Пока дождь не кончится

      От промозглой погоды хотелось спрятаться. Номер в отеле в центре города был прохладен и пуст. Не сказать, что он ожидал нас, в нем могли бы поселиться более счастливые люди, но так получилось что мы, все всклоченные ветром, поднялись быстро и захлопнули двери за собой. Неловко сняв пальто и перехватив его с моих плечей, Карл осмотрелся вокруг, замечая, что все-таки хозяева неплохо постарались и соорудили небольшой уют. Маленькая уборная, а рядом с ней кухня, в которой от света лампы в прихожей светился ярко железный стул, некрасивый и грубый. Нужно было привести себя в порядок от этой бури, поэтому быстро орудуя пальчиками по волосам, я отправилась в уборную, пока господин прошел в комнату с плотными шторами, пытаясь расположиться. Идея заглянуть на ночь в свободную комнату казалось сумасшедшей, пока мы брели, мокрые и продутые ветром сюда, а сейчас, когда боль в голове утихла, и хотелось поскорее уснуть, это казалось спасением. Хотя бы эта комнатка ненадолго оставит нас вдали от урагана. Помада смазалась, а тушь от капель дождя пролегла под глаза, оставляя черные полукруги. Никуда не годится. Нет, здесь не было предпринято попыток как-то показать себя лучше, но все- таки держать себя в руках нужно. Пудреница с зеркальцем захлопнулась, ознаменовав то, что еще пару штрихов, и я готова разделить с одиноким Карлом изучение комнаты отеля. — Вы уже закончили? Погода просто отвратительная. Обычно у меня болит голова от такого ливня. — заметив меня, Карл отвлекся от изучения комнаты и добродушно улыбнулся. — Да, все в порядке. Погода действительно ужасная. У вас сейчас болит голова? У меня — да. — устало заявила я, заглядывая Карлу в глаза и угадывая как же он сильно этого ждал. — Какое совпадение! Такая погода для нашего города редкость, но все же не такая, чтобы не отзываться в его жителях какими-нибудь симптомами. — усмехнулся Карл, поправив волосы и рубашку. Было впечатление что он стушевался и не знал куда себя деть. Он неспешно прошелся по комнате, и посмотрел на светильник, который зажег совсем недавно. — Что-то не так, господин? — Нет, все в порядке! Как вам номер? По-моему чего-то не хватает? Хочу узнать ваше мнение, госпожа. Мне, наверное, просто кажется. Погода действительно очень плохо влияет на меня. Простите, если затруднил. Я обвела глазами небольшую комнату, в которой напротив зеркала стояла большая застеленная дорогим бельем кровать, прикроватная тумбочка и ковер. Ничего лишнего, как бы сказали некоторые: простенько, но со вкусом. А что было нужно нам, прибившимся в этот ужасающий ливень? Мы были рады даже этому. Карл стоял посреди комнаты и очень ждал моего ответа, но я не торопилась, присела на пуфик и повела плечами. Мне просто хотелось укрыться от дождя и не думать, что можно было сделать лучше или поменять. — Вы же не собираетесь здесь оставаться жить? Вполне сносно, господин. — Да, такие комнаты ждут именно таких моментов. Почему-то это кажется мне очень печальным. — Печальным? Бросьте, у природы нет плохой погоды. — Безусловно. Ждать чего-то плохого, чтобы в итоге разделить с людьми что-то хорошее. Наверное, мне просто не нравится этот светильник. Карл тряхнул головой и озадаченно измерил взглядом возле большого шкафа небольшой светильник с нежным абажуром, а потом посмотрел на меня, удостоверившись, что я не считаю его сердобольным дурачком. — Мы можем переместиться на кухню. Свет там будет лучше, да и она нам сейчас не помешала бы. Как вам такая идея, господин? — улыбнулась я, поправив сумочку и поглядывая в коридор. — Светильник правда скверный. Почему я к нему вообще привязался. Какое-то наваждение! Ваша идея прекрасна, пройдемте. — По-моему это все погода. Мешает вам оценить светильник по достоинству. Он же вам ничего не сделал! Карл пригласил меня пройти вперед жестом. На кухне стояла тихая и очень унылая пустота, а стул действительно был ужасным. Взмахнув руками, Карл похлопал глазами: оставить нас в таком голодном и по-настоящему бедственном положении он как мужчина не мог. Еще его подстегивал мой опечаленный вид. — В таких случаях говорят: «Мышь повесилась»… Сначала мне казалось здесь порадостнее, но теперь мне тоже не нравится этот светильник. — И чтобы здесь не нравился только светильник, попробую отыскать что-то внизу. Побудьте здесь, я мигом. Карл засуетился и мягко убрал меня с пути. Я не сразу поняла, как он оказался у двери, но опомнившись с каким-то удушающим неудобством, кинулась к нему, умоляя: — Не стоит господин! Это займет очень много времени! Не утруждайте себя! — Не настолько, сколько вы будете умолять меня остаться. Позвольте я скрашу этот вечер своими находками. Или вы хотите, чтобы он был ужасен и снаружи и внутри? — Карл натягивал ботинки, окончательно и бесповоротно решаясь быть спасителем этого вечера. — Конечно нет! Если вы хотите геройствовать, то я оценю это больше, если вы останетесь здесь. Очень боюсь незнакомых мест. Мы просто переждем этот злосчастный вечер! Останьтесь же! — Пережидать идея неплохая, но лучше делать это с чем-нибудь вкусным. Позвольте, позвольте. Карл удалился, оставив меня одну. Неловкая тишина напрягла меня, и я, оставаясь все время возле двери, точно желая убежать, осматривала поблёскивающие обои на стенках и слушала как монотонно скребется по окнам ветер с проливным дождем. Все это казалось мне неудобной вечностью, пока, наконец, с бутылкой вина и небольшими кусочками съестного не появился Карл, сияя радостной улыбкой от исполненного обещания. Кухня наполнилась запахом еды, и тепла в необжитом номере стало как будто на капельку больше. Тревога постепенно уходила и я, наблюдая за тем как Карл разливает по бокалам, найденным в закоулках шкафа, вино, все еще прислушивалась к шуму дождя. Не подавая виду, очень самоотверженный, господин был счастлив что наше уединение не было таким натянутым. — Не против музыки? — добродушно спросил Карл, заглянув мне в глаза. Я словно очнулась, поморгала растерянно, а потом выдохнула, прижимая ладони к себе и уступая: — Совсем нет. Пожалуйста. — Или будем слушать дождь? Карл усмехнулся, желая, чтобы я догадалась о его изобретательности. Но ничего подобного не произошло. — Если вам так хочется. Но, по-моему, мы обсуждали, что погода плохая. Зачем уделять ей больше внимания, чем есть? — Правда. Мы же с вами считали, что у нас плохой только светильник здесь. И погода будет здесь тоже, и тоже плохая. Так пусть, уважаемая госпожа, она будет только за окном. Секунду. Карл произнес последние слова уже отряхнув ладони и выйдя в коридор. Он привстал на табуретку, протягивая руки к просторной верхушке вешалки, подтягивая ближе большой черный квадрат. Сначала я не рассмотрела почему это доставило Карлу так много удовольствия, а он, с радостью улыбнувшись, продемонстрировал мне самый настоящий проигрыватель пластинок, с круглым ложем и ослепительно блестящей иглой, которая придерживала пластинку. — Не все так плохо, дорогая госпожа! Честно говоря, они как будто знали, что кто-нибудь обязательно попадется в эту бушующую непогоду. Разделяя восхищение моего спутника, я жадно сделала глоток вина. Оно, обжигая мое горло, дарило расслабленно тепло, как будто внутри зажигался слабый, но очень горячий огонек. Голова начинала пустеть. — Как вы быстро ищите плюсы, там где их, кажется, и быть не должно. — Это комплимент? Если так подумать, мы могли украсить свою жизнь сплошными плюсами, но человечество такое порочное… Я фыркнула, следя за каждым движением рук Карла, которые аккуратно укладывали пластинку на ложе. — Считать это комплиментом или нет исключительно ваше решение, господин. А насчет плюсов… Главное чтобы это были не те плюсы, которые на могилах. — Госпожа, что же вы так… Это не плюсы, это кресты. — Меня утомила математика и философия. Их единство практически невыносимо. Звук заскрежетал, выровнялся, и разлился плавной волной по номеру. Карл присел, протягивая бокал ко мне. — Пускай в нашей с вами жизни никогда не будет муторных и беспощадных сочетаний. Сделав глоток, не отводя от меня глаз с каким-то глубоким восхищением, Карл закусил и протянул мне руку. — И чтобы закрепить наше желание, я прошу вас станцевать со мной. — Но я ничего не желала. — хитро прищурилась я, откинув голову и сверкнув глазами, как будто решив вызвать Карла на поединок. — Вы точно были со мной солидарны. С этой плохой погодой и полупустым номером мы уже почти союзники. Прошу вас. Я недоверчиво приблизилась к господину, но тот разделался с этой неуверенностью одним накрывающим мою талию прикосновением. Переступив пару шагов, он выступал ведущим, наставляя меня твердо, но одновременно с невообразимой нежностью. Поднимая мои глаза своим пристальным вниманием, Карл наслаждался каждым мгновением этого вечера. Парадоксально, как он мог сделать из ничего эти приятные минуты, которые скрасили чужие стены и ливень. Он знал это, но все еще медлил, давая мне возможность самой оценить его старания по достоинству. Музыка обволакивала нас, как пушистое одеяло, а легкое головокружение от вина заманчиво сокращало расстояние. Вместе с тем руки Карла все крепче сжимались на моей талии, управляли ей, а я ощущала как внутри все пылает и бьется напролом, а сама держала Карла за плечо, неспешно переставляя ноги в танце. Внезапно он коснулся моей макушки губами, и точно укрвая меня своей грудью, приблизил к себе. Что нами сейчас управляло сложно было сказать, да и говорить не хотелось. Я почувствовала его большую грудь под собой, как бьется быстро его сердце. Сладкое прикосновение из маленькой искры разожгло пожар и я подняла еще минуту назад прячущиеся глаза на Карла. Потянувшись к нему, я слышала как глохнет музыка от пульса в ушах и шума ветра. Господин остановился, с секунду вглядываясь в мое лицо, будто прицеливаясь, и поцеловал меня, неспешно, но очень жадно. Музыка затихла совсем, хотя ее никто не выключал, а я, уже помещенная на руки Карла, не могла от него оторваться. Единственное, что сейчас имело значение это его ласка, с которой он проводил по моим волосам, целуя и целуя меня. Оставив восвояси кухню и недопитое вино с этим странно притихшим музыкальным прибором, мы переместились в комнату. Белье хрустнуло под нами. Сидя на коленках Карла, я улыбалась ему в глаза, ожидая продолжения. Пробравшись ладонями под мою блузку, он нащупал мои грудь с изрядно заострившимися от игривости сосками. Не отрываясь от моих губ, которые приоткрылись во влажном и уверенном поцелуе так, что наши языки соприкоснулись кончиками, Карл принялся водить большим пальцами по соскам, обводя дразнящими прикосновениями ареолы. Подрагивая от нежных касаний и углубляя поцелуй, Карл обвивал меня руками, гладил по спине и бедрам, натягивая юбку выше и выше, поглаживая упругие и горящие от возбуждения ягодицы. Хватая секунды дыхания, пока нам стоило сплести свои языки, мы не отрывались. Внизу живота все жгло и сжималось, Карл терся слишком близко своими коленями, касался руками невзначай, останавливаясь на влажном месте, точно проверяя. Простонав несдержанно в поцелуй, я с колотящимся сердцем я обвила его ногами, чувствуя как спина касается мягкого покрывала, а наши губы, точно склеены в горячем касании. Заведя язык на верхнее небо, Карл щекотливо коснулся влажной бугристой кожи, опустившись на зубы. Его язык не знал границ, вальяжно изучая мой ротик, хозяйничая там. Карл отвлекся и оторвавшись от поцелуя, прикусил мою нижнюю губу между своих, всасывая ее медленно и пленительно. Выжидав момент когда Карл прервался на выдох, я запустила свои пальцы ему в волосы, прижимая его к себе снова, пленительно захватив и оттянув его нижнюю губу. Снова сливаясь в поцелуй, пальцы Карла настойчиво сжимали мою грудь. Касаясь ребрами ладони моих сосков, он оттягивал их и пожимал между пальцами, а сейчас, оторвавшись от моих губ, коснулся их кончиком языка, обводя в круг. Небольшая грудь, которая вздымалась от вырывающихся стонов, легко помещалась ему в рот, когда Карл в порыве начиная целовать, вбирал ее в себя всю, лаская от кончика языка до корня, посасывая игриво, дразня покусываниями. Нацеловавшись вдоволь, Карл опустился на живот, испещряя его влажными, медленными поцелуями, утыкался в ребра носом. — Такая сладкая… — напряжено выдохнул он и опустился еще ниже, отодвигая резинку трусиков. Он остановился, коснувшись заветного места напряженным дыханием и посмотрел на меня, точно проверяя стоит ли идти дальше. Я улыбнулась, разведя дрожащие от нетерпения ноги и давая сигнал, и Карл опустился снова. Короткие поцелуи переросли в жадные, а его язык остановившись на самой верхушке, медленно раздвинул губки, пробуя на вкус уже появившуюся вязкую смазку. Старательно лаская меня снизу вверх, он останавливался на ноющей точке сверху, надавливая на нее губами и чувствуя мой отклик: то, как я схватив в кулаки простынку извивалась, тонко постанывая. Его язык проследовал вниз, забираясь прямо в трепещущее лоно, глубже и глубже, извиваясь там и касаясь сжимающихся от возбуждения стенок. Пока язык блуждал внутри меня, его губы у самого преддверия обволакивали нежную кожу, создавая вместе с языком неповторимый и горячий ритм. Его руки ласкали сверху мою талию, и уже несколько минут сосредоточились на чувствительном бугорке, раскачивая его из стороны в сторону большими и указательным пальцем. Я выгибалась, скуля, от волны приятной щекотливости и сдвигала ноги, отчего Карл нежно подглаживал пальчиками бедра изнутри, сообщая о том, что мои чувства сейчас просто раздавят его. Иногда он переходил на ласку языком места чуть сверху, неспешно возвращаясь к тому, откуда начал. Расцеловав с постанываниями влажную и расслабленную дырочку, Карл коснулся меня руками. Язык внутри заменили теплые пальцы и углубляя их, нанизываясь мою невероятную влажность, Карл принялся ими неспешно работать, сгибая изнутри плавно на себя, вздыхая протяжно от усиливающегося напряжения и хватаясь всякий раз за подрагивающий в штанах член. С наслаждением проводя губами между складочек, он принялся их оттягивать, аккуратно прикусывая и возвращая на место, успокаивая горячим языком. Играя с шириной языка, делая его то плоским, широким, с жадностью присасываясь, то узким, сворачивая его в трубочку, и вьющимися движениями кружа по трепетной кожице, он все время попадал дыханием и кончиком носа, отчего я дрожала. Карл был так невыносимо близок… У Карла больше не было сил ждать. Расстегнув пуговицу на брюках, он мягко подхватил меня свои большие ладони, он усадил меня сверху. Его губы быстро исцеловали мою спину, а пальцы все также настойчиво играли с сосками, щекотали мне шею. Я притягивала его руки к себе, заставляла сжимать кожу и двигаться по груди с напором. Карл дышал мне в ухо, покусывая его и шепча слова о своем желании, сплетал свои пальцы с моими и отправлял их ниже, заставляя меня коснуться напряженного члена рукой. Каждый раз когда я касалась бархатной головки пальчиком, ощущая на ее кончике влажную капельку, Карл с придыханием целовал меня в шею с легким голосом удовольствия, срывавшегося с его губ. Стягивая с него штаны, и устраиваясь с покачиванием задом между его ног, я ловко поместила пылающий ствол между своих ладоней, направляя его пальчиками между складок. Горячий и влажный, он тут же погрузился между плоти, а я, совершая подскакивающие движения и прикусывая губы, скользила им, доставляя себе головокружительное удовольствие. Карл уверенно водил двумя пальцами внизу, поглаживая меня до яркого тока в самый мозг. Ускоряя темп, от которого трение становилось ярче и чувствительнее, я обхватывала член руками, легко двигаясь от основания к головке. Карл прикусил губу, откинув голову назад, усиленно лаская меня в самом чувственном месте, а затем выдохнул мне в ухо: — Хочу почувствовать тебя внутри… Я не возражая, повернулась к нему, обвивая руками за шею и зацеловывая Карлу губы, которые он податливо подстраивал под меня, в ту же секунду отвечая на поцелуй и углубляя его, ведя меня за собой, поглаживая мою голую кожу. Приподняв меня, не разрывая поцелуя, Карл ладонью прошелся по пылающей промежности, еще раз запустив туда пальцы. Наконец его упругий и большой член вонзился в меня, всего на сантиметр, а я запрокинула голову, напрягая мышцы и обхватывая ими головку. Карл целовал мне шею и грудь, подставив мне ладони, на которые я легла, постанывая, всасывал кожу, оставляя багровые пульсирующие засосы, такой несдержанный и до ужаса притягательный. Продвигаясь глубже, он шептал мне: — Тебе хорошо? Не больно? Я мычала в ответ, выгибая спину и подставляя трепещущую грудь с покрасневшими сосками от поцелуев к его губам. Сантиметр за сантиметром Карл входил в меня, а узкие стенки, создавая давление, позволяли ощутить в себе заполненность и его теплоту. Я приняла всю длину, только открывая губы, чтобы выдохнуть, а затем принялась ускорять движения бедрами, держась за плечи Карла. Потираясь головкой о шероховатую стенку внутри влагалища под нужным наклоном, его твердый член внутри меня отдавался щекотливой, пьянящей сладостью. Смазка прибывала, делая движения нежнее, обволакивая плоть изнутри, и я, уже окончательно теряя контроль, совершала быстрые и ритмичные движения верх вниз, покачивая бедрами, то погружая член в себя, то снова скользя вверх по нему возбужденными влажными стенками. Карл закрыл глаза с наслаждением, приникнув к моей шее, но не целовал ее, а будто замер, ощущая, как каждое мое движение заставляет его член гореть и наполняться кровью. Выйдя из меня, он заботливо погладил меня по голове, а затем повернул к себе спиной, мягко расставляя мне руки на уже изрядно обмоченную простынь от движения наших тел. Поставив меня перед собой, он покусывал мои ягодицы, заставляя выгнуться. Податливо следуя его тихим желаниям, я выпятила зад, ощущая, как он упирается Карлу в пах, дразнит случайными прикосновениями член. Тот, горячий, вонзается в меня на этот раз быстро, а стенки влагалища принимают его почти безболезненно. Схватив меня за бедра и забравшись поцелуями мне под лопатки, Карл наращивает темп, двигаясь во мне. На дрожащих руках я срываюсь на громкий стон, чувствуя, как расширяется от быстрого движения мокрая промежность. Его пальцы руки спереди поглаживают возбужденный бугорок сверху складок, а другие заняты лаской сосков, которые ноют от поцелуев, но все также требуют нежных прикосновений. Наконец сосредоточившись на ритме, я чувствую его сильный темп, который вдавливает меня в кровать, наша кожа взмокает, с громкими похлопывающими звуками отдаваясь в тишине номера. Раздвигая шире ноги и прогибаясь что есть сил, чтобы угол вхождения был глубже, я ощущаю его в каждом своем нерве. Наш пульс синхронизируется, и мы накрываем друг друга несдержанными стонами. Член снова высвободился из меня, а я, лежа на диване, податливая и вспотевшая от ласк, хватаю его руками, играясь пальчиками с его яичками. Облизывая кончиком языка большие пульсирующие венки, я прохожусь вдоль влажного члена языком, обвивая его, погружая в рот. Мои губы обхватывают головку, а язык всей своей широтой стремится вниз, к основанию. Поцелуи, медленные и точно пощипывающее, заставляют Карла дрожать. Я провожу подъязычной складкой по уздечке, плавно окутывая ее и потирая с усилием, смотря Карлу в глаза, а затем вбираю в рот, так чтобы основание задевало мягкую ткань щек. Посасывая, я поглаживаю Карлу бедра, выпуская член изо рта игриво, а затем снова принимаясь за посасывания. Его член подрагивает от ласки, а сам Карл с закрытыми глазами покусывает губы, хватаясь за покрывало от невозможности сдержать себя. Обведя еще раз языком ствол и останавливаясь на поцелуи на его яичках, я помещаю его член между грудей. Плотно зажимая его, я провожу вдоль него зацелованной кожей, отчего затвердевшая плоть поднимается наверх. Надрачивая с интенсивностью, я чувствую, как Карл близок к окончанию. Схватив меня за руки, он прижимает меня рьяно к кровати, распластав кипяченое тело по простыни. Он вонзается в меня, подхватив мои ноги к себе на плечи. Сделав несколько финальных рывков, Карл напрягается каждой мышцей своего большого тела, тяжело и медленно вбивая меня в кровать. Спина ерзает по ткани, а сама я постанываю. На самом пике ягодицы у него сжимаются, и внутри меня попадает горячая жидкость, заполняя меня всю изнутри. Едва Карл окончил, я тяну пальцы вниз, погружая их в себя и касаясь ими сокращающее отверстие. Поработав поглаживающими движениями сверху-вниз, я высунула пальцы обратно, обнаруживая как подушечки пальцев вымокли в белой жидкости. Словив томный взгляд Карла, я трогаю губы, раздвигая их, погружая кончики пальцев в рот. Я закрываю глаза, яростно облизывая следы господина, желая, чтобы не осталось и следов. Карл смотрит на это с жадностью, дерзко улыбаясь, погружая мои пальцы все глубже и глубже, приказывая сосать сильнее. Выдохнув, и освободив член, Карл не оставляет меня ни с чем, а проводит языком по клитору, не торопясь, доводя меня до оргазма посасывающими поцелуями. Мои руки впиваются ему в волосы, а внутри все скручивает от приятной волны так, что меня пробивает мелкая, точно ток, дрожь. На утро улица города была в тумане. Верхушки домов скрытые серой темнотой едва проглядывались. Мы лежали вот так, даже не раскидывая простынь и одеяло, чтобы накрыться. Объединенные вчерашней непогодой, в тихом номере отеля, мы лежали в обнимку. Приподнявшись на локтях, Карл с огромным удовольствием осматривал меня спящую и голую, лежащую на спине, раскинув руки. — Вот смотрю на тебя, смотрю, а налюбоваться не могу! Увидев что я проснулась, он потянулся к моей груди, хватаясь губами за сосок, придавливая его между губ, и проводя кончиком языка. Своими руками он жадно собирает меня всю, придвигая к себе, и целует в губы. — А как же работа? Нужно собираться на работу, господин. Я прерываю нежный поцелуй, отодвигая от себя лицо Карла. Он печально вздыхает, все равно не выпуская меня из своих рук, поглаживает меня по бедрам и спине. — Может быть, не поехать? — шутливо смеется Карл, целуя меня в нос. — А что скажет шеф? — удивленно спросила я. — Если бы ты была бы моим шефом, клянусь, я бы не вылезал с работы. — Всего хорошего понемножку, мой любимый господин. — Откуда в вас такой рационализм? Я привстала на край кровати, натягивая рубашку. — Никакого рационализма, что вы. Просто нам не позволят быть здесь дольше, чем положено обстоятельства. — Взять бы и отменить все! Ну, или хотя бы оплатить наше пребывание здесь подольше. — Вы, смотрю, хотели бы быть волшебником? — Отчего же? Вы будете согласны со мной, если я скажу что я и есть волшебник? Я рассмеялась, поворачиваясь к Карлу, который тоже принимался за сборы. — Наполовину. Если вас устроит. Вы все еще не сделали свет этого светильника лучше. И даже не погасили его. Карл рассеянно кинул взгляд на светильник, который всю ночь простоял включенным. Дернув плечами, будто соглашаясь, господин подошел и выключил его. Так закончилась самая яркая ночь. Наша ночь, о которой мы никому не расскажем.