Заблудшие души

В Большом зале стояла тишина, которая была страшнее взрывов заклятий. Она была наполнена гулким, надрывным эхом тихих всхлипов. Гермиона сидела на скамье, бездумно глядя на свои ладони. Грязь, копоть и чужая кровь въелись в кожу так глубоко, что казалось, их уже не отмыть — ни заклинанием, ни слезами. ​Рядом сидел Рон. Его плечо касалось её плеча, и Гермиона чувствовала, как его бьет крупная, судорожная дрожь. Рон был здесь, но его взгляд, пустой и остекленевший, был прикован к тесному кругу рыжих голов неподалеку. Там, на холодном полу, лежал Фред. Гермиона не могла заставить себя посмотреть в ту сторону — это казалось кощунством, вторжением в чужую, невыносимую боль. ​Она отвела глаза. Чуть дальше, в полумраке, лежали Римус и Тонкс. Их лица в мерцании свечей казались странно спокойными, почти умиротворенными, и от этого становилось только хуже. В голове всплыло лицо их маленького сына. Тедди. Такой маленький, а уже сирота. Теперь он один из тех, чьи жизни эта война переломила, даже не коснувшись их лично. ​«Сколько их ещё там, под завалами?» — эта мысль жгла её изнутри. Сколько первокурсников, которые еще вчера писали письма домой, остались лежать под обломками астрономической башни? Хогвартс, который всегда был их домом, их крепостью, превратился в братскую могилу. Самое безопасное место в Британии предало своих детей. ​Гермиона чувствовала, как на её плечи ложится невидимый, свинцовый груз ответственности. Каждый всхлип в этом зале звучал как обвинение. Если бы она была быстрее. Если бы она нашла  информацию  раньше. Если бы они уничтожили крестражи вовремя… может, Фред бы сейчас шутил? Может, Тонкс бы баюкала сына? ​Стены зала словно начали сжиматься. Ей казалось, что она задыхается в этом запахе гари и смерти. ​— Рон... — Гермиона коснулась его ледяной руки, пытаясь переплести свои пальцы с его. — Рон, пожалуйста. Давай выйдем. Всего на пару минут. Мы... мы должны подышать. ​Рон не сразу отозвался. Он моргнул, и в его глазах на мгновение отразилось такое детское, беспомощное отчаяние, что у Гермионы перехватило дыхание. Он медленно перевёл взгляд с семьи на неё, словно только что осознал, где находится. ​— Да... — его голос был сухим и ломким, как старый пергамент. — Да, давай. Я не могу... я больше не могу здесь находиться. ​Он поднялся, пошатываясь, и Гермиона крепко обхватила его за локоть, не столько направляя, сколько удерживая саму себя от падения. Они двинулись к выходу, стараясь не смотреть по сторонам, чтобы не наткнуться на новые лица тех, кто уже никогда не заговорит. Они шли по замку, который казался непривычно тихим и израненным. Редкие ученики, встречавшиеся на пути, напоминали призраков: запыленные, со стеклянными глазами, они двигались в сторону выхода. Гермиона и Рон шли куда глаза глядят, лишь бы подальше от Большого зала, где каждый взгляд однокурсников казался немым упреком или криком о помощи. ​Они опустились на ступени лестницы, ведущей к коридору директора. Здесь было безлюдно. Рон сидел, обхватив голову руками. В его сознании никак не укладывалось, что мир может продолжать существовать без Фреда. Что больше не будет издевок, не будет взрывов в комнате, не будет их дуэта с Джорджем. Гулкая пустота внутри него была страшнее любого заклятия. ​Гермиона же судорожно перебирала в уме факты. Её аналитический склад ума сейчас работал против неё, подкидывая сценарии того, что «могло бы быть». Если бы они нашли информацию раньше... если бы они были быстрее... Смерти не должны быть напрасными. Им нужен план. Последний крестраж — змея. Нужно найти её. Нужно найти Гарри. ​Она вздрогнула, осознав, что тишина затянулась слишком надолго. ​— Рон... — Гермиона коснулась его плеча. — Рон, а где Гарри? Он тебе ничего не говорил перед тем, как уйти из зала? ​Рон медленно поднял голову, щурясь от света факела. — Гарри?.. Нет, я думал, он просто... где-то здесь. Может, пошёл к Джинни или к Артуру. ​Гермиона нахмурилась. Гарри не мог просто бродить по замку в такой момент. Им нужно было держаться вместе — это было их единственное правило. Чувство тревоги, до этого слабое, начало разрастаться под ребрами. ​Снизу послышались тяжелые шаги и шорох ткани. По лестнице поднимался Невилл. Его лицо было покрыто слоем копоти и засохшей крови, а в руках он сжимал нечто обугленное — Распределяющую шляпу. Рядом с ним, непривычно молчаливая, шла Луна. ​— Невилл! — крикнула Гермиона, вскакивая с места. — Ты не видел Гарри? ​Невилл остановился, тяжело дыша. — Я как раз вас и ищу. Видел его минут сорок назад. ​— Он тебе что-то сказал? Куда он шёл? — Грейнджер уже спускалась к нему навстречу, её голос звенел от напряжения. ​— Он выглядел... странно. Очень спокойным, — Невилл нахмурился, вспоминая. — Он сказал:"Змея последняя". Сказал, что её нужно убить любой ценой. И шёл он сюда, к лестнице директора. Я думал, он с вами. ​— "Змея последняя"? — Рон резко выпрямился, его взгляд прояснился. — Подожди, значит он... ​— Значит, он всё понял, — перебила его Гермиона, и её лицо побледнело. — Омут памяти! Снейп отдал ему воспоминания в Хижине. Гарри пошёл их смотреть. Он в кабинете, Рон! ​Она не стала ждать ответа и бросилась вверх по лестнице. Мысли в голове неслись вскачь: Снейп, Дамблдор, змея... Почему Гарри передал это Невиллу, а не им? Почему он приказал убить змею так, словно сам не собирался этого делать? ​— Быстрее! — крикнула она через плечо. — Может он ещё там! Ребята молча переглянулись и бросились вслед за Гермионой. Каменная гаргулья, которая раньше требовала пароль, теперь застыла с отбитым крылом; проход за ней был открыт настежь, словно приглашая в пустоту. ​Гермиона влетела в кабинет первой. Внутри царил хаос: портреты бывших директоров на стенах притворялись спящими, но их беспокойное дыхание выдавало их. В центре комнаты на подставке замер Омут Памяти. Гермиона подбежала к нему, тяжело дыша, но серебристая поверхность была неподвижна. Воспоминания уже растворились, оставив лишь прозрачную воду. На краю стола сиротливо лежал пустой флакон. ​— Его здесь нет. И воспоминаний тоже... — Гермиона коснулась кончиками пальцев холодного камня Омута. Голос её дрогнул. — Мы опоздали. ​— Мозгошмыги в голове Гарри окончательно взяли верх, — мягко и печально подала голос Луна. Она стояла у окна, глядя на темнеющую кромку Запретного леса. — Теперь он ушёл туда, где тишина. ​— Какие ещё шмыги, Луна? — Рон резко обернулся к ней, его лицо покраснело от напряжения. — О чём ты вообще? Он просто зашёл в тупик, ясно? Он... он, наверное, ищет нас в другом крыле! ​— Я не верю, что он ушёл бы, не сказав вам ни слова, — подал голос Невилл. Он крепче сжал край шляпы, которая всё ещё была при нём. — Гарри не из тех, кто бросает друзей. ​Гермиона молчала, глядя в одну точку. В её голове, как заезженная пластинка, звучал холодный, высокий голос Волан-де-Морта: «Я буду ждать в Запретном лесу один час…». Час почти истек. Пазл в её голове сложился в страшную картину, которую она отказывалась принимать. ​— Луна права, — прошептала Гермиона, подняв глаза на друзей. В них блестели слёзы. — Помните ультиматум? Он пошёл в лес. Один. ​— Что? — Рон шагнул к ней, его глаза расширились. — Зачем?! Чтобы сдаться? Это же бред! Это самоубийство! Идёмте быстрее, мы его догоним, он не мог уйти далеко под Мантией! ​Гермиона закусила губу до крови. Она вспомнила, как Снейп смотрел на Гарри перед смертью. Вспомнила всё, что они знали о связи Гарри и Того-Кого-Нельзя-Называть. Догадка, что Гарри — не просто «избранный», а часть того, что нужно уничтожить, обожгла её, но она не решилась произнести это вслух. ​— Он не хотел, чтобы мы его останавливали, — выдавила она. — Он пошёл туда, чтобы это... закончилось. Рон, мы должны идти за ним. Прямо сейчас. ​— Я с вами, — твердо сказал Невилл. — Гарри сказал мне, что змею нужно убить любой ценой. А где Волан-де-Морт — там и змея. ​Гермиона на мгновение замерла, глядя на Невилла. — Невилл... почему он сказал это тебе? Не пойми неправильно, но почему именно тебе? ​— Сказал, что не мог найти вас, — Невилл пожал плечами, и в этом жесте было столько простого мужества, что Рону стало не по себе. — Но я думаю, он знал: если вы пойдете за ним, вы не дадите ему сделать то, что он задумал. А я... я просто сделаю то, что он просил. ​— Нам пора, — Луна отошла от окна и направилась к выходу. — Лес очень голоден сегодня. ​— Идемте, — Рон первым бросился к лестнице, выхватывая палочку. — Мы вытащим его оттуда, чего бы это ни стоило.

***

Ребята замерли на самой кромке. Запретный лес сейчас выглядел иначе, чем когда-либо. Казалось, он выдыхает холодный, липкий туман, который неохотно расступался, пропуская их внутрь. Деревья стояли неподвижно, словно часовые, намекая: тем, в ком еще теплится жизнь, здесь не место. ​Гермиона опустилась на одно колено, изучая примятую траву и влажную землю у начала тропы. — Здесь свежие отпечатки... — ее голос дрогнул, когда она коснулась пальцами следа ботинка. — Он зашел здесь. Вы готовы? ​Она поднялась и посмотрела на Невилла. Весь этот путь ее взгляд то и дело возвращался к обугленному куску ткани в его руках. — Невилл, я всё хотела спросить... Зачем тебе эта шляпа? Она же почти превратилась в пепел. ​— Она сама меня нашла, — тихо ответил Невилл. — Я увидел её в руинах, она словно звала меня. А когда взял... ​Он запустил руку в прожженную прореху Распределяющей шляпы. Послышался сухой металлический скрежет, и Невилл с трудом вытянул наружу длинный серебряный клинок. Рукоять, усыпанная рубинами, тускло блеснула в свете луны. ​— Меч?! — Рон едва не выронил палочку. — Откуда? Я же видел, как Гоблин забрал его! ​— Видимо, у Гриффиндора свои взгляды на право собственности, — Невилл перехватил меч поудобнее. — Истинный гриффиндорец может достать его из шляпы в минуту нужды. Так говорил Дамблдор... кажется. Теперь нам есть чем прикончить змею. ​— Это знак, — Луна прикоснулась к холодному лезвию кончиками пальцев. — Меч вернулся, чтобы закончить дело. Но нам нужно спешить, деревья шепчут, что время Гарри почти исчерпано. ​— Пошли, — коротко бросил Рон. В его глазах отразилось серебро клинка. Боль от потери брата на мгновение отступила, сменившись яростной решимостью не потерять еще и друга. Туман в лесу был похож на живое существо: он клубился у самых ног, липкий и холодный, скрывая корни-ловушки и глубокие ямы. Видимость сократилась до пары метров, и казалось, что деревья намеренно сдвигаются за их спинами, отрезая путь назад. ​Гермиона шла первой, её палочка подрагивала. — Гоменум Ревелио... — в очередной раз прошептала она. Заклинание ушло в пустоту, не отозвавшись привычным теплом человеческого присутствия. — Снова ничего. ​Рон шел справа от неё, почти плечом к плечу. Его костяшки пальцев, сжимавших палочку, побелели. Он вздрагивал от каждого хруста ветки, резко оборачиваясь к кустам. Смерть Фреда выжгла в нем страх, оставив только оголенную, болезненную бдительность. Он ждал удара в спину, ждал вспышки зеленого света из-за любого дерева. ​Луна следовала за ними, и её спокойствие на фоне их паники выглядело почти пугающим. Пока остальные всматривались во тьму, она закинула голову назад, наблюдая за тем, как верхушки сосен тонут в мареве. ​Замыкал цепочку Невилл. Тяжесть меча Гриффиндора в руках была для него единственным якорем. Он не смотрел в кусты, как Рон; он смотрел вперед, поверх плеч друзей, готовый стать тем щитом, о который разобьется любая атака. ​Тропинка внезапно оборвалась. Следы Гарри, четко отпечатавшиеся на влажном мху, резко сворачивали в сторону непролазной чащи. ​— Странно... — Гермиона остановилась, тяжело дыша. — Откуда он знал, что нужно свернуть именно здесь? В таком тумане невозможно ориентироваться без компаса или заклинания. ​— Его вели не глаза, — мягко отозвалась Луна. — Мозгошмыги нашептывают путь, когда сердце перестает бороться. Гарри просто слушает их шепот. ​— Луна, ради всего святого, — Рон сорвался на хриплый шепот, — сейчас не время для твоих существ! О каких шмыгах ты несешь, когда мы, возможно, идем прямо в пасть к Сами-Знаете-Кому? ​— О тех, что рождаются из печали, Рон, — Луна посмотрела на него своими огромными, немигающими глазами. — Они заполняют голову, когда надежда уходит. Они знают дорогу в темноте лучше всех нас. ​Гермиона поежилась, чувствуя, как холод леса пробирается под мантию. — Неважно... Луна, возможно, права в одном: он шел не по карте. Он шел на зов. Идемте, следы уводят туда, в низину. ​Они сошли с тропы, и лес тут же поглотил их. Ветки цеплялись за одежду, словно пытались удержать, не пустить дальше. Гермиона шла по следу, чувствуя, как в груди растет предчувствие чего-то непоправимого. Она знала Гарри лучше многих: такое спокойное, уверенное продвижение вглубь вражеской территории могло означать только одно — он больше не собирался возвращаться. Деревья смыкались вокруг них, точно костлявые пальцы. Лес словно пытался выдавить их обратно к замку, превращаясь в сплошную стену из искривленных стволов и колючего кустарника. Тишина давила на барабанные перепонки — ни шороха, ни вскрика ночной птицы, только их собственное тяжёлое дыхание и стук сердца, который, казалось, разносился на мили вокруг. ​Впереди, у корней старого, наполовину сгнившего дуба, что-то блеснуло текучим, ртутным светом. ​Гермиона вскрикнула, бросаясь вперёд. Она упала на колени и выхватила из грязи серебристую, ускользающую ткань. ​— Это его мантия... — прошептала она, и её голос сорвался в хлынувших слезах. — Она просто брошена здесь. В грязи. ​Гермиона судорожно прижала ткань к груди, вдыхая знакомый запах пороха, старой травы и самого Гарри. Для неё эта вещь была священной — единственной нитью, связывающей Гарри с его прошлым. ​— Почему он её оставил? — Рон встал рядом, его лицо в свете палочки казалось мертвенно-бледным. — Он никогда, слышите, никогда не расставался с ней! Это же память об отце! Если он её бросил... ​— Значит, ему больше не нужно прятаться, — тихо произнесла Луна. Она смотрела не на мантию, а на просвет между деревьями впереди. — Он принял то, что должно произойти. Теперь он открыт для всех ветров. ​— Что значит — «принял»?! — Рон сорвался на яростный шепот, оборачиваясь к Луне. — Он пошёл к нему на растерзание, так ты это называешь? Мы должны были... мы должны были его удержать! ​— Поздно, — коротко отрезал Невилл. Его взгляд был прикован к слабенькому отблеску огня, мерцающему впереди, за густыми ветками елей. — Кажется, мы пришли. ​Гермиона, не выпуская мантии из рук, поднялась. Она скомкала её и спрятала за пояс, чувствуя, как внутри всё заледенело. Страх за собственную жизнь исчез, оставив место лишь жгучей, отчаянной потребности увидеть Гарри живым. ​Они сделали еще несколько шагов, раздвигая колючие ветви, и замерли. ​Лес расступился, открывая небольшую ложбину. Впереди была поляна , на ней виделись недавно затушеные костры , от которых ещё шёл дым. Но не души вокруг. Ребята медленно вышли на центр поляны. Здесь пахло палёной шерстью и чем-то гнилым. Ложбина была пуста, но тишина в ней казалась оглушительной. На двух узловатых дубах сиротливо болтались обрывки верёвок. Судя по тому, как небрежно они были перерезаны, пленников — вероятно, Хагрида — увели в спешке. Но Гарри... Гарри здесь не было. ​— Где он? — Рон крутился на месте, вскинув палочку. — Он же был здесь! ​Вместо ответа из густых зарослей папоротника донеслось ледяное, пронизывающее шипение. Кусты раздвинулись, и на свет костров выскользнула Нагайна. Она была огромной, её чешуя поблескивала, как сырая нефть. ​— Ступефай! — крикнула Гермиона, и её заклятие врезалось змее в грудь, но лишь рассыпалось искрами. — Экспеллиармус! — добавил Рон, но эффект был тот же. ​Змея, защищённая магией своего хозяина, не обращала внимания на их вспышки. Она видела только одну цель. Молниеносным броском она рванулась к Гермионе. Девушка едва успела вскинуть руки, выкрикивая режущее заклятье, которое лишь оставило неглубокую царапину на бронированной шкуре. Змея раскрыла пасть, готовясь впиться зубами в плечо Грейнджер. ​— Назад! — взревел Невилл. ​Он прыгнул вперед, наперерез твари. В этот момент он не был тем испуганным мальчиком, которого все знали. Он был воплощением гриффиндорской ярости. Меч в его руках описал широкую серебристую дугу. Послышался влажный хруст и свист разрезаемого воздуха. ​Тяжелая голова Нагайны отлетела в сторону, а её тело судорожно забилось на траве. В ту же секунду из разрубленной шеи вырвался столб густого, маслянистого чёрного тумана. Он взвился вверх, принимая очертания искажённого человеческого лица — лицо Тома Реддла безмолвно кричало в агонии. Стенящий, потусторонний вопль разнёсся по лесу, заставляя деревья дрожать, а ребят — закрыть уши руками. ​Через мгновение туман рассеялся, оставив после себя лишь запах серы и мертвую тушу змеи. ​Гермиона, тяжело дыша, опустилась на землю. Её взгляд упал на место, где только что была змея . ​— Последний... — выдохнула она, и её голос сорвался. — Последний крестраж уничтожен. Теперь он смертен. ​Рон подбежал к ней, помогая встать, но его глаза лихорадочно искали что-то в траве. — Но где Гарри? — его голос дрожал от подступающей истерики. — Невилл, Луна, где он?! ​— Посмотрите, — тихо сказала Луна. Она не смотрела на змею. Она указывала на вытоптанный пятачок земли в нескольких шагах от них. ​Ребята подошли ближе. Там, среди сломанных веток и примятого мха, лежали разбитые очки в тонкой оправе. Одно стекло треснуло, дужка была погнута. ​Рон медленно поднял их. Его руки затряслись так сильно, что очки едва не выпали снова. — Нет... — простонал он, прижимая находку к груди. — Нет, нет, нет! Он не мог... ​Гермиона закрыла рот рукой, сдерживая рыдание, которое рвалось наружу. Всё сошлось: пустой кабинет, оставленная мантия, и теперь эти очки. Гарри не просто пришёл сюда. Он сделал то, ради чего шёл. ​Невилл опустил меч, его плечи поникли. Они победили змею, они сделали всё правильно, но на этой поляне, пропитанной смертью, победа ощущалась как самое страшное поражение в их жизни. Они стояли посреди тёмного леса, четверо детей, которые только что потеряли своего брата, и тишина вокруг была ответом на их немой вопрос.