Достойны друг друга

— Монстра, говоришь? — Мэдисон приподняла бровь, уголки губ изогнулись в ехидной улыбке. — Мне очень интересно, каковы будут твои следующие действия. Но ты не знаешь меня. И не представляешь, на что я способна, дорогой Кристофер. — Не уверен, что ты *способна* на что-то существенное, — говорил он, снисходительно усмехаясь. — Вы, девчонки, мастера грозить пальчиком. Но когда доходит до дела... — Ты глубоко заблуждаешься, — голос стал тише и острее. — Я не одна из твоих пассий. Ты нажил себе врага. Постарайся не описаться от страха, когда поймешь это. Она развернулась и ушла, оставив его со смешкой, застывшей на лице. Вернувшись к столику, Мэдисон поняла, что вечеру пришел конец. Её мама и её подруга Мардж были в состоянии, граничащем с беспамятством. Уговорить их было невозможно — мама наотрез отказалась ехать без «лучшей подруги». Единственным трезвым водителем оказался Кристофер. Он вел машину молча, сосредоточенно. На заднем сиденье две женщины почти сразу погрузились в пьяный сон. Тишина в салоне была густой, звенящей. Мэдисон смотрела в окно, чувствуя, как каждым нервом ощущает его присутствие рядом. Это было невыносимо и... интригующе. И тогда он нарушил хрупкое перемирие. Тепло его ладони легло на моё бедро поверх ткани платья. — Убери руку, — сказала она ровно, не глядя на него. — И не подумаю, — он усмехнулся, и его пальцы впились в её мышцу чуть сильнее. Я попыталась отодвинуть его руку, но хватка лишь усилилась. Боль, смешанная с яростью, пронзила её. *Хочешь играть на моей территории, Кристофер? Хорошо.* Мэдисон не стала бороться. Я медленно, почти небрежно, опустила свою руку ему на колено. Потом двинулась выше. Её пальцы нашли то, что искали, через ткань брюк, и сжали — не лаской, а холодным, безжалостным расчетом. Он резко вдохнул, и машина на секунду вильнула. Мускулы его бедра напряглись под её ладонью, как стальные тросы. — Ты... что ты делаешь? — его голос был низким, хриплым от сдавленного шока. — Играю по твоим правилам, — прошептала она, наклоняясь так близко, что её дыхание коснулось его уха. Её пальцы не ослабляли хватку, демонстрируя абсолютный контроль. — Ты начал эту игру на физическом уровне. Я просто подняла ставки. Чувствуешь, кто здесь теперь держит руку на пульсе? Буквально. Я почувствовала, как бьется его сердце — частый, глухой стук сквозь слои ткани и мышц. Это был звук её маленькой, грязной победы. Но в его глазах, мельком брошенных на неё, она увидела не унижение, а нечто иное. Темный, опасный интерес. Искру, которая горела ярче, чем гнев. — Ты сошла с ума, — выдавил он, но его рука наконец ослабила хватку на её бедре. — Нет, — спокойно ответила Мэдисон, наконец убирая свою руку. Я вытерла пальцы о ткань сиденья, будто стирая невидимую грязь. — Я просто показала тебе цену вторжения. Ты думал, это будет дешево? Ошибаешься. С меня всегда взимают высокую цену. Машина резко свернула к обочине и замерла. Кристофер выключил двигатель. Тишина, ранее звенящая, теперь казалась громовой. Сзади похрапывали их матери. Он повернулся к ней. В свете уличного фонаря его лицо было похоже на маску — сжатые губы, тень от ресниц на скулах. Но в глазах бушевала буря. — Ты перешла черту, — сказал он тихо. Очень тихо. — *Ты* провел её у меня на бедре, — говорила она, не моргнув. — Я просто показала, что по другую сторону этой черты — минное поле. Хочешь продолжить? Или теперь ты предпочитаешь просто довезти нас домой, как добрый мальчик? Он смотрел на нее несколько бесконечных секунд. Воздух в салоне стал густым от непроговоренных угроз и невероятного, токсичного напряжения между ними. Это была не просто ссора. Это была декларация войны, где все средства были позволены. Наконец, он резко развернулся, завел машину и, не сказав больше ни слова, тронулся с места. Но его пальцы, белеющие на руле, выдавали всё. Он не был побежден. Он был взведен, как курок. Мэдисон откинулась на сиденье, глядя в темное окно, где отражалось её собственное бледное, торжествующее лицо. Она выиграла этот раунд. Но сердце колотилось у неё в горле, а на ладони, сжатой в кулак, все еще горело воспоминание о его реакции. Она тронула зверя в его клетке. И теперь ей предстояло жить с мыслью, что клетка могла быть ненадежной. Наконец-то прибыв домой, они вышли из машины. На удивление все было тихо. Кристофер как «добрый мальчик» помог донести мам. Перед уходом он наклонился к уху Мэдисон. —Это не конец, Мэдисон. Это только разминка.-последний раз взгнув девушке в глаза, он ушел.  Это означало одно. Игра только началась.