Заблудшие души

Гарри приоткрыл веки. Левый глаз видел реальность сквозь плотную, тошнотворно-багровую пелену, которая по краям переходила в глухую, непроницаемую черноту — там больше не было видно ни узоров разбитых очков, ни силуэтов деревьев. Правый глаз справлялся чуть лучше, различая неясные очертания веток, но всю картинку безжалостно разбивала паутина трещин на линзе. ​С уходом адреналина пришла настоящая, чистая боль. В районе рёбер словно провернули два раскалённых, зазубренных кола: они впивались в грудь, и Гарри не мог понять, хотят ли они пробить кожу и выйти наружу или уйти ещё глубже в тело. Каждое дыхание отзывалось хрипом. Ноги беспощадно гудели после безумного марафона, а правая лодыжка, судя по всему, сильно пострадала при падении — теперь она пульсировала тяжёлой, тупой болью. ​Но страннее всего были руки. Пальцы до сих пор покалывало призрачным, чужеродным электричеством. Чем выше к плечам, тем слабее становился этот зуд, постепенно сходя на нет.Гарри физически ощущал, как остатки магии уничтоженной Заблудшей души, которую он буквально высосал через глазницы, медленно растворяются внутри него, впитываясь в стенки истощённого магического ядра, пробуя немного заполнить резерв. ​— Что же мне делать с этим всем... — тихо, одними губами пробормотал мальчик. ​В этом проклятом лесу не было колдомедиков. Не было миссис Помфри, которая привычно и недовольно зыркнула бы на него поверх очков, отчитывая за очередной визит в больничное крыло, но тут же напоила бы мерзким костеростом и затянула раны. Здесь были только он, голодные заблудшие и Лес, готовый нападать снова и снова. Ах да, ещё Волан-де-Морт. Существо, от которого в бою было столько же толку, сколько от мёртвой ветки, и которое умудрялось путаться под ногами даже в самый критический момент. ​Лежать дальше было нельзя. Рано или поздно пепел твари привлечёт новых хищников, а во второй раз провернуть трюк с выкалыванием глаз у Гарри просто не хватит сил или времени. Да и Том где-то шастает — Тёмный Лорд, который научился лишь одному искусству: испаряться с быстротой испуганной гадюки. Глубоко вздохнув, Гарри попытался сесть.Перед глазом тут же взвился рой чёрных мошек, а сознание качнулось, угрожая обмороком. Переждав приступ тошноты, он вслепую нащупал ладонями узловатый корень и, цепляясь за него, как за спасательный круг, медленно заставил тело подняться. Стоило перенести вес на ноги, как правая лодыжка отозвалась резким прострелом. ​Поттера повело в сторону. Кое-как поймав ускользающее равновесие, он двинулся вперёд крошечными, шаркающими шагами. Ему приходилось изо всех сил щуриться, пробиваясь взглядом сквозь паутину трещин, и осторожно прощупывать носками наст перед собой, чтобы не рухнуть на очередной корень и найти главное — свою Косу. Несмотря на разбитые стёкла, очки всё ещё давали хоть какую-то резкость — без них он остался бы абсолютно беспомощным. ​Вдруг впереди, среди тусклого серого марева, что-то коротко блеснуло. Гарри, прихрамывая, сделал ещё несколько шагов, и блеск повторился, словно призывая его к себе.Поттер подошёл почти вплотную и, преодолевая сопротивление сломанных рёбер, низко наклонился. На снегу покоилось длинное металлическое лезвие. ​Пальцы сомкнулись на знакомом холодном древке. Гарри выпрямился, чувствуя, как по телу разливается слабое, но уверенное тепло косы. ​— Ты помогала мне, чтобы я тебя нашел, да? — на его бледных губах впервые за всё время появилась слабая, болезненная улыбка. — Ладно. Меня тут немного потрепало, но... теперь мы можем идти дальше? Нам еще нужно найти нашу жертву зоофилии

***

​Волан-де-Морт бежал так, как не бегал ещё никогда в своей жизни — ни в этой, ни в прежней. В ту самую секунду, когда Поттер безумным, суицидальным жестом вцепился в лодыжку твари, Том не потерял ни мгновения. Гордость, величие испарились, уступив место первобытному, животному ужасу перед смертью. Он слышал, как за его спиной Заблудшая душа с глухим рыком перевела гнев на мальчика. Слышал отчётливый, хрустальный хруст разбившихся стёкол и глухой стон боли. Чувства Тома были обострены до предела, он слышал каждый звук, но ни разу не повернул головы, чтобы проверить, жив ли его невольный спаситель. Он просто переставлял ноги, утопая в снегу. ​Марволо казалось, будто сам Лес ополчился против него, решив подыграть монстру. Узловатые, чёрные корни деревьев вылезали из-под снега всё выше, превращаясь в капканы. Это было похоже на минное поле, где не осталось ни единого фута безопасной земли. Реддл бежал, тяжело, хрипло дыша.Его движения были жалкими, неуклюжими, лишёнными привычной грации — мантии путались в коленях, ноги скользили на обледенелых ветках, и каждые несколько секунд ему приходилось судорожно подпрыгивать, чтобы не растянуться во весь рост на мёрзлой земле. ​Сзади доносился топот. Том слышал, что Поттер вырвался и бежит следом. И там же, чуть поодаль, гремел яростный, голодный рёв преследователя. В этом лесу царила слишком зловещая, звенящая тишина, и каждый треск сучка разносился на мили вокруг, бья по натянутым нервам Лорда. Оглянуться было смертельно опасным риском. Одна секунда отвлечения — и он кубарем полетит в овраг, где Заблудшая душа настигнет его за мгновение. ​Но человеческая природа, которую он так презирал, взяла верх. Услышав очередной, слишком близкий всплеск потустороннего рёва, Реддл рефлекторно, против воли, дёрнул головой назад. ​Расплата наступила мгновенно. Он зацепился носком за скрытую под снегом корягу. Сердце Тома пропустило удар.Он замахал руками, позорно и неуклюже пытаясь удержать равновесие, едва не вписавшись плечом в ствол. Кое-как устояв на ногах, он на долю секунды успел выхватить взглядом то, что происходило позади. ​Картинка была размытой, но увиденное заставило его похолодеть. Там, в полумраке чащи, огромный силуэт монстра навис прямо над распростёртым телом мальчишки. Заблудшая душа буквально вжимала Поттера в землю, раскрывая свою бездонную пасть. Рассмотреть детали Том не мог, да и не решился бы. Всё, что он понял — Поттеру конец . А значит, следующим будет он сам. Реддл резко дёрнул головой вперёд, вырывая свой взгляд из этой кошмарной картины, и припустил ещё быстрее. Он прыгал через корни, но те словно оживали под его ногами, упрямо вздымаясь всё выше и превращаясь в частокол. Сам Лес противился его бегству, не желая выпускать Тёмного Лорда из своих ледяных тисков. Но Том Марволо Реддл не собирался сдаваться. Он хотел жить — а значит, проломит эту чащу зубами, если потребуется. ​Он бежал бы без оглядки, пока лёгкие не разорвались бы от мороза, но вдруг пространство позади содрогнулось. ​Лес пронзил оглушительный, истошный рёв Заблудшей души. До Тома долетели лишь отголоски этого звука, но даже они заставили кровь в его венах застыть. Рёв достиг пика, вибрируя предсмертной агонией, и... резко оборвался. Тишина рухнула на чащу тяжёлым гробовым саваном. ​Марволо замер на месте, тяжело дыша. Необходимость бежать отпала. Он знал этот паттерн. Поттер снова что-то сделал.Мальчишка каким-то образом прикончил тварь, раз она захлебнулась собственным криком. ​Теперь, когда смертельная опасность отступила, Тома накрыла запоздалая дрожь. Его длинные костлявые пальцы судорожно сжимались и разжимались, впиваясь ногтями в ладони. Воздух с сипом вырывался из его груди, а узкие ноздри на змеиной маске лица хищно расширялись. Облегчение длилось всего секунду, прежде чем в его сознании вспыхнула чистая, ядовитая ярость. ​— Жалкий мальчишка!.. Вечно он... Аргх! — Волан-де-Морт перешёл чуть ли не на парселтанг. ​Снова. Снова и снова. Этот щенок умудрялся выползать из ловушек, где любого другого ждала гарантированная, неминуемая смерть. Реддл зашагал из стороны в сторону, сминая снег, а в его голове лихорадочной чередой проносились воспоминания, каждое из которых горело незаживающим клеймом на его эго. ​На первом курсе в подземельях, когда триумф был так близок, этот паршивец сжёг Квиррелла дотла одними своими прикосновениями.На втором курсе, в Тайной комнате, когда столетний Василиск уже готов был перекусить мальчишку пополам, из ниоткуда прилетела глупая птица со старой шляпой, из которой малец вытащил меч Гриффиндора. Мальчик выжил даже после смертоносного укуса змея! Дементоры, кладбище в Литтл-Хэнглтоне, битва в Отделе Тайн... И апогей этого абсурда: Авада Кедавра, которую Поттер умудрился отбить своим ничтожным, нелепым Экспеллиармусом! Даже когда Том убил его в лесу во второй раз — этот щенок всё равно вернулся. А теперь, в этом промежуточном мире, он ходит чуть ли не как полноправный хозяин! ​И вот опять. Мальчишка, чьё магическое ядро было выжжено дотла, которого Заблудшая душа только что швыряла и ломала, как тряпичную куклу... как-то уничтожил этого монстра. Без палочки. Без заклинаний. ​— Чёртов Поттер! — прорычал Реддл, и его голос эхом отскочил от чёрных стволов. ​Гнев раздирал его изнутри, как проглоченное стекло.Больше всего Тёмного Лорда ранило то, что Смерть — сила, которую он изучал всю жизнь, ради которой расколол свою душу на куски, — даровала своё покровительство не ему. Не Великому Тёмному Лорду, лучшему выпускнику Слизерина и повелителю магии. Силу Жнеца, способность управлять этим чёртовым лесом при всплеске эмоций отдали какому-то недоучке, чей весь арсенал состоял из «Экспеллиармуса», «Люмоса» и «Патронуса»! ​Осознание собственного бессилия на фоне этого очередного «чуда» Поттера было для Тома Реддла пыткой, которая превосходила любую физическую боль. Но Тёмный Лорд не собирался мириться с ролью наблюдателя. Он вернет себе магию. Он вырвется из этого проклятого Богом места назад, в мир живых. Туда, где больше не будет мешаться этот нелепый мальчишка, и где он, Тёмный Лорд, наконец-то установит свои порядки. ​Марволо сощурил узкие змеиные глаза, всматриваясь вглубь чащи — туда, где только что утих предсмертный рев твари. Где-то там, в окровавленном снегу, сейчас наверняка валялось изломанное, едва дышащее тело Поттера. Но в груди Реддла не было ни капли жалости. Только удушающий гнев от того, что щенку всё достается просто так. Ему было абсолютно плевать, выживет ли мальчишка после такого. ​Рациональная, холодная часть его разума шептала, что Поттер мог бы послужить отличным щитом. Живым заслоном от других Заблудших душ, которые неизбежно появятся на пути. — К Мордреду Поттера, — процедил Волан-де-Морт в звенящую пустоту леса. — Он будет только мешать. ​Мальчишка ранен, истощён до предела и полностью лишён магии. Сейчас от него не больше толку, чем от балласта. Он станет обузой, замедлит Тома, пока тот будет собирать воедино собственное величие. Реддл сделает это сам. Без чужой помощи, без грязных рук этого гриффиндорца. Он докажет Госпоже, докажет самому Лесу, что он — лучший волшебник столетия, и никакие законы смерти над ним не властны. ​Том закрыл глаза. Он помнил, что даже в этом призрачном состоянии между его душой и расколотыми осколками крестражей существовала ментальная связь. Тонкая, едва различимая нить, пульсирующая на грани восприятия. ​Он замер, заставив бушующий внутри гнев утихнуть, и сосредоточился. Лес вокруг словно затаил дыхание. И это сработало. Где-то глубоко в груди, там, где у людей находится сердце, отозвалось едва уловимое, болезненное притяжение. Родной, омерзительно-сладкий зов его собственной души. Северо-запад. Осколок был там, глубоко в непроглядной темноте. ​Волан-де-Морт распахнул глаза. В их тёмных провалах больше не было страха. Он не станет ждать, пока Поттер очухается и приползёт к нему на коленях. Тёмный Лорд пойдёт вперёд один. ​Развернувшись спиной к тому месту, где лежал его спаситель, Реддл широким, путающимся в мантии шагом направился на северо-запад, оставляя Гарри.

***

​Гарри упрямо шагал вперёд, держась того направления, куда, как он видел, удрал Волан-де-Морт. Но ментальный след Реддла бесследно растворился. То ли Тёмный Лорд в панике умудрился развить змеиную скорость и уйти слишком далеко, то ли глубокое магическое истощение самого Гарри напрочь обрубило его внутренние предчувствия — Поттер не знал. ​Единственное, что он сейчас ощущал, — это странное, хаотичное бурление внутри. Чужеродная сырая магия, которую он силой вырвал из Заблудшей души, судорожно перекатывалась по его венам вместе с жалкими остатками собственных сил. Эта смесь пыталась залатать израненное тело, унять слабость, но ядро было слишком сухим, и Гарри сильно сомневался, что эти крохи помогут ему быстро восстановиться. ​Зато острая, пульсирующая боль наконец отступила. Она притупилась, превратившись в глухой, далёкий фон, напомнив Гарри его самые первые минуты в этом Лесу — когда все чувства казались размытыми, словно через слой ваты. Теперь он мог идти увереннее.Он больше не сгибался пополам, лишь изредка, на глубоком снегу, болезненно подтягивал правую ногу. Единственным, что по-прежнему вызывало глухую тревогу, оставался левый глаз. Он не переставал ныть, а багровая пелена крови и абсолютная чернота по краям даже не думали рассеиваться. Похоже, зрение возвращаться не собиралось. ​Поттер взглянул на рукав своей некогда белой рубашки под разорванной мантией. Ткань на левом запястье потемнела и пропиталась кровью — след его недавнего безумного приступа, когда он едва не содрал себе кожу с лица. Посчитав, что терять уже нечего, Гарри аккуратно прижал более-менее чистый лоскут к веку, пытаясь стереть запекшуюся корку. Стало только хуже: разорванную кожу тут же обожгло едким, яростным пожаром, а в глаз словно насыпали раскалённого песка от трения грязной тканью. Но чёрная завеса перед взором так и не сдвинулась. ​— Ну и к чёрту, — зло сплюнул мальчик, решив больше не тратить на это силы.Он шёл, минуя одинаковые, скрюченные деревья, но бледный силуэт Тома так и не появлялся на горизонте. Лес словно поглотил его. ​— Да не мог он уйти настолько далеко! Без магии-то! — вслух возмутился Гарри, надеясь, что звук собственного хриплого голоса развеет это зловещее одиночество. ​Он резко повернул голову вправо, силясь рассмотреть хоть что-то сквозь паутину треснувших линз, но вокруг была лишь мёртвая пустота. И вдруг... на затылке сфокусировался чужой взгляд. ​Это не было предчувствием, это было почти физическое ощущение. Словно к его коже прижали кусок льда. Гарри замер, чувствуя, как этот взгляд буквально примораживает его к земле, лишая способности дышать. Он резко крутанулся на пятках, вскидывая Косу, но за спиной никого не оказалось. В ту же секунду ощущение чужого присутствия переместилось влево. Гарри дёрнулся туда — снова пусто. Право, лево, спина...Тяжёлый, пристальный, немигающий взор теперь давил на него со всех сторон одновременно, словно сами деревья открыли невидимые глаза. ​— Да что это за чертовщина?! — прорычал Поттер. ​Самое паршивое — он не чувствовал опасности. Когда приближались Заблудшие души, воздух всегда густел от магии и ярости. Сейчас же вокруг царила абсолютная, звенящая, вакуумная пустота. Никаких всплесков. Ничего. ​— Тебе... сюда... — прошелестел тихий, бесплотный звук. ​Голос раздался прямо за его левым плечом. Гарри мгновенно развернулся, рассекая древком воздух, но лезвие лишь бесполезно свистнуло в пустоте. Никого. Поттер крепче сжал зубы. Разум кричал, что слушать голоса в проклятом лесу — это самый быстрый способ окончательно сгинуть, но Лес не собирался отступать. ​— Сюда... — снова донеслось из темноты. ​Этот звук больше походил на сухой шелест опавших листьев, гонимых ветром. Он казался невероятно далёким, тихим, но в то же время звучал внутри самой головы Гарри.Мягкий, обволакивающий и странно, пугающе манящий за собой в непроглядную чащу, куда не проникал даже блеклый свет. Гарри шел за голосом, хотя внутри всё протестовало против этого слепого доверия. Стоило ему замедлить шаг или засомневаться, как сухой шелест в голове тут же становился настойчивее, требовательнее, словно Лесу не нравилось, задержка Гарри. Всю дорогу Поттера не покидало ощущение чужого присутствия — этот невидимый, примороженный взгляд конвоировал его сквозь чащу. Но стоило Гарри резко обернуться, как ощущение мгновенно растворялось в пустоте, не оставляя и следа. ​— Ну и куда мы тащимся? — недовольно проворчал мальчик, когда шелест упрямо скомандовал свернуть налево. ​Ответа, конечно, не последовало. Гарри продолжал молча продираться сквозь кусты, крепче прижимая Косу к груди, готовый вскинуть её при любой вспышке опасности. Он уже твердо решил наплевать на этот чертов проводник и остановиться, как вдруг сквозь треснувшую линзу правого глаза впереди забрезжили смутные силуэты. ​Среди блеклого тумана отчетливо вырисовывалась высокая, бледная фигура Волан-де-Морта. А прямо перед ним парило нечто Тёмное — концентрированный сгусток чернильной, удушливой магии. В этот миг внутреннее чутье Гарри вспыхнуло яростным набатом. Ошибки быть не могло: перед Лордом был осколок его собственной расколотой души. ​Гарри наплевал и на хнычущую от боли ногу, и на шелестящий голос в голове. Он рванул вперед. Удивительно, но в этот раз Лес не сопротивлялся — узловатые корни будто сами испуганно уползали под наст, расчищая мальчику дорогу. Адреналин начисто выжег усталость; Гарри мчался со всех ног, уже не чувствуя разбитых ребер. ​Он успел в самую последнюю долю секунды. Волан-де-Морт уже занес руку, его длинные костлявые пальцы замерли в дюйме от пульсирующей черной субстанции. Гарри на бегу с размаху швырнул Косу. Тяжелое гоблинское лезвие со свистом пронеслось в воздухе, с хрустом врубившись в ствол дерева прямо перед носом Реддла. Лорд рефлекторно отдернул руку, с шипением отпрянув назад. ​— Ты что творишь, паршивец?! — зарычал Волан-де-Морт, оборачиваясь к нему с перекошенным от ярости лицом. ​— Ты. Этого. Не тронешь. Понял?! — тяжело дыша, выплюнул Поттер. ​— Это не твое дело, мальчишка! Прочь! — Реддл снова остервенело потянулся к крестражу, но Гарри был быстрее. ​Используя инерцию бега, он коршуном налетел на Тёмного Лорда. Удар сбил Тома с ног. Оба они с глухим стуком повалились на заледеневший снег. Гарри мгновенно перехватил инициативу: он навалился сверху, всем своим весом впечатывая исхудавшее тело Реддла в наст и намертво прижимая его руки к земле. ​— А ну слезь с меня, дряной мальчишка! — захлебываясь от ярости и унижения, прошипел Волан-де-Морт, безуспешно пытаясь вырваться. Сама мысль о том, что Поттер удерживает его в такой позорной позе, сводила его с ума. ​— Я сказал: ты не прикоснешься к этому, — голос Гарри изменился. Он больше не принадлежал испуганному подростку. Он звучал леденящим, замогильным тоном. ​Реддл замер. Вокруг них стремительно, словно лава, сгустились тени. Вековые деревья заскрипели, вытягиваясь ввысь и закрывая собой остатки серого неба. От самого Поттера рванул резкий, ледяной порыв ветра, взметнувший полы его мантии. В его правом глазу снова вспыхнуло ядовитое, потустороннее пламя Жнеца. ​— Я не позволю, — отчеканил Гарри, глядя прямо в змеиные глаза замершего под ним тирана.