Еще разок

      Драко вышел из душа, чувствуя себя отдохнувшим и чистым. Он вернулся в гостиную и нашел Грейнджер на кухне.       — Приготовила чай? — спросил он.       — О, да. Я приготовила тебе чашку, если хочешь.       — Конечно. Мне нравится чай…       — С мятой и одним сахаром. Я знаю, — сказала она с легкой улыбкой.       Черт побери эту чертову ведьму.       — Правильно.       Пробормотав, Драко подошел к барным стульям и занял место за островком. Он посмотрел на нее, и весь воздух покинул его легкие, когда он увидел, что на ней надето. Малфой не мог не продолжать смотреть на нее, пока она готовила им чай. Гермиона же, быстро взглянула на него и ухмыльнулась. Он пытался сориентироваться.       Драко сцепил руки на столе.       — Итак, о чем ты хотела поговорить?       Она остановила то, что делала, и стояла через островок, уставившись на него.       — Я хотела поговорить о нашей ссоре и о моих, э-э, моих рассуждениях.       — Твоих рассуждениях?       — Да. Хочешь верь, хочешь нет, но у меня есть причины говорить и делать то, что я делаю.       — Хорошо, и что же это за причины такие?       Грейнджер сделала глубокий вдох, прежде чем снова заговорить. Она медленно повернулась к нему и посмотрела ему в глаза.       — Я действительно люблю тебя, Драко.        Он резко вздохнул и сжал костяшки пальцев. Она продолжила,       — Я действительно люблю тебя. Но в этом то и проблема. Я говорила с первого дня, что не хочу никаких чувств. И это не из-за каких-то прошлых отношений или чего-то подобного. Это намного глубже. Я не планировала говорить тебе об этом прямо сейчас, но…       — Эй, вы двое! Я ухожу к Поттеру! — Тео прервал ее, прогуливаясь в гостиную с Живоглотом на буксире.       — Чт… Ты все еще встречаешься с Гарри? — растеряно спросила Гермиона.       Драко даже не обернулся, его взгляд все еще был прикован к ней.       — Конечно! Избранный выбрал меня, — произнес он с ухмылкой и указал на себя.       Прямо перед тем, как Тео добрался до камина, в дверь постучали. Нотт и Гермиона смотрели друг на друга в замешательстве.       Она посмотрела на Драко и спросила:       — Ты кого-нибудь ждешь?       Он только покачал головой, взгляд все еще был прикован к ней.       Гермиона подошла к двери и посмотрела в глядок.       — О, это просто Рон! — сказала она и открыла дверь.       — Рональд, что ты здесь делаешь, без предупреждения? — спросила Грейнджер.       От расстроенного взгляда на лице Уизли Гермиона забеспокоилась.       — Входи, Рон.       Он опустил голову и посмотрел на ковер. И Тео, и Драко теперь пристально смотрели на него с недоверием.       — Рональд, что случилось? — спросила его Гермиона.       Он начал плакать, прежде чем ответить:       — Л-Лаванда рассталась со мной.       Глотик резко подошел к Рону и начал шипеть и мяукать — весь его мех стоял дыбом.       — О, милый, не сейчас! — недовольно сказала Гермиона.       — Как ты попал сюда так быстро? — Тео спросил его, недоверие все еще в его глазах.       — Что? — спросил Рон, бросая на него растерянный взгляд. — Как ты попал сюда так быстро? Я буквально только что прекратил разговаривать с Гарри, и вы с Лавандой смеялись вместе на заднем плане.       Гермиона смущенно посмотрела на Рона, а он смотрел на пол, и затем начал медленно поднимать глаза к ней, на его лице появилась злая ухмылка.       Грейнджер наклонила голову в сторону и прошептала:       — Рон?       Он бросился вперед, схватив девушку за руки.       — Рон, остановись! Что ты делаешь?       Он начал тянуть ее к двери. Живоглотик вскочил и начал царапать Уизли, пытаясь оторвать его от хозяйки. Рон попытался отбиться от кота и в процессе ударил Гермиону. Ее голова откинулась назад и кровь начала течь из ее губы и носа.       Гермиона услышала несколько громких хлопков аппарации, когда Драко оттащил от нее Рона. Он поднял его за воротник, и бросил через всю комнату. Уизли приземлился у ног Тео, и тот придавил ногой его горло.        Драко использовал свою палочку, чтобы наколдовать веревку, и зафиксировал ею конечности Рона. Он встал на колени рядом с Уизли и в рычании спросил:       — Кто, черт возьми, послал тебя сюда?!       Гермиона закрывала лицо в шоке, чтобы остановить кровотечение. Кровь текла сквозь щели в ее пальцах, попадая на пол и на футболку, которая была на ней.       Рон начал неконтролируемо смеяться.       Несколько авроров вошли в дом Драко через входную дверь. Когда они подняли Уизли, его лицо начало трансформироваться.       К тому времени, когда они надели на него блокаторы магии, это уже не был Рон. Престон Фурнсби вошел в дом, и «Рон» повернул к нему голову.       — Кто послал тебя сюда? — задал вопрос Фурнсби.       — Как тебя зовут? —снова спросил Фёрнсби, когда парень не ответил.       — Коллин.       — Отлично, Коллин, кто послал тебя сюда? — выплюнул Малфой.       — Драко? — едва слышно прошептала Гермиона.        Она никогда не видела, чтобы он выглядел таким злым. Ей не нравилась эта его сторона.       Малфой повернулся, чтобы посмотреть на нее, и его лицо поменялось. Он посмотрел вниз на футболку и вернулся к ней, заметив кровь. Бросившись к ней, он начал исцелять ее и очищать от крови. Закончив, он погладил ее лицо и спросил, все ли с ней в порядке.       Они оба отключились от допроса Престона, пока тот задавал Коллину все необходимые вопросы.       Они начали вытаскивать Коллина на улицу. Престон повернулся к ним и прочистил горло. После привлечения их внимания, он сказал:       — Кажется, маггл. Мы должны стереть его воспоминания. Объясняет, почему он смог запросто зайти в твой дом, со всеми чарами, которые у вас здесь есть. Вы оба в порядке?       — Да, — Гермиона сказала в то же время, когда Драко сказал, — Нет.       — Что случилось, мистер Малфой? Что не так?       — Эти люди, которые преследуют Грейнджер, теперь знают, где я живу. Теперь они знают, где она живет. Сейчас она в опасности, больше, чем раньше.       — Где Рон? — Гермиона спросила.       Драко и Престон посмотрели на нее, как будто у нее две головы.       — Если парень был, под личиной Рона, то где он сам?       — Рон был дома, когда я недавно разговаривал с Гарри, буквально несколько минут назад. Он в безопасности, Гермиона.       — Подождите, Рон уже знает? — Гермиона спросила его.       — Как он может знать, что только что произошло даже две минуты назад, Грей…       — Нет, Драко. Не об этом. Тео, Рон знает о тебе и Гарри?       — Грейнджер, ты не можешь прямо сейчас, серьезно спрашивать об этом? — сказал Драко.       — Э-Э-Э, нет. Он еще не знает. Мы планировали рассказать ему сегодня вечером, — ответил Тео.       — Хватит этой гребаной болтовни! — Драко огрызнулся. Все головы повернулись к нему.       — Грейнджер, тебя чуть не похитили, и ты спрашиваешь Тео, знает ли чертов Уизли об их отношениях? Ты сейчас серьезно?       — Мистер Малфой, у каждого есть разные способы справляться с травмирующими событиями. Мисс Грейнджер, вы получали еще письма, записки или что-то подобное?       — Кроме последней, которая была у меня в кабинете, нет.       — Что он рассказал? — Драко спросил Престона.       — Он не ответил ни на один вопрос о том, почему пришел или кто его послал. Однако он ответил на все остальные вопросы. Его зовут Коллин Дэвис. Он полицейский в мире магглов.       — Как они влили в него оборотное и заставили притворится Роном? — спросила Гермиона.       — Они могли бы следить за ним и ждать возможности. А мистер Уизли работает в магазине со своим братом, не так ли?       Гермиона кивнула в ответ.       — В магазине есть камеры? — спросил ее Престон.       — Если честно, то я не знаю, — покачала головой Гермиона.       — Ну, я пришлю туда кого-нибудь, чтобы взглянуть, есть ли там камеры. Если это так, мы можем просмотреть их и узнать, входил ли кто-нибудь подозрительный и вырвал его волос или что-то в этом роде.       — И это все? Это все, что мы собираемся сделать? — снова огрызнулся Драко.       Престон вздохнул, прежде чем спросить:       — Вы предлагаете что-нибудь еще, мистер Малфой?       — Да, конечно. Позвольте мне проверить его разум.       — Это незаконно, мистер Малфой. Он маггл.       — Маггл, который только что пытался похитить мою… Грейнджер, — он быстро поправился, румянец распространился по его лицу.       — Мой вам совет, мистер Малфой, усильте чары. При необходимости добавьте кровную магию. Мы делаем все возможное, чтобы найти тех, кто преследует мисс Грейнджер, но они стараются усложнить нам это.       — И как мне остановить магглов, законным путем, если кто-то другой постучит в мою дверь?!       Фурнсби пожал плечами, а затем взглянул на Драко.       — Что бы вам ни нужно было сделать, мистер Малфой, до сих пор вы проделали впечатляющую работу, чтобы обеспечить ее безопасность, — на это Драко усмехнулся.       — Да, им почти удалось схватить ее. Но ты спас ее как раз вовремя.       — Было бы быстрее, если бы мне не пришлось снимать все свои чары, чтобы вы могли пройти, — пробормотал Малфой.       — И теперь у тебя есть все основания сделать их сильнее, — Фурнсби бросил вызов, видя, что терпение истощается.       — Есть что сказать, да? — огрызнулся Драко.       Гермиона положила ладонь на его руку.       — Драко, не сейчас, — прошептала она, чтобы только он мог ее услышать.       — Я собираюсь сообщить Поттеру и Уизли, что только что произошло. Они, вероятно, захотят прийти проверить ее, как только я им скажу.       Гермиона и Драко кивнули в знак признания.       Когда Тео ушел через камин, Фурнсби продолжил:       — Мистер Малфой, мне очень жаль. Это не единственный случай, над которым мы все работаем, так что простите, если я выгляжу немного… измотанным. Мы все стараемся изо всех сил.       Драко кивнул, но сохранил свой хмурый взгляд.       — Теперь, если вы меня извините, я вернусь в офис и постараюсь все исправить.       Когда они снова оказались одни, Гермиона повернулась к Драко.       — Мне нужно в душ. Я хочу смыть с себя всю эту кровь и не чувствовать грязные руки этого человека.       — Могу я присоединиться к тебе?       — Ты только что принял душ.       — Да, но ты упомянула, что хочешь стереть прикосновения другого мужчины. Позволь мне сделать это с отличием.       — Хорошо, но мы воспользуемся моим душем. В нем все мои гели, — с улыбкой сказала Гермиона.

***

      Малфой намылил все ее тело, не торопясь. Он осторожно толкнул ее обратно под воду, помогая смыть всю пену. Гермиона наклонила голову назад и наслаждалась ощущением теплой воды, падающей на ее лицо. Она заметила, что Драко перестал прикасаться к ней, поэтому она вышла из воды, чтобы посмотреть на него.       Он смотрел на нее так, как будто не мог поверить, что она стоит прямо там. Как будто он был в восторге от нее.       — Что такое? — спросила она.       — Ты сказала, что любишь меня. Ты сказала, что любишь меня, когда была в одном из предметов моих любимых детских воспоминаний. Ты знаешь, как много это значит для меня?       Грейнджер подошла к нему и положила руку ему на щеку. Он наклонился к ее прикосновению и закрыл глаза.       — Я действительно люблю тебя, Драко. Я не знаю, когда ты прорвался через мои барьеры, но ты это сделал. И мне страшно. Мне так страшно. Мне так много всего нужно тебе рассказать. Есть одна главная вещь, но…       Она перестала говорить, когда он наклонился, чтобы поцеловать ее. Драко подарил ей быстрый, глубокий поцелуй. Когда он снова посмотрел на нее, он сказал:       — Он ударил тебя там. Я убираю прикосновение другого мужчины, — он наклонился, чтобы поцеловать обе ее руки, где уже начали образовываться синяки, — и здесь, — он целовал ее руки, пока не добрался до ее шеи.       — Он меня там не трогал, — ахнула она.       — Нет. Но я собираюсь, — Драко снова поцеловал ее в шею, двигаясь вниз по груди. Он поцеловал обе груди и спустился к ее животу, пытаясь приласкать каждый миллиметр.       — Драко, — прошептала она.       Он продолжал целовать ее. Малфой опустился на колени и осторожно прижал ее к стене. Он поднял ее ногу и положил себе на плечо.       — Он определенно не трогал меня там.       — Нет, ведь тогда бы он уже был бы мертв, — сказал Драко целуя ее клитор,       — Я удивле… Боже мой, Драко… что ты не убил его, — сказала она, и начала хватать его за волосы в качестве поддержки.       — Я не мог. Мне нужно было знать, кто его послал, — он посмотрел на неё, — но я все еще хочу. Больше, чем я готов признать. Но когда ты назвала мое имя, весь этот гнев растаял.       Ее сердцу (и промежности) стало теплее. Он опустил голову обратно и продолжил целовать ее. Его язык двигался точными, маленькими кругами, и скользнув двумя пальцами в нее и он начал сгибать их. Колени Гермионы почти согнулись, и он прижался сильнее, чтобы поддержать ее.       — Я сейчас кончу, — задыхалась она, крепко сжимая его волосы.       — Я знаю, я чувствую это. Продолжай. Я чувствую, как ты напрягаешься.       Она почувствовала, как ее оргазм протрясает ее, и прислонилась головой к холодной плитке душа. Она ослабила хватку на его волосах. Когда Гермиона открыла глаза, он стоял перед ней, снова уставившись на нее.       — Почему ты продолжаешь так на меня смотреть? — спросила она его, все еще восстанавливая дыхание       — Потому что ты прекрасна, Гермиона Грейнджер. И ты сказала мне, что любишь меня. Я люблю тебя. Я думал попросить тебя быть моей. Официально.       У нее не было подходящих слов, чтобы ответить ему.       Он отвел взгляд, а затем снова посмотрел на нее, на этот раз беспокойство покрыло его лица.       — Грейнджер? — мягко спросил Малфой.       — Я хочу, Драко.       Он напрягся.       — Но?       — Но ты не знаешь обо мне всего, что тебе нужно. Мне нужно сначала сказать тебе кое-что, прежде чем ты решишь, хочешь ли ты, чтобы я была твоей.       — Ничто не сможет уничтожить мою любовь к тебе, Грейнджер.       Она изучила его, прежде чем прошептать:       — Это может…       Дверь ванной комнаты распахнулась.       — Миона?! — закричал Гарри.       — Гарри! Я в душе! — закричала она на него, чтобы попытаться выгнать.       Он отдернул занавеску для душа, и Драко подскочил перед ней, чтобы прикрыть.       — Поттер, какого хрена…       — Миона, ты в порядке?!       — Она в порядке?! — они услышали крик Рона из спальни Гермионы.       — О, черт возьми, — огрызнулся Драко, полностью закрывая Гермиону из виду.       — Малфой?! Почему ты в душе Гермионы?       — Малфой там?! — закричал Рон.       — Все убирайтесь! — Гермиона закричала.       Гарри покраснел и повернулся, чтобы уйти. Драко снова закрыл занавеску для душа.       Когда они услышали, как захлопнулась дверь ее спальни, Драко повернулся, чтобы посмотреть на Гермиону с шокированным выражением лица. Когда они посмотрели в глаза друг другу, Грейнджер звонко рассмеялась.       — Это по твоему нормально, Грейнджер?       — Говорит тот, у кого в гостиной всегда змеи! — сказала она с смеясь.       Он посмотрел на нее, и улыбка сформировалась, когда он увидел, как она смеется.       — Ну, правда, — сказал он, обхватив ее за талию и притягивая к себе. Он снова поцеловал ее, но она отстранилась.       — Они там ждут нас, Драко.       — Мне плевать. Они прервали нас, и могут подождать еще немного.       Он поднял ее и прижал к стене душа.       — Не против кончить еще раз? — спросил он ее, убирая мокрый локон.       — С тобой? Всегда, — сказала она.       Он опустил голову и начал целовать ее глубже и дольше, чем раньше. Он пристроился у ее входа и толкнулся как можно медленнее.       — Драко, — простонала она. На ее стон он начал двигаться быстрее.       — Я люблю тебя.       — Я тоже тебя люблю, Драко.       — Черт, мне нравится слышать, как ты это говоришь. Особенно, когда я так глубоко в тебе.       Малфой входил в неё все глубже и сильнее. Гермиона закричала, обхватив его шею руками. Он двигался, каждый раз попадая в нужное место. Она снова кончила, сильно сжимая его. Драко быстро последовал за ней и положил голову ей на плечо, все еще удерживая их обоих.       Задыхаясь, он прошептал ей на ухо:       — Будь моей, Гермиона. Пожалуйста. Мне все равно, что ты сделала в прошлом. Я просто хочу, чтобы ты была моей прямо здесь и сейчас. И когда ты будешь готова, можешь поговорить со мной об всем, хорошо?       Она кивнула.       — Итак? — спросил он.       — Да, Драко. Я буду твоей.

***

      — Грейнджер, я оставляю тебя примерно на две минуты, и тебя чуть не похитили, — сказала Пэнси, положив руки на бедра.       Гермиона рассмеялась и осмотрела комнату. Все пришли проведать ее и ждут: Пэнси, Блез, Тео, Рон, Гарри, Лаванда, Луна и Джинни.       Гарри подошел к ней первым и обнял.       — Ты в порядке, Миона?       — Да, Гарри. Спасибо.       — Миона, у тебя синяки на руках и трещина на губе! — сказал Рон указывая на неё.       — Все в порядке, ребята, я в порядке. Драко и Тео спасли меня.       — Похоже, это заняло у них достаточно много времени! — закричал он.       — Я нажал на ручку, как только Живоглот начал рычать на тебя… Эм, фальшивого тебя. Затем, нам с Тео пришлось быстро поработать и снять чары, чтобы впустить сюда авроров, чтобы тебя могли арестовать, — объяснил Драко расстроенным тоном.       — О… Верно, — сказал Рон, слегка отстранившись.       — Я снова принесла печенье и пирожные! Я уже украшала их, когда пришел Тео, — сладко сказала Лаванда.       — Браун, я больше никогда не буду доверять ни одному из твоих пирожных, — спокойно сказал Драко.       Рон переместился, чтобы встать перед Лавандой.       — Почему это, Малфой?       — В последний раз, когда она пекла «угощения», моя девушка, сосед и лучшая подруга сидели на диванах вверх ногами.       — О нет! Я, должно быть, дала вам не те! Неудивительно, что Пилкинс не оставил мне отзыв. Хм, — Лаванда задумано приложила палец к лицу.       — Подожди, ты только что сказал «девушка»? — Пэнси ахнула.        Все головы повернулись к Драко и Гермионе.       Они посмотрели друг на друга, и Драко наполовину пожал плечами, борясь с улыбкой.       — Э-Э-Э, ну, да…       Гермиону прервал писк Пэнси и Джинни.       Паркинсон посмотрела на Джинни и вскрикнула:       — Видишь! Я же говорила тебе!              — Подожди, что? — Гермиона и Драко сказали одновременно.       — Джинни сказала, что никогда не поверит, что вы двое официально будете вместе! Она сказала, что Грейнджер никогда не позволит этому случиться.       Но я был права! Так что ХА! — сказала Пэнси, указывая пальцем на Джинни.       — Когда вы уже успели сделать ставки на мои возможные отношения? — спросила Гермиона, скрестив руки.       Пэнси и Джинни обе замерли.       — Ну, э-э, Гермиона. Когда мы все тусовались в прошлый раз. После этого мы с Пэнси пару раз ходили по магазинам вместе, — объяснила Джинни.       — О, — это все, что могла сказать Гермиона.       — И мы бы пригласили тебя, но подумали, что, поскольку ты находишься в рамках программы защиты Драко, тебе не разрешат выходить на улицу. И учитывая то, что произошло сегодня, я бы сказала, что мы были правы.       Они обе подошли к Гермионе и обняли ее.       — Слушай, нам очень жаль. Мы должны были хотя бы сказать тебе.       — Да, мы просто не хотели, чтобы ты расстраивалась, Миона.       — Все в порядке. Все в порядке, правда. В любом случае, я была немного занята.       — Чем занята? Ты все время сидишь здесь, — сказал Рон, поедая выпечку.       Все посмотрели на Рона, ожидая, когда он поймет. Он остановил булочку на полпути ко рту и спросил:       — Что?       — Подумай немного, Уизли. Если бы вы с Браун застряли дома одни на несколько недель, что бы вы делали, чтобы скоротать время? — сказал Драко.       Рон осознал, что его лицо покраснело от румянца.       — Э-э, верно.       — Есть ли какие-либо другие скрытые отношения или дружба, о которых мне нужно знать? — спросил Рон, отводя взгляд от всех.       — Ладно, — подал голос Гарри и все сразу же посмотрели на него.       — Причина, по которой мы с Тео так часто тусуемся, заключается в том, что мы оба нравимся друг другу, Рон.       Рон фыркнул:       — Да, в этом и есть суть дружбы, приятель. Ты не можешь дружить с теми, кто тебе не нравится.       Драко фыркнул и усмехнулся, но вздрогнул, когда Гермиона ударила его локтем.       — Нет, Рон. Я не думаю, что ты понимаешь, — сказал Гарри.       — Нет, я прекрасно понимаю. Ты заменяешь меня, роль своего лучшего друга. Я понимаю.       — Не обязательно, Рон…       — Гарри, тебе не нужно объяснять мне свою новую дружбу…       — Гарри и я трахаемся! — закричал Тео.       Все движения остановились. Рон уставился на свою булочку, как будто она его обидела.       — Т… — Рон начал, но не мог найти слов. В конце концов он поднял глаза, чтобы посмотреть на Гарри.       — Ты трахаешься с Теодором Ноттом? — недоверчиво спросил Рон.       — Малфоем, — поправил его Тео.       — Ты трахаешься с Ноттом и Малфоем?! — закричал Рон.       — Нет! — закричали сразу все.       — Ради Салазара, он вызывает у меня чертову мигрень, — сказал Драко, сжимая переносицу.       — Рональд, посмотри на меня, — спокойно сказала Гермиона.       Когда Рон посмотрел на нее, она продолжила.        — Гарри и Тео вместе. Они действительно любят друг друга и пытаются понять, что они могут сделать для себя. Это что-то новое, поэтому они двигаются очень медленно. То же самое можно сказать и о нас с Драко. И когда Тео сказал «Малфой», он поправлял тебя, потому что ты продолжаешь называть его Ноттом вместо Нотт-Малфой.       — Значит, вы с Малфоем вместе, а Гарри с Нотт-Малфоем?       Все затаили дыхание, ожидая ее ответа.       — Да.       Она услышала, как Драко выдохнул, прежде чем обнять ее.       — Хорошо, я понял, — сказал Рон, оглядываясь на свою выпечку.       — Приятель, сколько пирожных ты ешь в день, наполненных травкой? — спросил Тео.       — На самом деле, совсем немного, — признался Рон.       — Гермиона, я очень рада, что вы с Драко вместе. Вы оба светитесь, и ваши ауры одного цвета.       Луна мило улыбнулась и обняла Гермиону. Она пошла обнять Драко, и он напрягся, глядя на Гермиону и моля о помощи. Она прикрыла рот рукой и рассмеялась.       — У меня от вас чертовски болит голова, — пожаловался Блейз.       — Но ты правда в порядке? — Джинни спросила Гермиону.       — Да, я в порядке. И благодарю всех вас за то, что пришли проведать. Это действительно много значит для меня.       — О, если ты думаешь, что мы уйдем сегодня вечером, то тебе возможно все же отбили мозги при попытке похищения, — сказала Пэнси.       — Вы все остаетесь здесь? — спросила Гермиона.       — Да!       — Подождите, сначала мне нужно кое-что сделать, — сказал Драко.       Он подошел к дивану, на котором никто не сидел и направил на него палочку, чтобы левитировать.       — Открой дверь, пожалуйста, — он не сказал кому-то конкретно.       Блейз повернулся и открыл ему дверь. Малфой уменьшил диван, чтобы вместить его в дверной проем, а затем вышел с ним на улицу. Все последовали за ними.       Драко опустил диван на круглый участок грязи, поджег его и сел на траву в нескольких метрах от горящего дивана. Гермиона села рядом с ним. Вскоре все сидели по кругу вокруг дивана.       — Я думаю, что мы должны сыграть в игру, — сказала Пэнси. Драко застонал и закатил глаза.       — Какую игру? — спросила Лаванда.       — Я думаю, что мы можем ходить по кругу, и каждый из нас должен будет рассказать секрет, который он никогда раньше никому не рассказывал. И если вы говорите, что уже рассказали все своему партнеру, то вы лжец, — объяснила Пэнси.       — Это должно быть что-то глубокое и темное? — спросила Джинни.       — Нет, не обязательно. Просто то, о чем ты никогда никому не рассказывала. И мы все должны поклясться, что это не покинет этот круг! Все поднимите свои палочки и пообещайте.       Все подняли свои палочки и пообещали не повторять ничего, что они здесь услышат. Белый свет от каждой палочки сформировался, а затем пророс из их палочек, все лучи встретились посередине над огнем.       — Я первая, — сказала Пэнси, — я написала письма Грейнджер и Поттеру после войны. В них я пыталась извиниться перед вами. Перед Грейнджер, за то, что плохо относилась в школе, а Поттеру, за попытку отдать Темному Лорду.       — Я встречался со своим отцом, — дальше заговорил Блейз, — я просто говорю всем, что никогда не встречал его, потому что в тот раз, когда я встретил его, я возненавидел его. Он ужасный человек. Не такой, как был Темный Лорд. Но он ужасен по-своему.       Пэнси успокаивающе потерла спину Блеза.       — Моя мать умерла, при родах. И мой отец обвинил меня в этом, поэтому он относился ко мне как к дерьму, когда я рос.       Меня практически воспитали эльфы, пока родители Драко не усыновили меня. Никто не знает о том, что я пытался покончить жизнь самоубийством. Перед усыновлением.        Я так ненавидел свою жизнь, своего отца и себя, что просто хотел покончить со всем этим. У меня было все запланировано, чтобы сделать это. Но за день до того, как это произошло, Драко пришел ко мне и спросил, не хочу ли я быть его братом. Мой отец сразу же подписал документы об усыновлении, — торжественно сказал Тео.       Все девушки и даже Гарри вытирали слезы.       — Я стал Аврором, потому что не знаю, как выглядит мир. Я провел все свои годы до Хогвартса, борясь за место, где можно было бы спокойно дышать. Боролся с Волан-де-Мортом все эти годы. Я никогда не знал мира. Я постоянно борюсь, постоянно в хаосе.       Если я дома и все слишком тихо, я начинаю паниковать. Поэтому, я выбрал профессию, где я все еще могу бороться и помогать людям, и никто не будет меня допрашивать.       — О, Гарри, — Гермиона заплакала. Тео и Гарри обнялись.       — Единственная причина, по которой я работаю с Джорджем, заключается в том, что я пытаюсь заполнить для него пустоту.       Я знаю, что никогда не смогу заменить ему Фреда, я это прекрасно знаю. Но я очень скучаю по нему. Я хочу, чтобы он вернулся, — добавил Рон. Джинни встала и обняла его.       — Я ненавидела тебя, Гермиона, — сказала Лаванда.       Все присутствующие перестали проливать слезы и повернули головы к ней. Лаванда подняла руки в знак капитуляции.       — В прошедшем времени. Раньше я ненавидела тебя, когда мы были в Хогвартсе, потому что думала, что Рон просто использует меня, чтобы заставить тебя ревновать. Я не думала, что его любовь ко мне настоящая.        Потом я стала уделять больше внимания вашей дружбе и поняла, что это все. Мне искренне жаль за то, как я с тобой обращалась, Гермиона. Я очень благодарна, что теперь мы подруги.       — Я тоже благодарна, что мы подруги, — Гермиона ответила так же.       — Когда Кэрроу заставляли нас использовать непростительные, у меня получалось слишком легко, — заговорила Джинни.       — Джинн, у тебя не было выбора, — Гермиона попыталась успокоить ее.       — Нет, я не это имею в виду. Я имею в виду, что это пришло ко мне слишком легко. Я сделала это слишком легко. Оно просто текло через меня.       — Все в порядке, любовь моя. Ты все еще полна света, и это были действительно темные времена, — Луна гладила спину Джинни, когда говорила.       — Я делаю вид, что не слышу каждое слово или вижу, как каждый смеется надо мной. Я знаю, что я другая. Знаю, что люди считают меня странной. Но я делаю вид, что не слышу их, потому что если я покажу людям, что их злые слова меня не беспокоят, в конце концов они привыкнут ко мне и остановятся.        Да и не так уж плохо быть странным или другим. Сливаться со всеми остальными — скучно. Это отнимает то, что делает тебя уникальным.       Луна улыбнулась, глядя на окружающие ее виноватые лица.        — Я просто рада, что у меня есть такие друзья, как вы все.       — Блейз, Тео и я охотимся и убиваем Пожирателей Смерти, — выпалил Драко, чувствуя себя некомфортно из-за признания Луны.       Гермиона ахнула и посмотрела на него.       — Что?       Он посмотрел на нее с виноватым видом.       — Прости, что никогда не говорил тебе этого. Мы просто делаем это для развлечения.       — Р-развлечения? — огрызнулась Гермиона, — развлечение — это пойти на выходных поесть мороженого или провести вечер кино с друзьями!       Развлечение — это чтение книги в первый раз. Развлечение не убивает людей, независимо от того, насколько сильно они этого заслуживают.       — Они точно этого заслуживают, — пробормотал Тео.       — Это не справедливость, это месть, подпитываемая травмой и гневом, — ответила Гермиона. Она снова посмотрела на Драко, — почему?       — Потому что, Пожиратели убили не только моих родителей, но и бесчисленное множество других людей. Они убивали детей, насиловали женщин. Мы оказываем услугу этому миру, избавляясь от них. Они ужасные люди, или шрам на твоей руке не напоминает тебе об этом?       Гермиона замерла, ее челюсть открылась.       — Это было слишком, Малфой, — сказал Гарри, поднимая очки.       Гермиона встала из круга и побежала внутрь, захлопнув за собой дверь. Она продолжала бежать, пока не добралась до своей комнаты и не распахнула дверь, а затем захлопнула ее за собой. Грейнджер засунула руки в волосы и начала ходить кругами по своей спальне.       Убивают Пожирателей Смерти? О чем, черт возьми, он думает? Он может покалечится, делая это! Или умереть! Чертов глупец. И действительно ли ему нужно было сказать про ее шрам в качестве напоминания?       Стук в ее дверь развеял ее мысли.       — Что? — огрызнулась она.       — Это я, — спокойно сказала Пэнси.       — Входи.       Пэнси вошла в комнату и быстро закрыла за собой дверь.       — Грейнджер, прежде чем ты начнешь заниматься самокопанием, я хочу, чтобы ты хорошо подумала. Подумай о секрете, который у тебя есть. Драко открылся и рассказал глубокий темный секрет, доверился и надеялся, что ты не будешь так реагировать. Подумай о том, как ты хочешь, чтобы он отреагировал, когда ты скажешь ему, что тебе пришлось убить своих родителей?       Дверь распахнулась после того, как Пэнси сказала это. Драко стоял за дверью, его взгляд был яростным и устремлен прямо на Гермиону.       — Пожалуйста, скажи, что я неправильно услышал, — голос Драко звучал ядовито.       Гермиона начала плакать.       — Пожалуйста, пожалуйста, позволь мне объяснить, Драко.       Он отступил, как будто его ударили, лицо побледнело, а глаза расширились.       — Я… это правда? — спросил он почти шепотом.       — Да, — Гермиона вздохнула и закрыла глаза.       Когда она снова открыла их, Драко смотрел на нее, как будто не знал, кто она. Ей стало холодно.       — Драко, просто позволь ей объяснить, — умоляла Пэнси.       Драко посмотрел на Пэнси, кивнул, а затем оглянулся на Гермиону.       — Убирайся, черт возьми, из моего дома, — сказал он со сталью в голосе, а затем выбежал из дома.       Гермиона посмотрела на Пэнси, и начала задыхаться и рыдать. Паркинсон держала ее и пыталась успокоить.       — Тсс, тсс. Все в порядке. Он вернется. Он вернется. Просто дай ему время остыть. Все будет в порядке.       Но в глубине души обе девушки знали, что уже ничего не будет в порядке.