Судьба свела, выбор связал

Олли бредёт к пресс-тенту с тяжестью четвёртого места на плечах и необъяснимой самоуверенностью KA12 по боку. Он устал. Он потеет в местах, где потеть не должен. Он переоценивает жизненные выборы, приведшие его сюда — включая, но не ограничиваясь, позволением человеку без видимого лица и законного имени посидеть на нём после гонки. До медиазоны остаётся пара шагов, когда он чувствует это. Лёгкое касание его пальцев. Контакт. Олли в ужасе смотрит вниз. Двенадцатый — о боже — пытается сплести их пальцы. Будто это обычное свидание. Будто они сейчас ввалят в пресс-тент как мистер и мистер Мы-Дрались-За-Строчку-В-Гонке-А-Теперь-За-Место-Сверху-В-Кровати. Олли шлёпает его по руке, будто та горит. KA12 аж взвизгивает. — Грубо. Олли бросает на него убийственный взгляд. — Мы не будем сплетать пальцы врукодельне, словно в живой экранизации «Heartstopper: Мотоспорт Edition». Мне до небольшого скандала остался один шаг, после чего меня заменят PR-одобренной картонной фигуркой. Пожалуйста. — А, понимаю, — важно говорит KA12. — Тебе нужен только мой DRS. — Я— ЧТО— Но KA12 не закончил. О, нет. Потому что теперь он продевает руку под руку Олли. Втягивает их в локтевой замок и шествует, словно они вышли купить капкейков и сделать предложение. Он даже наклоняется и бормочет: — Ты такой тёплый. Это обаятельно. Ты всегда такой горячий после гонки? Олли готов завизжать. — У меня тепловой удар, — плоским тоном заявляет он. KA12 задумчиво кивает. — У меня тоже. Но, типа. Эмоциональный. Олли в секундах от того, чтобы вызвать сотрудника FIA и потребовать удалить этого человека со своей конечности. И тут— Тут. Мимо проходит Габриель Бортолетто. Комбинезон «Заубера» расстёгнут до половины. Перчатки болтаются на пальцах. Выражение лица — то самое спокойное осуждение, которое бывает только у парня, считающего, что быстрая езда в F2 даёт ему моральное превосходство. Габриель бросает на Олли такой острый взгляд искоса, что им можно порезать покрышку Pirelli. Олли хочет испариться. Хочет провалиться в асфальт, как трагический протагонист, и прошептать «передай Шарлю, что я старался». KA12, демон, мгновенно считывает ситуацию. — Твой бывший из F2 только что посмотрел на нас, будто мы переехали его дом. — Он не мой бывший, — бормочет Олли. — Мы даже не встречались. — Но могли бы, — подмигивает KA12. — Но ты выбрал меня. Загадочного шлемоносца с проблемами с обязательствами и кучей фейковых аккаунтов. — Я ничего не выбирал, — шипит Олли. — Ты повалил меня на землю, когда мне было семь, и прилип как пиявка на долбаное десятилетие. KA12 пожимает плечами. — Шито-крыто. — Надеюсь, FIA тебя дисквалифицирует. — Надеюсь, сегодня ночью тебе приснюсь я. Олли вырывается, почти бежит в пресс-тент, словно тот — церковь, и уверяет себя, что он не краснеет. Никто ничего не видел. Кроме десяти миллиардов человек, которые прямо сейчас смотрят повторы на F1TV и в TikTok. В 4K. С субтитрами. И с замедленной редакцией, уже набирающей хайп под тегом #twelviebear4ever. Олли входит в пресс-тент, как солдат, вернувшийся с войны, и точно не из непрошеной послегоночной кучи-малы. Его комбинезон расстёгнут до половины, обнажая фирменные красные огнеупорные ткани новичка «Феррари», который заставил всех старше тридцати загуглить, что значит «агрессивное платоническое обнимание». Он вытирает лицо полотенцем и встаёт у небольшой медиа-стены, вежливо кивая, когда ему вручают микрофон. Шарль учил его — спокойный голос, зрительный контакт, говори чётко. Не шути дико про свою же езду. Не угрожай Оскару в прямом эфире. Не говори ничего, что можно будет напечатать на футболке. Интервьюер улыбается ему. Sky Sports, знакомый, безопасный. Точно не тот, кто тайно хочет сделать из тебя мем. — Итак, Оливер — четвёртое место сегодня. Очень плотная борьба между тобой, KA12 и Оскаром Пиастри. Что чувствуешь после такого? Олли прочищает горло. Режим «Профессионал Феррари»: Активирован. — Чувствую себя отлично, — говорит он. — Прям очень отлично. Типа, как айс латте в жару, когда любимая песня попадается в плей-листе. Борьба была очень интенсивной до самого конца, особенно с Двенадцатым и Оскаром, но, думаю, мы хорошо сработали с резиной, сохраняли спокойствие, и да — я доволен результатом. В смысле. Это четвёртое место. В Австрии. И я не разбился. Я бы назвал это личностным ростом. Журналистка приподнимает бровь. — Были очень близкие моменты. Мы видели борьбу колёсо в колесо с Двенадцатым, и в один момент Оскар совершил двойной обгон на вас обоих. Расскажи об этом. Олли улыбается, очень по-феррарийски. Очень «я проявляю уважение, хотя и хотел бы швырнуть Оскара в пруд». — Да, это было... остро. Как перчик чили на голодный желудок. Двенадцатый защищался как одержимый, Оскар делал свои фирменные штуки, а я просто пытался, знаете, не умереть. Что, я считаю, в целом хорошая политика. Он усмехается. Пресс-тент смеётся вместе с ним. Шарль Леклер был бы так горд. Где-то в подсознании PR-менеджер разжимает кулаки. — Но думаю, что по-настоящему круто было то, что мы доверяем друг другу. Типа, я знаю, что Оскар будет меня жёстко прессовать, а Двенадцатый... ну, Двенадцатый — угроза, но это моя угроза. Думаю, мы все боролись честно. Слегка неадекватно. Но честно. — Считаешь ли ты, что такие битвы в середине пелотона, с такими маленькими отрывами, хорошо готовят тебя к более серьёзным схваткам в будущем? Глаза Олли загораются. — О, конечно. Если ты можешь выжить в битве с Оскаром и человеком, который не скажет тебе своего имени, но будет посылать тебе воздушные поцелуи через шлем на скорости в триста километров в час, ты можешь выжить в чём угодно. Журналистка моргает. Олли невинно улыбается. Она медленно кивает. — Эээ... хорошо. И последнее: что это значит для чемпионата? Теперь ты отстаёшь от KA12 всего на два очка. Олли ухмыляется, и в этой улыбке один лишь хаос, никаких фильтров. — Два очка? Да, это... как там Шарль говорит? C’est...doable. Да. Игра началась. И если Двенадцатый хочет продолжать эту нашу флиртовую гоночную возню, то пусть знает — я не проигрываю в Mario Kart. Пауза. Журналистка снова моргает. — ...Так что, борьба продолжится? — О, мы будем драться до гроба, — жизнерадостно заявляет Олли. — Или пока я не узнаю его настоящее имя. Что случится раньше. Он возвращает микрофон с чётким кивком, показывает камере большой палец и внутренне молится, чтобы PR «Феррари» не лишил его снеков за это выступление. Но если честно? Он убил его. Десять очков Берману. Теперь осталось только не споткнуться о микрофонную «пушку» на выходе. Что он, конечно же, немедленно и делает. Спотыкается о микрофонную «пушку», будто о олимпийскую барьерную планку. Его душа покидает тело на мгновение, он ловит себя в воздухе, как кошка, и делает вид, что ничего не было, пока мощно вышагивает из пресс-тента, будто его не предало буквальное аудиооборудование. Достоинство «Феррари» сохранено. Ну почти. Олли направляется в гоночный центр с осанкой человека, пережившего эмоциональную и физическую войну за последние полтора часа и теперь нуждающегося в том, чтобы раствориться в протеиновых батончиках и охлаждённой воде. Ему нужно поспать. Нужно поесть и поспать. Нужно принять ледяную ванну, поесть и поспать. Нужно лечь лицом вниз на прохладный пол и забыть, как Двенадцатый оседлал его, как средневековый рыцарь, на глазах у Sky Sports. Нужно умереть и переродиться карликовой сосной в тихом храме где-нибудь в Японии. У дверей его встречает стажёр «Феррари» с улыбкой — очень вежливой, очень вышколенной, очень «не-тем-человеком-который-только-что-смотрел-ту-кучу-малу-в-4K-на-TikTok». Ему вручают его телефон. — Спасибо, — бормочет Олли, ухмыляясь, будто всё в порядке и его жизнь не рушится под тяжестью шип-тегов с AO3. Олли заходит внутрь. Прохладный воздух. Лёгкий запах итальянского эспрессо и кожи. Безопасность. Дом. И тут он совершает ошибку. Ужасную, непоправимую, разлагающую мозг ошибку. Он открывает Tumblr. Tumblr, который во всём виноват. Tumblr, в который Двенадцатый его затолкал, потому что «Малыш, там вся культура. Ты не знаешь боли, пока не прочитаешь фанфик о себе и не лайкнешь его». Tumblr, который он использует только чтобы лазить по тегу #beartwelve, потому что он мазохист и клоун, и иногда ему нравится смотреть, что народ галлюцинирует про их дуэт. И о. О нет. Вот он. Свежий пост. 2к заметок. Замедленный крупный план кучи-малы, красиво обрезанный, с тихим инди-треком на фоне и подписью: «он держал его, словно война окончена». Другой вариант: «спидран из врагов в любовники в Австрии». А третий — кинематографичный — просто их перекатывание с драматичным голосом за кадром из «Гордости и предубеждения» («ты околдовал меня, тело и душу»). Олли чуть не швыряет телефон в кофемашину. Он листает дальше. Хуже. Там фан-арт. Фан-арт, где он на земле, а KA12 сверху, визоры прижаты друг к другу, на фоне цветут розы, а их комбинезоны каким-то образом облегают сильнее, чем это физически возможно. Подпись? «Глава 4: Искры летят в Шпильберге». Олли не может ДЫШАТЬ. Он кричит. Затем — никаких мыслей, голова пуста — он нажимает «поделиться». Находит контакт Двенадцатого. Отправляет ему с подписью: «Ты отправишься в ад, а я буду за рулём автобуса». Затем он выключает телефон, будто тот — проклятый талисман, швыряет его экраном вниз на диван и не оглядывается. Олли направляется прямиком к ледяной ванне. Он заползёт туда, как призрак. Погрузит всё тело и позволит холоду смыть его грехи. Выйдет новым человеком. Или замороженным овощем. Любой вариант сойдёт. Ему всё равно. Он слишком молод для такого уровня клоунады в сети. Он же новичок, чёрт возьми. И ему нужно умереть в покое.