхо усмехнулся: — Балбес, ты такой упрямый. Забавно, раньше ты от меня бегал, а теперь за мной, и то, только за сигаретой. Они стояли посреди дороги, освещённые недавно включёнными фонарями. Холодный октябрьский ветер трепал их волосы. Минхо заговорил: «Джисон… уже поздно, я провожу тебя до общежития». Джисону это показалось странным, особенно заминка Минхо, будто тот хотел сказать что-то другое, но передумал, решив пока не зацикливаться на этом. — Что? Ладно, как хочешь. Было и вправду уже темновато. Джисон ходил и в более позднее время, но не стал упускать Минхо.

***

Четыре года назад.

По одному из тёмных переулков района Дэрим-дон разносился ритмичный гул от бега. Фигура в тёмном неслась по закоулкам так быстро, что всё смешалось в одну расплывчатую кашу. Послышался всплеск воды, брызги окропили дорогу. В темноте, не видя куда бежит, Джисон попал в самую лужу, испачкав обувь и штанины джинсов, но сейчас было не до этого. Главное — убежать и не сдохнуть. Позади него бежали наркоторговец с двумя своими прихвостнями. Они были всё ближе. Хан чувствовал это, ему даже не надо было оборачиваться, чтобы знать. Из последних сил он прибавил скорости. Его лёгкие и голени горели огнём, сердце готово было вырваться из груди, перед глазами начало плыть. Залетев за угол очередного поворота, он понял, что попал в ловушку. Уджин специально вёл его в эту яму. Прямо перед Джисоном стояли двое амбалов, хищно улыбаясь. От резкого тормоза давление собралось в висках, перед глазами потемнело, голова пульсировала, а ноги были готовы отказать. Как раз подбежали ещё трое, перекрыв дорогу с двух сторон, чтобы он точно не сбежал. В кромешной тьме, где не было ничего видно, раздался голос, пропитанный угрозой: «Слышь, залётный, некультурно убегать от разговора с вежливыми людьми». Джисон и без освещения догадывался, кто это. Уджин — главарь наркоторговцев Ёндынпхо-гу, был известен своей жестокостью. В последнее время кто-то начал толкать товар на его территории без разрешения, переманивая клиентов и доходы. Естественно, Уджину это не понравилось. Его люди быстро нашептали, что за этим стоит некий Хан Джисон. Джисон глубоко вздохнул, поднял руки в примирительном жесте и встал боком, чтобы не поворачиваться спиной ни к одной из сторон. — От вежливых не убегаю, только от обдолбанных, — процедил он сквозь зубы. Головой он понимал, что нужно держать язык за зубами, но, чёрт возьми, чтобы он ещё хоть раз припёрся в места с сомнительной репутацией! Он просто тусил в здешнем клубе, иногда тренируясь диджеить, а сейчас зажат чёрт пойми где с четырьмя отморозками и их предводителем. Джисону даже показалось, что он видел самодельную заточку в руках одного из них. — За такие фразочки можно и язык укоротить, не думаешь? Можем помочь. На будущее… — Уджин сделал шаг в сторону Джисона, отчего тот вытянулся, как струна. — Меньше болтай, если оно у тебя будет. Ответь, это ты парашютист ? — Нет, я уже говорил, что не знаю… — Врёшь, крысёныш! — один из обдолбанных парней попытался броситься на Джисона, но быстро, возмущённый, вернулся обратно от одного поворота головы Уджина. Джисон понимал, что перед этими нет смысла оправдываться. Они верили в то, что хотели. Вероятно, Уджин знал о непричастности Хана, но он должен стать предупреждением перед настоящим барыгой. Тогда и решил: была не была. — Ладно, это был я. Ежедневно я толкаю столько наркоты, что хватило бы Манхэттену, всему Сеулу и, наверное, ещё бы осталось. Даже на завтрак у меня мефедрон вместо привычной яичницы, — он говорил это буднично, как реальность, но внутри него всё сжалось. Он не просто рыл, а одной ногой уже был в могиле. — Ты совсем не смотришь за своим районом, его обходили уже все, кому не лень, наверняка, как и твою… Чуть ли не рыча, Уджин с заточкой в руках направился на Джисона. — Я язык вырву тебе, падла, и заставлю сожрать… Из мрака, словно сотканный из лунного света, возник ангел-хранитель Хан Джисона. Увидев перед собой Ли Минхо, он едва не разрыдался от облегчения. Даже если суждено умереть, то хотя бы не в одиночестве. — Господин Ли, — произнёс Уджин, узнав Минхо и обратившись к нему с неожиданной вежливостью. Джисон же, словно заворожённый, переводил взгляд с одного на другого. Минхо держался с невозмутимым достоинством, явно считая себя выше всей этой уличной шайки. Его голос звучал твёрдо, а взгляд был острым, как клинок. Вся компания тут же рассосалась по сторонам, когда он, не сворачивая, направился к Уджину, чтобы преградить ему путь к Джисону. Тот, в свою очередь, не мог отвести глаз от его спины, не веря, что Минхо действительно здесь. «Что он здесь забыл?» — пронеслось в голове Джисона, но времени на размышления не было. Минхо полностью закрыл его собой от посторонних глаз, и тогда Джисон, медленно, крадучись, начал отступать назад, а затем и вовсе бросился бежать. Убегая, он слышал лишь обрывки фраз, но страх был слишком силен, чтобы вернуться.

Прошло несколько дней.

Наступил понедельник – самый тяжелый день недели, особенно для Джисона. Вечером того же дня он вызвал полицию, указав примерное место происшествия. Однако, прибыв на место, полицейские обнаружили, что там уже никого нет. Не зная ни контактов, ни даже точного адреса, Джисон терзался мыслями о том, что же случилось с Минхо. Он пытался успокоить себя, рассуждая, что, если бы произошло что-то ужасное, наверняка бы нашлись следы трупа или появилась громкая статья о жестоком убийстве. К тому же, Минхо там, кажется, уважали. — И что дальше? — Они с Феликсом сидели в столовой за обедом. Джисон даже не успел поднести курицу ко рту, как его прервал друг. — Ты просто оставил его там? Серьезно? Для чего ты занимался тхэквондо? — Я ходил на два занятия в шесть лет! И вообще, что мне оставалось делать? Я вызвал полицию, да и сам Минхо не слабак, он бы точно их одолел, хотя бы своей красотой. — Феликс бросил взгляд за спину друга и тут же выпрямился, пинув Джисона в голень. Тот же делал вид, что ничего не заметил. — Он выглядел как самый настоящий рыцарь, спасающий свою принцессу… Да ну что ты тол…! — он не успел договорить, как чья-то ладонь с хлопком опустилась ему на плечо. Джисон вздрогнул и обернулся. — После следующего урока в моём кабинете, принцесса, — начал он серьёзно, но закончил шутливо, подмигнув. Затем он удалился в другой конец столовой, к столу преподавателей. Джисон покраснел, потом нахмурился и, наклонившись через стол к Феликсу, злобно прошептал: — Ты почему мне не сказал, что он за спиной?! — Я же давал тебе намёки, я не виноват, что ты идиот. — Да кто так намекает-то? Я подумал, что ты меня, не знаю, осуждаешь таким образом. Доев, Джисон не захотел идти на физику, поэтому предупредил Феликса, чтобы тот сказал преподавателю, что он пошел по срочному вызову в кабинет психолога. Подойдя, Джисон для приличия постучал и тут же вошёл, прикрыв за собой дверь. — Ты кое-что забыл, — лениво произнёс Минхо. Джисон зашёл как раз, когда тот сидел за столом, скролля ленту в телефоне и попивая покупной кофе. — Разве урок уже прошёл? — Он приподнял бровь, понимая, что школьник использовал его как повод прогулять урок. — Я всё равно уже пришёл, — Джисон бросил рюкзак возле стола и приземлился на стул, оказавшись напротив Минхо. — Итак, зачем я тут? — А то ты не понимаешь, — Минхо хмыкнул и, поднявшись из-за стола подобно ленивому коту, подошёл к шкафу, доставая оттуда какие-то листы и положил их на стол перед Джисоном. — Что это? — "Какой-то документ для шантажа?" — Ты читать не умеешь? Социально-психологическое тестирование. Кратко — СПТ. Будем проверять тебя на склонность к экстремистским действиям и наркотикам. Джисон в непонятках посмотрел на Минхо снизу вверх. Его лицо было видно в профиль, на что Хан засмотрелся, но заметил кое-что на скуле: там была небольшая ссадина, скрытая волосами. Он тут же встал, отчего психологу пришлось отойти на шаг назад. Школьник схватил того за лицо, чуть повернув его в сторону, чтобы получше разглядеть рану. — Это Уджин сделал? — ... Джисон, не получив ответа, перевёл взгляд на молчаливого собеседника, встретившись с внимательными глазами. Смутившись, он отстранился, но ненадолго. Порывшись в рюкзаке, он нашёл пластырь. Сняв защитную плёнку, Джисон аккуратно приклеил его на ссадину, приглаживая. В процессе он невольно коснулся скулы. Всё это время он старательно игнорировал пристальный взгляд Минхо. — Так гораздо лучше, – удовлетворённо произнёс Хан, встретившись взглядом с Минхо. Осознав, насколько близко их лица, он тут же одёрнул себя: "Идиот, выбрось это из головы." — Придвинься ближе, – мягко приказал Минхо, сокращая расстояние до опасного и удерживая Джисона за плечи, не отводя взгляда. — Т-ты чего? Соблазнять меня вздумал?! — вскипел Хан, лихорадочно переводя взгляд по кабинету. — Успокойся, кто тебя вообще будет соблазнять? — усмехнулся Минхо, фиксируя голову Джисона, не давая ему возможности отвернуться. — Тогда почему ты так пялишься? — с подозрением прошептал Джисон, слегка нахмурившись. — В кабинете нет зеркала, прошлая психологиня упёрла его себе домой. А я отражаюсь в твоих глазах, вот и смотрю, – выдохнул Минхо, создавая напряжённую, интимную атмосферу. — А. А телефон? — Разряжен, – отрезал Минхо. Но Джисон знал, что это ложь. Когда он зашёл, мужчина благополучно сидел, уткнувшись в смартфон. Наконец Минхо отвёл взгляд от Джисона на тест, лежащий на столе. Он отступил на пару шагов, а затем сел в кресло. — Пиши уже. У Джисона не было выбора, кроме как сесть на стул. В противном случае ему пришлось бы идти на физику, оставив этот, до неприличия объёмный тест, состоящий из нескольких листов формата А4. — Я похож на наркомана? Сколько себя помню, ни разу ничего запрещённого не пробовал. Ну, разве что стиральный порошок в детстве! — «То промывание желудка до сих пор снится в кошмарах. Как говорится, первый раз самый запоминающийся,»— вспомнил он, но решил, что Минхо знать это не обязательно. — Разве я похож на того, кто каждый день валяется под лавочкой и дёргается в приступах на остановке? — Ну, вполне может быть, что ты разумный наркоман или продуманный террорист. Меньше слов, больше исписанных листов. Если ты помнишь, я застал момент твоего ораторского искусства, когда ты разговаривал с Уджином про наркоту. Увы, теперь теряюсь в сомнениях, не отправить ли тебя сдать кровь на проверку, — театрально ахнул Минхо и, достав ручку, положил её на стол. Хан объяснил, что сказал ему то, что сказал, лишь потому, что правда им бы всё равно не была принята. У них уже была своя версия виновного, поэтому оправдываться было бессмысленно. Джисон с безнадёжностью в голосе спросил: — если я скажу, что не делал этого, ты поверишь мне? — Я-то, может, и поверю, но сказанное тобой в том переулке куда интереснее. Хан кивнул и тоже уселся, с самым серьёзным выражением лица принявшись заполнять бумаги. Он решил, что это будет очень смешно, и Минхо точно оценит. Пройдя больше трёх страниц, он остановился на очень подозрительном вопросе. Перечитав его несколько раз, он вслух произнёс: «Всегда ли вам хватало на новый шприц?» — Чего? — Тут такой вопрос. И как на него отвечать? Если отвечу «да», значит, точно покажусь наркоманом. Если отвечу «нет», то бедным наркоманом, — размышлял подозреваемый. — А ну дай сюда, – Минхо вырвал листок. — Ты совсем идиот? Ты же всё положительно заполнил, — со злостью сказал Хо, недоверчиво глядя на Хана. — Ну да. Если бы ответил честно, ты бы всё равно не поверил, сам сказал, важно то, что интереснее. Как по мне, создаётся очень интересная личность, – игриво произнёс Джисон, качаясь на стуле. Недолго думая, Ли порвал все исписанные Джисоном листочки пополам, а затем ещё раз, уже протягиваясь за новыми. — Ты что творишь! Я же их двадцать минут писал! – Хан сорвался с места, опираясь на стол. — Сядь. До конца урока целых двадцать две минуты. Ты как раз успеешь написать новую партию, – сказав, Ли глянул на свои наручные часы. — Только теперь отвечай честно. И только попробуй мне написать все положительно. Будешь переписывать и после этого урока, – улыбнувшись своим каким-то мыслям, подмигнул он. Фыркнув, Джисон взял ручку и с грохотом уселся на место, притягивая тест к себе. На этот раз Хану пришлось ответить честно и даже задержаться на пол-урока, который шёл следом. Сдав все ответы, он поднялся с места и покинул кабинет с крайне недовольным видом, забавляя Минхо. За всё время после этого Минхо не раз вытаскивал неусидчивую задницу Джисона из разных передряг, хотя ему и хотелось иногда наказать её как следует. Уже на выпускном, Джисон успел найти алкоголь, и его чуть не поймали учителя. Конечно, Минхо прикрыл. Считая его помощь несоизмеримой, немного выпивший Джисон пообещал отплатить тому за всё это время. Он не упомянул, когда это случится, считая, что впереди еще целая жизнь. Но тот уехал.

Наше время.

Они уже подошли к воротам общежития, идя по октябрьскому городку, болтая о школе, учёбе и всякой мелочи. Иногда они вздрагивали от холода, но рядом друг с другом им было тепло. — Мы на месте, — с лёгкой грустью произнёс Минхо, остановившись у входа. — Ну что ж... пока? Может, ещё увидимся, — тихо улыбнулся Хан. — Может быть, — Минхо собирался уходить, но решил задержаться. — Вот, — он протянул Джисону пачку сигарет, которую тот давно хотел получить, и затем окончательно ушёл. После этой встречи Джисон словно опьянел. В животе порхали бабочки, сердце приятно тянуло, а на душе стало тепло. Всё казалось идеальным, но вместе с этим он ощущал какой-то холодок — будто за столько лет они так и не смогли разобраться в своих чувствах, откладывая важный разговор на потом. Закурив, Джисон с наслаждением запрокинул голову к небу, закрыв глаза. Постояв так несколько минут, он наконец остыл. День, начавшийся так плохо, стал одним из самых приятных за последнее время. Втянул удушающий дым в последний раз, он бросил окурок в урну у ступенек и бодро направился в комнату общежития, чтобы в ярких красках рассказать Феликсу о прошедшем дне.

***

Настал заветный день. Феликс заранее, в течение всей недели, изучал график работы Хёнджина. Он знал, что в пятницу тот работает до обеда, а после уже свободные часы, когда он сваливает домой. Именно поэтому пятница была выбрана как день «X». Во все остальные дни тот работал до вечера или почти до ночи. Трудоголик сраный. В назначенное время две тени пробрались в университет Ёнсе. Феликс был, как и договаривались, весь в чёрном, вплоть до нижнего белья и носков. Джисон даже намекнул ему перекрасить свой блонд в чёрный. Феликс задумался на секунду, затем тут же опомнился и зашвырнул подушку в Джисона, пока тот занимался шитьём. Джисон однажды похвастался, что его, ныне покойная, бабушка научила шить, и он даже занимал призовые места в конкурсах рукоделия. Феликс тут же нашёл ему работу. Нужно было пришить потайной кармашек на внутреннюю часть боксеров. Джисон назвал это ещё одной гениальной идеей Ли Феликса. И вот, Джисон, вооружившись иглой и распарывателем, принялся творить. Но, кажется, он переоценил свои способности. То игла погнулась, то он уколол палец, то, почти закончив шитьё, осознал, что две половинки были сшиты вместе, и потратил ещё полчаса на то, чтобы распороть нитки. Феликс так громко смеялся, что соседи начали стучать в стену. Но это не единственный косяк, что совершил Джисон. Когда он так просто согласился не надевать пижамные штаны, Феликсу показалось это странным, и не зря. Этот идиот всё равно их надел! А Феликс всё не мог понять, куда так срочно Джисон убежал за несколько часов до начала миссии, обещая встретиться уже там. Феликс был так зол, но старался сохранить спокойствие. Это почти получилось, и Джисон подумал, что пронесло. Вот только когда они были ровно под камерой, Феликс дёрнул того за штаны, из-за чего Хан засветил задницей едва не упав. Охранник, проверяющий камеры на следующий день, смеялся так сильно, что ему пришлось использовать ингалятор. Хорошо, что хоть лица не было видно, иначе бы Джисон умер от стыда. Единственное, что его останавливало перед дракой, так это то, что Феликс обещал ему оплату. Но мог ли Джисон рассчитывать хотя бы на пачку рамена? Он бы и ей был рад. И сейчас, стоя перед кабинетом Хёнджина, они пытались его открыть. Джисон вставлял заранее подготовленный дубликат ключа, пока Феликс светил фонариком. Испортив настроение друг другу своим упрямством, они были на грани ссоры. — Да держи ты этот фонарик ровнее! — шёпотом яростно прошипел Джисон. — А ты вставляй быстрее. Вцепившись взглядами, подобно уличным котам, между ними летали молнии, полные злости. Но это быстро закончилось. Джисон, наконец, смог попасть в замок. Прокрутив ключ пару раз, он отошёл, пропуская Феликса вперед. Перед тем как зайти, тот серьёзно посмотрел и напомнил: «Не спускать с лестницы взгляда, и если что, стучать три раза». Тихо закрыв за собой дверь, Феликс, предусмотрительно, защёлкнул замок, чтобы, если что, никто не смог зайти, пока он не закончил. На всякий случай, держась двери, он внимательным взглядом обвёл аудиторию, чтобы удостовериться, что точно один. Следов жизнедеятельности не было обнаружено. Осторожно, как можно тише, в полной темноте подошёл к столу. Точнее, наткнулся. Он в самом деле ничего не видел и передвигался на ощупь, боясь фонариком привлечь лишнее внимание с улицы. Только добравшись до нужного объекта, он достал карманный фонарик. Быстро, но тихо, он начал один за другим проверять ящики. Кроме всякого барахла и нескольких разноцветных флешек, там ничего не было. Выругавшись себе под нос, Феликс перевёл внимание на поверхность стола, уже полностью сосредоточившись на нём, в поисках чёрной флешки с фиолетовой каёмкой. Просвечивая фонариком каждый дюйм стола, обнаружил эту самую флешку, воткнутую в ноутбук. Схватив её и убрав в потайной карман, он уже собирался уходить, как наткнулся на записную книжку со странной припухлостью в верхнем углу. Ведомый интуицией, он достал предмет, служивший закладкой. Поняв, что это, у него неприятно кольнуло в груди. Это было парное кольцо из времён их отношений. Это были не просто кольца, купленные на барахолке. Снаружи была надпись на корейском «좋아하는», а на внутренней стороне «Феликс». В то время как на кольце Феликса было написано «Хёнджин». Они именные, сделанные ровно на год отношений. Его сердце застучалось чаще, он резко повернул голову в сторону двери, услышав шум за ней. Уже сделав несколько шагов в ту сторону, по его спине прошел холодок. Феликс услышал отчётливые шаги позади себя. Развернувшись всем телом, он направил свет в сторону звука. Там находилась белая дверь, практически слившаяся со стеной. Это была коморка профессора Хока, где он обычно пил чай на перерывах. Они с Джисоном совсем забыли о ней. Тут же выключил фонарик и убрал его в карман. И, не придумав ничего умнее, Феликс бросился под стол, сжавшись как можно кучнее. Схватив кольцо, Феликс даже не подумал, что будет с ним делать. Сейчас он машинально надел его на палец, оправдывая тем, что Хенджин не заслужил, после своего поступка, держать такие памятные вещи при себе. Глаза привыкли к темноте и через несколько секунд, как в замедленной съёмке, он наблюдал, как открывают дверь коморки и оттуда выходит Хван Хёнджин. Феликс видел только его силуэт. Тот, медленной поступью, решительно направился в сторону стола. Феликс закрыл рот и нос рукой, будто боялся, что Хёнджин вычислит его по дыханию. Его сердце так колотилось в ушах, что Феликс не слышал ничего другого. Постояв несколько секунд на месте, Хёнджин заметил отсутствие флешки с материалом на урок, хотя он точно помнил, как воткнул её в ноутбук. Обойдя стол, он остановился, обвёл взглядом пространство вокруг и, не заметив ничего странного, нахмурился и развернулся в сторону двери. Феликс немного расслабился, уперев голову в колени, благо поза позволяет. Закрыв глаза, он медленно, бесшумно выдохнул. Но не тут-то было. Когда он стянул штаны с Джисона, у того выпал телефон из кармана. Сам он не заметил этого, слишком занятый, пытаясь балансировать и не упасть. А Феликс заметил и даже поднял его, положив в карман своих штанов. Он же не знал, что эта дубина даже не отключил звук! Тот громко завибрировал и засветился сквозь ткань. Феликс дёрнулся, больно ударившись головой, но не успел этого осознать. Хёнджин дёрнул его из-под стола, схватив за предплечье. А стоило незадачливому вору оказаться в вертикальном положении, как Хван сжал его за ухо, развернув голову в свою сторону, чтобы разглядеть лицо. — Эй! — Так-так, не знал, что у мышек бывает такой интересный окрас. Что ты здесь забыл? — он всё ещё держал правой рукой Феликса за ухо, не позволяя отвернуться, а левой ухватил чуть выше талии, чтобы тот не вырвался. — Телефон! Я-я... забыл тут телефон, — Феликс пытался говорить уверенно, но предательски заикнулся и отвёл взгляд в сторону, не желая видеть глаза Хёнджина, полные насмешек. — Странно... Полчаса назад тут не было никакого телефона. Как же я невнимателен, верно? — его слова сочились сарказмом, а вопрос не требовал ответа. Лицо приняло выражения удивления и сострадания, будто он в самом деле поверил Феликсу. Через несколько секунд всё встало в норму. Отступив на шаг назад, наконец, отпустив ухо, он вытянул руку: — Отдай флешку. От требовательного голоса у Феликса волосы встали дыбом. Он сглотнул, едва видя его руку в темноте, но остался при своём: — Какую флешку? Понятия не имею, о чём ты. Я пришёл за телефоном, — он театрально вскинул экран прямо перед лицом Хёнджина. Тот включился и осветил красивое лицо. Хван чуть зажмурился и через секунду рассмеялся, показав ряд идеально ровных зубов. Феликс подзалип на это зрелище, вздрогнув от собственных мыслей, и перевёл экран на себя. Из него смотрела улыбающаяся морда Джисона. «Вот же ж... Самовлюблённый придурок!» Поняв, что разговором себе не помочь, Феликс бросился к двери. Хёнджин тут же кинулся следом, на полпути перехватил сбегающего, обхватив того со спины. Толкнул в сторону стола. Феликс столкнулся бедром с поверхностью стола, и, согнувшись пополам, застыл от боли. Этих мгновений хватило, чтобы Хёнджин подошёл и прижал его грудью к поверхности, заведя руки за спину, держа за запястья. Феликс пытался вырваться, но тщетно. Хван Хёнджин был больше и сильнее. — Не знаешь, значит? Позволь мне проверить, — не спрашивая, прошипел Хёнджин прямо на ухо Феликса. Пустив ведущую руку по всем доступным местам с положения сверху. — Что ты творишь? Ты её не найдёшь, — зло прошептал Феликс, прижавшись разгорячившимися щеками к холодной поверхности стола. Рукой Хёнджин прощупывает область бёдер вора и не сдержал усмешки от того, в какой части он почувствовал рельеф флешки. — Нашёл. Цыпочка, как ты её туда засунул? — со своего места Хёнджин видел, как покраснели мочки ушей Феликса. Растянув ширинку джинс, Хёнджин приспустил их до середины бедра. Погладив выступающую тазовую косточку, в его голову пришла идея. — Je suis agréablement surprise, chérie , — как бы Феликс не бесился от рандомных французских вставок в разговор, этот язык звучал невероятно красиво, одно его звучание вызывает мурашки. Особенно, когда говорящий понижает тон, выговаривая каждый мурчащий звук, — Ты хоть сам знаешь, что на этой флешке? — горячий воздух коснулся задней части шеи, от чего Феликс прерывисто выдохнул, дёрнув плечом. — Там то, что выдаст тебя администрации с потрахами, извращенец! — последнее слово он практически прокричал, когда ладонь накрыла его пах. Его голос был твёрд и полон претензий. — Сомневаюсь, что презентация по новой теме анатомии сможет меня разоблачить. Это же часть моей работы, разве нет? — Хёнджин откровенно насмехался над Феликсом. — Что? Какая презентация? — впервые за время присутствия профессора, он сам захотел посмотреть ему в лицо. Ну как Хёнджин может ему отказать? Лёгким движением руки вытащил ремень из брюк, связав руки Феликса в районе локтей, делая позу того настолько неудобной, что он простонал от досады. Кожа под троклятой флешкой горела огнём. Видимо, Хёнджин и сам вспомнил о ней и, засунув пару пальцев под боксеры сбоку, попадая чётко в кармашек, вытащил и просто бросил вещицу на стол, доказывая, что она не имеет ценности. Прокатившись, та остановилась у противоположного края. — Раз ты так горишь изучением анатомии, наверняка нуждаешься в практике. Я могу это устроить. — Что ты делаешь? Отпусти меня, живо! — Феликс пытался вырваться из тисков, дёргая плечами, что было тщетно, зато раззадорило Хёнджина. Ему нравилось видеть Ли Феликса таким: раскрасневшимся, вжатым в стол, со связанными руками. Одна мысль, что их сковывает ремень Хван Хёнджина, заставила его облизнуться в предвкушении. Всё это напомнило их прошлые отношения. Уехав, ему стало невыносимо. Он долгое время не мог жить без активного участия Феликса. Разглядывая его сейчас, Хёнджин подметил, что тот совсем не изменился, вероятно, за исключением ненависти и холода в сторону бывшего. Откуда в мальчишке столько злобы? Ему нужно это исправить. Он желал добиться его, повторив, нет, превзойдя их отношения в старшей школе. Ну а что сближает ближе всего? Естественно, секс. У Хёнджина полно сил, и он готов делиться ими с Феликсом. Готов на всё ради него. Не сейчас, этот воришка заслужил наказание, нужно его проучить. — Я выбью из тебя всю дурь, цыпочка, чтобы ты больше не смел лазить по чужим вещам. Разве мама тебя не учила, что воровать плохо? — Хёджин провоцирует его, следуя цитате, ставшей его кредо: «Злобен в жизни — страстен в постели». Или не совсем в постели, это уже не важно. — Правила просты: я указываю на тебе мышцу, а ты должен сказать её полное название, соответственно, включая латынь. За любой недочёт или неполный ответ я буду погружаться в тебя всё сильнее. Если ответишь всё правильно, получишь зачёт в этом семестре по моему предмету и даже утешительный приз, — томно выдыхая правила на самое ухо, он параллельно провёл рукой под футболкой Феликса, чем вызвал у того мурашки. — Если же нет... Вероятно, придётся ходить на «отработки» до конца каникул. Тебе нужно постараться, верно? От его тона у Феликса пробежал холодок по шее. — Да ты псих! — С психологическим образованием, куколка, не брыкайся. — Хёнджин с силой вдавил ерзающего Феликса в стол, не церемонясь, задрал футболку, чтобы оставить влажный поцелуй в районе поясницы. Он спустил свободные джинсы Феликса до щиколоток, слегка подтолкнув их вниз. Бельё полетело туда же. Конечно, всё только ради знаний. — Начнём с простого. Что это за мышца? — тогда он легонько щепнул одну из ягодиц Феликса, тот от неожиданности ощутимо вздрогнул. — Ай! Ягодичная... Большая ягодичная мышца, — раз уж по-другому отсюда не выбраться, он решил подыграть Хёнджин. К тому же, он не хотел пальцы в заднице на преподавательском столе мистера Хока. — Poupée, ты забыл... — Gluteus Maximus, — тут же добавил Феликс, не дав договорить. — Отлично, а вот эта? — шлёпнул по бедру, следом чуть сжав его. — М-мышца-напрягатель широкой фасции бедра, — пробормотал Феликс, выдыхая на лакированную поверхность, от чего та запотела, — tensor fasciae latae. Феликс чувствовал разливающийся жар по всему телу. Ровно дышать было всё сложнее, а возбуждение, к величайшему разочарованию самого парня, всё сильнее. Он желал прикосновений Хёнджина, даже не представляя, что за годы разлуки так соскучится по тёплым, мягким рукам. — Какой ты умный, а это? — Хёнджин расположил обе руки чуть ниже живота, прижимаясь сзади ширинкой строгих брюк, наклоняясь к самому уху. По его голосу Феликс понимал, что в этом вопросе скрыт подвох, но совсем не подумал об этом. — Верхние и нижние близнецовые мышцы таза, Gemellus superior & inferior, — неровно дыша, практически простонал нерадивый студент. — И всё? Ты кое-что забыл, цыпочка, — заговорщически прошептал Хёнджин, вжимаясь своим возбуждением всё сильнее, радуясь, что Феликс попался на его уловку. — А что ты ещё хочешь? Я сказал и на латыни, что не так? — возмутился Феликс, пытаясь повернуть голову в бок, чтобы увидеть наглое выражение лица. — Ты забыл про название на французском. А я говорил об этом на одной из пар, — довольно протянул Хван, поднимая руки выше по животу, задевая орган Феликса, отчего он снова отвернулся вниз лицом к поверхности. — Ты не упоминал этого в правилах! — зло прошептал Феликс, понимая, что этого стоило ожидать от потерянного потомка французов. — Уже поздно, малыш, — промурлыкал Хёнджин, оставив поцелуй за ухом. Он поднялся, отчего Феликс почувствовал неприятный холодок, смущённо подумав, что хочет, чтобы тепло вернулось. Не отходя далеко, Хван запустил руку в ящик стола, вытаскивая оттуда небольшую баночку смазки. Вылив немного в руку, Хёнджин прикоснулся к члену Феликса, чем вызвал стон со стороны парня. Медленно начал движение по всей длине, большим пальцем лаская головку, с каждым разом всё интенсивнее сжимая её. От удовольствия ноги Феликса подкосились. Когда Хёнджин лёг на него сверху, собираясь что-то сказать, Ликс уткнулся лбом в стол, волосы опустились, закрыв его. Он сделал это специально, чтобы Хван не смог увидеть его выражение лица. — Ликс, я не насильник, мне нужно твоё согласие вслух. — Как назло, Феликс не мог произнести ни слова. Хёнджин понимал смятение парня, но не мог не довести наказание до конца: — Ну же, одного слова хватит. Он замедлил и ослабил движение на интимной части студента. Тот замялся, пытаясь преодолеть себя, уже почти сдавшись, из последних сил прикусил язык. Усмехнувшись, Хёнджин слишком резко прервал себя, положив липкую ладонь на бедро Феликса. — Нет, нет, — страдальчески запротестовал Феликс: — Сука, Хёнджин! Да! Я согласен, трахни меня уже! — От крика вена на его шее, сильно покрасневшей, вздулась. Рассмеявшись, Хёнджин вылил побольше лубриканта для лучшего смазывания и ввёл в него фалангу среднего пальца до упора. Тут же вытащив, он использовал уже две фаланги. Он делал всё быстро и аккуратно, стараясь не создавать Феликсу дискомфорт, но тот всё равно напрягался. — Не сжимайся, солнце, — Хенджин сказал это почти шепотом, в тишине кабинета, он слышался как повседневный тон. Желая доставить как можно больше наслаждения, парень наконец развязал Феликсу руки. Это в самом деле помогло. Послышался стон облегчения и наслаждения, когда брюнет нашептал комочек нервов внутри любовника, от стона ткань на брюках Хенджина натянулась сильнее. Кое-как дождавшись свободного и скользкого движения, что означало готовность к большему, Хенджин покинул тело Феликса. Тот, в свою очередь, был возмущён: он и так достаточно до унижения, а этот ещё смеет останавливаться. Но Хенджин не покинул его надолго. Феликс развернулся к нему лицом, тот усадил его за стол. Хенджин немного спустил брюки, достаточно, чтобы высвободить налитый кровью член. Он только успел выдавить последние капли карманной версии смазывающего средства, как Феликс обхватил молодого преподавателя за плечи, подтянул ближе, завлекая в поцелуй. Приподняв, Хенджин медленно насаживал Ли на возбужденную часть тела. Они действовали неторопливо, растягивая чувство экстаза. Феликс уткнулся в место между шеей и плечом Хенджина. Теперь юный студент сидел на краю рабочего стола Хенджина, обхватив того ногами и руками, в подобии коалы. Они двигались в унисон, полностью слившись, как две половинки. Цепляясь за спину старшего, как за последнюю соломинку, Феликса переполняли разные чувства: стыд — он всё ещё не отошёл от пакости Хенджина; эйфорию от происходящего в данный момент; обиду и злость от понимания, что тот, в ком так нуждался, когда-то бросил его, ничего не объяснив. Большим пальцем он нащупал кольцо, что нашёл, пока шарился по его вещам. Он вспомнил судьбу своего. В квартире, где раньше проживал с мамой, его комната была нетронута. Там, под кроватью в самом углу, стояла небольшая коробочка с памятными вещами: браслет, сплетённый школьной подругой, редкая монетка, которую купил Джисон, когда ездил в антикварную лавку, первая валентинка и куча всякой всячины. Но было ещё то, из-за чего Феликс больше никогда не открывал её со времён старшей школы. На самом дне лежало кольцо с выгравированными буквами и фотографии, сделанные на полароид. От воспоминаний из левого глаза вытекла одинокая слеза. От дальнейшего самокопания его отвлекли действия любовника. Тот будто почувствовал настроение партнёра. Оторвав его от себя достаточно, чтобы видеть лицо, обхватил руками. — Tu es charmante, mon amour, — Феликс таял от этих слов, хотя не понимал их смысл. То, что он понимал, — так это взгляд Хёнджина. Они сидели так близко, что в такой темноте видели только глаза друг друга. Он смотрел нежно, с трепетом, от чего у Феликса тянуло внизу живота. Хенджин начал ускоряться, чем вызывал усладу для ушей, но теперь Феликс не отводил взгляд, сохраняя зрительный контакт, будто пытаясь высказать все свои эмоции без слов. Сделав особенно глубокий толчок, Хёнджин прошёлся головкой прямо по предстательной железе. Глаза Феликса непроизвольно закатились от блаженства. — Сделай так ещё раз.. пожалуйста. Видя такого Феликса, Хёнджин готов был сделать всё, что угодно, лишь бы тот был доволен. Выполняя все последующие команды, он быстро довёл парня до исступления. Тот кончил, запачкав свою футболку и чужой дорогой костюм. Феликс откинулся назад, опираясь на руку, другую оставил на плече партнёра, запрокинув голову, он закатил глаза, пребывая в раю. Хёнджин был готов кончить от одного вида, но, сохраняя благоразумие, успел вытащить и, дёрнув пару раз рукой, закончил. И вот Феликс сидит на столе, широко расставив ноги, чтобы Хёнджин мог встать между ними, откинувшись назад. Сам Хван ласкал его шею, в основном мокро целуя, иногда прикусывал. — От тебя невозможно оторваться, сладость, — прошептал Хён на ухо, предварительно расцеловав его лицо с левой стороны. — Это намёк на продолжение? — Возможно... — Отстранившись, Хёнджин разглядывал лицо Феликса. Заметив пустой взгляд за свою спину, он погладил его бедро, но не решился двигаться дальше. Повернул голову за подбородок к себе, попытался привлечь внимание:— Подожди тут, мне нужно кое-что закончить, и я отвезу тебя. — Оставив последний чмок на виске, он исчез за почти незаметной дверью. Наконец опомнившись, Феликс вздрогнул, когда Хёнджин ушёл. В панике огляделся вокруг, ища свою одежду. Прикрыв наготу, он чуть было не врезался в деревянную поверхность, когда попытался сбежать из кабинета, забыв, что до этого сам же её и закрыл. Стараясь провернуть замок как можно тише, он тут же убежал, когда та поддалась с тихим щелчком. Убегая, он не замечал ничего вокруг: ни косых взглядов прохожих, ни состояния своего тела. Только добравшись до общежития, он смог выдохнуть. С трудом добравшись до своего этажа, он ожидал увидеть там Джисона, но комната была пуста. Прикрыв за собой дверь, он тут же сполз на корточки, закрыв рот рукой. «Что я натворил?!»

***

В одной из комнат мужского этажа университета Ёнсе стояла гробовая тишина. Единственный луч света, пробившийся сквозь наспех задёрнутые шторы, рассекал пространство пополам, вызывая у Ли Феликса лишь раздражение. Но после вчерашнего вечера, ему не хотелось делать ничего, кроме, как лежать. Лежа на животе, тот перебирал пальцами угол своей подушки смотря в никуда. Сбежав вчера из аудитории, Феликс вернулся в общежитие, но ему пришлось приложить титанические усилия, чтобы убедить бдительную вахтёршу в своей трезвости, что его не били и ходит он так странно, не потому, что был побит где-то в подворотне, а потому, что у него был день ног в тренажерном зале. Феликс усмехнулся собственным мыслям. Услышав шум за спиной он лениво повернул голову в сторону двери. — О, блудный сын Хан Джисон соизволил вернуться? — голос Феликса сочился сарказмом, словно яд. Но, увидев Джисона, он замер. У того было такое несчастное лицо, осунувшиеся плечи и шаркаящая походка. Обеспокоенный, он подорвался, чтобы сесть, но тут же пожалел об этом. Тихо шипя, уже осторожно, сел. — Что с тобой случилось? Выглядишь, будто вернулся из сексуального рабства. — Сам-то на себя посмотри, — угрюмо пробурчал Хан, опускаясь рядом с ним. Он сел на самый краешек кровати, наклонившись вперед и упираясь руками в колени. После долгой паузы он повернул голову к Феликсу и отстранённо спросил: — А с тобой-то что стряслось? — Хван Хёнджин со мной случился, а с… — Ли Минхо, — оборвал его Джисон. — Неужели? Так ты вчера с ним ушёл? — Ликс услышал тихое "угу" в ответ. – И что же… — Ты сделал то, что хотел? — В этот момент Джисона волновало лишь одно: не были ли его страдания напрасны? — Нет… — Феликс не успел даже попытаться оправдаться, как меланхолия Джисона испарилась, будто её и не было. Лицо его побагровело, глаза налились кровью, и он заорал так, что Феликс поморщился от головной боли. — Как это "нет"?! Чем ты там занимался, пока я отвлекал этого извращенца Минхо?! — Джисон всем корпусом развернулся к Феликсу и широко раскрыл глаза. Казалось, он был готов сбросить друга из окна и броситься следом. Хан на девяносто девять процентов был уверен, что Феликс, со своей черепашьей скоростью, не успел ничего сделать, и Хёнджин застукал его с поличным. — Да чего ты на меня-то орёшь?! Откуда мне было знать, что он будет в своей каморке? Мы — оба идиота, которые даже не подумали об этом, — Джисон не мог долго злиться на Феликса. Особенно сейчас, когда тот оказался такой же жертвой, как и сам Хан. Резко выдохнув, Джисон уставился на свою постель у противоположной стены. — Всё пошло не так с самого начала...

Вчера.

Феликс зашёл в кабинет, а Джисон его сторожить. Он оперся на стену, сложил руки на груди и внимательно следил за лестничным пролетом. Хан почувствовал себя как в каком-то шпионском фильме. Фыркнув, он присел на корточки, всё так же упираясь спиной в стену. Через несколько минут ему наскучило таращиться в одну точку. Он решил, что ничего страшного не случится, если перестанет следить за лестницей. В конце концов, стук каблуков Хёнджина всегда выводил его из себя своей нарочитой громкостью. Как и сам Хёнджин. С презрительным фырканьем он тихо прошептал: «Выпендрёжник». Джисон водил рукой по штанам на коленях. Мягкая ткань успокаивала его. «И чего Феликсу не нравится? Они и то меньше привлекают внимание, чем его хитрая мор...» нерадивый сторож не успел закончить мысль. Периферийным зрением он заметил чью-то бесшумную фигуру, замершую рядом с ним. Джисона бросило в холодный пот, и, кажется, его сердце перестало биться на несколько мгновений. Очень медленно он повернул голову в сторону бесшумного гостя. — Что ты тут делаешь? — это был Минхо. Тот самый Ли Минхо! Джисон решил, что ему повезло. По крайней мере, это не мудила Хёнджин. Но эта мысль разбилась вдребезги, когда он заметил позу Минхо. Тот стоял над ним, возвышаясь. Его руки были в карманах, а тело расслаблено. На нем было темное оверсайз худи и спортивные штаны. Волосы небрежно растрёпаны. Джисона пронзила мысль о том, как же красив Минхо. Но он явно собирался проникнуть на охраняемый объект, что сорвало бы весь их с Феликсом план. Точно, Феликс! Джисон вскочил на ноги, но от долгого сидения его ноги затекли, а от резкого подъёма закружилась голова. Он едва не рухнул на пол, но Минхо успел перехватить его за локоть, повторив свой вопрос. — Я лунатик! — Джисон снова забыл о заученных репликах. Только сейчас до него дошло, насколько же идиотский у них план, как и его собственная отмазка. Хан решил, что если он скажет ещё пару таких нелепых фраз, то больше никогда в жизни не выйдет из дома. — Что? С каких пор? — Естественно, Минхо ему не поверил, сводя брови к переносице. Но он по-прежнему не выпускал его локоть. Джисон почувствовал на себе его тяжёлый взгляд, скользивший по всему телу. Сначала вниз, потом вверх, на мгновение задержавшись на губах и, наконец, сосредоточившись на глазах. Хан не был дураком, он знал о своей привлекательности, но сейчас за спиной Феликс рыскал в поисках проклятой флешки и мог выйти в любой момент. Нужно было срочно увести Минхо отсюда, сам он точно не уйдёт. Джисон понял, что сейчас не время для неловких несвязанных фраз, и решил нести бред по полной, с абсолютно серьёзным видом, как в свои лучшие школьные годы. Именно. — Минхо, на самом деле я тут из-за тебя! — Джисон видел, как тот вытаращил глаза и приоткрыл рот, собираясь что-то ответить. Хану даже стало смешно, но смех придётся отложить на потом. Он сделает это. Ради Феликса. — Не перебивай. Ты был мне интересен ещё в те школьные годы. Но я понимал разницу в возрасте. Даже собирался пригласить тебя на свидание после выпускного, но ты просто исчез, вместе со своим дружком, — Джисон собирался врать по полной, но какая должна быть ложь, чтобы тебе точно поверили? С частичкой правды, разумеется! — Я был так раздавлен, что ты бросил меня, ничего не объяснив. А встретив тебя снова, я решил, что больше не упущу свой шанс. Я не знаю твоих контактов и уже готов был унижаться перед Хваном, чтобы их узнать. Видишь, я так торопился, что даже не переоделся! — Джисон говорил быстро и эмоционально, будто не сочинял всё это на ходу. "Минхо просто обязан мне поверить", — со скоростью света пронеслось в голове. — Но почему это надо делать так поздно? Хёнджина могло не оказаться на месте, — Минхо искренне не понимал, что затеял Джисон. — Как ты не понимаешь, я не могу ждать. Я обещал отблагодарить тебя ещё в старшей школе. Я думаю.. сейчас самое время, – с этими словами Джисон собирался подойти ближе, но споткнулся о собственный шнурок и полетел прямо в объятия парня. Минхо поймал его, между их лицами оставалось всего около десяти сантиметров. Со стороны казалось, что Джисон специально на него налетел. Тот, в свою очередь, решил воспользоваться подарком судьбы и попытался поцеловать Минхо, но тот успел увернуться, и Джисон лишь коснулся его щеки. — Джисон, сейчас не самый подходящий момент, я... — он не договорил. — У тебя кто-то есть? — Минхо был ошеломлён, но тут же покачал головой, пытаясь что-то ответить, но Джисон ему не дал этого сделать, — тогда самое время. С этими словами Хан Джисон обхватил лицо Ли Минхо руками, чтобы тот снова не отвернулся. Колебавшись лишь мгновение, он подался вперёд, но остановился в нескольких миллиметрах от его губ. Тогда Минхо притянул его за талию, сократив расстояние до нуля, и без колебаний накрыл его губы своими. Джисон застыл. Сжав изгиб его бока, Минхо начал движение. Сначала это были лёгкие касания, с каждым разом становившиеся всё глубже и влажнее. Джисон обхватил парня за плечи, прижавшись к нему всем телом, и приоткрыл губы. Минхо понял намёк. Лёгкие поцелуи переросли в глубокие и страстные. В тишине было слышно только их прерывистое дыхание и влажные звуки поцелуев и чмоков. Не разрывая поцелуя, Джисон сделал несколько шагов вперёд и прижал Минхо к ближайшей стене. Недолго думая, тот поменял их местами. Теперь Хан был зажат с двух сторон, но его это не сильно волновало. Главное, чтобы Минхо не останавливался. Конечно, лишь бы тот не зашёл в кабинет… Наконец, разорвав поцелуй, Минхо несколько раз коротко коснулся губами лица Джисона. Тот раскраснелся, его губы припухли, а сам он выглядел так очаровательно, что Минхо на мгновение замер, любуясь тем, до чего он довёл этого мальчишку. Минхо склонился к шее Джисона, оставляя на бледной коже багровые отметины поцелуев и легких укусов. Каждое движение было дразнящее и нежное. Джисон запрокинул голову на стену, ища опору, и невольно прижался бедрами к Минхо, чувствуя сквозь ткань штанов пульсирующий жар. — Ты в самом деле этого хочешь? — прошептал Минхо, обжигая горячим дыханием ухо Джисона. По телу пробежала дрожь предвкушения. — Да, — выдохнул Джисон, слегка вздрогнув, когда Минхо игриво прикусил мочку уха. Подняв взгляд, он увидел зловещую дверь в кабинет, за которой пребывал Феликс, и с большей уверенностью повторил: — Да.

***

Добираясь до парковки, Джисон спотыкался на каждом шагу. Уже устраиваясь в новом черном BMW, он посильнее затянул шнурки кроссовок. В салоне витал аромат дорогой кожи, погружая в роскошь и уют. Простор позволял Джисону расслабиться, вытянув ноги, но тщетно. Вымученный выдох не принес облегчения, а нервно подрагивающая нога предательски выдавала его волнение. Пока они выезжали с парковки, Минхо, не отрывая взгляда от дороги, положил руку на колено Джисона. До района «Итхэвон», где жил Минхо, было всего десять – двенадцать минут езды. Все это время его рука покоилась на ноге Джисона, скользя от колена до середины бедра, вызывая волну мурашек. Джи старался даже не дышать, но когда Ли сжал внутреннюю сторону бедра, он не сдержался и прикрыл глаза тыльной стороной ладони от смущения. Минхо всегда находил особое удовольствие в том, чтобы смущать его. В эти моменты тот становился особенно очаровательным. Даже в такой интимной ситуации, Хо, казалось, делал все, чтобы вызвать у него этот трепет. Возможно, это происходило не намеренно, но Джисон все равно пылал от его прикосновений. Джисон и сам не понимал, почему рядом с Минхо просыпаются несвойственные ему прежде чувства стыда, смущения и вины. Он волновался и пытался казаться расслабленным и отвязным, как обычно. Ему стоило просто быть собой, не пытаясь казаться крутым в глазах Минхо, потому что эта игра все равно обречена на провал. Когда напряжение внутри Джисона достигло своего пика, они, наконец, подъехали к дому Минхо. Оставалось лишь преодолеть короткий путь на лифте до апартаментов. Добравшись до лифта, Минхо сразу же нажал кнопки четырнадцатого этажа и закрытия дверей. Со стороны, в закрывающуюся дверь лифта, можно было увидеть, как Минхо прижимает Джисона к себе и завлекает в поцелуй. Не отрываясь ни на секунду, они доехали до нужного этажа. Им невероятно повезло, что никто не собирался в этот момент вызвать лифт к себе. Они не собирались останавливаться, а Джисон был уже настолько на взводе, что не мог думать ни о Феликсе, ни о флешке, ни о том, что Хёнджин мог застать бывшего любовника. Они уже стояли у двери, когда хозяин вводил пин-код: «5-4-1-2». «Интересно, Минхо знает значение или это просто совпадение?» — Джисон не мог отделаться от мысли, что он стоит тут, у двери, как любовница какого-нибудь шейха и ждет, пока тот откроет свою квартиру, купленную специально для любовных утех. Он тут же отбросил эту мысль в сторону. Но стало еще хуже: он начал думать, что он не единственный такой, и будь на его месте любой другой студент, то тот тоже бы оказался тут. — Джисон, — Минхо уже во второй раз позвал его. Он видел, как тот задумался. Ему не хотелось останавливаться на полпути, но всё же с сожалением спросил: — Ты передумал? На самом деле, Хан уже выполнил свою задачу: увел Минхо подальше от кабинета Хенджина, и Феликс, наверняка, уже сделал, что хотел, и с незнания злится на Джисона, что тот бросил свой пост и ушел непонятно куда. Но он был возбужден по-настоящему, а Минхо смотрел на него так мягко, что язык бы не повернулся ответить по-другому. — Нет, даже не мечтай. Дернув за ручку, он толкнул вглубь квартиры улыбающегося Минхо. Едва дверь закрылась, как он тут же накинулся на него, обхватив его за шею и впившись поцелуем в губы. Минхо приложил усилие, чтобы ненамного отодвинуть его. — Стой-стой, ковбой, мне нужно отключить сигнализацию. К своему сожалению, Джисон отпустил его. Чувствуя смущение за свою несдержанность, он решил пока разуться, но, черт возьми, он затянул шнурки так туго, что не мог вытащить ногу из левого кроссовка. Он уже собирался наклониться, чтобы развязать их, но Минхо уже закончил и совсем не заметил трудностей. Он направился к нему, и Хан машинально сделал шаг назад, чтобы успеть сказать о проблеме, но, не произнеся ни слова, споткнулся о что-то большое и мягкое, полетев назад. Минхо, тихо смеясь, удержал его и, подхватив под бедра, прижал к стене. По квартире были слышны пошлые, влажные звуки и попытки Джисона заговорить. — Минхо... Кроссовок... Не могу... снять, — пытался донести Джисон между поцелуями в самые губы, смутившись от абсурда собственных слов и в подтверждение прижал свою щиколотку к ноге Минхо. — Плевать. Их тела сплелись, они чувствовали возбуждение друг друга. Минхо сильнее прижал их бедра, отчего Джисон простонал. Минхо запустил руку под кофту младшего, пройдя путь от пупка до правого соска, задевая его мимоходом, а после взявшись основательно. Он сжимал, кусал и облизывал Джисона во все места, куда мог достать в таком положении. Вдоволь обласкав шею и грудь Джисона, Минхо отстранился, но только для того, чтобы дойти до тумбы и достать оттуда лубрикант с освежающим эффектом и ультратонкие презервативы. За это время Джисон как раз снял злополучный кроссовок и стянул кофту. Он уже взялся за резинку штанов, как неожиданно нерешился снимать перед Минхо совсем уж всю одежду, хотя, учитывая, чем они собирались заняться, он мог бы оставить кофту, и смущение было совсем не к месту. Дальше всё произошло слишком быстро для понимания Джисона. Его штаны и нижнее бельё были откинуты куда-то в сторону. Минхо стоял без верха, на что Хан залюбовался, разглядывая его торс и выступающие косточки таза. Джисону показалось, что перед ним стоит греческий бог любви – Эрос. Минхо развернул Джисона лицом к стене, держась за его бедра. Он ласкал расстояние от бедер до талии своими ладонями, поглаживая и мня, заставляя парня глубоко выдохнуть. Выдавил на пальцы и нижнюю часть поясницы Джисона побольше прохладного лубриканта, что заставило того дрогнуть от прохлады. Начав проникновение с одного пальца, Минхо пытался отвлечь Джисона, чтобы тот смог расслабиться. Другой рукой он начал ласкать бока и член партнёра, нашёптывая на ухо нежные слова. Джисону и в самом деле стало легче. Через некоторое время палец, а вскоре и второй, свободно двигались внутри Джисона, доставляя ему удовольствие. Минхо и вправду мастер на все руки. В данный момент Джисона не смущали ни их поза, ни место, где всё происходило: они отошли недалеко от входной двери. Стояли у стены, и их не волновало, что если пройти пару метров, будет диван. Они хотели здесь и сейчас. Джисон полностью положил предплечье на стену и упёрся в неё лбом, его поясница прогибалась всё больше, а когда Минхо начал проникновение уже не пальцами, а собственным членом, эластичный материал упрощал скольжение. Ноги Джисона разъехались в стороны, совсем как у новорождённого оленёнка, ведь носки-то он так и не снял. Минхо сжал его бедра, удерживая на месте и двигаясь навстречу для более сильного толчка внутрь. По всей квартире слышались мычащие стоны и пошлые шлепки кожи друг о друга. Минхо смотрел на их соединенные тела и заметил тонкие ниточки смазки, растянутые между ними. Они натягивались, когда Минхо выходил, и с громким хлюпом сплющивались, образуя новые. Не отрывая взгляда, Минхо замедлился, разглядывая, как медленно эти паутинки натягиваются. Такое замедление вызвало недовольство у Джисона, и он, протестующе замычав, самостоятельно нэйфориился на Минхо. Этот вид возбудил Минхо ещё сильнее. С особенно грубым толчком он прижал Джисона ближе к стене, настолько, что тот животом чувствовал её поверхность. Не останавливаясь, а лишь ускоряясь, он левой рукой начал ласкать достоинство принимающего. Другая рука не оставалась на месте, блуждая по телу. Джисон откинул голову на плечо Минхо, тем самым предоставив ему полный доступ. Тот целовал и кусал лебединую шею, оставляя один засос за другим. — Минхо-ааа, я почти... Остановись! — конечно, никто не думал и не смел останавливаться. Минхо и сам уже был на грани, а после произнесения собственного имени сделал несколько особенно интенсивных толчков и кончил, громко простонав в шею Джисона. Тот не отставал и закончил через несколько скользящих движений руки Минхо — прямо на стену. Ещё не осознав этого, они находились в эйфории. Проведя носом от ложбинки до подбородка, Минхо начал разглядывать обмякшего в его руках Джисона. Он был весь красным, по его коже веером расцветали пятна, впоследствии ставшие настоящими засосами. Его волосы растрепались, глаза были прикрыты, и на ресницах застыли слёзы удовольствия. Они оба были в поту, их кожа прилипала и блестела в самых неожиданных местах. Свет в квартире был приглушён, и в свете луны, что светила из окна в гостиной аккурат напротив них, их кожа переливалась, совсем как у вампиров из популярной саги. Минхо аккуратно вытащил член, снимая презерватив и кидая его в ближайший угол, объяснив это тем, что уберёт всё позже. Хан Джисон стоял всё у той же стены, лениво наблюдая за действиями Минхо. Он бы хотел ответить: «Мне плевать...» , но после оргазма он чувствовал себя слишком лениво, даже чтобы стоять. Сейчас, когда эйфория почти прошла, на её место пришёл стыд. Джисон посчитал, что повёл себя слишком развязно. А если Минхо подумает, что Джисон всё это устроил специально, ради хорошего секса с красивым и опытным парнем? Если подумает, что Хан решил воспользоваться тем, что они когда-то были знакомы и Минхо всегда выручал его? Размышляя, Джисон не сразу заметил пытливый взгляд главного героя своих тревожных мыслей. Тот медленно разглядывал его и, казалось, совсем не испытывал тревоги, в отличие от Хан Джисона. — «Я ещё и в одних носках, спасибо хоть однотонные. Боже, какой позор…» — заметив, как Минхо его разглядывает, ещё и вспомнив про совсем не сексуальные элементы одежды, Джисон не придумал ничего лучше, чем съязвить: — Ты кончил слишком быстро. Я не ожидал от тебя такого. «Что я несу?!» — Что? — Что? Я говорю то, что думаю. Тебя беспокоят излишне честные люди? — скрестив руки на груди, Джисон решил, что если позорится, то до конца. Хотя сейчас совсем неподходящее время и внешний вид. — Смешно, учитывая твои слова, цитирую: «Минх…» — он не успел договорить невероятно пошлую, по мнению Джисона, фразу. Подскочив, тот, не обращая внимания на лёгкую ноющую боль в пояснице, закрыл рот Минхо сразу двумя руками. — Замолчи! Зачем вообще ты это запомнил?! — Джисон был зол, но ещё больше раздражения вызывало то, в какой комичной ситуации они оказались. Даже если бы Джисон попытался выразить недовольство, у него не получилось бы: в глазах Минхо он выглядел как бешеная белка с набитыми орехами щеками. На самом деле, Джисон ожидал, что Минхо будет раздражён или даже зол от настолько грубых и бессвязных слов, но, заглянув ему в глаза, он увидел… Нежность? Вероятно, именно так и можно интерпретировать эти чувства. Джисона напугало собственное желание видеть и ощущать этот взгляд на себе. Быстро ретировавшись, Джисон сделал вид, что сдался, и направился в сторону гостиной, чтобы отыскать свои вещи. Повернувшись спиной, он не видел изменения во взгляде смотрящего. Он стал пронзительнее и даже, кажется, глаза приняли более острую форму, как лезвия. Минхо видел результат своих стараний на бёдрах и задней части шеи, не осознавая этого, он облизнулся. Чёрт возьми, этот демон всем своим видом заставляет ступать его на грех похоти, а особенно его зад, который всё ещё поблёскивал от вылитого на него в самом начале лубриканта. Минхо чувствовал себя котом, получившим угощение, но не насытившимся полностью. Он решил, что раз уж Джисон так бестактно поменял его планы на вечер, то должен отрабатывать по полной. По идее, Минхо должен чувствовать вину, ведь Хёнджин ждал его этим вечером для серьёзного разговора. Но, извини, Хёнджин, ему плевать — он так и не вспомнил об этом до завтрашнего дня. Облизнувшись, он крадучись двинулся за Джисоном. Оказавшись за его спиной, Минхо притянул ошеломлённого парня к себе за талию, прижимая его спину к своему торсу и игриво кусая за линию челюсти. — А? — Я не закончил на сегодня, — сказав это, Минхо развернул Хана к себе лицом и, подхватив под бёдра, понёс его к себе в спальню. Джисону не оставалось ничего другого, как обхватить силача за шею, чтобы не скатиться на пол. — Эй-эй-эй, Минхо! Я просто пошутил! — Минхо проигнорил смятые оправдания и скинул свой трофей в самый центр огромной кровати, опустившись аккурат между ног. Не желая и дальше слушать жалкий лепет, Ли Минхо схватил правое запястье Джисона, зафиксировав над головой лежащего. Левой подхватил стройную ногу под коленом и заставил Хана замолчать своим же ртом. В этой позе боттом оказался практически сложенным пополам, от чего мурашки пошли по всему позвоночнику, вызывая искру удовольствия. Ещё несколько секунд Джисон был напряжён и мычал, пытаясь хоть что-нибудь сказать, но быстро осознал неизбежное. Сейчас ночь, он находится в районе «Итхэвон», от него до общежития не менее восьми километров. У него нет с собой налички, телефон разряжен, а в таком состоянии путь пешком займёт не один час. Он расслабился, отдавшись на усмотрение Минхо. Непонятно, кого этим шатким оправданием хотел обмануть Джисон: если бы он серьёзно был против, то Минхо не такой человек, чтобы принуждать человека к сексу из-за собственных желаний. Тот не удерживал, и Джисон мог в любой момент высвободиться и уйти, но вместо этого он позволил Минхо сплести их ладони, вцепившись пальцами, как в спасательный круг. Джисон не возражал, когда Минхо хозяйничал в его рту. Их языки сталкивались, боролись, словно борьба на ринге за первенство. Быстро одержав победу, Минхо спускался поцелуями по всему телу любовника. Левая рука уже не держала ногу, а гладила место от талии до внутренней стороны бедра, всё время, будто случайно, задевая половые органы, что непременно возбуждало их двоих. Джисон запрокинул и вторую руку над головой рядом с первой, которую уже ничего не сдерживало. Рука доминанта уже находилась под поясницей прогнутой спины. Минхо выводил влажные дорожки, спускаясь всё ниже по вертикали. От удовольствия Джисон запрокинул голову, прикрыв глаза, полностью отдавшись моменту. Руки Минхо не останавливались на одном месте, от этого Джисона разрывало от переизбытка чувств. Влажные поцелуи засыхали, но на их месте тут же появлялись новые, прикосновения Минхо были нежными и дразнящими одновременно. У Джисона кололо в животе от возбуждения, его сердце колотилось, а нижняя часть тела приятно пульсировала — это сводило его с ума, подводя к оргазму всё больше и больше. Когда Джисон практически достиг пика, Минхо поцеловал его в косточку таза и зажал большим пальцем щель уретры, не давая ему кончить. Разочарованно и удивлённо простонав, Джисон попытался толкнуться бёдрами в руку мучителя, но тот не дал ему этого сделать. — В чём дело? Джисон неверяще уставился на Минхо. Неужели тот в самом деле проделал это всё, возбуждая и доводя, лишь для того, чтобы не дать кончить? Он что, с ума сошёл!? — Ты жаловался, что я слишком поторопился... Так проведи мне мастер-класс. Минхо с хитрым прищуром уставился на Джисона, говоря и нависая над ним сродни змея-искусителя. Дальше Минхо решил изменить позу, помогая Джисону перевернуться на живот, а после подняться на четвереньки. Свесив голову, Джисон понял, что, вероятно, это будет самый сложно добываемый оргазм в его жизни. Упираясь на предплечья, он переплёл пальцы перед собой и резко выдохнул, чувствуя, как Минхо вошёл в него одним толчком. Далее последовала серия шлепков, укусов и наслаждения. Но единственное было неизменным: Минхо уже в третий раз не давал ему кончить, замедлив движение и пережимая половой орган. Джисон уже не выдерживал. — Минхо, пожалуйста! Хватит уже... — начав практически крича, он договаривал уже шёпотом, не уверенный, что Минхо вообще его услышал. Но он услышал и даже решил сжалиться. Джисон был весь мокрый и трясящийся, он почти что вжался головой в кровать, отчего его лопатки сильно выделялись, в подобии крыльев. Ноги разъехались по шёлковым простыням в противоположные стороны, так что Минхо даже пришлось держать, чтобы тот не упал без сил. Минхо нежно провёл ладонью по позвоночнику Джисона, вызвав ряд мурашек. Проведя ещё пару манипуляций, Джисон, наконец, с громким стоном облегчения обильно кончил. Ему даже не было стыдно за мольбу, его волновало другое — это был лучший оргазм в его жизни. Он даже почувствовал прилив сил. Хан такую эйфорию последний раз чувствовал только в двенадцать лет, когда открыл для себя мастурбацию. Не подозревая о сложных мыслях Джисона, Минхо уложил того на постель, думая, как ему теперь разобраться с собственным возбуждением. Он не мог сделать, как в первый раз: презервативы остались там же, а Минхо не настолько безответственный, чтобы усложнять жизнь Джисону вне спальни. Он уже встал, чтобы дойти до ванной комнаты или хотя бы за контрацепцией, как Джисон схватил его за руку. — Стой! Ты куда? Не смей себя трогать без меня! У Джисона была одна давняя пубертатная мечта... Вспомнив свои двенадцать лет, он припомнил тайное желание. Конечно, он думал, что это произойдёт с ним, но не в качестве главной роли. Рассмеявшись, Минхо объяснил причину похода и ушёл. Он всё же решил сходить за средством защиты. Вернувшись, он увидел Джисона, который сидел на краю кровати в позе мыслителя. Заметив возвращение, тот поднял на него хитрый взгляд. Минхо видел, как он еле сдерживает улыбку, и не мог понять причину веселья. От осознания этого у него пошли мурашки по затылку. Джисон движением указательного пальца поманил к себе свою жертву. Ну а кто Минхо такой, чтобы противиться зову сирены? Он подошёл. Джисон начал командовать. Приказал Минхо сесть у изголовья кровати и передать презервативы ему в руки. Подопытный сел, как ему указали. Экспериментатор не отставал, опустив колени по обе стороны бедер Минхо. Разорвав упаковку контрацептива, он самостоятельно натянул его на член другого, раскатывая его во всей длине. Наконец Минхо понял, чего от него хотел Джисон. — Ты хочешь оседлать мои бедра? — он говорил шёпотом, не разрывая прямой контакт глаза в глаза. В такой тишине, как сейчас, шёпот слышался отчётливо. Минхо просто не смел нарушить её, даже говоря обычным голосом. Это было интимно, даже интимнее, чем когда они занимались сексом. Их лица были совсем рядом. Джисон совсем тихо подтвердил предположение. Аккуратно обхватив ладонями лицо Минхо, как в коридоре университета пару часов назад, Джисон подался вперёд, оставив лёгкий поцелуй, практически неощутимый. Они снова пересеклись взглядами, и Хан продолжил движение губ, но уже интенсивнее. Минхо позволил Джисону взять инициативу и доминировать. Разрывая контакт губами, они осторожно сталкиваются лбами. Приподнявшись на коленях, правая рука Джисона осталась на месте, но уже левой он навёл чужой орган в свой вход, осторожно опускаясь. Он переместил руки на самый верх высокого изголовья и приподнялся сам. Такое положение позволило ему смотреть на Минхо сверху вниз. Не отрывая взгляда, Джисон начал движение: вверх-вниз, вверх-вниз. Их дыхание смешалось, став единым. Мокрые прядки волос Джисона почти касались лица Минхо. Тот откинул голову назад, смотря сквозь полуприкрытые веки, не смея разрывать связь. Но не прошло и двух минут, как ноги Джисона тряслись сильнее, чем стиральная машина на отжиме. В один момент у него свело ногу, он едва не рухнул на Минхо, но тот подхватил его под бёдра, помогая и намного упрощая движение. Через некоторое время Минхо поменял расположение конечностей, и те уже были не на бёдрах, а на талии, полностью самостоятельно поднимая и опуская Джисона, благо тот весил не тяжелее пушинки. На будущее Минхо думает сводить Джисона в ресторан. Они закончили практически одинаково. Джисон обессиленно упал на Минхо, тот сам был на грани, но из последних сил приподнял парня, чтобы избавить того от чужой части тела. Джисон лежал в объятиях Минхо, пока они оба пытались перевести дыхание. Истратив больше сил, чем имел, студент не мог пошевелиться и в конце концов вырубился, всё ещё лёжа на груди Ли Минхо. Тот также заснул, но проснулся менее чем через час от неудобной позы. Тогда он спустил их двоих в горизонтальное положение для сна — Джисон даже глазом не дёрнул.

На утро.

Джисон проснулся от приятного, но настойчивого запаха еды. Лежа на боку, он собирался перевернуться на спину, но на полпути уже пожалел об этом. В его спину и зад так стрельнуло, что перед глазами пронеслись звёзды. Уткнувшись лицом в подушку, он застонал от боли, от понимания, что эта боль не мимолётна и будет держать минимум пару дней. От страданий его отвлёк голос виновника. — Прости, мне стоило быть аккуратнее, — Минхо уселся на кровать, положил руку на поясницу Джисона, провёл ладонью вверх, чтобы подцепить одеяло и откинуть его в сторону. — Я понимаю, тебе сейчас больно, но надо встать. Не будешь же ты весь день валяться? — Буду. Вообще, это ты виноват, так что прекрати беспокоить меня. — А Феликс? Вы же живёте в одной комнате, разве он не будет волноваться, что его друг пропал? «Чёрт побери, Феликс!» — Джисон тут же, через силу, поднялся в сидячее положение, оглядываясь вокруг: — Где мой телефон? — Телефон? Я его не видел, — Минхо сказал это довольно холодно, но Джисон был слишком обеспокоен, чтобы это заметить. Задавая этот вопрос, Ли не ожидал настолько бурную реакцию, от этого в животе неприятно кольнуло. — Сначала сходи в душ и поешь. Я отвезу тебя. Джисон даже хотел поблагодарить Минхо, но тут же передумал. — Вообще-то мне очень больно сидеть, не то что ходить, поэтому помогай давай. — Сказав это, Джисон вытянул руку вперёд, будто прося что-то. Недолго думая, Минхо откинул его руку в сторону, обхватил за место выше поясницы и под колени. Он понёс обнажённого Хан Джисона до ванной комнаты на руках, прямо как принцессу. Это была большая комната: помимо ванны, там находилась душевая кабина, раковина на два человека и большое зеркало с подсветкой над ней же, а также большой шкаф с ванными принадлежностями и уходовыми средствами. Сначала Минхо даже помогал Джисону, у того к тому же болели руки, потому он помог с тем, чтобы помыть голову. Но когда дело дошло до всего остального, руки Минхо намеренно полезли не в те места. Джисон окатил его водой и назвал «...ненасытное животное!». Это было довольно грубо, но в манере Хана, так что Минхо даже похихикал, когда выходил — ему всё равно надо было найти что-то из одежды для особенного гостя. Минхо поделился всей необходимой одеждой, вплоть до нижнего белья. Джисон был меньше, чем тот размер, что он получил, но, следуя моде «оверсайз одежды», Джисон не почувствовал разницы от своей повседневной. После переодевания Джисон направился завтракать. Пока Минхо готовил стол к завтраку, Джисон уже вышел из душа. Выходя из ванной комнаты, Хан излишне преувеличенно стенал о своей судьбе и о том, как ему больно ходить, обязательно добавляя: «Из-за кого это случилось». Закатив глаза, виновник поспешил к страдальцу и понёс его так, как до этого в душ. На самом деле, Джисон и вправду чувствовал себя неважно ещё с самого утра, и заключалось это не только в физической боли. Минхо донёс того до дивана, откуда был хороший обзор на кухню, а Джисон, в свою очередь, осознал, что сегодня тот выполняет все его прихоти беспрекословно, и, решив пользоваться этим на всю, для начала, попросил воды — что-то у него в горле запершило. Выпив целый стакан, Джисон чувствовал, что першение не проходит, а только усиливается. Пока он пытался сдержать кашель, из его глаз потекли слёзы. Он не думал, что это что-то серьёзное, такая реакция у него может быть только из-за аллергии, но что-то он не видит вокруг себя ни одного кота или собаки. Сейчас Хан не видит вообще ничего, пелена слёз полностью перекрыла ему обзор. Он попытался вздохнуть или хотя бы позвать Минхо, но, открыв рот, он смог только закашлять ещё громче. Этого было достаточно, чтобы привлечь внимание Минхо. — Джисон? — Увидев, что парень весь покраснел от кашля и хрипя дышит, эта картина ему кое-что напомнила. Вопреки ожиданиям Джисона, Минхо не только не пошёл к нему, но ещё и повернулся спиной. Уже не сдерживаясь, Хан громко, хрипя, кашлял, непроизвольно его глаза зажмурились, и, кажется, его повело в бок. Ему не дали упасть, подхватив за плечо, удержав в вертикальном положении. Джисон уже не мог кашлять, а просто задыхался. Он почувствовал, как Минхо засунул ему что-то в рот и следом залил воды, от неожиданности Джисон подавился. Жидкость текла по подбородку, попала на футболку и штаны. Спустя пару минут он больше не задыхался, но ему всё ещё было тяжело дышать. Опершись локтями в колени, он прикрыл лицо руками, пытаясь нормализовать дыхание. Видя, что Джисон в относительной безопасности, Минхо встал, чтобы открыть окно и запустить свежий воздух. — Что ты… — Противоаллергенное. У меня коты, — Джисон повернул голову налево, в сторону окна, где стоял Минхо, и только тогда увидел многоуровневый кошачий комплекс, а на нём котов. Как он раньше их не заметил? Кондо просто огромен, Минхо точно не пожалел для своих четвероногих друзей. — У Хёнджина аллергия на шерсть. Тебе повезло, что у меня оказалось противоаллергенное, а если бы был кто-то другой? О таких вещах нужно говорить сразу. Джисон! — Минхо был зол, он в самом деле испугался за жизнь Хан Джисона. Когда Ли Минхо переживает, то сразу начинает учить и отчитывать, но сейчас, смотря на Джисона, он увидел просто напуганного мальчишку и решил, что его нравоучение сейчас не к месту. Вместо этого решил успокоить его, помог переодеться и усадил за стол. На завтрак Минхо приготовил кашу хобакджук. Это тыквенная каша с нежной текстурой и мягким сладковатым вкусом, Ли также добавил в неё рисовые шарики. Пока Джисон спал, она немного подостыла, но не стала совсем холодной, в общем, достигла комфортной температуры. Помимо каши на столе стояли: кимчи, яйца и овощи. Это довольно старомодный завтрак, «в стиле Минхо», — между делом подумал Джисон, — но многие, особенно старое поколение, считали, что во время болезни нужно есть тыквенную кашу, так что это было довольно мило со стороны Минхо приготовить её для Хан Джисона. Как некий акт заботы. Наконец, доев, переодевшись и собрав свои вещи, они собирались поехать, но Джисон так и не нашёл телефон. Минхо пообещал поискать его на месте вчерашней встречи. Во время дороги водитель рассказал, что Джисон вчера споткнулся о Суни. И как раз этим утром он собирался запросить извинения для кота в виде лакомства или игрушки. Но оба пришли к выводу, что в расчёте. Менее чем за 20 минут они добрались до общежития Джисона. Джисон уже собирался выходить и открыл дверь машины, но, увидев отстранённый вид Минхо, задержался. — Что? — Минхо заметил его взгляд. — Ничего! — Он быстро приблизился к лицу Минхо, оставляя лёгкий поцелуй, а после, улыбаясь, как нашкодивший школьник, выбежал, насколько это возможно в его положении, из машины, случайно громко хлопнув дверью...

Наше время.

Но про машину и момент с аллергией Джисон решил пока не говорить Феликсу. После долгого молчания Феликс наконец заговорил: — Знаешь, некоторых моментов мне не обязательно нужно было знать... — Глядя перед собой, он пытался выкинуть из головы некоторые картинки, что успел вообразить. «Боже, один разврат!» Хотя, не Феликсу это говорить. — Я для полноты истории! — Джисон искренне верил, что всё, что он рассказал, Феликсу нужно было знать, чтобы понять всю боль друга! — А Хёнджин что натворил?

Спустя некоторое время.

— Давай больше никогда не будем разговаривать. — Теперь уже оба они сидели, уставившись немигающим взглядом на кровать Джисона. — Давай.

***

Вокруг был белый шум и плотная темнота. Послышались отголоски морского прибоя, что нежно укутывал песок, пытаясь взять разгон и забраться подальше. Последовал белый свет, хотелось зажмуриться, но век не существовало. Шум слышался у самых ушей, но рук не было, чтобы их прикрыть. Чувствуя себя потерянным и беспомощным, он хотел оглядеться, но тела нет, его самого нет. Он почувствовал щиколотки, как их обволакивает морская вода. Секунда — и её нет, но осталась влага. И Хёнджин почувствовал ветер, увидел мокрый песок и бирюзовую глубину. Хёнджин. Точно, он вспомнил, кто. Наконец, почувствовал себя и своё тело. Подняв голову, он увидел настоящее солнце. Ничего вокруг не существует, всё превратилось в свет, что освещает Феликса, подобно ангелу. Есть только его лицо: нежное, медового цвета от лёгкого загара, веснушки были рассыпаны не только по щекам, от яркого лета они разошлись по всему телу. Небожитель улыбается, посвящая счастье только ему. Улыбаясь в ответ, Хенджин попробовал сделать первый шаг навстречу солнцу. Тот неожиданно начал убегать, заливаясь смехом, но остановился уже через несколько метров. — Догони меня! — его голос был резок, совсем не сочетался с такой миловидной внешностью, но Хёнджин пошёл на этот зов хоть на край света. — Если догоню, то поцелую, — бархатный голос исходил из его рта, не настаивая, давая выбор. Феликс босиком бросился прочь. Недолго думая, Хёнджин побежал следом. Словно сирена для моряка, ангел всё время оборачивался, заливаясь ещё большим хохотом. Двое парней бежали навстречу неизвестному. Берегу нет конца и края. Хёнджин ещё не до конца осознаёт, что совсем не чувствует песок и воду вокруг, нет запахов, нет ощущений от морского, обычно сильного, ветра, нет ничего. Даже такое яркое солнце совсем не греет, но есть Феликс — этого достаточно, чтобы не желать чувствовать всё остальное. Сейчас он не Хван Хёнджин, и тот не Ли Феликс. Они просто Хёнджин и Феликс, простые люди, желающие счастья и мирной любви. Хёнджин всё же догнал его, перехватил за туловище вместе с руками. Чуть не упав, они стояли, соединившись, смеясь и переводя дыхание. Только он глубоко не дышит, а имитирует. Его сердце спокойно, дыхание не сбито, как если бы он пробежал практически марафон. Наконец, ангел развернулся. Всё внимание было обращено только на него, на его красивые, полумесяцем от несходящей улыбки глаза. Они словно светили, переливаясь бликами. Почему-то Хёнджин не чувствовал ничего вокруг происходящего, но остро ощущал Феликса. Его тело, его тепло, лёгкий запах ирисок, его всего — они осознавали себя единым целым. — Поймал, — шёпот, подобно ветру, разнёсся в ушах Хёнджина. Недолго думая, он увлёк своё совершенство в поцелуй, лаская и получая в ответ. Ничего и никого вокруг не существует, только они вдвоём. Им никто не нужен, важен только момент здесь и сейчас. Хёнджин хотел запустить руку на затылок любимого, но почувствовал — ничего. Распахнув глаза, он снова оказался один. Его душа страдала. Он понимал, что сам виноват в своём одиночестве и темноте, но не мог вспомнить почему. Он не смог об этом подумать, сцена уже поменялась.

***

Они сидели на клетчатом пледе, который Феликс позаимствовал у матери, но сейчас никто из них не беспокоился об этом. Никаких проблем, никаких посторонних глаз — только они и их сердца. Улыбнувшись, Феликс протянул ему крупную клубничку, призывая разомкнуть губы. Тот поддался и откусил половину от сладкой ягоды, почти задев пальцы. Погода была безоблачная, деревья едва качались, весеннее солнце приятно пригревало, а они всё не могли прекратить улыбаться, как двое влюблённых подростков. Для счастья многого не надо: человек, да и... всё? Когда он есть, жизнь становится гораздо разнообразнее и ярче. Она наполняется разными чувствами, будто рисуя в жизни человека картину, которую он никогда не забудет. Человек отвыкает от одиночества, и вернуться к прежней жизни очень тяжело. Глаза в толпе ищут только одного, а сердце ноет только по нему. И никак иначе. Многие выбирают одиночество, говоря, что не хотят мучиться и переживать. Любовь не любит слабаков. Она выбирает тех, кто готов ставить чужие интересы выше своих или готов научиться делать это. Настоящей любви характерны не только хорошие чувства. Любовь как погода. Бывает такая погода, когда тебе кажется, будто ты в раю. Человек наслаждается каждым моментом, ведь понимает, что погода переменчива, как и любовь. Во время плохой погоды мы не бежим от неё, а просто принимаем как есть, зная, что она закончится и на улице вновь выступит солнце. Не бывает любви, где всё светло и хорошо, это лишь симпатия. По-настоящему искренней любви не помеха даже крупная ссора, ведь люди сами творцы своих жизней и судеб. Только истинная любовь проходит испытания, вновь и вновь доказывая, что после дождя всегда будет светить солнце.

Воспоминание вдруг резко сменилось другим. Сидя на корточках, Феликс кормил у забора какого-то белого котёнка, гладя того по голове. Он довольно мяукал и тёрся о ноги. Ликс улыбнулся и посмотрел на Хёнджина. Лучи солнца упали на лицо так удачно, что Хёнджин застыл. Карие глаза будто светились, вынуждая брюнета застыть в восхищении. Светлые волосы переливались на свету, отчего он был похож на диснеевскую принцессу. И самое главное – веснушки. Солнце ласкало их так бережно, пригревая личико Феликса, что тот зажмурился. Когда они целовались, Хёнджин обожал находить созвездия из веснушек на лице, представляя, будто они – это множество звёздочек, беспорядочно раскиданных по небу. На миг Хвану показалось, что Феликс подобен Богу красоты, сошедшему с небес. И пусть на их первом знакомстве Хвана привлекла только внешность, когда он узнавал его всё больше, его всё глубже затягивало в пучину чувств. Нельзя сказать, что он полюбил его только из-за внешних данных. Хёнджин любит его всего: его душу, его характер, его сарказм, его шутки, его улыбку – он полюбил его целиком. Иногда пары могут говорить друг другу о каких-то недостатках, чтобы это не копилось, а выяснялось сразу. Но Хван ещё никогда не видел того, что бы его отталкивало. Он боготворил и привязался к нему настолько, что все недостатки, которые могли быть, автоматически становились для него прекрасной особенностью, отчего он никогда не находил в Феликсе того, что ему не нравится. Следующий отрывок он видел уже на небольшом мостике в парке, где они кормят маленьких утят в пруду. Отломленные кусочки хлеба руками Хёнджина утята никогда не брали. А Феликса будто сразу приняли. Он прямо сам как маленький утёнок: такой же нежный, светлый, добрый и лучезарный. Для Хёнджина Феликс был словно спасательным кругом среди всей суеты и проблем. С ним он мог просто вести себя так, как хочет, и не получить в ответ какого-то смиряющего и оценивающего взгляда. Хёнджин будто светился рядом с ним, получая поддержку, ласку и добро просто за то, что он есть. Его сердце неприятно кольнуло. Вот уже три года он выживает, как в небытии. Все вокруг лицемерны и лживы. Хёнджин больше так не может. Ему нужен Феликс, его любовь, забота и чувство полного понимания и безопасности. Он сам виноват во всём, самостоятельно погасил пламя, причиняя боль не только себе, но и другим, а главное — Феликсу. Кажется, он не может дышать. Говорят, что люди никогда не меняются. С этим спорить сложно, и доказывать это или же обратное очень трудно, ведь личности разные. У всех свои принципы, характеры, мнения. Но Хёнджин искренне надеется, что эта искра где-то внутри всё ещё жива. Да, пусть маленькая, пусть она уже давно в пыли, но Хёнджин приложит все свои усилия, чтобы разжечь это пламя снова. Чтобы бегать под дождём, как в старшей школе, чтобы беззаботно проводить время, не видя ничего, кроме счастья и любви. Не видя ничего, кроме Феликса и его улыбки. Вот уже другая локация. В мастерской, о которой не знали его родители и где он любил выражать свои эмоции через краску, витала любовь с нотками интима. Это был тот самый момент, когда Ли попросил нарисовать его с обнажённой натуры, узнав, что Хёнджин — прекрасный художник. Он тут же, загоревшись идеей, согласился. Хёнджин приготовил всё для создания нового искусства и наблюдал за Феликсом, который неспешно расстёгивал свою рубашку, испытывая его терпение. Через несколько мучительных минут, когда парень уже принялся за джинсы, Хван проснулся от уведомления на телефон. Открыв глаза, Хёнджин увидел только потолок. Он разочаровано выдохнул, чувствуя ностальгию и одиночество. Какая-то внезапная пустота поселилась в нём. Он осознал, что всё это ему приснилось. Некое разочарование промелькнуло на его лице, ведь Хёнджин понимал, что, пусть это когда-то и было реальностью, сейчас это всего лишь сон. Он хотел лечь обратно в надежде, что сможет ещё чуть-чуть побыть в том светлом прошлом, которое так греет душу и сердце. Однако его планы разрушило ещё одно уведомление. Кто бы это ни был, он уже его проклял за то, что не дал досмотреть сон. Разблокировав экран, он потёр глаза и замер. Сообщение было от анонима, но по манере общения Хёнджин сразу понял, что это был его отец: «Полюбуйся на своего возлюбленного. Нравится?» – гласила подпись под прикрепленным фото, где некто, очень похожий на Ли со спины, протягивает незнакомцу ту самую флешку Хёнджина, которую пытался найти Феликс и которую он хранит у себя дома, чтобы информация точно никуда не утекла и не попала в ненадёжные руки. На снимке видно, как незнакомец протягивает пачку денег, тем самым совершая обмен. Зрачки сжались в неверии, а сердце так и норовило выскочить из груди от волнения. Да, Феликс может и зол на него за то, что тот вот так пропал, но Хёнджин знает его, и он бы никогда на такое не пошёл. Даже если Ликс изначально хотел выпроводить Хвана с этой должности, то нерадивый преподаватель знал, что он бы не занялся этим всерьёз. Мужчина всегда был разочарован в этом мире, но не в Феликсе. Ли Феликс – единственная и последняя его вера в доброту. И даже если тот пытается держать маску безразличия и ненависти на лице, Хван всё равно знает, что на самом деле находится под ней. Сейчас его переполняют странные чувства, закручиваясь в один огромный водоворот смятения, поглощая почти все надежды, но он отчаянно пытается не накручивать себя и не действовать импульсивно, а планирует поговорить с самим Феликсом. Даже если он может соврать насчёт своих чувств, но насчёт этого точно врать не станет. Или Хёнджин ошибается?